Don't be so stubborn.

makes me want you — sombr

      — Мам, ты ничего не забыла, будь уверена в себе.       Ёнджун нежно положил руки на плечи матери, его голос был наполнен теплотой и чуткостью, словно он разговаривал с ребёнком.       — Ты уже такой высокий, так и не поверила бы, что тебе девятнадцать.       На лице матери повисла мягкая и любящая улыбка, её глаза сияли гордостью за своего сына, который так быстро вырос.       — Видишь? Я сам могу о себе позаботиться, — ответил Ёнджун с напускной самоуверенностью.       — О тебе позаботятся в соседнем доме.       Мама Ёнджуна хитро усмехнулась, её слова были намёком, и в них чувствовалась некая тайна, которая связывала их с домом напротив. Ёнджун, словно ужаленный, отстранился от своей матери; его глаза быстро заморгали, пытаясь осознать смысл её слов. Он внезапно вспомнил, где и с кем будет проводить эту ночь. Эта мысль внезапно удовлетворила все его потребности разом, словно долгожданный ответ на вопрос, который мучил его долгие дни.       — Эх, мам, ты так заботишься обо мне.       Ёнджун, надёжно скрыв свои чувства за шуткой, оставил лёгкий поцелуй на её фарфоровой щеке. Остальные сборы прошли невероятно быстро, будто их ускорила какая-то невидимая сила внутри женщины. Небольшая гора сумок и чемоданов гармонично выстроилась у входной двери, ожидая своих хозяев, готовых к новым приключениям. Джуён, выдыхая с облегчением, подошла к соседнему дому. Ритмичные удары по металлической двери раздались громким эхом по улице, и на пороге появилась Юмико.       — Привет, сможешь оставить у себя на воспитании девятнадцатилетнего ребёнка?       Джуён, шутя, улыбнулась и кивнула на Ёнджуна, представляя его маленьким проказником, за которым нужно приглядывать.       — Конечно, а то мой ребёнок совсем зачах сидеть один, — сказала Юмико, подыгрывая ей. Она улыбнулась и погладила женщину по плечу — как в подтверждение, что они всегда рады гостям.       Ёнджун, погружённый в свои мысли, лишь вникал в разговор краем уха — его взгляд был прикован к балкону соседнего дома. Он пытался найти там ответ на свой вопрос. Сегодня, что весьма необычно, балкон был пуст, как будто в комнате никто не жил, и даже свет не горел, создавая атмосферу одиночества.       — Ёнджун, беги собирай вещи, а я пока поставлю чайник и разбужу Бомгю! — с энтузиазмом прокричала Юмико.       — Не стоит, он устал после учёбы, — поспешил ответить Ёнджун, не желая никого беспокоить и нарушать покой Бомгю.       — Тогда разбудишь его сам, а мы проводим твою маму и пойдём на свидание.       Юмико, подмигнув, подхватила мужа за руку, который держал её сумку, и с мамой Ёнджуна они вышли на улицу. Ёнджун, повинуясь внутреннему импульсу, решил подняться к Бомгю.       Маленькая комната, словно после урагана, была завалена разбросанными вещами: галстук, толстовка, рубашка, брюки — всё лежало на полу в разных сторонах от кровати, а сумка находилась у порога. Тетради, вывалившиеся из неё, хаотично располагались у двери, словно пытались сбежать от этого беспорядка. Ни единого лучика света не проникало в комнату, вокруг царила темнота, и лишь лунный свет едва касался вещей. Бомгю, слегка прикрытый одеялом, лежал на кровати в одних боксерах и обнимал подушку.       — И за что мне это? — пробормотал Бомгю, жалуясь на свою судьбу, и ещё глубже уткнулся лицом в подушку, пытаясь спрятаться от всего мира, прикрывая глаза.       За окном раздался приглушённый звук мотора отъезжающей машины, затем хлопки дверей в доме и, на удивление, три голоса, спорящих о чём-то вдали. Чьи это были голоса, Бомгю выяснять не собирался — не было нужды. Если родители Ёнджуна уехали, то он, скорее всего, поедет к своей девушке — это было очевидно, и любой, кто обладал минимальной логикой, мог это понять. Жалко только Тэхёна, который, скорее всего, снова оказался обманут. Вспомнив о нём, телефон моментально оказался в руках Бомгю.

Бомгю: Тэхён, я думаю, мне нужно тебе кое-что рассказать.

Тэхён-и: что-то случилось? эй, Бомгю-я. хватит меня игнорировать!       Сил рассказать о том, что терзало его душу, катастрофически не хватало, словно невидимая сила вытягивала из него последние капли энергии, но Бомгю собрался с последними крупицами выдержки. Тэхён ведь не был виноват в том, что девушка, с которой он ходил на свидание, уже состояла в отношениях с другим.

Бомгю: девушка Ёнджуна — это Реджи.

Тэхён-и: ты только напугал меня, я думал, что-то серьёзное. мне фиолетово, а курящему соболезную — даже его девушка к другим парням ходит.       Ответ Тэхёна вполне утешил, словно бальзам на душу, и телефон снова оказался у изголовья кровати, терпеливо ожидая своего следующего применения. За дверью комнаты внезапно послышались глухие шаги, знаменуя приближение нежданного гостя, и Бомгю, не сомневаясь, подумал, что это его мама, которая, как всегда, принесёт ему фрукты или другие угощения. Он не беспокоился и остался в том же положении, как статуя, поглощённая своими мыслями.       Дверь со скрипом открылась, отодвигая тетради. Затем раздались тихие шаги, и Бомгю внезапно почувствовал тепло позади себя — кто-то окутал его им. Большая рука прижалась к его талии, и сердце Бомгю замерло от осознания: это точно не мама. Он резко повернулся, и в темноте комнаты перед ним предстал знакомый овал лица, а воздух наполнился до боли узнаваемым ароматом сигарет, смешанных с дорогим парфюмом.       — Что ты делаешь в моей комнате? Хотя нет, перефразирую, в моей кровати? — проворчал Бомгю.       — Собираюсь отдохнуть, — ответил Ёнджун; его голос был невозмутим, словно он не сделал ничего противозаконного.       — Убери от меня свои руки, — потребовал Бомгю, а его голос стал более твёрдым и резким, но сердце, подобно испуганному воробью, колотилось в груди.       — Не-а.       Ёнджун, словно дразня, прижал его прохладное тело ещё ближе к себе, расплываясь в нахальной и немного самодовольной улыбке, как кот, поймавший желанную мышь. Бомгю начал отталкивать его, пытаясь вырваться из объятий — он был пленником в чужих руках. Всё это, словно банальный сюжет из романтической дорамы, что каждый пятничный вечер показывают по телевизору, вызывало некое чувство дежавю, как будто он уже когда-то видел это.       — Хватит со мной играть в свои глупые игры, отпусти меня, — прощебетал Бомгю.       — Игры? — Лицо Ёнджуна внезапно изменилось, и в его глазах загорелись озорные огоньки. — Без проблем, я покажу тебе игры, — добавил он, и в голосе сквозило скрытой угрозой.       Сейчас Чхве Ёнджун явно не шутил: его лицо было серьёзным, и в глазах не было и намёка на веселье. Небольшой толчок — и он внезапно оказался сверху, оставляя обе руки на простыне и прижимая тело Бомгю к кровати. Ёнджуну, словно хищнику, было интересно наблюдать за Бомгю, который явно не совсем понимал, что именно сейчас происходит.       — А теперь поиграем.       — В каком именно смысле ты собираешься играть? — спросил Бомгю, но в его взгляде читался немой вызов — он хотел понять, что за игру задумал его непредсказуемый сосед.       Ответа не последовало — слова были лишними в этой ситуации. Ёнджун лишь наклонился и внезапно набросился на желанные губы, целуя их нежно, но без единого признака смущения или колебания. Его губы были тёплыми и мягкими, а поцелуй — требовательным, словно он хотел забрать всю душу Бомгю только для себя. Бомгю не собирался отвечать, его разум был затуманен, и в голове крутились тысячи противоречивых мыслей: почему это происходит именно сейчас и что ему с этим всем делать.       Внезапный хлопок двери глухо прозвучал в сознании обоих, подталкивая Ёнджуна к действию. Одна из его рук плавно скользнула по простыне, перемещаясь на тонкую талию Чхве Бомгю. Лёгкие поглаживания по коже возбуждали, словно пламя, разгораясь внизу живота, и Бомгю, сдавшись, ответил на поцелуй, полностью отдаваясь эмоциям, что как вулкан созрели в глубине его души. Его губы были мягкими и послушными, и он полностью отдавался этому поцелую.       Скольких ошибок будет стоить этот миг, не задумывался никто. Просто отдавшись своим чувствам, они продолжали начатое, будто так оно и должно быть. Бомгю поместил свои руки на широкие плечи.

***

      Бомгю проснулся в одиночестве — Ёнджун, по всей видимости, уже спешил на свою первую пару. Бомгю, в отличие от него, оказался счастливее, наслаждаясь возможностью подольше остаться в объятиях сна после ночи, наполненной чувствами. Ночью Ёнджун был удивительно нежен: целовал его искусанные — почти до крови — губы, заботливо укрывал одеялом и обнимал со спины его уставшее тело, создавая чувство защищённости и комфорта.       Путь до университета был совсем недолгим, и хорошее настроение, словно крылья, несло Бомгю вперёд, даря надежду, что, может быть, хоть что-то в его жизни изменилось к лучшему. Волосы подпрыгивали, синхронизируясь с каждым его шагом, а с лица не спадала мечтательная улыбка. Даже светофор, который, казалось, намеренно загорался красным, не мог испортить его радужного настроения, задержав на перекрёстке.       Казалось, что разочарования никакого быть и не должно: Бомгю пришёл раньше окончания первой пары. Пустые коридоры встречали тех, кто вышел прогуляться или встретиться с половинкой во время занятий. Сегодня этот коридор показал Реджи и Ёнджуна, целующихся возле окна. Бомгю сглотнул накопившийся комок и просто смял рукава своей толстовки. Она была достаточно большой для этого, но недостаточно для того, чтобы Чхве Бомгю просто исчез в тёплой ткани. Улыбка на его лице в тот момент сползла, и лишь отвращение играло в ореховых глазах, глядя на то, с каким удовольствием Ёнджун сминает губы этой девушки.       Словами вряд ли можно было бы передать ком отвращения в душе и то, как теперь мерзко было смотреть на Ёнджуна и даже спать на собственной кровати.       Бомгю развернулся и быстрым шагом покинул стены университета — вряд ли он пойдёт на учёбу сегодня. Ореховые глаза были полны слёз, и Бомгю не смотрел, куда его несут ноги. Ловко и метко он лбом врезался в знакомую чёрную рубашку Кан Тэхёна.       — Ты словно торпеда, куда так спешишь? — произнёс Тэхен. Его голос, сначала звучавший счастливо и беззаботно, внезапно сменился на обеспокоенный, как только он взглянул на лицо Бомгю. — Эй, ты чего?       Тэхён плавно и бережно схватил Бомгю за плечи, слегка встряхивая его, словно пытаясь привести в чувство. Он наклонился ниже, пытаясь прочитать его переживания, как открытую книгу, но тот прятался, не позволяя этого, глядя чётко в асфальт.       — Так. — Тэхён, тяжело выдохнув, опустил голову, пытаясь успокоиться сам, и продолжил опираться на плечи Бомгю, как будто он был его единственной опорой. — Значит, идём в кофейню и разговариваем, хорошо?       Бомгю лишь слабо кивнул в знак согласия, словно не имея сил сопротивляться, и его пришлось тянуть буквально за руку в сторону ближайшей кофейни. Тэхён был уверен, что чашка ванильного латте, как волшебное зелье, и его присутствие рядом смогут сделать Бомгю хотя бы немного лучше, даже без лишних слов поддержки, которые сейчас были бы неуместны.       Вся эта унылость тяжёлой пеленой висела на лице Бомгю и не на шутку дёргала в Кан Тэхёне отдельную ниточку, которая внезапно запускала в его сознании процесс «киборг-убийца», как будто он превращался в машину для уничтожения, готовую разорвать любого, кто осмелился обидеть его дорогого друга. Телефон в руках Бомгю, словно сошедший с ума, разрывался от бесконечных сообщений, но, потеряв к ним интерес, он не тянулся посмотреть их содержание — они казались ему пустяками, недостойными внимания. Курильщик (не отвечать, убьёт): доброе утро, ты на парах? Бомгю? эй, я знаю, что ты проснулся ответь мне, я переживаю. я зайду вечером, только попробуй не оказаться в своей комнате.       Звон колокольчика над дверью вернул Бомгю в реальность, и он послушно уселся за уютный столик. Приятный аромат свежесваренного кофе, словно нежное прикосновение, витал в воздухе; с соседних столиков доносились бессмысленные разговоры и лёгкий фоновый шум; волнующийся Тэхён, как заботливый опекун, крутился вокруг него — всё выглядело так, словно должно было произойти именно так и никак иначе.       Бомгю снова сминал рукава своей тёплой толстовки, полностью отдаваясь во власть мыслей, которые не давали ему покоя. К столику подлетел Тэхён с двумя бумажными стаканчиками. Один из них — личное спасение Бомгю — был ванильным латте, а второй — горьким американо.       — Расскажешь? — спросил Тэхён, сделав первый глоток.       — Лучше расскажи, какую ошибку ты имел в виду ночью. Закладки раскидывал? — проговорил Бомгю, сделав пару глотков ванильного латте, и в его голосе, словно из ниоткуда, появился оттенок лёгкой иронии.       — Раз ты шутишь, это уже хорошо, — произнёс Тэхён, и его тёплая ладонь нежно потрепала тёмные волосы Бомгю, желая успокоить и развеять тревоги.       Несмотря на холод, царивший на улице, его прикосновение казалось полным тепла и нежности. Атмосфера между ними стала более расслабленной — напряжение спало, но разговор по-прежнему витал в воздухе, не желая уходить в прошлое.       — Вчера я ходил на вечеринку к совершенно незнакомому человеку, — произнёс Тэхён, и его пальцы ритмично забарабанили по деревянной поверхности стола, отстукивая тревожный ритм. — С Реджи.       Бомгю снова погрузился в тень. Это имя было как проклятие, возвращающее его к прошлому. Но Тэхён знал, что дело было далеко не в ней и что к этому вопросу они ещё непременно вернутся.       — Мы переспали по её инициативе. Знаешь, я хочу рассказать эту историю Ёнджуну во всех красках, что думаешь? — Тэхён пытался найти нужный рычаг, и, казалось, он его, наконец, нашёл.       — Расскажи, ему полезно, — отозвался Бомгю, словно высокомерный аристократ, поднимая бумажный стаканчик и отпивая напиток.       — У вас что-то случилось?       Вопрос прозвучал логично, но скрывать ничего Бомгю не собирался — он готов был открыть все карты, не боясь последствий.       — Когда ты мне написал, мы занимались сексом, Тэхён.       У Тэхёна глаза вмиг полезли на лоб — он не мог поверить услышанному. Друзья — они и в Африке друзья, всё делали вместе и почти одновременно, будто их жизни были связаны настолько сильно, что даже такие вещи несут за собой одинаковую степень разрухи.       — Какого… — выдохнул Тэхён, касаясь своего носа и пытаясь протереть его от шока, что обрушился на него смывающей волной.       — Его родители уехали, и он остался у нас, что-то вроде «понянчите моего ребёнка», а этот ребёнок возбудился от моего сонного вида, а дальше рассказывать и смысла нет, — ответил Бомгю, словно это было совершенно обычным делом.       У каждого из них была своя история, и каждая была связана с Реджи и Ёнджуном. Среди них повисла короткая тишина — они по очереди обдумывали, как решить их снова общую проблему.       — Я просто поговорю с ними завтра, а ты сегодня поиграешь в плейстейшен у меня дома и останешься на ночь, идёт?        Тэхён достал мятный леденец и протянул его Бомгю. Тот сразу же развернул лакомство и быстро опустил его под язык.       — Идёт, ты на учёбу?       — Куда деваться, прогулов много, — ответил Тэхён с тоской в голосе.       Бомгю ободряюще приобнял его за шею рукой, улыбаясь.       — Тогда иди на учёбу, а я к тебе домой, — прошептал Бомгю, отпуская Тэхёна.       Тэхён, кивнув в знак согласия, поднялся с нагретого стула. Бомгю проводил его взглядом, полным невысказанной благодарности, а затем сам поднялся, учтиво кивнув бариста на прощание и отдав дань уважения хозяину заведения. По пути к дому Тэхёна Бомгю старался отогнать от себя дурные мысли, которые, подобно назойливым мухам, так и норовили впиться в его сознание. Он шёл по заученной дороге, изредка пиная камни носком своего кеда, вымещая на них раздражение и злость.       Дом Тэхёна для Бомгю был как настоящая крепость, неприступная для бед и невзгод, где он мог чувствовать себя в полной безопасности и защищённости. Мама Тэхёна — женщина с добрым сердцем и лучистыми глазами — встретила его с теплотой, словно он был её родным сыном. Она сразу же разогрела еду, желая накормить его не только пищей, но и любовью. Она, как и сам Тэхён, оказалась взволнована состоянием друга своего сына и отправила его спать после кружки чая с ромашкой.       Теплота окутывала его, будто он снова вернулся в счастливые времена своего детства, когда мир казался простым и понятным. Телефон не переставал разрываться от сообщений, пытаясь достучаться до него из внешнего мира, но он сознательно игнорировал их, не желая нарушить хрупкое умиротворение, которое наконец снизошло на его душу. Курильщик (не отвечать, убьёт): блять, Бомгю, я звонил к тебе домой, там тебя тоже нет мне весь город поднимать на уши, чтобы найти тебя? тебя видели в кафе у университета, почему ты не отвечаешь мне? ответь мне       Бомгю с грустью, которая, подобно тяжёлому камню, осела в его груди, смотрел на сообщения от Чхве Ёнджуна. Слова ранили его сердце, заставляя снова и снова переживать все те противоречивые чувства, которые он так старался заглушить. Однако отвечать Ёнджуну он не намеревался, как упрямый ребёнок, который отказывается идти на примирение. Вместо этого он обратил внимание на второго адресата, который с искренним волнением поинтересовался, благополучно ли Бомгю добрался до дома: Тэхён-и: дошёл? скорее всего, мама отправила тебя спать, выспись хорошо принесу домой твои любимые чипсы, посмотрим сериал

Бомгю: дошёл, спасибо тебе, Тэхён-и, я люблю тебя

Тэхён-и: и я тебя люблю, Бомгю-я Ёнджун не писал?

Бомгю: писал, но отвечать не буду

Тэхён-и: спи давай, до встречи дома       Бомгю лежал на кровати, терпеливо ожидая Тэхёна ещё долгих полтора часа. Он, конечно же, не забыл предупредить маму, дабы она не волновалась о его внезапном исчезновении. Настенные часы, безжалостные стражи времени, тикали, отбивая монотонный ритм, но долгожданного хлопка двери, возвещающего о возвращении Тэхёна, так и не было слышно. Время на часах неумолимо приближалось к восьми вечера, и Бомгю, хоть и неплохо выспался, чувствовал, что этого явно было недостаточно — организм жаждал ещё больше покоя и безмятежности. Бомгю уже и вовсе позабыл, из-за чего весь этот хаос случился, и теперь он просто ждал, чтобы провести время с любимыми чипсами у Тэхёна дома, как в былые счастливые времена.       Дверь с хлопком распахнулась, и голос Кан Тэхёна, полный жизни и энергии, поздоровался с мамой. В тот же миг в окно раздался настойчивый стук — звуки, совершенно неизвестные Чхве Бомгю. Он был настолько настойчив и требователен, что Тэхён вошёл в комнату гораздо быстрее, чем планировал, и поднёс палец к губам, намекая, что сейчас нужно быть тише — от этого зависело их выживание.       — Иди к маме на кухню, я разберусь, — шёпотом посоветовал Тэхён, стараясь не привлекать лишнего внимания.       Бомгю сглотнул комок, застрявший в горле, и тихо направился на кухню. Тэхён, буквально зная, кто и зачем пожаловал в столь поздний час, расслабленно подошёл к окну и, приоткрывая завесу тайны, отодвинул штору. Естественно, за окном стоял Чхве Ёнджун, и он более чем был уверен, что Бомгю прячется именно у Тэхёна. Тэхён слабо улыбнулся и открыл окно, дабы выслушать незваного гостя.       — Бомгю у тебя? Позови его, — произнёс Ёнджун, облокачиваясь на подоконный выступ.       — Во-первых, привет, никакой культуры, — ответил Тэхён, стараясь сохранять спокойствие. — Во-вторых, Бомгю-я не у меня, а в-третьих, завтра поговорить нужно будет, придёшь?       Его речь была краткой и понятной — он привык ценить своё время, и стиль Кан Тэхёна впечатлял своей невозмутимостью.       Ёнджун, разочаровавшись в своих аналитических способностях, кивнул. Его рука, словно безвольная плеть, скользнула по окну, медленно опускаясь вниз и унося с собой последние надежды. Даже здесь ему не удалось найти Бомгю — след простыл.       Он всю ночь не мог найти себе места — Ёнджуна преследовал призрак собственной вины. Голова была переполнена мыслями настолько, что, закрывая глаза, он видел лишь образы Бомгю: его лицо, его глаза, его улыбку. А ещё — неотступные вопросы: где он сейчас и с кем? Они терзали его, подобно назойливым демонам. Выдерживать это было мучительно — он оказался приговорён к вечной пытке.       Ёнджун, измученный бессонницей, поднялся с кровати и подошёл к приоткрытому окну. Он глубоко вдохнул свежий ночной воздух, и на мгновение поток назойливых мыслей отступил, уступив место тишине и спокойствию. Но этого было недостаточно — его взгляд, будто притянутый магнитом, скользнул к соседским окнам, где обычно горел небольшой свет, а Бомгю, неутомимый читатель, погружался в очередную мангу.       На этот раз Ёнджун по-настоящему не понимал, что сделал не так и почему история снова повторяется, как заезженная пластинка. Бомгю избегал его и снова не ночевал дома, а сердце Ёнджуна, словно жаждущее солнце, мечтало увидеть его макушку хоть на секунду — будто этого было достаточно, чтобы почувствовать себя спокойнее. Бомгю, вероятно, веселился, а Ёнджун не спал всю ночь, пытаясь выстроить очередной план, как подобраться к нему — неприступной крепости.       Тяжело вздохнув, Ёнджун в последний раз бросил взгляд на столь излюбленные окна и, вновь проиграв в этой схватке, вернулся на кровать, где его ждала лишь пустота. Накрывшись одеялом и подмяв под себя подушку в тщетной попытке найти утешение в их мягкости, он наконец-то смог заснуть. Но даже во сне его не покидали видения Бомгю — в первый раз одарившего его нежной, искренней улыбкой.       Утро оказалось не менее мучительным — оно явно решило продолжить его ночные страдания. Сегодня, примерно в час дня, Ёнджун и Тэхён должны были встретиться в университетской библиотеке, дабы что-то обсудить, но что именно — он не знал.       После пробуждения первое, к чему потянулась его рука, — пачка сигарет. Они были его единственной поддержкой в этом безжалостном мире. Достав одну в своей обычной манере, Ёнджун подошёл к окну, желая слиться с утренним пейзажем, и закурил. Табачный дым, словно яд, сразу же ударил по лёгким, наполняя их едкостью, но, находя в этом мазохистское успокоение, он мгновенно расслабился. Сбрасывая пепел в пепельницу, он снова и снова прокручивал в голове возможные варианты развития событий, пытаясь предугадать, в чём именно будет заключаться их разговор и чем он закончится в итоге.       Сборы оказались быстрыми, дорога до университета незаметной, а пары и вовсе пролетели, словно мимолётные сны. Наконец настал час икс, и Ёнджун вышел из аудитории, направляясь в библиотеку, дабы наконец утолить свой мучительный интерес. Не то чтобы он сильно горел желанием с ним разговаривать, но Тэхён, как правило, никогда не заводил разговоры один на один первым, и это лишь усиливало его беспокойство.       Войдя в библиотеку, его взгляд сразу же поймал фигуру Тэхёна, который уже сидел за одним из столов, пролистывая тетрадные листы.       — Привет, — немного с подозрением поздоровался Ёнджун; его голос звучал настороженно, словно он ожидал подвоха.       — Привет, присаживайся, — ответил Тэхён, а его тон был дружелюбным и непринуждённым.       Ёнджун присел и небрежно поправил причёску. Тэхён не выглядел так, будто сейчас был готов кого-то убить, что не могло не настораживать Ёнджуна ещё больше. Раздражающе спокойный Тэхён, как ленивый кот, просто подставил руку под подбородок и с невозмутимым видом опёрся на неё, демонстрируя свою неприступность. Ёнджун прищурился, пытаясь разгадать его замысел, не совсем понимая, какую цель он преследует своими действиями.       — Начну с того, что пару дней назад на вечеринке Реджи и я переспали, кстати говоря, по её инициативе, — произнёс Тэхён, и Ёнджун слегка разочарованно улыбнулся, услышав его слова — он был не удивлён таким поворотом событий. — Я не знал, что она твоя девушка, прости, — издевательски произнёс Тэхён, продолжая улыбаться. — Знаешь, кто мне это сообщил? Бомгю-я. — Теперь его улыбка больше походила на злобную усмешку, словно он, наконец, нашёл способ задеть самолюбие Ёнджуна.       Ёнджун, естественно, напрягся, понимая, что всё идёт совсем не так, как он предполагал. Это не то, что должен был знать Бомгю, и не о том должен был быть их разговор — всё было ужасно плохо. Всё понимание ситуации пришло к нему практически сразу же, как гром среди ясного неба. Бомгю видел их поцелуй, в этом он не сомневался ни на секунду.       — Мне всё равно, если честно, где Бомгю? — спросил Ёнджун и схватился за край стола, начиная немного приподниматься — готов был бежать куда угодно, лишь бы найти Бомгю.       В его глазах горело разочарование в самом себе, а сердце разрывалось от вины и стыда. Всё, что он мог сейчас, — это бежать к Бомгю, упасть на колени и вымаливать у него прощение, пытаясь объяснить всю сложившуюся ситуацию.       — Где нужно. У тебя всё равно есть девушка, — проскрежетал Тэхён, и в его голосе свозила нескрываемая обида.       — Она не моя девушка! — выкрикнул Ёнджун и зарылся руками в собственные синие волосы, пытаясь вырвать их от боли и бессилия. — Выслушай хоть ты… Шин Реджи: выйдешь на пару минуток?))       И ведь не понимала девушка, что Ёнджуну было совершенно всё равно — её существование было для него пустым звуком.

Ёнджун: без глупостей.

      Но глупостью оказалась сама идея согласиться на это бессмысленное предложение. Ёнджун спокойно покинул аудиторию и сразу же столкнулся с нужной ему девушкой у дверей. Реджи, словно кокетливая кошка, приблизилась к нему, нежно укладывая руки на его широкие плечи. Эти прикосновения, особенно после того, как руки Бомгю, полные нежности и доверия, лежали на его плечах, казались такими мерзкими и отвратительными, будто он прикасался к чему-то грязному и нечистому.       — Совсем не скучаешь по мне, Джун-и? — ласково щебетала она, пытаясь заворожить его своим голосом и поглаживая плечи, словно она была хозяйкой, а он — её верным псом.       — Не скучаю, — сухо кинул Ёнджун.       Он отрезал все возможные пути для сближения, пытаясь убрать её руки со своих плеч.       — Ты такой упрямый, — издевалась Реджи, будто играя с ним в какую-то извращённую игру, и не даже не дала ему опомниться, припав к его пухлым губам.       Ёнджун не отвечал на поцелуй, пытаясь несильно оттолкнуть её за талию, но Реджи настойчиво продолжала добиваться ответа, желая получить подтверждение своей значимости. Вдруг по коридору раздались чьи-то шаги, и Ёнджун надеялся, что она, наконец, отстранится. Но этого не произошло — она специально провоцировала его на дальнейшие действия.       Всё же оттолкнув её от себя, Ёнджун развернулся, оставляя последнее слово за собой:       — Прекрати этот цирк, мы друг другу никто.       — Вот как, — невозмутимо отозвался Тэхён, и его взгляд упал на наручные часы, будто он отмерял время до начала представления. — Сейчас разберёмся по-взрослому.       Дверь в библиотеку вновь отворилась, и за ней появился долгожданный гость — Шин Реджи. Тэхён позвал её, чтобы раз и навсегда выяснить все обстоятельства ради себя и Бомгю — он был готов стать защитником их общего счастья. Реджи, сбитая с толку, удивлённо подняла руку к затылку, ведь в её представлениях этот визит должен был стать свиданием с Кан Тэхёном, полным романтики и страсти.       — Ну привет, виновница торжества, понравилось спать со мной?       Тэхён грубил, ведь это была его единственная защита от разочарования.       — Что ты… — Реджи, как испуганная птица, заикалась, еле как продолжая — она была поймана с поличным. — Такое говоришь, мы не…       — Не стоит, Реджи, мы оба знаем твою модель поведения. — Ёнджун, пытаясь погасить разгорающийся конфликт, обернулся, глядя на Тэхёна и ища в нём поддержку. — Без оскорблений, верно?       Тэхён ободряюще улыбнулся и кивнул. Реджи пятилась назад, на её тёмных подведённых глазах скапливались жемчужины-слёзы — она осознавала весь трагизм ситуации. За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь, как гласила старая пословица.       — Бомгю дома, иди за ним, — зевая и укладываясь обратно, произнёс Тэхён.       Сумка и куртка, как по волшебству, оказались в руках Чхве Ёнджуна. Он вылетел из университета и, не разбирая дороги, помчался к дому Бомгю, словно от этого зависела его жизнь. Ему было нужно извиниться за столько вещей, столько всего исправить и исправиться самому — он был готов пойти на всё, лишь бы Бомгю хотя бы простил. Одна из серёжек растянулась и, сорвавшись с мочки, упала, но Ёнджун не обратил на это внимания — его разум был поглощён единственной целью. Все моменты их совместной жизни, словно кадры из старого фильма, мелькали перед глазами, пока его руки настойчиво стучали в дверь.       Дверь распахнулась, и мама Бомгю с услужливой учтивостью пропустила его в дом. Ёнджун пролетел мимо неё, не замечая ничего вокруг, и ворвался в комнату Бомгю. Ворвался без стука, будто имея полное право на это вторжение, и только после этого резкого порыва остановился, как перед непреодолимой стеной. Бомгю сидел на диване, лениво потягивая из кружки своё любимое молоко, и его лицо было спокойным — на нём не отражалось ни капли переживания. В его второй руке был пульт от телевизора, и на экране, словно издеваясь над ситуацией, мелькали кадры из очередного аниме в жанре романтики. Волосы Бомгю слегка растрепались, а кофта на молнии предательски сползла с одного плеча, оголяя выточенные ключицы, словно приглашая к прикосновениям.       — Бомгю, давай поговорим, — произнёс Ёнджун, и его голос был полон то ли надежды, то ли отчаяния.       — Не хочу, — ответил Бомгю, будто он не испытывал ни малейшего интереса к происходящему.       Эмоции на лице Бомгю не изменились ни на йоту — он оставался незыблемым и лишь лениво щёлкнул по кнопке увеличения громкости, желая отгородиться от мира звуками телевизора. Ёнджун выдохнул и оставил свои вещи у двери комнаты. Быстрыми шагами он подошёл к Бомгю, желая прикоснуться к нему, и, заключив его в ловушку, уложил руки на спинку дивана по обе стороны от его головы, наконец-то удостоившись внимания. Бомгю, как безжизненная кукла, не пытался его оттолкнуть, спихнуть или сделать что-нибудь похуже — просто смотрел на него, как на незнакомца, без грамма эмоций.       — Не я целовался с ней, а она меня целовала, между нами ничего больше нет, мне нравишься ты, — выпалил Ёнджун на одном дыхании, будто от этого зависела его жизнь.       Бомгю лишь смотрел на него, ждал какого-то продолжения, ведь сомневался в искренности его слов.       — Пожалуйста, дай мне шанс, я исправлюсь, давай попробуем? — умолял Ёнджун, и его пальцы сминали спинку дивана, ища в ней опору.       — Нет. — Бомгю безразлично оставил на переваривание свой первый отказ.       — Просто позволь мне попробовать быть твоим. — Ёнджун, как упрямый ребёнок, не сдавался.       — Нет, говорю. — Второй сухой отказ тоже отправился в топку — он был обречён на забвение.       — Не будь таким упрямым, Бомгю-я, я спрошу в последний раз. Ты будешь моим парнем? — Надежда, маленький слабый огонёк, ещё не угасла.       — Не-а.       Это был конец, окончательная точка в их долгой и противоречивой истории. Бомгю отшил его ровно три раза, и теперь Ёнджун был вынужден сдаться, признавая своё поражение. В последний раз запечатлевая в памяти каждую деталь, он посмотрел в эти тёмные глаза, в которых, как ему казалось, не было ни капли тепла. Руки Ёнджуна скользнули по мягкой замшевой спинке дивана, и, собрав последние силы, он встал полностью и развернулся. В этот момент Бомгю, зная, что делает, рассмеялся, поправил слегка растрепавшиеся волосы и подскочил за ним, хватая его за руку. По законам физики Ёнджун развернулся к нему, и Бомгю, в свою очередь, потянулся к его пухлым губам и едва коснулся, пробуя их на вкус.       — Это значит да, — прошептал Бомгю в губы Ёнджуна. — Попробуй, Ёнджун из пятьдесят пятого дома, — добавил он, немного улыбаясь.       — Я приму твой поцелуй за согласие, — заключил Ёнджун, подаваясь вперёд и захватывая губы Бомгю в нежном, трепетном поцелуе.       Поцелуй был безумно сладким, как сахарная вата, тающая во рту, оставляя лишь нежное послевкусие. В этот момент на телефон пришло сообщение, но ни один из них не обратил на него внимания — они были увлечены лишь друг другом, словно весь мир для них перестал существовать. Тэхён-и: но Ёнджун всё равно идиот, помни это, дружище.