Пламя и кровь

      Зал собраний резиденции Дубеев был полон людей, но Доран не обращал внимания на их шелестящие перешептывания и редкие возгласы... Его цепкий взгляд держался на старшей племяннице, которая выглядела неважно на фоне всего происходящего: заламывала пальцы, озиралась по сторонам, неспокойно поджимала губы и тяжело вздыхала. Дядя мог бы списать ее поведение на стресс из-за того, что Радхике пришлось ради собрания оставить дома новорожденную дочку, однако он был слишком умен и наблюдателен, чтобы не заметить, с какой тревогой девушка смотрит на Раджа Дубея.       — Эти слухи уже надоели мне, но самое неприятное в том, что я им верю, — сказала ему сестра пару месяцев назад, когда Доран только прибыл в Калькутту. — У меня отныне нет сомнений в том, что это его ребенок... Радж уверяет меня, что я ошибаюсь, держит за дуру! Добром это не закончится...       Видия была абсолютно права: такая связь ничем хорошим кончиться не могла. Господин Басу мог бы вразумить старшего Дубея, даже хотел сделать это, но знал, что приятно или лучше Радхе от этого не будет, потому старался сдерживать себя, ограничиваясь испепеляющими взглядами. К тому же, сеять смуту сейчас было нельзя: дюжина переживала не самые лучшие времена. Семьи глядели друг на друга с молчаливым укором, а с приездом Палача и вовсе стали додумывать и вешать друг на друга невесть что, лишь бы отвести от себя его взор.       Он не знал, чего ради устроили эту встречу двенадцати семей, и решил осмотреться на предмет чего-нибудь подозрительного. Или кого-нибудь. В сторону Дубеев смотреть было тошно, а сразу за ними стояла прелестная птичка, при виде которой Доран всегда непроизвольно начинал ухмыляться.       Встретив его взгляд, госпожа Шарма сначала удивленно вскинула брови: его внимание к ней на самом деле было до дрожи приятным, и все же не совсем понятным. С чего бы Палачу быть заинтересованным в ней? Что им движет: любопытство, похоть? Его светло-карие глаза всегда бесстыдно ласкали все ее тело, как будто видели сквозь одежду.       Доран и сам не знал, почему его точно магнитом тянуло к этой девушке, под взором светло-серых глаз которой тело норовило воспламениться. Не размышляя ни секунды, он направился в ее сторону. Деви позволила себе улыбнуться — их разговоры каждый раз увлекали ее своей неоднозначностью.       — В тигриной пасти, как я вижу, вы чувствуете себя менее уверенно, чем в львиной. В чем причина?       Шарма задумчиво облизнула нижнюю губу и отставила полупустой бокал вина в сторону.       — В личных разногласий с этим самым тигром, — сказала она, украдкой глянув на неподалеку стоящего Раджа. — А со львами у меня с самого детства отношения хорошие: я люблю их, они меня тоже.       — Хм-м, даже так? — лицо господина Басу украсила довольная улыбка. — Что такого он вам сделал, этот несчастный тигр?       — Пять лет назад господин Дубей громче всех кричал о том, что у меня ничего не получится, — закатила глаза Деви. — А по итогу что? Как жил на деньги моей семьи, так и живет, с одной лишь разницей: теперь они попадают в его руки только благодаря мне.       Доран приметил, с каким самодовольством Дивия говорила о своих заслугах, но не мог осудить ее. Она стала официальной главой рода полгода назад, когда Анил Шарма был оттеснен от дел ввиду брака с наследницей Басу, и за это время показала себя с лучшей из возможных сторон. Несколько успешных сделок, в том числе с генерал-губернатором, увеличение доходности, крупные инвестиции... Все это говорило, нет, кричало окружающим о том, что Дивия Шарма находится на своем месте не просто так. И дело было не только в ее успешной работе: за два месяца, что прошли с их знакомства, Доран успел довольно хорошо изучить ее характер. Деви была девушкой своевольной, наглой и порой даже невыносимо упрямой; она не проявляла милости к тем мужчинам, что подобно стервятникам готовы были во все глаза следить за ее промахами и, дождавшись их, разорвать ее на ошметки.       Она имела полное право гордиться собой, в отличие от многих глав семей дюжины. За это Доран питал к ней искреннее уважение.       — Не знал, что вы такая злопамятная, — усмехнулся он.       — Что поделать? — шутливо пожала плечами Дивия. — Добро я тоже стараюсь не забывать... Хорошо, когда мне о нем напоминают.       Госпожа Шарма стрельнула глазками в старшую Басу, и Доран все понял: Видия поддержала юную девушку, потерявшую брата, во всех ее начинаниях несколько лет назад и теперь требовала беспрекословной верности и покорности взамен. Справедливо, посчитал он.       — Кажется, собрание вот-вот начнется, — сказала Дивия, оглядывая Дорана с ног до головы.       Ее внимание льстило ему: до напряженных мышц внизу живота было приятно осознавать, что женщина, которую хотят все, отчего-то одаривает своим взглядом только его. Доран наблюдал за ней, иногда даже ходил по пятам и знал, что Дивия никого к себе и на шаг не подпускает. Никого, кроме него. Стоило кому-то сделать к ней шаг, как она тут же предупредительно выставляла руку, а на его приближение реагировала как на нечто желанное, пусть и потаенно. Доран никогда не отказывал себе в удовольствии смутить ее:       — Жаль. Я бы послушал вас вместо остальных.       — Найдите меня, когда все кончится, если хотите, — ответила драгоценная госпожа, чуть сощурившись. — Расскажу все, что только пожелаете услышать.       Доран вернулся к сестре и племянницам, удовлетворенно улыбаясь. Видия, оглядев его засиявшее всего за пару минут отсутствия лицо, в недоумении нахмурилась, но ничего не сказала. Ее тяжелый взор обратился к Раджу Дубею, который начал говорить во всеуслышание:       — Как вы все знаете, сейчас мы активно планируем то, чего не сумели достичь наши предки — свержение чужой власти, возвращение независимости... Я счел нужным собрать вас всех здесь сегодня, чтобы решить один вопрос, который вот уже пять лет не дает нам в полной мере сосредоточиться на более важных вещах.       Махарадж протянул руку, украшенные перстнями пальцы которой вдруг указали на Дивию Шарма.       — Я прекрасно помню, что испытательный срок драгоценной госпожи успешно окончен, — сказал Радж почти снисходительно. — Однако нам необходимо здесь и сейчас решить, кто станет наследником третьего по значимости рода в дюжине. Иначе споры по этому поводу не дадут нам сплотиться против общего врага.       Его монолог прервала недоумевающая старшая госпожа Басу. Меж ее бровей пролегли неглубокие морщинки, выдающие зарождающийся гнев.       — Мне казалось, мы решили этот вопрос, когда Анил Шарма стал мужем моей дочери. Он более не имеет прав на наследие своей племянницы.       Доран приметил, что в голосе Видии сквозило неприкрытое раздражение происходящим. Она до этого ни о чем подобном даже не догадывалась.       — Он может быть и нет... — с сомнением протянул Радж. — Однако твоя дочь еще молода, и может родить ему сына, который семейству Басу как наследник нужен не будет. Да и я говорю сейчас о преемнике Дивии, а не о ее замене.       В голове Дорана шестеренки вертелись как бешеные. С Анилом Радха никогда в жизни добровольно в одну постель больше не ляжет, если у нее и родится сын, то только от... Раджа. Господин Басу криво ухмыльнулся, догадавшись о плане Дубея: хочет оспорить права детей Дивии в пользу своего возможного отпрыска? И апеллировать будет тем, что дюжине не нужен наследник-полукровка, какой может родиться у госпожи Шарма в будущем браке с лордом де Клером.       — Простите, господин Дубей, — в разговор золотого дуэта вдруг встряла сама Дивия. — Возможно, вы не совсем хорошо представляете себе, как происходит наследование в моей семье... Главой становится ребенок предыдущего главы, если таковой имеется. Лишь в противном случае рассматриваются кандидатуры братьев, сестер, дядь и так далее.       Палач быстро осмотрел девушку и уделил особое внимание выражению ее лица. Деви нахмурилась и поджала губы, ведь точно как и Видия не ожидала, что это собрание коснется ее напрямую. Радж никого ни о чем не предупредил, и теперь строгим голосом отвечал драгоценной госпоже:       — Я все понимаю, Дивия, ведь говорю о сыне твоего дяди лишь как о возможном, но еще не существующем... Однако, если он все же появится на свет, не разумно ли будет сделать его твоим наследником? Так род Шарма продолжится по мужской линии, как и заведено. И мы избежим возможных конфликтов из-за английского происхождения твоих...       — Вы хотите лишить моих детей прав наследовать мне, потому что они будут детьми английского лорда, за которого вы сами решили меня отдать? — раздраженно перебила госпожа Шарма. — Даже звучит смешно. Что за вздор?        Люди в зале активно зашептались, обсуждая дерзкое поведение драгоценной госпожи в ответ на не менее наглое предложение махараджа. Доран не сомневался в том, что девушка, как и он, могла догадаться об истинных намерениях старшего Дубея, оттого идея выводила ее из себя. Радж созвал сюда всех, ведь прекрасно понимал, что ни Видия, ни Дивия его не поддержат, а вот помешанные на сохранении патриархальных порядков и чистоты крови главы низших семей даже с удовольствием согласятся с его доводами.       — Я говорю об этом здесь не просто так, — ответил Радж недовольно. — Мы должны узнать мнение каждого.       — Я не собираюсь выносить вопрос о наследии на обсуждение, — без любого страха, даже с вызовом отчеканила Дивия. — Как вы сказали сами, испытательный срок окончен, и теперь я официальная глава семьи Шарма. И только мне решать, кто займет это место после моей смерти.       Доран почти восхищенно слушал ее, подмечая сходства с Кайрасом и их с Деви общим отцом. Они оба тоже без любых колебаний и опасений могли вступить в перепалку с кем-то из золотого дуэта, когда дело касалось их семьи. Вспомнить хотя бы, как Кай никому не позволял порицать сестру за ее нетипичные для девчонки увлечения верховой ездой и оружием: любому готов был отрезать язык за лишнее слово, даже Раджу Дубею.       Деви надменно вскинула брови и продолжила:       — Каждый из вас, стоящий во главе своего дома, имеет право сам назначать преемника. Отчего же я должна считаться с чьим-то мнением, кроме своего?       — Драгоценная госпожа права, — гневно произнесла Видия, глядя прямо на Раджа. — За ней все те же права, что и за остальными. Не вижу смысла в том, чтобы спорить на этот счет.       — А я согласен с господином Дубеем, — послышалось от господина Банерджи. — У Шарма все-таки не матриархат, Дивии дали поблажку ввиду многих обстоятельств... Да и кто из нас потом захочет родниться с полукровками? Зачем нарушать порядок, если есть возможность этого не делать?       То, на что рассчитывал Радж, начало происходить: мужчины дюжины задумались о степени разумности прозвучавшего предложения. Не желая оставаться в стороне, Палач подал голос, отчего все разом замолкли и перевели взгляд на него:       — Младший сын будущей махарани получит от рождения фамилию Басу, подобно мне. Нарушением порядка будет дать ему фамилию Шарма и поставить во главе рода, к которому он не будет иметь никакого отношения.       Дивия благодарно, хоть и все еще хмуро посмотрела на него.       — Позвольте, господин Басу, — руку поднял Мохан Прасад. — Мне бы не хотелось указывать госпоже Басу на ее промахи... Однако должен напомнить, что ваша самая юная наследница так же обладает спорными правами на то, чтобы когда-нибудь занять место главы рода.       — Что ты пытаешься сказать, Мохан? — Видия всем телом повернулась к мужчине, злобно прищурившись. — Моя внучка Индира — единственная возможная претендентка на смену Радхике.       Сарасвати в это время дернула сестру за руку и испуганно зашептала той на ухо, но недостаточно тихо, чтобы Доран не услышал:       — Он знает... Он же все знает! Неужели скажет всем прямо сейчас?!       Долго думать возможности уже не было. Доран потянулся к мечу, лежащему неподалеку, и стиснул золотую рукоять кханды, глядя в сторону господина Прасада, который, казалось, ни на кого, кроме Видии, не обращал внимания. Палач медленно последовал в его сторону, обходя толпу недоумевающих мужчин и женщин. Кровь в жилах стала закипать, неумолимо требуя пролить чужую...       Мохан не совсем уверенно озвучил махарани свой ответ:       — Мало кто в этом зале знает всю правду, но, Видия, ты ведь не будешь спорить? Твоя дочь родила девочку не от Анила Шарма...       Толпа загудела: надо же, какое наглое и бесцеремонное обвинение! А в дополнение к слухам о связи Радхи со старшим Дубеем это просто неслыханное заявление, подрывающее авторитет правящего рода... Видия гневно выдохнула, закрывая собой дочерей, и огляделась в поисках брата. Ее рот удивленно приоткрылся, когда Доран показался за спиной у Прасада с обнаженным мечом в руке.       Все произошло быстро: взмах, и половина головы мужчины слетела на землю, а тело безвольной куклой повалилось следом. Все вокруг стоящие люди с воплями и вздохами отскочили от Палача. Матери закрыли детям глаза, девушки отвернулись и испуганно заткнули уши, а мужчины ошарашенно застыли.       В тот миг в глазах каждого из присутствующих читались удивление, отвращение и испуг. Только одна девушка среди всех прочих людей смотрела на окровавленный меч Дорана с восхищением... если не с благоговением. Угрожающее взрывом пламя в чужих глазах Дивию не напугало, наоборот — заметив, насколько тяжело мужчине дается сдерживать яростное пламя, она обеспокоенно нахмурилась.       Господин Басу едва удержался от того, чтобы грязно выругаться. Сможет ли она теперь так же спокойно стоять рядом с ним, беседовать и искренне улыбаться?.. Он не знал. Даже если она будет его бояться, то будет права. Любой здравомыслящий человек поступил бы именно так.       Однако Шарма ведь не сжалась испуганно, увидев кровь на оружии и руках Дорана. Она смотрела прямо ему в глаза не со страхом... С беспокойством, но за него, а не за всех прочих. Сердце от этого взгляда зашлось в оглушающем, бешеном стуке, угрожая оборвать жизнь здесь и сейчас.       Этот пламенный взор запомнился Палачу надолго. Несколько ночей подряд Доран не мог уснуть, но не потому, что боялся увидеть в кошмарах убитого, а потому что перед глазами ясно возникал образ Дивии, которая за него беспокоилась. Разве может такое быть? Разве может кто-то волноваться об убийце, а не о том, кого безжалостно лишили жизни? Почему она смотрела на него так, будто желала разделить все тяготы совершенного поступка, избавить Дорана от них? Ответы на все эти вопросы господин Басу вознамерился не просто найти, а получить без промедлений — быстро одевшись, он покинул родную резиденцию верхом на лошади.       Поместье драгоценной госпожи встретило его тишиной, однако несколько мужчин, стоявших у входа, узнав Палача, уведомили его, что она сейчас в своем кабинете. Продолжает работать даже посреди ночи. Поднявшись на второй этаж, Доран постучал в нужную дверь.       — Входите, — послышалось издалека.       Дивия удивленно замерла посреди полутемной комнаты с какой-то книгой и свечой в руках, когда на пороге показался Доран. Мужчина несколько секунд поглядел на нее в ответ, после чего, не отводя глаз, закрыл дверь за собой. Шарма без промедлений спросила:       — Как вы?       Доран ошарашенно вскинул брови. Не этого вопроса он ожидал... Глаза прошлись по ее совсем не скромному наряду: синее сари с коротким рукавом чуть скрывали спадавшие на плечи пряди черных волос. На шее неизменно блестели бриллианты, чем-то напоминающие ее выразительные светло-серые глаза.       — Уже лучше. Можем поговорить?       Деви закрыла книгу и отложила ее на рабочий стол, а свечу поставила на небольшой столик перед диваном.       — Слушаю.       Они так и не продолжили свою короткую беседу после того собрания, которое для всех в дюжине стало огромной неожиданностью: вопрос о наследнике семьи Шарма так и остался подвешенным, но обсуждать его больше не собирались. В присутствии Палача, по крайней мере. Деви не искала с ним встреч, будто ждала, что он явится сам, и, получается, не прогадала. Доран прошел вглубь кабинета и остановился в двух шагах от девушки.       — Кайрас писал мне, что вы с раннего детства отличались отсутствием всякого страха перед опасностью или смертью... Должен признаться, я этому поначалу не верил, и недавнее очень сильно меня удивило.       — Хотите знать, почему я не испугалась вас?       Господин Шарма также упоминал, что его сестра крайне прямолинейна и очень догадлива.       — Хотел бы услышать правду.       — Раз так... С чего бы мне пугаться мужчины, который защищает честь своей семьи? — Дивия прищурилась, наклонив голову вбок и сложив руки на груди. — В моей картине мира любой достойный господин своего рода должен гореть этим желанием. Не вижу ничего предосудительного...       — В убийствах? Считаете, в них нет ничего плохого? — Доран начал распаляться, сам не зная почему.       — Считаю их в некоторых случаях необходимой мерой, — ответила госпожа Шарма серьезно. — Если бы кто-то во всеуслышание заявил, что, к примеру, я или мой брат на самом деле незаконнорожденные, я бы, может, и не поступила подобно вам, но захотела бы сделать это... Просто кому-то, очевидно, хватает смелости и силы, а кому-то нет.       — Я убил его за то, что он посмел сказать правду, которую никто знать не должен.       Господин Басу почти отчаялся убедить ее в своей неправоте. Госпожа Шарма ему просто не поддавалась.       — И это было правильным решением, — кивнула она, чуть нахмурившись. — Иначе Радху и ее дочь ждала бы смерть. Такое нельзя было допустить...       Доран сделал к ней один шаг. Сказал, глядя в глаза, четко проговаривая каждое слово:       — С таким отношением вы рискуете нарваться на большие проблемы.       Его потемневший взгляд почти кричал:       "Бойся меня. Так будет проще."       — На какие же? — с вызовом спросила Дивия.       Уголки ее губ непроизвольно дернулись, будто ей очень хотелось улыбнуться. Палач хитро прищурился:       — Те, кто не могут держать в узде желание кого-то убить, точно не станут отказываться от куда более приятных и заманчивых для себя идей... Только вот другим они могут показаться пугающими.       — Поделитесь со мной своими... идеями, — шепнула Дивия, когда Доран сделал к ней еще один, последний шаг. — Только так вы сможете узнать, пугают они меня... или нет.       Госпожа Шарма даже не успела должным образом среагировать, когда господин Басу резко схватил ее за талию обеими руками, развернул и прижал к себе вплотную. От близости его мощного тела по спине прокатилась волна мурашек — Деви затаила дыхание, ожидая его дальнейших действий. Чуть склонившись к уху девушки, но не позволяя ей отстраниться даже на один лишний сантиметр, Доран вкрадчиво заговорил:       — Вы действительно очень смелая девушка, драгоценная госпожа... Подобных вам я еще не встречал.       От ласкового шепота она блаженно прикрыла веки, желая слушать его как можно дольше. Сильные руки взяли ее в тиски, сомкнувшись на талии, но Дивия не ощущала себя запертой в клетке, наоборот — рядом с ним ей всегда казалось, что свободнее быть просто невозможно. Палач откинул ее волосы с одного плеча и согрел своим дыханием шею, стал дразняще, едва касаясь, водить губами по ней. Деви от нетерпения переступила с ноги на ногу, коснулась его рук на своем животе, переплела их пальцы. Сейчас она могла думать только о том, насколько сильно хотела все это время ощутить такие его прикосновения. Не мимолетные и призрачные, а вполне реальные, намеренные. Даже грезила о них по ночам, хоть и не хотела признаваться себе в этом при свете дня.       Наконец Доран чуть ослабил хватку и позволил Деви на себя посмотреть. Золотые глаза предупреждающе потемнели, выдавая намерения мужчины. Сколько в нем страсти, силы, самодовольства... И ей до жути нравилось. Дивия коротко усмехнулась и в тот же момент прикрыла глаза, ощутив его губы на своих. Доран, не теряя времени, надавил пальцами на ее подбородок, вынуждая открыть рот.       Это было столь же дико и неожиданно, сколь приятно и возбуждающе: Деви впервые в жизни поймала себя на том, что ей самой до одури хотелось быть ближе к мужчине во всех возможных и невообразимых смыслах. При первом же столкновении с господином Басу она подумала, что он чрезвычайно привлекателен, хоть и кажется опасным, как о нем говорят. И каждая встреча, каждый мимолетный взгляд, каждый разговор заканчивались одним и тем же — госпожа Шарма думала, что сходит с ума.       От запаха свежей мяты, терпкого табака и дорогой кожи у нее каждый раз кружилась голова. Теперь, когда весь Доран был к ней так близко, Дивия не могла им насытиться — ее руки блуждали по одежде, обтягивавшей крепкое тело, желая сорвать ткань и коснуться горячей кожи, ощутить сокрушающее тепло. Вдвойне тяжело удерживать себя от стонов было из-за того, что господин Басу бесстыдно, в своей манере, тоже трогал ее везде: сжимал хрупкие плечи, обнимал за поясницу, но ниже рук почему-то не опускал. Хотя желание сделать это его съедало...       Доран вынужденно оторвался от чужих губ, тяжело дыша:       — Уверена, что продолжение тебя не напугает?       Госпожа Шарма закатила глаза:       — Я бесстрашная, вы не знали? В детстве угодила в клетку к настоящему льву и заставила его забиться в угол.       Мужчина разразился грудным смехом. Деви подумала о том, что хотела бы слышать его чаще, как и видеть такую улыбку на губах Палача. Искреннюю.       — Со мной так не получится.       — А я и не теплила надежды...       В волнительном предвкушении Дивия потянулась к нему за очередным поцелуем, и Доран ответил на этот раз тягуче и неторопливо, позволяя как следует распробовать. Его пальцы тем временем осторожно стянули паллу сари с ее плеча и стали постепенно освобождать тело девушки от ненужной ткани... Госпожа Шарма непроизвольно выгнулась и выдохнула мужчине в губы, когда почувствовала легкие прикосновения к своей теперь уже оголенной спине. Каждое ощущалось как несильный удар током: быстрое, почти неуловимое, но пробирающее до мозга костей.       Доран посадил ее на близстоящий низкий диван и наконец откинул сари на пол. Осмотрел обнаженное тело жадно и бесстыдно, как Деви привыкла — ее щеки густо покраснели, но она не шелохнулась под пристальным взором, силясь доказать, что действительно ничего не боится. Пришлось сжать ладони в кулаки и заставить себя сидеть смирно, несмотря на инстинктивное желание прикрыться. Груди коснулась ночная прохлада, и кожа покрылась мурашками — возможно, не только от холода.       Палач опустился меж ее ног на колени, не сводя глаз со смуглой кожи груди, высоко вздымавшейся от волнения и ожидания. Мог ли он когда-то вообразить, что она будет так красива? За свою довольно долгую жизнь Доран видел не один десяток женщин, но все их образы померкли, стоило этому оказаться перед глазами и в его руках. Стройное загорелое тело жаждало его внимания, мужчина это отчетливо видел: Деви тяжело дышала, одной ладонью стискивала его плечо, другой — подлокотник дивана, ее колени немного дрожали, а глаза не задерживались на чем-то одном, бегали по его лицу и скрытому одеждой торсу.       До жути и безумия было приятно видеть, как ее жажда усиливается... Доран с самой первой их встречи наблюдал за ней, подмечал, как она постепенно чувствует себя все увереннее рядом с ним и в то же время продолжает робеть, стоит ему хоть немного перейти черту. Оттого он старался как можно чаще забывать о правилах: трогал ее невзначай, как бы случайно, поддразнивал и даже открыто насмехался. Надеялся тем самым распалить зародившийся между ними огонек.       Получилось. Огонек стал постепенно превращаться во всепоглощающее пламя.       Решив кое-что проверить, Доран осторожно надавил на низ живота Деви, ловя ее реакцию. Девушка выгнулась, облизнула нижнюю губу, наблюдая за ним. Усмехнувшись, господин Басу еще более аккуратно провел пальцами по влажным половым губам, распределяя смазку по коже. Задержавшись у входа, он слабо надавил на него. Дивия вцепилась в его плечо ногтями и взволнованно, сбивчиво прошептала:       — Я прежде не...       — Я понял, — перебил Доран. — Постарайся расслабиться.       Пока он это говорил, кончики его пальцев начали медленно и невесомо выводить круги на самой чувствительной точке, и даже без давления и скорости это принесло драгоценной госпоже невиданное ранее удовольствие. Все тело стало ощущаться натянутой струной: инстинктивно хотелось свести бедра вместе, но Доран не позволял; от живота к груди прокатывались одна за другой мягкие волны наслаждения. Доран закинул ее ноги себе на плечи и придвинул Деви как можно ближе к себе — так, чтобы девушка могла ощутить его теплое дыхание между ног. Смущенно сдвинув брови, она проследила за тем, как он мягко целует внутреннюю сторону ее бедра, проводит по коже языком, вызывая мурашки, а после проделывает все то же самое немного выше.       От переполнивших тело непривычных ощущений Дивия приоткрыла рот в немом стоне, положила одну руку Дорану на затылок и сжала между пальцами пряди темных волос. Медленные, настойчивые ласки его языка изводили, а бесстыжий взгляд светло-карих глаз, то и дело скользивший по ее телу, намеревался свести с ума окончательно. Она в ответ поглаживала его по голове, точно ласкала кота, и Доран едва удерживал себя от того, чтобы начать самому ластиться к ее ладони. Другой рукой госпожа коснулась своей груди, ясно ощущая, как ей не хватает тепла чужого тела... Господин Басу понял почти сразу: нехотя отстранился и встал, чтобы расправиться с одеждой.       Дивия слышала о его подвигах во время восстания и часто воображала, сколько же шрамов у Дорана может быть и в каких местах. Стоило ему снять шервани, как она принялась осматривать каждый сантиметр кожи, скрывающей закаленные в битвах мышцы. Самый заметный и большой след тянулся от левого плеча до середины груди, другой рассекал ребра справа, еще один начинался около тазобедренной кости и уходил куда-то под светлые брюки... Их Доран поначалу не снял.       Деви коснулась края ткани, томно глядя снизу вверх.       — Что, действительно совсем не боишься? — рассмеялся Палач. — По глазам вижу, что все равно страшно.       — Ради своих искренних желаний страх можно и побороть, — ответила драгоценная госпожа, проведя пальцами по напряженному прессу. — Вы так не считаете?       Доран довольно ухмыльнулся и быстро скинул с дивана все мешающие подушки. Взглядом указал девушке на подлокотник. Деви озадаченно вскинула брови:       — Что?       — Возьмись.       Госпожа Шарма смущенно выполнила эту просьбу — или приказ? — и встала на четвереньки. Доран быстро снял последнюю одежду и слабо надавил ей на поясницу, заставляя прогнуться, залез на диван, пристраиваясь к ней сзади. Не успела Дивия удивиться и тихо охнуть от того, как ощутимо приятно член скользнул по мокрым половым губам, как вдруг одна из ладоней мужчины легла поверх ее, крепко стискивавшей деревянный подлокотник. Сплетая их пальцы в замок, она подумала о том, насколько же он большой по сравнению с ней. Высокий, широкоплечий, действительно устрашающий... Для всех, кроме Деви.       Ее он манил, как бурно горящее в темноте пламя. И будоражил, как первая в жизни пролитая капля крови. В таком неистовстве не думаешь о причинах и последствиях — просто поддаешься ему.       Вторую руку Доран опустил между ног Дивии, продолжая мягко поглаживать, и наклонился чуть ниже, чтобы спиной она могла ощутить тепло его тела, как и хотела. Приблизившись губами к ее ушку, он тягуче произнес:       — Такая послушная... Интересно...       Деви прошептала в ответ, самодовольно вздыхая:       — Да, кому расскажете — не поверят...       — Я не собирался никому говорить, — ответил Доран, оставив на ее плече влажный поцелуй. — Пусть будет нашей маленькой тайной. Согласна?       Госпожа Шарма пролепетала что-то в ответ, но речь ее прервалась жалобным стоном: пальцы мужчины стали давить чуть сильнее и двигаться значительно быстрее. Деви активно подмахивала бедрами навстречу его прикосновениям, нетерпеливо ерзала и сжимала чужую руку до побелевших костяшек. Ее тело стало напрягаться с каждой секундой все сильнее, и наконец в один момент резко расслабилось, отчего по ногам пошла мелкая дрожь. От накрывшей ее волны незнакомого наслаждения Деви часто-часто задышала, пытаясь удерживать равновесие. Доран крепко держал ее, не позволяя свалиться, и покрывал поцелуями хрупкие плечи, довольно улыбаясь.       Он довел ее, как и желал уже давно. От предвкушения Палач даже облизнулся: если драгоценная госпожа от одних только пальцев чувствует себя так, то что будет дальше? А что-то определенно будет, потому что Доран не намеревался прекратить, да и видел по помутневшим глазам Деви, которая легла под ним на спину, что закончат они еще не скоро.       Она улыбнулась ему и довольно поджала губы.       — Что за история со львом? — любопытно вскинув брови, спросил Доран.       Деви опустила взгляд на его тело и вздохнула.       — Расскажешь, и продолжим, — рассмеялся Палач с ехидством.              — Мы были в гостях у какого-то партнера отца, он инвестировал в наши шахты... — начала Дивия, параллельно поглаживая шрам на широкой груди кончиками пальцев. — В его резиденции в клетке жил настоящий африканский лев. Я подглядела и застала момент, когда его вывели немного прогуляться по двору. На цепи, конечно. Пока прислуга отвлеклась, я решила немного лучше рассмотреть его клетку... Кажется, я зашла слишком глубоко в его будку для сна, и служанка, заводя льва обратно, не заметила меня. И закрыла клетку.       Она стала касаться крепких мышц пресса, кубик за кубиком. Обводила контуры каждого пальцами и нежно поглаживала. Доран старался слушать очень внимательно.       — Я решила не паниковать, как папа учил, вышла и... стала ждать, пока лев меня заметит. Я была ростом с него, так что это случилось быстро. К тому же, он меня почти сразу унюхал и стал искать глазами... Я до этого стащила у Кая кинжал, взяла его с собой на всякий случай.       — Получается, не прогадала, — шутливо отозвался Доран.       Дивия только закатила глаза.       — Получается. В общем, он на меня не напал, но, как только я достала кинжал, стал пятиться, хотя я даже не наступала... Тогда я убрала нож и даже смогла его погладить. Он не противился: видимо, уже привык к людям. Отец меня тогда сильно отругал, и Кай очень злился из-за кинжала, но это явно того стоило.       Доран хотел ответить, но Деви накрыла возбужденный член ладонью и осторожно погладила, заставив мужчину на мгновение прикусить язык. И все же через несколько секунд, превозмогая дурманивший его жар, он тихо заговорил:       — Действительно бесстрашная...       — Ты еще не понял?       Мужчина расплылся в улыбке, услышав заветное "ты". Осталось добиться, чтобы драгоценная госпожа перестала называть его по фамилии.       — Теперь окончательно убедился.       Дивия усмехнулась, хитро прищурившись, и чуть сжала член у основания, с нажимом провела вверх. Она действовала интуитивно и руководствовалась только тем, что когда-то слышала — все-таки, уже не маленькая девочка, пусть и совершенно неопытная, но многое знает в теории. А когда знания множатся на искреннее, непоколебимое желание сделать другому человеку приятно, все преграды исчезают. Дорану от ее прикосновений было настолько хорошо, что они заставляли чувствовать себя очень плохо. С одной стороны хотелось еще поглядеть на нее, понаблюдать за такой чудной, робкой лаской, непривычной ему, а с другой жажда мучила их обоих слишком долго... Дивия сперва удивленно и с немым вопросом посмотрела на него, когда Доран отодвинул от себя ее руку и навис над ней, удерживая маленькие ладони по обе стороны от тела.       На несколько секунд их взгляды столкнулись, словно в немой борьбе. Доран глядел с прищуром, выжидающе и опасно, а Дивия открыто, с теплом и ничем не прикрытым желанием.       — Лучше скажи это, — шепнул Палач хрипло.       Деви сглотнула, не отрывая от него взгляда, и с нажимом произнесла:       — Я хочу быть твоей.       Господин Басу тяжело выдохнул... Он с самого начала относился к ней иначе: не так, как привык обращаться с женщинами. Не охотился в открытую, действовал тонко и выверял каждый шаг, потому что знал: права на ошибку нет. Теперь Доран ясно ощущал, какую ответственность на себя берет. Он будет первым мужчиной драгоценной госпожи, которую каждый второй наследник знаменитой дюжины провожает жадным взглядом.       И последним.       Мужчина медленно сел перед ней, проводя одной рукой по горячему стройному телу. Положив ладонь на самый низ живота Дивии, Доран раздвинул ее ноги пошире и попробовал осторожно провести головкой по половым губам. Госпожа Шарма сразу же выгнулась и тяжело выдохнула, впилась пальцами в чужую руку и сжала ее с небывалой силой, когда ощутила первый неглубокий толчок. Услышав тихое шипение, Доран коснулся клитора большим пальцем, стал гладить и надавливать, при этом продолжая проникать глубже. Боль для Деви в этот момент смешалась с удовольствием, и от подобных ощущений ноги грозились отказать ей в прямой ходьбе на ближайший день. Однако эта мысль была последней, способной возникнуть в ее голове: она полностью сосредоточилась на новых ощущениях, постаралась расслабиться, как Доран ее просил, и насладиться происходящим. Он наклонился, стал целовать ее шею, щеки, линию подбородка, шепча что-то неразборчивое... Деви улавливала лишь обрывки фраз.       — Смелая, сильная... Нравишься мне... До ужаса.       Ощутив его внутри полностью, она только и смогла, что томно вздохнуть.       — Сейчас будет неприятно... Потерпи еще немного.       Сказав это, господин Басу ободряюще улыбнулся, но Деви не ответила — задумалась над его словами, ведь не поняла, почему должно быть больно. Доран продолжил ласкать ее пальцами и медленно отодвинулся, отчего член почти полностью выскользнул. Дивия слегка поморщилась от возникшей режущей боли, когда он вновь вошел до упора. Затем она опять ощутила приятное облегчение, и так несколько раз, пока боль не прекратилась, полностью уступив место истинному хозяину положения — наслаждению.       — Доран...       Он не замедлил толчки, наоборот — сильнее сдавил ее бедра пальцами, насаживая на себя быстрее.       — Скажи еще раз, — шепнул почти в беспамятстве.       — Что?       — Мое имя. Скажи еще раз, — повторил мужчина.       — Доран, — снова позвала Деви ласково. — Иди сюда...       Она махнула рукой, и он тут же склонился, утянул ее в поцелуй, при этом углубляя толчки до предела. Тела горели вечным пламенем — от такого не остается даже пепла, только жар и свет. Ими драгоценная госпожа и пыталась насытиться, да не получалось: даже обнимая Дорана, чувствуя его прикосновения, будучи одним целым... Ей было мало. Он был ближе некуда, но и это казалось недостаточным, будто еще было, куда стремиться.       Странно, но Доран думал о том же. Казалось бы, вот он, верх его мечтаний за последние месяцы — разомлевшая драгоценная госпожа, нежная, податливая и в то же время настойчивая. Бесстрашная ракшаси, способная запугать даже льва, лежит под ним, извивается и упивается лаской. Его лаской. А его имя, слетающее с ее прелестных губ, грозилось навсегда отпечататься в памяти как самое прекрасное услышанное слово.       Можно больше... Сильнее и ярче. Это вовсе не предел.       Доран много раз слышал, что любовь толкает людей на безумства и порой меняет их до неузнаваемости. Он никогда в жизни ее не испытывал и даже думал, что на подобное не способен... Теперь же отчетливо ощущал, что может, что хочет. Дивия прикусила его нижнюю губу, но не отвлекла от по-странному согревающих душу мыслей.       Когда не ощущать ее каждой частичкой тела стало уже просто невыносимо, Доран остановился и быстро сел, утягивая девушку за собой. Деви, аккуратно опустившись на него сверху, тихо застонала, но тут же прикусила щеки изнутри: их все еще могли услышать слуги, и допустить этого было нельзя, иначе Палач убьет еще кого-то. Не то чтобы она была против, просто сейчас думала совершенно о другом. В такой позе проникновение ощущалось иначе, приятнее, а возможность схватиться за сильные плечи и утонуть в обжигающих объятиях мужчины только добавляла положению преимуществ. Дивия не старалась вести, поддавалась уже заданному темпу... Сильные руки поднимали и тут же опускали ее, кожа терлась о кожу, жар только усиливался.       Деви тяжело давалось не издавать никаких компрометирующих звуков. Доран даже тихо рассмеялся, заметив ее жалобное, почти недовольное таким положением дел выражение лица. Хотел бы он ее слышать, причем в полную силу... Жаль, но когда-нибудь потом.       — Можешь на ухо, — сказал он охрипшим от возбуждения голосом. — Я послушаю, даже с радостью...       Бесстрашная и наглая со всеми, с ним госпожа Шарма могла и признать боль, и быть послушной. Обняв его за шею, Деви отпустила тормоза ровно наполовину: подавала голос тихо, попеременно покрывая шею Дорана поцелуями и укусами, но даже этого хватило, чтобы мужчина с каким-то неистовством стал увеличивать темп. От такого непривычно бешеного ритма девушка кончила первой, с придыханием и даже в отчаянии прижала ладонь ко рту, когда поняла, что стон ни сдержать, ни сделать менее громким не получится.       Доран сместил Деви пониже, чтобы член выскользнул, и закончил следом, откинув голову назад. Услышав сдавленный хриплый стон, госпожа Шарма победно улыбнулась, даже больше — позволила себе тихо расхохотаться.       — Чего смеешься? — спросил Доран, вопросительно вскинув брови.       — Ничего... Просто рада.       — И я рад, — немного устало ответил мужчина, запустив пальцы в ее взъерошенные волосы. — Главное, чтобы это длилось как можно дольше.       Да, ведь скоро станет не радостно, а горько... Каждый связан узами с другим.       Деви поджала губы и наклонила голову, подаваясь навстречу ласке. Доран мягко погладил ее по голове.       — Не грусти, бесстрашная, — сказал он с улыбкой. — Придумаем что-нибудь.       Придумаем. Вместе...       Госпожа Шарма устало прикрыла глаза и позволила привлечь себя ближе, почти вплотную. В сильных руках она уже абсолютно точно ничего и никогда не будет бояться, ведь теперь даже храбриться незачем — если и будет страшно, то ее есть, кому защитить. Деви обернулась, глянула на танцующее в темени пламя свечи, пока руки Дорана бережно согревали ее обнаженные плечи. Ей вдруг показалось, что на светлом воске проступили темные багровые пятна: игра света, решила она, и незамедлительно об этом забыла.       За Дораном Басу всюду следуют пламя и кровь. Дивия Шарма не страшится ни того, ни другого.