Немного болезненно ("Натуральные парни" - книга 3)

Обычно Джаред любил аэропорты. Ему нравились разные диалекты, языки, одежда и обычаи. Ему нравилось наблюдать, как люди покупают в последнюю минуту безвкусные сувениры, которые только иностранцы считали интересными. Ему нравилось слушать высказывания людей о Лондоне: о том, как запутано метро, об их любимых туристических местах и о небольших культурных различиях в еде. Но он никогда раньше не видел столько отчаявшихся людей, плачущих и цепляющихся за своих близких, когда они готовились к посадке на самолет в США. Или, может быть, он просто никогда не обращал на это внимания. Каждый раз, когда он покидал Англию, он знал, что вернётся. Не в этот раз. Он будет скучать по Англии. Джаред слегка улыбнулся про себя, вспомнив ужасно холодные, дождливые ночи в Стоке. Если подумать, может быть, и нет. Он взглянул на часы. Посадка должна была начаться в ближайшее время. — Джаред! Он замер, а затем обернулся. Габриэль протискивался сквозь толпу к нему. Сердце Джареда ёкнуло, прежде чем начать стучать так громко, что он едва мог сосредоточиться на чём-то ещё. Какая-то его часть хотела уйти. Но другая часть наслаждалась видом Габриэля — в последний раз — и от этой мысли у него физически болела грудь. Затем он увидел пару шумных репортёров, следовавших за Габриэлем, выкрикивающих ему вопросы в лицо. Гейбу следовало бы надеть солнцезащитные очки. Неудивительно, что его узнали. Джаред двинулся ему навстречу. Не обращая внимания на вопросы репортёров, он молча схватил Габриэля за руку и повёл его в ближайший туалет. Втолкнув Габриэля внутрь, Джаред закрыл дверь, запер её и повернулся к Габриэлю. — Что ты здесь делаешь? Ты не должен был... Гавриил упал на него. Другого слова не было: он упал, уткнувшись лицом в плечо Джареда и крепко обхватив его за талию. — Не уходи, — сказал он надломленным голосом. — Пожалуйста. Не могу... Я не могу, не могу жить без тебя. Джаред закрыл глаза. Его руки обхватили Габриэля и сильно сжали. Габриэль захныкал, уткнувшись носом в горло, и Джаред почувствовал такой непреодолимый прилив любви, что было больно не иметь выхода для этого. Он никогда не знал, что можно потерять то, что ты держишь в руках. Его горло сжалось от потери, он стиснул Габриэля ещё крепче, но казалось, что он пытается ухватиться за песок, ускользающий сквозь пальцы. — Мне не жаль, что я встретил тебя, — сказал Джаред, и Габриэль издал звук, подозрительно похожий на всхлип. — Эй, — мягко сказал Джаред, взяв Габриэля за подбородок и заставив его поднять взгляд. Влажные зелёные глаза встретились с ним, и что-то сжалось в груди Джареда. Габриэль никогда не плакал. Он не плакал, даже когда был парализован, и ничто из того, что они делали, казалось, не помогало. Он не плакал, когда его освистывали и издевались. Нос Габриэля никогда не краснел, а глаза всегда были яркими и сухими. До сих пор. — Я не плачу, — сказал Габриэль, упрямо поднимая подбородок и глядя на него. — Я никогда не плачу. Джаред улыбнулся и вытер слезу с уголка глаза Габриэля. — Через несколько лет или даже месяцев ты будешь оглядываться назад и смеяться над тем, как глупо ты думал, что не сможешь жить без меня. Габриэль открыл рот, но Джаред прижал палец к его губам. — Вот увидишь. Ты молод и... — Он сглотнул. — То, что ты чувствуешь ко мне, это... Это не очень полезно для тебя. Тебе было бы лучше без меня. Это... Это пройдёт, и ты станешь только сильнее. Он видел, что Габриэль хочет поспорить, но затем что-то изменилось в выражении его лица. — А как насчёт тебя? — спросил он вместо этого. — Со мной тоже всё будет в порядке. — В конечном счёте. Вероятно. Джаред выдавил из себя смех. — У меня нет намерения быть антисоциальным, депрессивным одиноким человеком. Может быть, однажды я влюблюсь в кого-то, кто действительно ответит мне взаимностью. По крайней мере, он хотел в это верить — верить, что способен любить кого-то другого. Джаред улыбнулся. — Всё получится, вот увидишь. Габриэль просто смотрел на него, как будто не понимал ни слова из того, что он говорил. Когда по громкой связи прозвучало объявление о посадке на рейс, Джаред прочистил горло, опустив руки по бокам. Его руки уже казались пустыми. — Это мой рейс. Мне нужно идти. Габриэль всё ещё смотрел на него безучастно, его лицо было бледным. Джаред повернулся к двери, но остановился и оглянулся в последний раз: на вьющиеся тёмно-русые волосы, зелёные глаза, которые он так любил, и на ранимый изгиб губ Габриэля. Они дрожали, когда Габриэль изо всех сил пытался что-то сказать. Ноги Джареда двинулись словно сами по себе. Его руки обняли лицо Габриэля. — Я горжусь тобой, — хрипло сказал он, прижимая их лбы друг к другу. Он глубоко вдохнул, жадно вдыхая его запах. Габриэль. Его Гейб. — Помни об этом. Он прикоснулся губами к уголку рта Габриэля и почувствовал, как губы Габриэля дрожат. Он поцеловал другой угол и прошептал: — До свидания, Габи. — Он отстранился, но Габриэль схватил его за рубашку, его глаза были влажными и умоляющими. — Отпусти, — сказал Джаред, отводя взгляд. Он не мог смотреть на него. Он не думал, что достаточно силён, чтобы постоянно говорить «нет», когда Габриэль смотрел на него так. Тишина. Затем он почувствовал, как пальцы Габриэля медленно разжались, отпуская его. Это должно было принести на облегчение. Но не принесло. Он сделал шаг назад, отпер дверь и вышел из туалета. Не обращая внимания на репортёров, он ушёл, чувство пустоты в его груди росло с каждым шагом. До свидания.