В кроватках

Вот и сейчас, вечер обещал быть горячим. Широков поставил шампанское в холодильник, начал мыть клубнику, пока Илья был в ванной. “Зайчик!”, крикнул Овечкин. “Каким полотенцем мне можно вытереться?” Костя, положив последнюю ягоду в мисочку, направился в сторону голоса. В ванной комнате стоял Илья, полностью голый, со стоящим членом, привычно убирая волосы правой рукой за ухо. Костя вдохнул и попытался не забыть выдохнуть. Эти проделки (как их называл Широков про себя) Илья любил. Дразнить Широкова своими руками, например. Или стоять вот так голым, совсем невинным, и спрашивать, мать его, про полотенца? Костя спокойно, не подавая виду, подошел близко к Овечкину, проведя рукой снаружи бедра, присел на корточки, приблизился к стояку и потянулся другой рукой за Илью. Ловко, насколько это было возможно, Костя достал синее махровое полотенце из ящика. Встал и протянул Илье. “На, зайчик!” Костя улыбнулся самой блядской улыбкой на свете и хотел было выйти. Но Овечкин схватил его за руку и начал целовать, прерываясь на попытки снять футболку и шорты с Кости. Косте стало смешно, как Овечкин пытался, старался. "Илюш, может сначала… не знаю… в спальню?” Овечкин замотал головой и продолжил свои попытки. Наконец-то руки нащупали резинку, пальцы ловко оттянули ее и начали снимать. Илья при этом тоже начал спускаться вниз. Широков не успел, как его член накрыли горячие губы. Мягкие руки схватили его за ягодицы. Костя чувствовал голову и эти золотистые локоны, которые шевелились в такт удовольствию. Каждый раз, Костя чувствовал себя будто в капкане. Он не мог высвободиться из этих объятий (ему и не хотелось, но признать сей факт этому долбоебу было не дано - прим. авторки). В первый раз за этот вечер Костя кончил стоя в ванной комнате. Потом еще под душем. Костя еле стоял после резких толчков Овечкина, который бурно кончил. Вода стекала по спине, а Костя только и делал что чувствовал большого и мягкого Илью, который содрогался, по ощущениям целую вечность, в оргазме, пока тело Широкова отчетливо наполнялось спермой. Эта мысль завела его еще раз и он двинул задницей, от чего Илья взвыл, навалился к нему на спину и начал Косте надрачивать. "Блять, Костян, что ты делаешь…" Костя усмехнулся. Если б он знал. Так Костя заслужил свой второй оргазм. После этого всего, сидя на кухне в двух белых банных халатах, они ели клубнику и прыскали себе немного сливок на нос, а потом слизывали. Это было так приторно и по-гейски, что Костя в какой-то момент, начал было об этом шутить, но осекся, или передумал, и просто притянул Илью к себе. Так они просидели молча, обнявшись крепко-крепко. Когда вторая бутылка была опустошена, Костя начал клевать носом. “Муж?”, спросил Илья тихо. “Ты дурак?”, с закрытыми глазами, улыбаясь, переспросил Костя. “Захотелось сказать.”, смутился Илья. “Давай, я тебя в спальню перенесу!” Костя молча кивнул, вытянул руки и обхватил шею любимого человека. Оказавшись в постели, Илья начал медленно целовать Костину шею, оставляя мокрые дорожки, покусывая немного ключицы. Костя устало гладил спину партнера, в полудрёме, поддаваясь всем ласкам со стороны Овечкина. "Ты такой красивый долбоеб!", начал шептать Илья. "Я тебя хочу съесть. И не надо, не надо шутить!" Лёгкий укус, стон Широкова. Ласки продолжились. Илья становился все более бессовестным, просто поднимая загорелую ногу Широкова и, с похотью в глазах, целовал, лизал и покусывал от нежной ступни, до внутренней стороны бедра. "Аааа..." Костин член уже стоял. "Ну, ты сука!", грозно рыкнул Широков. "Что ты себе позволяешь, а?" Костя схватил Илью за запястья, притянул его к себе. Им ничего уже не надо было, анус Кости был вполне подготовлен и просто принял в себя член любимого. Илья начал плавно входить. В последний момент Илья толкнулся очень глубоко. Костя аж потерял дар речи. "Ты что такое вытворяешь?" Илья не ответил, а толкнулся ещё сильней. "Я хочу проглотить тебя. Я хочу в тебе раствориться." Костя, держащий лицо Ильи, уткнулся ему в щеку, и начал поскуливать. "Блять, блять,... блять,.... Ааааа... ты меня сводишь с ума." Илья чуть-чуть сдал назад, на что Широков прижался к нему ещё сильней. "Не отпускай, пожалуйста!" Илья не послушался, он знал Костю. Когда тот орал "отвратительно", он выражал этим восхищение. Животное восхищение. Илья начал ритмично вбиваться, держа темп. Через некоторое время, Костя выгнулся и кончил себе на грудь. Илья попытался удержаться, но вид откровенно вспотевшего, красного и обессиленого Широкова дал ему последний импульс шумно излиться в своего мужчину. Наспех протеревшись, прижавшись друг к другу, оба подумали "Вот бы так всегда в постельках!", но вслух сказали: "Как же я тебя терпеть не могу!" "Кому бы говорил!".