Неизбежное | Unvermeidliches

Боклер стонал. Улицы полнились криками, будто сам воздух пытался вырваться из кошмара. Пламя пожаров отражалось в витражах окон и на гладких поверхностях русла каналов, превращая город в пылающее зеркало ада. По мостовым текла кровь, стлался дым и грязно-серые клочья тумана, и все это перемешивалось с протяжным, режущим уши визгом. Так вопили твари, у которых от человека не было ничего. Призванная Детлаффом нечисть обрушилась на город черной волной, и стражники, обычно такие храбрые в рассказах, теперь стояли по углам, белые как мел, и сжимали свои мечи так, будто намеревались за ними спрятаться. Клинки их, впрочем, были в высшей степени бесполезны, когда враг скроен не из плоти и крови, а из магии и дикой природной ярости. Разумеется, Сианна не пришла. Три дня минули — и ни следа. И, разумеется, герцогиня решила, что может игнорировать советы ведьмака и поручить защиту города собственным солдатам. Она вообще редко слушала кого-либо, кроме собственного сердца — а сердце у нее, как водится, было горячее, но упрямое. Она публично унизила ведьмака, усмехнувшись, что, мол, он пугает горожан сказками о кровососах. Сравнила его предостережения с байками охотников из деревенских трактиров. И вот те самые байки ожили и вышли на улицы. Пламя пожирало крыши, на площадях валялись изувеченные тела, а над всем этим стоял вой — тоскливый, бесконечный и в высшей степени омерзительный. Горожане кричали, требуя отдать Сианну Детлаффу: пусть, мол, та, кто посеяла бурю, за нее расплатится. Но герцогиня, ослепленная любовью к сестре, упорно повторяла, что Сианна в безопасности во дворце. Что она невиновна. Что ее нужно защищать. И теперь Боклер захлебывался в крови. Солдаты, которым поручили оборону, не знали, с кем сражаются. Они били в барабаны, выстраивали шеренги, словно шли против ватаги босоногих варваров — а потом падали один за другим, не успевая даже вскрикнуть. Ни эвакуации жителей, ни организованных отрядов, ни плана по спасению города — только хаос. Чистый, слепой, кровавый хаос. Геральт с Регисом делали, что могли. Ведьмак отдавал приказы стражникам, пытаясь хоть как-то навести порядок. — К алхимикам, быстро! — рявкнул он, когда очередной дом рухнул в огне. — Масло вампирское варите, серебра не жалейте! Регис, бледный, как смерть, метался по улицам, бросался в гущу чудовищ, разрывал их на части, защищая тех, кто еще дышал. Ведьмак тоже не стоял в стороне, но несмотря на их старания, к рассвету часть города уже лежала в руинах. Геральт сплюнул и выругался сквозь зубы. — Проклятье! Мы завязли. Нужно передышку, хоть глоток воздуха. И понять, как, черт побери, выманить этого ублюдка. Регис стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Сжав пальцами ремень наплечной сумки, он тихо проговорил: — Есть… еще один путь. Геральт нахмурился. — Сомневаюсь, что мне понравится то, что ты собираешься сказать. — Мне тоже. Потому что этот путь — последнее средство. И если мы по нему ступим, назад дороги не будет. — Перестань говорить загадками, — отрезал ведьмак. — Что за путь? Регис поднял глаза. — Есть существо, — произнес он медленно, — которому подвластны даже мы. То, перед чем истинные высшие вампиры склоняют головы. Оно может призвать Детлаффа — где угодно, когда угодно. — И где, по-твоему, оно сейчас? На заднем дворе с кружкой вина, дожидается, пока мы попросим помощи? — Не совсем. — Регис слегка пожал плечами. — Оно не любит, когда к нему обращаются. Особенно… такие, как мы. Да и Детлаффу это едва ли поможет успокоиться. — Значит, это опасно? — Опасно — даже близко не то слово, которое я бы выбрал. Опасно — это идти по вулкану, переполненному кипящей лавой. А то, что нас ждет, мой дорогой, в лучшем случае самоубийство. — Регис… пожалуйста, только не еще один внутренний монолог о нравственных дилеммах. У меня, по-твоему, есть выбор? — Всегда есть. Ты все еще можешь исполнить желание Детлаффа и привести к нему Сианну. Тогда у нас хотя бы появится шанс выбраться отсюда живыми. Нужно лишь найти ее. — Герцогиня никогда на это не пойдет. — А я и не говорил, что нужно ее спрашивать. Геральт молча уставился на него. Едва ли можно было представить ситуацию еще хуже. В отличие от Региса, ведьмак не верил, что Сианна переживет все это. И прекрасно понимал, что Регис не мог бы дать ему никаких гарантий, даже если бы хотел. Чем ты готов пожертвовать? Он посмотрел на Региса. В черных глазах, несмотря на все происходящее, не было страха — в них горела непоколебимая уверенность. Он действительно верил, что высший вампир придет только поговорить. Кем ты готов пожертвовать? Геральт опустил взгляд. Ответ пришел мгновенно: не им. Ни при каких обстоятельствах — не Регисом. Если все обернется так, как предсказывал разум, если придется сражаться, если Детлафф не одумается, тогда только один из них — один из их рода — сможет его остановить. И это будет Регис. Только высший вампир способен убить другого высшего вампира. Ведьмак — нет. Геральт представил, как это может случиться. Как Регис протянет руку к другу, к брату и сделает то, чего не простит себе никогда. Нет. Он не мог этого допустить. Ведьмак резко выдохнул, с силой отгоняя наваждение. С улицы все еще доносились стоны, далекие крики, грохот рушащихся стен. Геральт увидел, как среди обломков кто-то — мальчишка лет десяти — тянет руку к неподвижно лежащему рядом телу. Матери, наверное. Или сестры. Мир рушился, и нужно было выбирать, кого спасти. Кем ты готов пожертвовать? Сианной — возможно. Детлаффом — без сомнений. Боклером — если выбора нет. Собой — если потребуется. Но не Регисом. Никогда не им. Геральт даже не сразу понял, насколько постыдно эгоистично это звучит. Ведь он знал, что он не герой. Никогда им не был. Он всегда делал то, что должен, а не то, о чем красиво говорят в песнях. Он и сейчас не собирался становиться рыцарем, спасителем, мучеником, он знал: кровь, что залила Боклер, не его вина. Он не строил этих стен и не разрушал их. Он не давал присяги ни одной короне. Эта бойня целиком и полностью лежала на совести других, на совести тех, кто играл в любовь и власть, словно в карты с пьяным трактирщиком. Да, эта бойня была на совести Анны-Генриетты. Сианны. Детлаффа. И кто-то из них должен будет за нее ответить. Геральт посмотрел на Региса. Кивнул. — Я доверяю тебе, Регис. Пойдем искать Сианну. Вампир медленно шагнул к нему, положил ладонь на его плечо. Его пальцы были холодными, но от их прикосновения Геральт ощутил странное спокойствие. — Спасибо, дорогой мой, — тихо ответил Регис.

─────⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲─────

Геральт стоял у массивного стола, заваленного свитками и книгами, и держал в руках тонкий, потрепанный временем дневник — записки нянюшки, присматривавшей за Сианной в детстве. — «Родилась в день, когда солнце скрылось, и свет его потускнел», — прочитал ведьмак вслух. — «Все говорили — знак дурной. Черное солнце. Дитя, что принесет погибель. Так решили господа». Он на мгновение замолчал. — Дурная примета, — тихо повторил Геральт. — И с тех пор всю жизнь за ней шлейф этого чертового солнца. Регис стоял у окна, прислонившись плечом к каменной стене. — Забавно, — заметил он, — как охотно люди верят в проклятия, особенно если это избавляет их от чувства вины. Объяви ребенка порождением зла — и руки чисты. Грех-то вроде как уже и не твой. Геральт кивнул. — Вижу, ты знаком с человеческой природой не хуже меня. Он пролистнул несколько страниц, взгляд зацепился за обрывки фраз: «изолировать», «не подпускать», «взгляд холодный, но не злой». Потом другая запись: «старшая госпожа приказала наказать — за то, что младшая не смеялась, когда велено». Ведьмак шумно выдохнул. Мысли упрямо возвращались к другим лицам — к Ренфри, к Дейдре. Одна и та же история, только имена разные. — Я видел таких, — сказал он наконец. — Ренфри, Дейдра… Они тоже родились не в то время и не под той звездой. Сначала их били, прятали, шептались у них за спиной. Потом они начали бить в ответ. Сначала тех, кто издевался, потом всех подряд. Он на мгновение прикрыл глаза. — Ренфри я не хотел убивать. Но она пришла сама. А когда кровь пролилась, осталась только пустота. Так я стал Мясником из Блавикена. — Прозвище тебе идет, — вставил Регис, уголок его губ дернулся. — Спасибо, — буркнул ведьмак. — Эскель потом встретил другую, Дейдру. Думал, спасет, а она едва не убила его. Пол-лица ему тогда распорола. Сжалилась ли? Нет. Он не хотел ее убивать, но пришлось. А я бы не смог: она слишком напоминала Цири. Вернувшись к дневнику, Геральт перевернул очередную страницу. — «Сианна сегодня подарила мне рисунок…» — Очаровательно, — кивнул Регис. — «…на котором изображены обезглавленные тела, залитые кровью.» — Ах, пожалуй, не совсем очаровательно… — «Сестры вновь подрались. Госпожа Анна, как всегда, начала первая. Но наказали младшую. Госпожа настояла, что Сианна ее ударила». Регис фыркнул. — Так-так… Стоит хоть раз попасть в роль козла отпущения — и считай, ярлык прибили намертво. Геральт пробежал глазами следующий абзац, где нянюшка жаловалась на «упрямый нрав младшей» и «злобу старшей», и только кивнул. Ему и без того было ясно: дело не в характерах, а скорее в том, что одной позволяли все, а другую ломали через колено, пока та не перестала верить в справедливость. Он перевернул страницу, и строчки пошли все более странные. Речь шла о некоем Арториусе Виго, придворном маге, о его «волшебной стране, где дети смеются, а зло всегда проигрывает». — Страна Тысячи Сказок, — пробормотал ведьмак. — Начинаю думать, что Изабель де Рокфор писала свой дневник только после того, как принимала сильные галлюциногены. Cannabis ruderalis, например, или… — Тссс, не перебивай. Геральт продолжил читать. — Постой, Арториус ведь служил при дворе, — вдруг сказал Регис, насторожившись. — Иллюзионист, если память мне не изменяет… Что значит… о Прежние Боги, Геральт, ты понимаешь, к чему это ведет? Ведьмак медленно поднял глаза от дневника, смерил вампира тяжелым взглядом и устало вздохнул. — Регис, — сказал он ровно, — если ты не перестанешь меня перебивать… клянусь, поставлю тебя в угол. Геральт перелистнул страницу. В записях нянюшки упоминалось, что Арториус Виго оставил после себя «врата, ведущие в иной мир, куда можно попасть, зная формулу». Обычный бред старых чародеев — но Регис уже суетливо шарил по полкам. — Вот она! — воскликнул он, вытаскивая из груды книг объемный том в фиолетовом переплете. — Смотри, сохранилась неплохо, особенно для своих лет. В книге, впрочем, не оказалось ни строчки. — Хм… любопытно, — пробормотал вампир, переворачивая пустые страницы. — Ни малейшего следа чар. Геральт забрал книгу, полистал сам. — А может, нужно активировать заклинание? Как там было… Expecto… Ludum? Мир вспыхнул, будто кто-то зашвырнул в комнату солнце. Белое сияние обрушилось стеной, ветхий стол дрогнул, книги повалились с полок. Воздух запах озоном и железом, в ушах зазвенело. — Что за… Регис?! Ответа не последовало. — Регис! Твою мать… Геральт моргнул несколько раз, потом зажмурился до боли в веках. Свет, ударивший в глаза, был неестественно ярким и каким-то странно цветным — таким, каким не бывает ни в одном нормальном мире. Когда пятна перед глазами наконец растаяли, ведьмак понял, что стоит посреди леса. Только вот лес этот… был какой-то не такой. Воздух стоял неподвижный, густой, будто им уже кто-то дышал до него. Не было слышно ни порывов ветра, ни шорохов, ни птичьего визга. Деревья, прямые как башни, тянулись ввысь, терялись в свете, который будто бы исходил из ниоткуда; листья свисали широкими лопастями и поблескивали фиолетовым отливом. Почва под ногами пружинила, как ковер. Все вокруг казалось слишком чистым, слишком ровным — будто нарисованным чьей-то излишне старательной рукой. — Прекрасно, — проворчал ведьмак себе под нос. — Очередное чудо магической инженерии. Без Региса, без портала назад, в какой-то сказочной заднице. Ну что ж, не впервой. Он проверил меч, убедился, что снаряжение цело, и шагнул по тропе из — ну надо же! — желтого кирпича. Шел осторожно, стараясь не шуметь. Вдруг на обочине мелькнул слабый свет. Геральт присел. Среди мха из земли выбивался крошечный фиолетовый цветок, который тут же рассыпался на сотни искр, стоило Геральту наклониться ближе. — Иллюзия, — пробормотал ведьмак. — Или остаток магии. Впрочем, одно другого не лучше. Он чувствовал, как в желудке поднимается неприятная тяжесть — знакомое ощущение, появлявшееся всякий раз, когда магическая ткань мира начинала рваться. Стало быть, иллюзия нестабильна. Хорошо. Чем скорее она развалится, тем быстрее можно будет выбраться. — Вот где, значит, герцогиня держит свою сестрицу, — буркнул ведьмак себе под нос, снова шагая по тропе. — Сказочная тюрьма. С декорациями и ароматом книжной пыли. Замечательно. Он не успел договорить, как в тени вдруг что-то забулькало. Инстинкт сработал раньше мысли — Геральт отскочил, и в то место, где он только что стоял, тут же ударил поток густой красной жижи. Из кустов показалась толстая, склизкая, покрытая лоснящимися наростами архиспора. Ее лепестки раскрылись, обнажая щупальца, из которых капала едкая слизь. Геральт выхватил серебряный меч. Архиспора рванулась вперед, ударила лианой — ведьмак ушел в сторону, сделал вольт и тоже ударил. Клинок рассек одно из щупалец, и из раны вырвалось облако пара. Ведьмак отступил, прикрыл рот рукавом и снова пошел в атаку. Еще один удар, и «голова» чудовища с глухим хлюпаньем рухнула на землю. Но из-за деревьев тотчас же раздался визг. Геральт рванул к деревянному мостику, пригнулся — и вовремя: в воздухе просвистела кислотная струя, ударила в перила и прожгла в них дыру. Доски зашипели и начали дымиться. Ведьмак перекатился в сторону, сиганул в мелкий ручей под мостом. Над головой тут же пронеслась новая порция яда. Геральт вынырнул, вдохнул, и прежде чем архиспора успела прицелиться, ударил из-под воды. Меч рассек туловище твари, как гнилушку. Архиспора задергалась, истекая черной слизью, и наконец осела на траву. Ведьмак тяжело выдохнул, отряхнул с лица грязь и слизь, поднял меч и стер с него капли воды. — Жили-были две архиспоры, — проворчал он, вылезая на берег. — Отличное начало для детской сказки. Виго, старый чародей, ты, должно быть, был в восторге от своих педагогических методов. Геральт хмыкнул про себя, вообразив, как Регис, будь он здесь, непременно пустился бы в пространные рассуждения о природе страхов, детских травмах и методах воспитания. Возвращаясь на тропу, ведьмак с мрачным неудовольствием слушал, как промокшие сапоги хлюпали при каждом шаге. Ноги мерзли, плащ прилип к спине, а настроение — и без того сомнительное — стремительно катилось в пропасть. Все это напоминало фарс, только без публики и веселой музыки. Вздохнув, Геральт опустился на корточки и принялся осматривать землю. Мокрая трава была примята, глина еще хранила отпечатки босых ступней. Частые, неровные следы явно указывали на то, что кто-то бежал — точнее бежала, поскольку ножка была очевидно девичьей. Следы вели к поляне, на которой стоял небольшой аккуратный домик с покосившимся забором и прилегающим к нему садом. Осторожно отворив калитку, ведьмак крепче сжал серебряный меч в руке. В ту же секунду воздух вдруг задрожал, а в следующее мгновение на Геральта сверху хлынул поток мерзко-зеленой жижи. Отвратительная субстанция воняла серой. Едва успев в последний момент выставить Квен, ведьмак прищурился, глядя на разлетающуюся во все стороны жидкость. — Берегись ведьмы! Убей ее! — раздался женский голос. Геральт моргнул. Сианна стояла на крыльце у дома и яростно размахивала руками. Неподалеку в воздухе витала старуха, сидя верхом на метле. Нос крючком, глаза безумные, волосы спутанные, как старый веник. А под ней подпрыгивал огромный котел, плюясь все той же зеленой мерзостью. Один сгусток пролетел слишком близко — пара капель упала Геральту на щеку, и в этом месте кожа тотчас же начала гореть так, будто кто-то ткнул ее раскаленным железом. — Черт, — прошипел ведьмак. Старуха провизжала что-то нечленораздельное, метла ее завертелась, и из котла вырвался новый ядовитый поток. Прикрываясь щитом, Геральт осторожно шагнул навстречу, затем еще и еще, по пути разрубая на части тварей, вылезающих из земли под визги мечущейся над ним ведьмы. Улучив подходящий момент, Геральт снял щит и коротко ударил мощной волной Аарда. Оказавшись на земле, старуха тут же метнула в ведьмака тяжелый чугунный котел, но безуспешно: нырнув кувырком вперед, Геральт вмиг оказался рядом с ведьмой и одним точным движением отсек ей голову. Голова покатилась по земле и спустя мгновение растаяла в воздухе вместе с телом, с тварями и чугунным котелком, плюющимся зеленой жижей. Геральт тяжело вздохнул, ощущая, как от напряжения ломит плечи. В ушах звенело. Он обернулся и посмотрел на Сианну, стоявшую над невесть откуда взявшимся мальчишкой лет десяти. — Ну что, Джек, — холодно произнесла она, — скажи, где бобы. Или снова сыграем? В ту игру? Мальчик заплакал, замотал головой и попытался вырваться из ее хватки. — Только не в игру! Пожалуйста! Я скажу, скажу! Только не это! Удивительно, но ведьмак — сам себе не веря — ощутил укол жалости. К чему? К иллюзии. К выдуманному мальчишке с глазами, полными слез. Или, может, не к нему вовсе, а к той жалкой тени, что Сианна называла своим весельем. Он стоял, глядя, как ребенок дрожит, прижимая к груди тощие руки, и понимал — нет, не хочет он знать, что за «игру» затеяла эта девушка. Сианна заметила его взгляд и раздраженно повела плечом. — Ведьмак, — процедила она. — Что ты тут делаешь? — Ищу свое потерянное детство, — хмыкнул он. — А если серьезно, то помогаю тебе отсюда выбраться. Хватит балагана. Весь город вверх дном: Детлафф со своей стаей крушит все подряд. Сианна усмехнулась. — Забавно. Ты все еще веришь, что мне нужна помощь. — А не нужна? — Геральт вскинул брови. — Или ты научилась летать? Может, иллюзии сама творишь? Сианна звонко рассмеялась. — Прошу, ведьмак, прояви хоть каплю фантазии! Мы же в Стране Тысячи Сказок. Подумай, какое сказание поможет нам выбраться отсюда? Геральт скрестил руки на груди и молча посмотрел на нее. — Ну конечно же! — всплеснула руками Сианна. — Джек и бобовое зернышко! Разве в вашей ведьмачьей школе вам не рассказывали сказки? А этот маленький проказник Джек сейчас нам и расскажет, где спрятаны бобы… не так ли, Джек? — Улыбку Сианны нельзя было назвать теплой при всем желании. Мальчишка всхлипнул, затряс головой, потом зажмурился и разрыдался во весь голос. Геральт, признаться, не питал иллюзий насчет Сианны. И все же — удивительно — реальность ухитрилась в который раз ткнуть его носом то, что всегда может быть нечто гораздо худшее. В своей безжалостности и жестокости Сианна напоминала Ренфри — и только этим.

─────⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲─────

Настроение у ведьмака, и без того не блестящее, ухнуло в тартарары. Путь их, как водится, оказался нелепым, а вид — и вовсе жалким: Геральт, грязный и мрачный, сидел верхом на единороге, белом до слепоты, с гривой, сиявшей как свежевыпавший снег. Животина фыркала, подергивала ушами и косилась на седока так, будто не могла поверить, что судьба свела ее с подобного рода тварью. — Не смотри так, — буркнул Геральт, — у нас обоих нет выбора. Единорог презрительно фыркнул. Сианна ехала позади, и пребывала явно в превосходном настроении, что раздражало ведьмака еще больше. Ее губы то и дело кривились в легкой улыбке, глаза горели азартом — и это было странно, почти неестественно после того, что они только что вместе пережили. — Нам нужны три боба, — напомнила она, — три, Геральт. Всего-то и делов. Геральт не ответил. Первую остановку они сделали у придорожной лавчонки — точнее, шатра, если можно было так назвать кособокое сооружение, сколоченное из брезента и кусков старых занавесок. Перед ними стояла девчонка — тощая, с растрепанными косичками — и с нагловатым прищуром рассматривала гостей. — Хотите сигариллу? — спросила она с улыбкой. — Или табак? А может, фисштеху щепотку? — Эм… а ты, прости, из какой сказки будешь? — уточнил Геральт. — Раньше я продавала спички, но никто не покупал. Вот и перешла на то, что людям действительно по душе. Ну что, красавчики, берете что-нибудь? — Волшебные бобы, — ответил ведьмак. — Если это не новое зелье, которого у меня еще нет, — то нет, милый. Но, может, ты хочешь чего-нибудь другого? Сианна вдруг прищурилась, глядя на запястье девчонки, на котором блестел розовый браслет. — Эй! Это мой браслет! — Ах да? — лениво протянула та. — А почему же тогда он валялся в кустах? Кто нашел — тот и владелец, сладкая. Геральт окончательно потерял терпение. Он схватил Сианну за руку и потянул прочь, не обращая внимания на отборную и совершенно недостойную герцогини ругань. — У нас нет на это времени. Пошли. Первый боб они добыли в башне, где когда-то жила Рапунцель. Теперь там, под серыми пыльными сводами, висел лишь моток волос и бледная, почти прозрачная тень принцессы. Когда Геральт вошел, тень эта шептала что-то, раскачиваясь в воздухе, будто маятник. Ведьмаку пришлось ее успокоить. Второй боб он выбил у трех хряков, живших в домике из кирпича, а третий охранял серый волк с чудовищным акцентом. Наконец, держа все три находки в руке, Геральт тяжело вздохнул: — Ну и денек. Еще чуть-чуть — и я поверю, что где-то рядом скачет Золушка с кочергой. — Не будь занудой, — отозвалась Сианна. — Мы почти выбрались. — Она вдруг остановилась, посмотрела на него пристально. — Ты действительно такой бесчувственный? Или тебе и вправду все равно, зачем я это делаю? Геральт устало провел ладонью по лицу. — Ну что ж, — сказал он. — Назови хоть одну, только одну причину, по которой ты, пережившая, судя по всему, кошмарное детство и еще более кошмарное изгнание, решила поиграть в кошки-мышки с высшим вампиром. Мне даже, знаешь ли, любопытно. Она рассказала все — и про изгнание, и про тех четверых рыцарей, что в свое время посчитали ее забавой. Геральт слушал, не перебивая. История была мерзкой, от нее за версту несло гнилью, кровью и стыдом. И ведьмак понимал — любая, даже самая гнилая душа, после такого пожелала бы мести. Когда Сианна замолчала, Геральт внимательно посмотрел на нее. — Если ты его не любила, — тихо проговорил он, — зачем связалась с Детлаффом? Сианна взглянула ему в глаза. — Он был средством. Орудием. Ничем иным. — Жаль только, что сам он этого не знал. Он ведь, черт побери, убивал ради тебя. Ты могла просто сказать ему правду — и он все равно пошел бы за тобой. Или, если тебе так уж нужно было мстить, могла сделать это сама, своими руками. — Я никому не доверяю, — ответила Сианна ледяным тоном. — И давно этому научилась. Теперь очередь за ним — пусть научится тоже. Геральт покачал головой. Не раз он видел людей, монстров, детей Черного Солнца, порождения проклятия и случайности. Но редко встречал кого-то столь уверенного в своей правоте, столь бездушно спокойного. — Значит, — медленно сказал он, — все это с самого начала было игрой? — Сначала нет, — усмехнулась Сианна. — Сначала он просто меня заинтриговал. Хотел продать серебряный подсвечник, но держал его через ткань. Странно, правда? Я пошла за ним, чтобы понять, кто он. Он заметил. Решил припугнуть — показал свою истинную сущность. Но я не испугалась. — Не испугалась… высшего вампира… — пробормотал Геральт. — У меня всегда получалось находить общий язык с опасными, молчаливыми тварями, — сказала Сианна. Геральт усмехнулся. — Вроде меня? — О, ведьмак, — протянула Сианна. — Не обольщайся. Не все, что происходит под солнцем, вращается вокруг тебя. — Она поправила плащ, откинув с плеч пыльную ткань, и взглянула на него исподлобья. — Хотя… да, кое-чем ты и впрямь напоминаешь мне Детлаффа. Тот тоже все держал внутри, ходил вечно с каменным лицом, будто чувства это зараза. Только он, в отличие от тебя, боялся. Я это сразу увидела. В нем дрожало что-то… детское. — И что потом? — мрачно спросил Геральт. — Потом?.. — Она задумалась и отвела взгляд. На секунду выражение ее лица смягчилось. — Потом мне это даже понравилось. Он был… не таким, как прочие. Любил, как зверь, без рассудка, без меры. Только я не могла ответить тем же. — Сианна грустно усмехнулась. — Когда от тебя остались лишь осколки, любить нечем. А он бы не понял. Для него слова вроде «я тебя не заслуживаю» — пустой звук, треск сухой травы. — Это объясняет, почему ты ушла, — кивнул Геральт. — Но не объясняет, почему потом снова его втянула в свои интриги. Почему не дала ему просто жить. — Ах, ведьмак, неужели ты не слушаешь? Я вспомнила, что он мне еще пригодится. А если инструмент еще не сломан, зачем выбрасывать? — Сианна вскинула подбородок. — К тому же я знала, что справлюсь. Я всегда справлялась. Геральт посмотрел на нее так, будто видел впервые. Сианна решила использовать Детлаффа ровно так же, как когда-то использовали ее — и, возможно, в этом видела справедливость. Он отвернулся. — Хреновая у тебя логика, — бросил он. — Если уж так, ты ничем не лучше тех, кто сделал из тебя чудовище. Она не ответила. Остаток пути шли молча. Ведьмак упрямо глядел вперед, Сианна, наоборот, время от времени бросала на него короткие взгляды. Когда тропа вывела их к поляне, солнце — или то, что в этом мире заменяло солнце — уже клонилось к закату. Геральт остановился, достал из-за пазухи мешочек с бобами. Сианна, словно кошка, рванулась ближе и попыталась выхватить мешочек из его пальцев. — Даже не думай, — рявкнул ведьмак. Девушка рассмеялась и пожала плечами. — Ведьмак, не рычи. Я же просто хотела помочь. — Она склонила голову набок, прищурилась. — Только смотри, осторожнее. Бросишь их в землю, и расти начнут быстрее, чем ты успеешь выругаться. Геральт не ответил. Только хмыкнул и опустился на колено. Почва здесь была влажная, рыхлая. Он вырыл ногой небольшое углубление и бросил туда три боба. На миг задумался и все-таки отскочил, от греха подальше. Секунду ничего не происходило. Потом земля вздрогнула, глухо застонала, и в следующий миг из трещины вырвалась вверх ярко-зеленая лиана толщиной с дубовый ствол. С ревом, треском и шипением она устремилась к небу, раскидывая в стороны комья земли. — Зараза, — только и выдохнул Геральт. Сианна, уже успевшая спрятаться за валуном, выглянула и прыснула со смеху. — Ну вот, а ты не верил! Лиана росла, не зная меры, пока не пробила белоснежные облака. Геральт поднял голову. — Карабкаться туда… чудесно. Просто чудесно. Лезли долго. Ветер шипел, руки сводило, ноги скользили по влажной поверхности стебля. Когда все же добрались до парящего плато, легче не стало — их встретил страж, великан, в броне цвета окалины. Бой был долгим и непростым. Геральт едва успевал уворачиваться, чувствуя, как каждая волна удара гиганта доходит до самого мозга костей. Когда страж наконец упал, ведьмак вытер кровь с губ и бросил мрачный взгляд на Сианну. — Упрямый гад, — сказал он устало. — Такое впечатление, будто ты нарочно выбрала именно этого, чтобы заодно избавиться от сопровождения. — Ошибаешься, — спокойно ответила та. — Ты мне еще нужен. — Ах вот как. Собралась использовать меня, как Детлаффа? — Нет, — сказала она негромко и шагнула ближе. — Ты мне нужен для куда более простых целей. — Сианна посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась. — Мне нужен мужчина, Геральт. Не герой, не спаситель — просто мужчина. Не знаю, что будет дальше, так что… считай это последним моим капризом. Геральт не шелохнулся. Он не мог поверить своим ушам. Здесь? Сейчас? Когда весь город охвачен пламенем? Рука Сианны вырвала его из размышлений. — Забудь об этом, — сказал он глухо, отступая на шаг. — Не смей ко мне прикасаться. Сианна отпрянула. В ее глазах мелькнуло нечто вроде растерянности, но тут же растаяло, сменившись привычной пустотой. — Все в порядке, — пробормотала она. — Прости. Геральт кивнул. Дальше снова шли молча. Портал оказался ледяным, но вода в колодце, в который этот портал открывался, была еще холоднее. — Прекрасно, — прохрипел ведьмак. — Портал в колодце. Кому, скажите на милость, пришло в голову сделать выход именно здесь? Сианна выбралась следом, вся мокрая и злая, как кошка, которую окунули в бочку. — Это был тайный ход, — сказала она, выжимая плащ. — Мы с Анариеттой пользовались им, чтобы… — …чтобы сбежать от своей няньки, — раздался знакомый голос. Из тени показался Регис. — Я прочел об этом в старом дневнике, — добавил он, улыбаясь уголком губ. — Так что знал, где вас искать. Итак, — произнес он уже более сухо, — согласилась ли юная госпожа исправить хотя бы часть того беспорядка, который устроила? Сианна сделала шаг вперед. — Согласилась. И, к твоему сведению, я не ребенок. От привычного спокойствия Региса не осталось и следа. Взгляд его тут же сделался холодным, а голос, когда он заговорил, был таким, каким Геральт его еще никогда не слышал: — Уверен, — отозвался вампир. — Мне стоило бы обращаться с тобой, как с лживой манипуляторшей, которой ты являешься. Геральт вмешался. — Сианна, хватит. Не начинай бой, который не сможешь выиграть. Девушка злобно глянула на него, но промолчала. Ведьмак схватил ее за руку и повел вниз по улице. — Без возражений. Пошли. Хочу поскорее покончить с этим. Покончить с этим… Ничего на свете Геральт сейчас не желал сильнее.

─────⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲─────