Немного болезненно ("Натуральные парни" - книга 3)

Мочевой пузырь разбудил её посреди ночи. Клэр открыла глаза и потёрла их. Беглый взгляд показал, что другая сторона кровати пуста. Габриэль больше не лежал в постели. Она поджала губы и с трудом села. Боже, она была всего на седьмом с половиной месяце, но чувствовала себя маленькой слонихой. Она не была уверена, что сможет выдержать ещё два месяца этого. Возможно, им действительно стоило подождать, как и хотел Габриэль: у них и так было достаточно проблем без ребёнка. Реакция Габриэля на её беременность оказалась не такой хорошей, как надеялась Клэр. Его настроение, казалось, ухудшалось по мере того, как беременность прогрессировала, и она была не единственной, кто это заметил. Слава Богу, PR-менеджеру Габриэля хотя бы удалось утихомирить скандал, вызванный поведением Габриэля в первом матче сезона — он пустил слух о том, что Габриэль просто тяжело переживает новость об уходе своего врача. Общественность и пресса приняли объяснение: история чудесного выздоровления Габриэля от травмы спинного мозга была широко известна. Это было хорошее объяснение. Это было хорошее объяснение, потому что это была правда. Иногда ей хотелось, чтобы это было не так. Клэр вздохнула. Честно говоря, она была немного рада, когда узнала, что Джаред уезжает из Англии. Ей нравился Джаред — его невозможно было не любить, и не мешало то, что он был невероятно приятен на вид, — но его отношения с Габриэлем всегда заставляли её...чувствовать себя неудобно. Если называть вещи своими именами, то она всегда немного завидовала тому, насколько он был близок с Габриэлем. Она знала, что её ревность не имеет смысла. Джаред мог быть геем, но их отношения были полностью платоническими; Габриэль был стопроцентным гетеросексуалом, и он любил её. За исключением... За исключением того, что в отношениях Габриэля с Джаредом было что-то, чего не хватало Габриэлю и ей: эмоциональная близость. Габриэль мог быть влюблён в неё и хотеть её, но он никогда полностью не открывался ей. Даже когда они лежали голыми после занятий любовью, она чувствовала, как что-то разделяет их. Что-то неосязаемое, но оно было. Габриэлю никогда не нравились объятия после полового акта; он не был сентиментальным человеком — ну, если только это не был Джаред. С Джаредом он превращался в эмоционального осьминога и прижимался к нему при каждой возможности. Разумом она понимала, почему Габриэль чувствовал себя так непринуждённо, когда Джаред прикасался к нему: учитывая тот факт, что Гейб был парализован в течение нескольких месяцев, он, вероятно, привык к тому, что Джаред держит его на руках каждый день. Вполне естественно, что он так доверял своему бывшему физиотерапевту. В этом не было повода для ревности. Клэр снова посмотрела на пустую сторону кровати и поморщилась. Кого она обманывала? Она знала, почему завидовала Джареду. Габриэль мог быть влюблён в неё, но она ему не была нужна. Когда он был расстроен, Джаред был тем, к кому он шёл. Джаред был тем, кто ему был нужен. Губы Клэр скривились, когда она вспомнила матч против «Арсенала» в прошлом сезоне. Это было очень важное лондонское дерби, и команда Габриэля проиграла из-за сомнительного решения судьи не засчитать гол Габриэля. Сказать, что он был зол и расстроен, значило бы ничего не сказать. Клэр попыталась утешить его, но Габриэль закричал на неё, чтобы она оставила его в покое и что ему не нужна компания, поэтому Клэр решила прогуляться и дать ему несколько минут, чтобы успокоиться. Когда она вернулась через десять минут, то обнаружила, что Габриэль прижался к Джареду, выражение его лица было спокойным и расслабленным, когда Джаред гладил его по спине и шептал что-то на ухо. Клэр стояла неподвижно, чувствуя себя посторонней, наблюдающей за тем, частью чего она никогда не сможет стать. Вот почему она была рада, что Джаред бросил работу и вернулся в Штаты. Она думала, что наконец-то получит своего парня в своё распоряжение. Клэр усмехнулась. Какой же наивной она была. Постоянное давление в мочевом пузыре снова дало о себе знать, поэтому она встала с постели и пошла в ванную. Когда закончила, она вернулась в спальню, но остановилась, глядя на пустую кровать. Где он был? Клэр развернулась и вышла из комнаты. Дом, который Габриэль купил для них после того, как узнал о беременности, был огромным и роскошным. Это был дом её мечты. Но теперь, в темноте, он казался слишком пустым и холодным. Клэр прижала руку к животу. Он не надолго будет таким пустым. Она нашла Габриэля внизу. Он спал на диване, лунный свет лился из открытого окна и освещал его лицо. Лунный свет был благосклонен к нему. Он скрывал мешки под глазами Габриэля. Клэр некоторое время смотрела на него, прежде чем перевести взгляд на телефон на груди Габриэля. Она колебалась, но ей хотелось знать. Она осторожно взяла телефон Габриэля и взглянула на дисплей. Почтовое приложение было открыто. Клэр нахмурилась, заметив, что у Габриэля было много неотправленных сообщений в «черновиках». Электронные письма Джареду, все они не отправлены. Она тихо села на диван рядом и начала читать самое старое письмо, датированное более месяца назад. * * * Клэр сказала мне передать привет. Она не знает, почему ты ушёл, поэтому я не мог сказать ей, что мы вообще не разговаривали. Вот почему я пишу. Чтобы сказать, что она передала привет. * * * Новый врач молодец. Её зовут Энн Бойл, она весёлая и очень хорошенькая. Она единственная женщина-врач команды в Премьер-лиге. Разве это не круто? Она мне очень нравится. Она потрясающая. Она не ругает меня и не говорит мне не есть то, что я хочу есть. Ей всё равно. Она великолепна. * * * Тристан такой отстой. Теперь он каким-то образом проложил себе путь в сборную Англии. По какой-то причине все относятся ко мне как к бомбе замедленного действия. Они, вероятно, ожидают, что я буду злиться и завидовать, но мне насрать. Он может злорадствовать сколько угодно. * * * Пол ребёнка мы пока не знаем. Клэр хочет, чтобы это было сюрпризом. Я не уверен, что меня это волнует, так или иначе, и это меня пугает. Разве меня это не должно волновать? Я боюсь, что стану дерьмовым отцом. * * * У меня так болят мышцы после сегодняшней тренировки. Массаж Рона — отстой. И у него хватило наглости сказать мне, что это моя собственная вина, что я недостаточно расслабился и вздрогнул, когда он прикоснулся ко мне. Это не моя вина, что он всё делает неправильно. Я почти надеюсь, что меня посадят на скамейку запасных на следующий матч. В любом случае, я ненавижу играть на правом фланге. * * * Сегодня я нашёл твою футболку в шкафу. Кажется, это та самая, которую ты носил, когда мы ходили в поход в июне. Пахнет летом и солнцем. Я скучаю по лету. * * * Прошлой ночью я снова не мог заснуть. Я снова попросил Ребекку дать мне снотворное, но она отказалась и рассказала тренеру. Я всегда знал, что она меня ненавидит. * * * Тренер заставил меня обратиться к психотерапевту. Ты знаешь, я ненавижу психотерапевтов. Они всегда пытаются вывернуть ваши слова в то, чего вы никогда не говорили. Доктор Биссет не так уж плоха, но она задает глупые вопросы. Сегодня она спросила меня, почему я до сих пор не женился на Клэр. Как будто это её дело. Почему лист бумаги имеет значение? Клэр это не волнует, и меня тоже. * * * Тренер снова наорал на меня. Не знаю почему. В последнее время он делает это постоянно. Наверное, мне стоит беспокоиться больше. * * * Снова идёт дождь. Иногда мне кажется, что дождь идёт постоянно. Может быть, мне стоит принять предложение «Барселоны» и переехать в Испанию в следующем году. Здесь меня ничто не удерживает. По крайней мере, мне там будет тепло. * * * Джей, я... * * * Это всё твоя вина, знаешь ли. Ты превратил меня в это. Так что иди на хуй. Надеюсь, ты несчастен. Надеюсь, твои дни кажутся тебе мрачными и бесконечными. Надеюсь, ты посмотришь на мои фотографии и захочешь заплатить миллионы за одно объятие. Я надеюсь, что ты не можешь заснуть, а когда можешь, я надеюсь, что тебе снюсь я, и когда ты просыпаешься, ты чувствуешь холод и хочешь снова заснуть, но не можешь. * * * Это было последнее незаконченное письмо, написанное сегодня вечером. Клэр закрыла почтовое приложение и безучастно уставилась в темноту. Боже мой. Господи. Так чувствовал себя Габриэль, когда она была беременна его ребёнком? Это было больно. Это ранило даже больше, чем его мнение о браке. Габриэль так и не удосужился спросить. Он никогда не спрашивал её, хочет ли она выйти замуж. Почему он решил, что это не имеет для неё значения? Она несколько раз намекнула, что всегда мечтала о большой свадьбе. Покачав головой, Клэр сказала себе не быть наивной. Многие футболисты не женились на своих подругах — большинство известных футболистов были в счастливых отношениях и заводили детей, не будучи женатыми, — поэтому она знала, что не должна чувствовать себя обиженной. Габриэль любил её. Любил. Но ей бы хотелось, чтобы он спросил её мнение. Она хотела бы знать и другие вещи. Клэр не знает, почему ты ушёл. Разве она не должна была быть самым близким человеком для Габриэля? Почему он хранил от неё секреты? Почему он был так далеко? Клэр пыталась вспомнить, когда всё пошло не так, но не могла. Когда-то они были счастливы. Казалось, это было в другой жизни. Они познакомились на вечеринке более двух лет назад. Для неё это была любовь с первого взгляда. Она была очарована его необычной привлекательностью, его славой, его яркими зелёными глазами. Когда он провёл с ней весь вечер, она не могла поверить своей удаче: он был восходящей звездой футбола, а она — юной моделью, о которой никто не знал. Но он казался сражённым, не в силах оторвать от неё глаз. Они провели ту ночь вместе, но он, казалось, хотел большего. Он пригласил её на свидание. И ещё одно, и ещё. Какое-то время она была вне себя от счастья, но по мере того, как их отношения развивались, и увлечение Габриэля, казалось, постепенно угасало, ей стало страшно. Она испугалась, что Габриэль устанет от неё теперь, когда период медового месяца закончился. Любил ли он её настолько, чтобы остаться с ней? Он был молод и знаменит и мог иметь любую женщину, которую хотел. Именно тогда её друзья посоветовали ей забеременеть и связать Габриэля раз и навсегда. Она прислушалась к их советам. Было ли это правильным решением? Клэр прижала руку к животу. Так и должно было быть. Рядом с ней зашевелился Габриэль. Клэр быстро положила телефон на диван. — Клэр? — сонно пробормотал он. — Почему ты не в постели? — Почему ты нет? Габриэль зевнул. — Не мог заснуть, поэтому пошёл прогуляться. Не хотел тебя будить. Почему ты встала? Это ребёнок? — Нет, — сказала Клэр, положив обе руки себе на живот. Доказательство их любви. — Дело не в ребёнке. Габриэль снова зевнул. — Что тогда? Клэр прикусила губу. — Почему Джаред ушёл? Она не могла разглядеть выражение его лица в лунном свете, но его молчание было очень красноречивым. — Почему это важно? — наконец сказал Габриэль со странным напряжением в голосе. — Мне просто любопытно. Стал бы он лгать? Скажет ли он правду? Что было на самом деле? — Я же говорил тебе — он затосковал по дому. — Хватит врать, — сказала она. Снова долгое, тяжёлое молчание. — Это личное, — коротко ответил Габриэль. — Это между мной и Джаредом. Она сжала руки в кулаки. — Я мать твоего ребёнка. Нет ничего более личного, чем это. — Это другое. — Как? — Ей было трудно сохранять спокойствие в голосе. — Или есть «личное» для Джареда и «личное» для всех нас, неважных людей? — Мне надоело всегда занимать третье место, — прошептала Клэр. — Когда Джаред ушёл, я думала, что всё наконец-то изменится, но ты слишком занят хандрой и тоской по нему, чтобы уделять мне много внимания. У нас будет ребёнок через два месяца, Гейб. Младенец! — Её голос дрогнул. — Тебе всё равно? Он сел и обнял её за плечи, прижавшись носом к щеке. — Не говори глупостей, — торопливо сказал Габриэль. — Конечно, мне не всё равно. Я очень рад, что у меня будет ребёнок. Я всегда хотел семью, ты это знаешь. Это всегда было моей мечтой. Клэр судорожно вздохнула. — Я знаю. Но иногда я думаю... Иногда мне кажется, что это был просто детский сон. Красивое будущее, ничего реального. Любить... Например, красивый трофей, который ты достаёшь из футляра по особым случаям, чтобы полюбоваться, а не то, чем хочешь пользоваться каждый день. — Да ладно, не будь смешна. — Смешна? — Клэр улыбнулась без юмора. — Знаешь, чего я боюсь? Что когда ребёнок родится, это будет второстепенным для тебя. То, что всегда будет после Джареда и футбола... — Джаред ушёл, — отрезал Габриэль, убрав руку и отстранившись. — Он не вернётся. Смех вырвался у неё из горла. — Расскажи это себе. Кажется, ты единственный, кто не может принять это и двигаться дальше. Габриэль ничего не сказал. Клэр хотела видеть его лицо, хотя часть её была почти рада, что она не может. — Я никогда не просила, — прошептала она, глядя на свои руки. — Я никогда не хотела быть такой девушкой, которая просит своего парня бросить своих друзей ради неё. Но, возможно, мне стоило это сделать. Потому что ваши отношения с ним... были... Очень сильными. Слишком тревожные. Слишком интимные. — Она усмехнулась. — Знаешь, иногда мне казалось, что он твой парень, а я твой друг с привилегиями. — Ты же знаешь, что я не на той стороне, — устало сказал Габриэль. — Это единственная причина, по которой я никогда не просила тебя прекратить отношения с ним. — Клэр укусила внутреннюю сторону щеки. Правда заключалась в том, что она не думала, что у неё есть шансы на успех. — К чему ты клонишь? — сказал Габриэль. — В чём смысл? Джаред ушёл. Ты можешь быть счастлива. Клэр откинулась на спинку дивана. — Как я могу быть счастливой, когда ты в депрессии? — Я не в депрессии, — сказал Габриэль без особых чувств. Клэр фыркнула. — Конечно. Ты просто почти не спишь, почти не ешь и играешь в футбол, как будто тебе уже наплевать. Но нет, ты не в депрессии. — Я не в депрессии, — снова сказал Габриэль, как будто повторяя это, можно было сделать это правдой. — Я просто... Мне просто нужно переждать. Это пройдёт. Джаред так сказал. Клэр съежилась от отчаяния, смешанного с верой в его голосе. Джаред так сказал. Это дело было очень далеко от «пройдет». Что это было? Какая-то испорченная зависимость? Любовь? Может ли платоническая любовь быть настолько сильной? Она не знала. Она боялась спросить. Боялась ответа, который получит. — Ты скучаешь по нему, — прошептала она, сжимая руки. Габриэль рассмеялся. Это был ужасный звук. — Скучаю? Я не скучаю по нему. Я… — Он замолчал. Когда он заговорил снова, его голос был едва слышен и полон обиды: — Я просто чувствую себя опустошённым. Незавершённым. Клэр прикусила губу. Боже... — Это пройдёт, — хрипло прошептал он, хватая её за руки и сжимая. — Так и будет. Обещаю. Его хватка причиняла боль, но она не жаловалась. — Хорошо, — сказала она с гораздо большей убеждённостью, чем чувствовала. Ради их ребёнка она должна была в это верить.