Don't be so stubborn.

Rehab (Winter in Paris) — Brent Faiyaz

      Ночь для Бомгю оказалась совершенно бессонной. Вдохновение захватило его целиком, и душа жаждала творческого проявления. На листе бумаги стали появляться идеально ровные линии, плавно переходящие в изящные контуры мужских фигур.       — Завтра подарю эти рисунки ребятам, — тихо шептал себе под нос Бомгю, глядя в окно, за которым всё ещё царила ночь. — Надеюсь, они позволят мне наблюдать за их тренировками.       Тем временем первые лучи солнца начали медленно проникать сквозь темноту, вытесняя лунный свет. Поднявшись с тёплого кресла, Бомгю потянулся всем телом, ощущая приятную усталость после ночной работы. Он аккуратно сложил конспекты в рюкзак, готовясь к очередному дню в университете. Скорее всего, на сегодняшних занятиях ему придётся бороться с желанием поспать.       Однако подремать так и не удалось — все лекции прошли в работе: ручка не покидала его пальцев ни на минуту. Решив, что домашнее задание лучше сделать в тишине, где никто не отвлечёт, Бомгю отправился в библиотеку. Он прошёл вдоль рядов стеллажей, взгляд скользил по корешкам книг, а пальцы едва касались каждого тома. Наконец, найдя нужную книгу, он сел прямо на пол и углубился в чтение. Однако его орехово-карие глаза постепенно смыкались — усталость брала своё. Вскоре Бомгю погрузился в глубокий сон, крепко сжимая в руках открытую книгу.       Солнце заходило за горизонт, создавая эффект золотого заката. По помещению раздались глухие шаги, приближающиеся к спящему парню. Синие пряди вновь освещались солнцем, становясь ярче раза в два. Ёнджун опустился рядом, разглядывая подрагивающие ресницы Бомгю. Рука, вдоволь наполненная сияющими кольцами, опустила тёмную голову на собственное плечо, позволяя с комфортом отдохнуть. Тело Чхве Бомгю расслабилось полностью, почувствовав желанную опору.       Желание нарастало внутри с каждым мгновением. Ёнджун не мог сопротивляться своему внутреннему порыву — сидеть рядом со спящим парнем, живущим по соседству, было невыносимо сложно. Единственное, о чём он думал, — прикоснуться к нему, ощутить вкус его губ. И вот этот момент, наконец, настал: его голова медленно склонилась, приближаясь к манящим устам Бомгю. Лёгкое, почти невесомое касание губами.       Бомгю напоминал фарфоровую статуэтку — одно неверное движение могло разрушить эту хрупкую красоту. Но Ёнджун не смог удержаться и снова коснулся его губ. Каждый миг нежного контакта запечатлевался в памяти Ёнджуна — он хотел сохранить их все, чтобы потом вновь и вновь возвращаться к этим воспоминаниям.       Вдруг густые ресницы дрогнули, и тёмная голова приподнялась. Взгляд ореховых глаз был направлен прямо на него, выражая недоумение и растерянность. Бомгю явно не понимал, что происходит и почему Ёнджун оказался над ним.       — С пробуждением, — вздохнул Ёнджун, поднимаясь на ноги.       Но Бомгю остановил его:       — Стой, подожди.       Ёнджун замер, не зная, что последует дальше. Может, он получит пощёчину за свой смелый поступок? Или получит злостное чертыханье из уст, что мгновение назад нежно целовал? Но вместо ожидаемой реакции Бомгю просто достал из рюкзака лист бумаги.       — Что это? — спросил Ёнджун, наблюдая за движениями рук.       — Я нарисовал это вчера, — сказал Бомгю, протягивая лист Ёнджуну. — Спасибо, что пригласил меня на твою игру. Надеюсь, вы позволите мне иногда приходить на стадион и смотреть ваши тренировки.       Ёнджун внимательно рассмотрел рисунок. Линии были аккуратными, лица чётко прорисованы. Прежде чем он успел что-то сказать, Бомгю поднялся и направился к выходу из библиотеки. В ответ на его предложение Ёнджун лишь кивнул, провожая взглядом.       — Приходи, когда захочешь.

***

      — Хюнин-а, как нога?       Субин снимал обувь, проходя в квартиру.       — Все хорошо, хён.       Субин стал частым гостем в доме своего друга, оправдывая свои визиты желанием помочь с учёбой. Хотя, если быть до конца честным, академические успехи Кая служили лишь предлогом, тщательно маскирующим истинные мотивы. Повторять материал прошлых лет, словно заново погружаясь в школьную программу, Субину казалось утомительной и бессмысленной тратой времени. Он отмахивался от поддразниваний друзей, бросая дежурное: «Повторение — мать учения».       Истинная причина его частых визитов крылась в другом: всё нутро тянулось к Каю, заставляя снова и снова повторять безумно скучную тригонометрию — лишь бы видеть его миловидное лицо. Однако, в отличие от математических вычислений, язык чувств оставался для Субина неразгаданной тайной. Он жаждал выразить свои эмоции, но слова и действия словно застревали где-то на полпути.       — Ты уже что-нибудь успел сделать? — спросил Субин, непринуждённо подходя к Каю и кладя руку на спинку его стула.       Кай обернулся, и их лица оказались опасно близко друг к другу.       — Я пытался разобраться с биологией. Посмотришь? — прозвучал голос Кая, немного сдавленный.       — Посмотрю, — выдохнул Субин, едва заметно убирая руку, но тем самым зажигая искру, которая, казалось, пронизывала воздух двояким напряжением.       Кай, словно очнувшись от наваждения, стремительно сократил расстояние между ними. Его руки обхватили плечи Субина, сцепившись у него на шее. Поцелуй Кая был неумелым, наполненным ребяческим волнением и жаждой, словно первый неуверенный шаг в неизведанную пучину чувств. Субин, наконец, осознав, что происходит, принял инициативу — углубил поцелуй, стараясь избавить Кая от неловкости.       Лицо Кая вспыхнуло пунцовой краской от осознания своей смелости, а сердце бешено колотилось от того, что он сам, не умея, инициировал этот поцелуй.       — Прости, давай займёмся уроками? — прошептал Кай, слегка отстраняясь и пытаясь спрятать смущение за шуткой.       Но Субин не ответил. Его глаза, полные нежности и желания, глядели прямо в чужие, а руки, обхватив нарумяненное лицо, потянули Кая обратно в поцелуй. Этот поцелуй был медленнее, словно слаще, наполненный немыми обещаниями, заключёнными в сцеплении губ. Субин старался не торопить события, давая Каю возможность самому вести танец уст. Оба понимали, что их чувства взаимны, но будто боялись озвучить эту очевидность.       Воздуха в лёгких становилось недостаточно, и Кай, немного запыхавшись, отстранился, часто хлопая ресницами. Он склонил голову, стыдливо пряча взгляд. Стук собственного сердца слышался в ушах, и Кай схватился за подол футболки, не зная, куда бежать.       — Субин-хён, меня Бомгю-хён к себе звал, я это… пожалуй, побегу! — выпалил Кай, лихорадочно хватая телефон, и, словно спасаясь от невидимой угрозы, выбежал из комнаты.       Его слова прозвучали как поспешное, не совсем удачно подобранное оправдание, выдавшее смущение. Чхве Субин остался в одиночестве, погружённый в размышления. Его взгляд был прикован к месту, где только что находился Кай, а в голове крутился вопрос, подобно заевшей пластинке в старом граммофоне: «Почему он сбежал? Я ему не нравлюсь?»       Пока Субин пытался разгадать эту загадку, созданную двумя его полушариями мозга, Кай спешил к двери Чхве Бомгю.       — Ну же, открывай!       Кай настойчиво стучал, а его лицо полыхало румянцем, напоминая спелый помидор. Спустя долгие пять минут на пороге появился Бомгю, и его брови вопросительно изогнулись.       — Кай? Что случилось? Ты такой красный, что у меня сейчас аллергия начнётся.       Кай, словно потеряв контроль над своими движениями, юркнул в дом и, не удержав равновесия, свалился на диван. Он уткнулся лицом в подушку, издавая приглушённые стоны, а его тело содрогалось от эмоционального перенапряжения.       — Эй, что такое? — прошелестел Бомгю и подошёл ближе, беспокойно присаживаясь на край дивана.       — Я… я целовался с хёном, — пробормотал Кай, его голос звучал приглушённо и немного испуганно.       — С каким хёном? — уточнил Бомгю, не до конца понимая, о ком идёт речь.       — С Субин-хёном, — ответил Кай, словно признаваясь в совершённом преступлении.       — Что?       Бомгю невольно сполз с дивана на пол, словно тело вдруг потеряло способность держать его в тонусе и превратилось в липкое желе. Информация об отношениях между Каем и Субином стала для него неожиданностью, не вписывающейся в привычную картину мира. Это был не тот случай, когда друзей осуждают за ориентацию или что-то подобное. Это было просто невероятное, сбивающее с толку нежданное событие, которое перевернуло всё с ног на голову.       Новость о связи Кая с Субином погрузила Бомгю в состояние оцепенения, словно он внезапно оказался в другом измерении, где законы привычной реальности перестали действовать. В голове пульсировали обрывочные мысли, пытаясь сложиться в единую картину, но хаос был слишком велик, чтобы поддаться логике. Он будто рассматривал осколки разбитого зеркала, отражающие нечто знакомое, но в то же время совершенно чужое.       Однако, несмотря на внутренние штормовые предупреждения, сияющие яркой вывеской в его голове, Бомгю смог собраться и проявить лучшие качества настоящего друга. Он отбросил в сторону личные потрясения и сосредоточился на том, чтобы поддержать Кая, понимая, что сейчас тот нуждается в этом больше всего.       — Эй, Кай-я, ну ты чего, — проговорил Бомгю мягким, успокаивающим тоном, бережно поглаживая его по голове.       Рука двигалась с заботой и нежностью, словно стараясь передать тепло и поддержку через этот простой жест, как и учила мама.       — Мне так стыдно, — пробормотал Кай, его голос звучал приглушённо и чуть дрожал. — Я сам полез целоваться, не умея это делать от слова совсем.        В его словах сквозили смущение, раскаяние и какое-то детское отчаяние от того, что он не справился.       — Я тоже не умею, — слабо улыбнулся Бомгю, стараясь облегчить груз на плечах Кая. Он видел, как сильно тот волнуется, и поэтому добавил с уверенностью в голосе: — Но ничего, когда-нибудь мы точно научимся.       — Честно? — тихо переспросил Кай, с надеждой заглядывая в глаза Бомгю, словно ища подтверждения его словам.       — Честно, — подтвердил он, его взгляд был полон доброты и понимания.       Бомгю поднялся и принёс два стакана с водой. Кай, торопливо делая глотки, словно стараясь затушить пламя смущения, пытался успокоить своё раскрасневшееся лицо. Бомгю, в свою очередь, делал медленные неторопливые глотки, опустошая стакан до конца, скорее за компанию, чем от жажды.       Телефон, мирно лежащий рядом, вдруг ожил: экран вспыхнул, показывая новое уведомление из мессенджера. Курильщик (не отвечать, убьёт): Прогуляемся?       Бомгю выплюнул часть воды, закашлявшись от неожиданности. Кай тут же подлетел к нему, хлопая его по спине с искренним беспокойством в голосе:       — Бомгю-хён, всё хорошо? — спросил он, стараясь помочь.       — Да, всё в норме, — заверил его Бомгю, наконец отдышавшись и стараясь скрыть внезапное волнение, вызванное всего одним сообщением.       Он старался вести себя как ни в чём не бывало, но внутри всё перевернулось с ног на голову во второй раз. Короткая фраза от Ёнджуна заставила его сердце пропустить удар, как если бы незримая рука коснулась его души. Кай, заметив перемену в настроении Бомгю, перевёл взгляд на телефон и, не сдержав эмоций, сильно хлопнул его по спине.       Оба сидели, словно ошпаренные кипятком, в слишком явном недоумении. Рука Бомгю нерешительно потянулась к телефону, но он не решался открыть чат с Ёнджуном, как будто боялся увидеть там что-то ещё. Вместо этого он перешёл в чат с Тэхёном, надеясь найти там хоть немного здравого смысла или хотя бы выплеснуть свои эмоции.

Бомгю: КАН ТЭХЁН.

Тэхён-и: боже, чего ты кричишь на меня буквами.

Бомгю: КУРЯЩИЙ ПРИГЛАШАЕТ МЕНЯ ГУЛЯТЬ.

Тэхён-и: ЧТО? ну ладно, ты явно был грешником в прошлой жизни. пойдёшь с ним?       Бомгю сглотнул, его горло пересохло от волнения, и он нерешительно перешёл в чат с Ёнджуном. Он ждал ответа, маялся, сидя на краю кровати.       — Твою мать, я идиот, он же откажется, — пробормотал Ёнджун, запуская обе руки в свои синие пряди, словно пытаясь унять ими тревогу.       Он сжимал волосы так сильно, что пальцы побелели. Руки соскользнули с волос на лицо, потирая его, как будто пытаясь стереть все переживания. Ёнджун был готов к отказу и твердил себе, что примет его абсолютно спокойно, как и положено взрослому парню. Но в глубине души теплилась надежда — маленькая, но слишком настойчивая.       В его сознании чётко визуализировался образ маленького Бомгю, с которым он так страстно желал дружить, но в силу своей природной глупости постоянно отвергал все его попытки сблизиться. Следующим кадром в его мыслях возник образ Бомгю и Тэхёна — того, чего Ёнджун жаждал больше всего на свете: дружбы и внимания Бомгю, места рядом с ним.       Он хотел и сам же отвергал свои мысли, и это метание причиняло ему боль.       Экран телефона внезапно освятил комнату, показав новое уведомление. Ёнджун, словно зачарованный, оторвал взгляд от пола; его глаза расширились от удивления. медвежонок: хорошо, назначай время.       — Ты согласился?       Кай, не до конца осознавая происходящее, тряс Бомгю за плечо, стараясь понять, не ослышался ли он.       — Ну, да?       Бомгю сморщился, осознавая комичность ситуации и нелогичность своих действий. Он вмиг понял всю глубину абсурдности происходящего, но уже не мог повернуть назад. Телефон разрывался от уведомлений, но настроения не было от слова совсем. Тэхён-и: ты чего замолчал? эй? Чхве Бомгю, если я найду тебя, твой зад будет надран. Курильщик (не отвечать, убьёт): я зайду за тобой в воскресенье в 14:30.       Кай и Бомгю недолго просидели вместе, увлечённые будничными разговорами и обсуждением ярких событий вечера. Выговорившись и получив поддержку, Кай, чувствуя себя немного спокойнее, отправился домой и, к счастью, не встретил Субина в комнате. Оставшись наедине с собой, он без сил плюхнулся на кровать, погружаясь в раздумья. Его мысли метались, словно птицы в клетке, обдумывая возможные последствия запутанных отношений с Субином и того, как это повлияет на их дружбу. Он как будто ходил по тонкому льду, боясь сделать неосторожный шаг.

***

      Дни летели незаметно, как перелистываемые страницы книги. Субин и Кай вели себя напряжённо, словно натянутые струны, избегая смотреть друг другу в глаза, но в целом всё было по-прежнему: привычные будни с однотипными парами в университете, спонтанные встречи друзей у Бомгю дома и другие прелести студенческой жизни.       Ёнджун, казалось, не вмешивался в эту привычную рутину, словно затаился в ожидании злополучного воскресенья, которое с каждым днём неотвратимо приближалось. И вот оно, к несчастью Бомгю, наступило.       Утро выдалось не самым радостным. Назойливые лучи солнца, будто прожекторы, пробирались сквозь неплотно закрытые шторы, попадая точно на его прикрытые веки и не позволяя спокойно досмотреть сладкие сны. Птицы, беззаботно щебеча за окном, напевали свою привычную утреннюю серенаду, также не давая возможности выспаться в долгожданный выходной.       Еле как расклеив глаза, Бомгю с трудом приподнялся с кровати и решил взглянуть в окно, пытаясь разбудить остатки своего сонного разума. На соседнем балконе, словно зеркальное отражение его состояния, стоял Чхве Ёнджун, только проснувшийся и вдыхающий едкий дым. Сегодня он выглядел необычно, словно персонаж из дешёвого телевизионного сериала, который Бомгю ни за что не стал бы смотреть.       Его оголённый торс, покрытый едва заметными капельками пота после сна, привлекал внимание, а цветные волосы были небрежно собраны в хвост на затылке. Пухлые губы сжимали кончик табачной трубочки, пока он делал глубокий вдох, и это казалось каким-то нереальным зрелищем.       Запах сигарет — по-видимому, с каким-то необычным ароматом шоколада и вишни — просачивался сквозь приоткрытые окна, невольно наполняя комнату Бомгю и создавая странную, неоднозначную атмосферу близости с Ёнджуном.       — Ну и кошмар, — пробормотал Бомгю, внезапно почувствовав раздражение, и поспешил закрыть шторы, стараясь отгородиться от этой внезапной реальности.       Однако прежде чем плотно задёрнуть их, он небрежно наклеил на окно небольшой цветной стикер с лаконичным посланием:

«Доброе утро».

      Первая половина дня прошла на удивление спокойно. Бомгю помог маме по хозяйству, скрупулёзно прибрался в своей комнате, переставляя вещи с места на место, и, наконец, принял душ, стараясь смыть остаток сна и утреннюю, столь прилипчивую лень. Тёплые капли воды мягко стекали по его бледному телу, словно украшая, а длинные, слегка взъерошенные волосы создавали лёгкий хаос на голове, требуя укладки.       Бомгю, неторопливо выходя из ванной, доверху наполненной паром, замер на месте, не в силах двинуться. Перед ним, как мираж, стоял Чхве Ёнджун собственной персоной.       — Что ты здесь делаешь? — Бомгю, опёршись о дверной косяк, с удивлением смотрел на Ёнджуна.       Тот, в свою очередь, покраснел, как пойманный на месте преступления. Его лицо выражало явный шок, а сам он нервно ёрзал на краю кровати, стараясь отвернуться, как будто ему было стыдно, что его застали.       — Прости, я не знал, что ты в душе, — пробормотал Ёнджун, его голос был полон смущения.       — Что такого? Оба же парни, — ответил Бомгю, стараясь разрядить неловкую атмосферу, хотя сам чувствовал себя крайне странно, словно невидимая рука внезапно переключила его сознание в другой режим.       Ёнджун, в противовес мнению Бомгю, так не считал. Тонкое тело, подсвеченное остатками пара, порождало в нём далеко не те мысли и эмоции, которые можно было бы назвать дружескими. Скинув джемпер с плеч, Ёнджун накинул его на бёдра и завязал рукава на талии, словно создавая для себя подобие щита, чтобы скрыть волнение.       — Эй, хён, подай шорты. Ты сидишь на них, — сказал Бомгю, стараясь не обращать внимания на его явное смущение; его голос был спокойным, с лёгкой насмешкой.       Новая волна краски будто брызнула на лицо Ёнджуна, и он, тяжело вздохнув, решился повернуться, и, как выяснилось позже, это было далеко не самое лучшее решение. Бомгю стоял перед ним, словно сошедший с полотен эпохи Возрождения, в одном нижнем белье, вытирая тёмные шелковистые волосы, которые казались ещё темнее на фоне его бледной кожи. На это хрупкое, будто кукольное тело можно было любоваться вечно — как, впрочем, и прикасаться к нему. Но этого дозволено не было, и Ёнджун знал эту горькую истину лучше всех.       Собравшись с мыслями, он спокойно поднялся с кровати. Тёмные шорты классического кроя наконец оказались в руках Бомгю и быстро нашли своё место на бледных бёдрах. Прошло около пятнадцати минут, и Бомгю был готов: шорты дополнила светлая рубашка, аккуратно заправленная в них, создавая элегантный и в то же время расслабленный образ.       — Так что, куда мы направляемся? — поинтересовался Бомгю, его голос был достаточно энергичным, как будто он ничего и не заметил.       — Вот сейчас и узнаешь, — таинственно и многообещающе ответил Ёнджун.       Ёнджун, будто бы обращаясь с девушкой, галантно открыл перед Бомгю дверь и аккуратно подтолкнул его за спину, ведя вперёд, но при этом стараясь соблюдать некую уважительную дистанцию. Шли они до ближайшего перекрёстка в тишине, как будто просто случайные прохожие, идущие по одному маршруту. Неловкое молчание душило, но, как ни странно, только Ёнджуна. Бомгю, напротив, был абсолютно спокоен, и по ощущениям, ему было вполне комфортно молчать, не заполняя паузу бессмысленными словами.       Его ореховые глаза блуждали по улице, рассматривая архитектуру домов, словно стремясь впитать в себя каждую деталь, хоть и видел он их слишком часто. Лёгкий осенний ветер трепал его удлинённые волосы, создавая небрежный, но очень привлекательный вид, и, конечно же, отвести взгляда Ёнджун не мог, хоть и понимал, что это неправильно.       — Чхве Бомгю! — прокричал один голос, ломая тишину.       — Бомгю-хён! — так же громко прокричал второй, подхватив эстафету.       Голоса были настолько знакомы, что на лице Бомгю невольно повисла лёгкая улыбка. Субин и Кай, стоящие на другой стороне перекрёстка, махали ему руками, как будто только что нашли ориентир. Бомгю посмеялся и обернулся на своих друзей, в ответ махнув правой рукой.       Субин и Кай не стали дожидаться зелёного сигнала светофора и быстро перебежали дорогу, игнорируя все правила.       — Вы чего забыли на улице? — начал первым Субин, нарочито выделяя «вы».       — Решили прогуляться, — поспешил ответить Ёнджун, его голос сквозил неприкрытой иронией.       Кай же тихо хихикал, словно наслаждаясь неловкой ситуацией, которую сам и спровоцировал. Бомгю сверлил взглядом бедного Кая; казалось, его глаза метали молнии, недвусмысленно намекая, что потом его тело будет сложно найти даже с собаками-ищейками.       — Не хотите присоединиться к нам? — с придыханием выпалил Бомгю.       Он, не замечая собственного напряжения, которое витало в воздухе и окутывало его вуалью, широко улыбнулся, а его глаза засияли предвкушением. Бомгю был крайне искренен в своём приглашении, не подозревая, что оно кардинально изменит планы одного из присутствующих.       Глаза Ёнджуна в тот момент померкли, а взгляд потускнел. Все планы на прогулку с Бомгю, так тщательно выстроенные в его воображении, рассыпались в прах, словно разбитое стекло, которое так и хотелось съесть от безысходности и беспомощности.       — Мы с вами вряд ли надолго. Я и Хюнин-а собирались сходить в новое кафе неподалёку.       Субин мягко улыбнулся и непринуждённо уложил руку на плечо Кая. Теперь и Каю стало не до смеха — на его лице так и повисло смущение, как будто он только что понял, что его маленькая шалость могла иметь серьёзные последствия. Смеялся лишь Бомгю, ненароком облокачиваясь на плечо Ёнджуна и чувствуя себя абсолютно комфортно. Теперь в компании оказалось целых два помидора, словно урожай внезапно решил наконец-то созреть.       — Ой, а вы почему такие красные? — Субин, внимательно оглядев всех присутствующих, остановился на Бомгю; его брови вопросительно изогнулись. — Ну, с ним всё понятно, как обычно смеётся до потери сознания, — добавил он, невольно подтрунивая над своим другом.       — Жарко на улице.       Ёнджун, не придумав ничего лучше, начал импровизированно махать рукой перед собой, словно пытаясь создать хоть какой-то ветерок       — Да, соглашусь, — еле как смог выговорить Кай.       Всей толпой парни направились к тому самому кафе, о котором говорил Субин. И тогда Ёнджун, словно под воздействием какого-то волшебного зелья, ощутил всё то, что мечтал почувствовать почти все те годы, пока Бомгю жил по соседству: он трепал Кая по пышным волосам, припрыгивая и убегая от разъярённого Хюнина; шутил не очень смешные дедовские шутки с серьёзным выражением лица и просто был собой. Волосы Бомгю, словно шёлковые нити, прыгали в разные стороны под воздействием лёгкого осеннего ветерка, а солнце, пробиваясь сквозь листву деревьев, нежно освещало его миловидное лицо, прибавляя ему ещё больше красоты и очарования.       Ёнджун, словно завороженный, любовался каждым его движением, каждой деталью, как если бы это был драгоценный артефакт, который он никогда не сможет забыть.       — Вы будете заходить? — уточнил Кай.       Бомгю посмотрел на Ёнджуна; его круглые ореховые глаза вопросительно всматривались в чужой взгляд. Он будто искал подсказки в поведении Ёнджуна.       — Думаю, нет, у нас немного другие планы, верно, Бомгю-я? — Ёнджун, отвечая за них двоих, усмехнулся уголком губ, глядя прямо в глаза Бомгю.       Его взгляд был наполнен таинственной игривостью. Бомгю, как будто загипнотизированный взглядом Ёнджуна, не ответил, а лишь коротко кивнул, подтверждая его слова. Его лицо оставалось спокойным и умиротворённым. На прощание парни помахали друг другу руками, одаривая искренними, но немного натянутыми улыбками.       Груз с плеч Ёнджуна тут же испарился — невидимые оковы, сковывавшие его лёгкие, внезапно разорвались. Теперь, оставшись вдвоём, он чувствовал себя свободным и полным предвкушения.       — Так куда мы идём?       Бомгю еле волочил за собой ноги, а голос звучал устало, словно он уже начинал терять терпение от этой неопределённости.       — Тише, тебе там понравится, так что побольше позитивных эмоций, — ответил Ёнджун.       Его голос звучал удивительно мягко и успокаивающе, а тёплая рука нежно коснулась тёмной макушки Бомгю, словно пытаясь зарядить его дополнительной энергией.       — Эй, Бомгю-я! — снова раздался громкий и до боли знакомый голос, разрушая их хрупкую идиллию.       Все планы Ёнджуна, казалось, были обречены на провал. Ему казалось, что нервы вот-вот сдадут — он был на грани, готовый взорваться от разочарования. Он тяжело вздохнул через нос, пытаясь справиться с нарастающим раздражением, и пятернёй поправил немного растрёпанную причёску, словно пытаясь привести в порядок не только свою синюю шевелюру, но и мысли.       Цветная макушка, состоящая из тёмных и белых прядей, уже маячила у его носа, и он с ужасом узнал в ней Кан Тэхёна.       — Тэхён-и! — воскликнул Бомгю, тут же забыв обо всём, и побежал к другу, буквально прыгнув на него, словно маленький ребёнок, радующийся встрече с любимой игрушкой.       Ёнджун, чувствуя себя лишним в этой идиллии, отвернулся и фыркнул от раздражения; его плечи напряглись. Он ждал кого угодно, только не Тэхёна, который, словно насмехаясь, оказался на том месте, где так сильно хотел быть Ёнджун. И даже хуже — его душа жаждала большей близости, чем они имели сейчас.       В сознании Ёнджуна внезапно появилось новое, почти навязчивое желание: чтобы Бомгю с таким же энтузиазмом и нежностью кричал его имя с префиксом «-а», а не просто формально окликал его, как старого соседа.       — Привет, Тэхён-а.       Ёнджун, пытаясь скрыть своё раздражение, протянул руку для приветствия, склоняя голову влево, будто демонстрируя свою напускную вежливость.       — Привет, Ёнджун-хён.       С лёгким недоверием Тэхён ответил на его жест приветствия; его глаза, казалось, выискивали подвох в действиях Ёнджуна. Бомгю, как маленький котёнок, повис на друге, удобно разместив голову на его плече, а Тэхён, в свою очередь, улыбался, поглаживая Бомгю по спине.       — Тэхён-и, куда ты идёшь? — пропел Бомгю, поднимая свои большие глаза.       — На свидание с девушкой собираюсь, — ответил Тэхён. В его голосе звучало предвкушение, а в глазах загорелись озорные огоньки.       — Кто она? Кто? — тут же засыпал вопросами его Бомгю — любопытство было безграничным и неутолимым.       — Узнаешь потом. — Тэхён загадочно улыбнулся, отстраняя от себя друга, не желая раскрывать все карты сразу. — Я пойду, опаздываю немного, — добавил он, подмигивая им обоим.       Ёнджун снова выдохнул, но теперь его выдох был полон облегчения. Им больше никто не должен помешать — все, кто мог, уже это сделали. Он, стараясь не упустить ни минуты, ухватил Бомгю за руку, увлекая его за собой.       Путь не занял много времени, и вот они оказались на небольшой тихой улочке Южной Кореи, украшенной гирляндами, висящими на проводах, которые создавали особую атмосферу. Ёнджун с таинственным видом подвёл Бомгю к небольшому, но очень привлекательному магазинчику, обклеенному всевозможными плакатами, что придавало ему яркий и необычный вид. Почти вся поверхность здания была покрыта плюшевыми игрушками и различными украшениями, а некоторые зелёные ветки свисали прямо у двери, словно приглашая войти.       Тихий звон колокольчика у двери приветствовал их, и Бомгю тут же оказался в своём раю. Его глаза сияли от восторга — манга, как ювелирные изделия, была идеально расставлена по добротным деревянным полкам, создавая ощущение порядка и гармонии. В магазинчике, словно в старой библиотеке, царил неповторимый аромат книг, который переплетался с лёгким запахом древесины и мягкой бумаги.       Бомгю, как будто очарованный магией этого места, подлетел к одному из стендов. Его глаза жадно бегали по названиям на корешках, словно он искал давно потерянное сокровище. Ёнджун, следуя за ним с нежной улыбкой на губах, с удовольствием наблюдал за восторгом Бомгю, а сердце наполнялось теплом от этого вида. Бомгю, как скрупулёзный исследователь, методично осмотрел каждую мангу в поисках той единственной и неповторимой, которая могла бы прийтись ему по душе.       Один из томов уже покоился в его руках, а за вторым Бомгю пришлось потянуться. Он, кряхтя, с трудом поднимался на цыпочки, но с его ростом такие трюки, к сожалению, не срабатывали, и нужный том оставался недосягаемым. Вдруг справа появилась рука, которая ловко и с поразительной лёгкостью схватила тот самый том. Невесомый, едва уловимый аромат сигарет с мятным шампунем ударил в голову Бомгю, создавая странное, но приятное ощущение.       — Держи.       Ёнджун протянул ему желанное издание.       — Спасибо, — прошептал Бомгю, а его щёки слегка порозовели от смущения.       Чхве Бомгю, словно перед решающим выбором, рассматривал оба тома. Он метался между двумя желанными изданиями, выбирая то, что ему было действительно нужно. Денег с собой на оба не хватало, и, слегка сожалея, он выбрал один, оставив другой на полке — как будто откладывал встречу на будущее.       Бомгю, оплатив покупку, вышел на улицу, но Ёнджуна нигде не было видно — он словно растворился в воздухе. Через мгновение раздался тихий звон колокольчика, и Ёнджун внезапно появился рядом, держа в руке тот самый том, который так сильно желал Бомгю.       — Возьми, — сказал Ёнджун, и в руках Бомгю тут же оказалась книжка с картинками.       — Ёнджун-хён, не стоило… — начал протестовать Бомгю.       — Это подарок, прими его, — перебил его Ёнджун.

***

      — Ёнджун-и, ну когда же ты бросишь курить, ты обещал, — тянула Реджи, словно заведённая пластинка, отводя от него зажигалку и недовольно хмуря брови.       Её голос звучал с укоризной, но в нём чувствовалась лёгкая забота. Ёнджун на самом деле долго и безуспешно пытался бросить курить, но эта вредная привычка, словно назойливый демон, крепко держала его в своих объятиях, не позволяя освободиться. У него было две зависимости, от которых он не мог избавиться: Бомгю и сигареты. Казалось, они переплелись в его сознании, став неразрывными.       Тогда никто не знал, что Чхве Бомгю — невидимый наблюдатель — находится прямо за дверью и с замиранием сердца прекрасно слышит каждое слово. Он невольно стал свидетелем чужой тайны, которая ранила его как удар под дых. Бомгю пришёл в университет пораньше, чтобы спокойно поработать над проектом за компьютером в тишине и покое раннего утра. Глухие шаги эхом раздавались по длинному коридору, а тихие кабинеты казались безмолвными свидетелями его одиночества. За окном утреннее небо обещало новый день. Это был худший момент — в его сердце внезапно образовалась чёрная дыра, поглотившая все светлые чувства, образовавшиеся днём ранее.       «Ёнджун тоже раньше приходит в университет или это другой Ёнджун?» — мелькнула тревожная мысль у Бомгю, и тут же в его голове воцарилась каша из противоречивых чувств.       Любопытство взяло верх над рассудительным и честным Бомгю, и он не смог устоять перед искушением.       — Я брошу, не переживай, Реджи, — отчётливо прозвучал голос Чхве Ёнджуна, его тембр безошибочно узнавался.       Голос был мягким, певучим, бархатным — словно ласковое прикосновение. Он растекался в сознании Бомгю, как мёд, каждый раз, стоило ему его услышать. И этот раз не стал исключением.       — Не кури хотя бы сейчас, я хочу поцеловать тебя, Джун-и, — попросила Реджи. В её голосе звучали нежность и желание, а в словах чувствовалось томление, словно она ждала этого момента слишком долго.       Глаза Бомгю расширились от ужаса, зрачки стали размером с копеечную монету. Неизвестная доселе для него боль — острая, пронизывающая, словно ледяная игла — зародилась где-то под рёбрами. Она была настолько ощутимой, что казалось, её можно потрогать рукой.       Ныне бодрые и сияющие ореховые глаза Бомгю, как по волшебству стали тёмно-карими, словно из них ушёл весь цвет, оставив лишь пугающий чёрный зрачок. Очнувшись от транса, Бомгю осознал, что он действительно смог влюбиться в такого человека, как Ёнджун, всего лишь за несколько коротких, но таких значимых моментов вне их глупого конфликта. Ёнджун лишь выводил Бомгю на эмоции и наслаждался этим, играя с ним в кошки-мышки. Как он мог быть настолько слепым, чтобы не заметить манипуляцию? Мгновения нежности, теплоты и надежды, а теперь Бомгю, как наказанный школьник, стоял у двери, за которой целовался его сосед.       — Уютненько, — с горькой усмешкой прошептал Бомгю.       Бомгю отшатнулся, как ошпаренный кипятком, но остался стоять рядом с дверью — он просто не мог сдвинуться с места. В его сознании бесконечно повторялись причмокивающие звуки поцелуя за дверью с участием предателя — Ёнджуна.       — Бомгю-я, тебе не стыдно подслушивать? — Голос Кан Тэхёна внезапно вывел его из транса, как холодный душ, отрезвивший его от наваждения.       Бомгю быстро поднёс указательный палец к губам, призывая друга к молчанию, и его тёмные глаза вновь приобрели живой, но немного испуганный оттенок. Холодная и хваткая рука Тэхёна, словно лёд, коснулась его руки и, не давая времени опомниться, потащила в неизвестном направлении, уводя подальше.       — Да там вообще песня, Ёнджун с кем-то целуется.       Бомгю, стараясь сохранить лицо, перевёл всё в шутку, словно это было не более чем нелепый анекдот.       — Ты серьёзно сейчас?       Тэхён остановился как вкопанный, с недоверием глядя в глаза Бомгю.       — Попу ставлю, достаточно серьёзное заявление, ты же понимаешь это? — ответил Бомгю с напускной беспечностью; его голос звучал немного хрипло, выдавая настроение.       — Да.       До аудитории они продолжили свой путь в тишине. Тэхён, подобно заботливой матери, безмолвно принёс Бомгю баночку газировки, купленную накануне в круглосуточном магазине       — Так с кем ты на свидание ходил? — спросил Бомгю, наконец нарушив гнетущую тишину, и сделал первый глоток из баночки, надеясь, что это немного поможет смыть горький осадок от услышанного ранее.       — С Реджи. Она написала мне пару дней назад с предложением сходить в кино, грех отказаться. — Тэхён говорил так, словно это было самым обыденным делом, и в его голосе не было ни грамма смущения или тайны.       Но это как раз не было в порядке вещей. Бомгю, не ожидая такого поворота событий, подавился лимонной газировкой, выплюнув половину глотка на пол. Его глаза расширились от удивления и непонимания, словно он только что стал свидетелем какого-то комедийного представления.       «Вот это поворот», — пронеслось у него в голове, словно гонщик, резко развернувший свой болид на трассе.       — Бомгю-я? Ты чего?       Тэхён тут же склонился к нему, обеспокоенно глядя в глаза и заботливо поглаживая его спину.       — Вдохнул, пока пил. Ну и, как всё прошло? — снова перевёл тему Бомгю и поспешно вытер газировку с подбородка.       — Она ко мне целоваться лезла, но я сделал вид, что у меня ай-кью ноль пять с половиной. — Тэхён, совершенно не смущаясь, засмеялся.       Бомгю ни разу не видел данную особь женского пола, но наслышан о её невероятной популярности в команде чирлидеров — группы поддержки, за которой бегала почти половина университета.       Дорога домой прошла по заезженному сценарию: Тэхён шёл под боком, невольно подбадривая своим присутствием, а по пути им, как всегда, встретились Кай и Субин. Но теперь Кай что-то скрывал, ведя себя иначе. Тёплое вечернее солнце озаряло уставшие после учёбы лица, но, несмотря на это, всё было не так, как обычно, словно что-то поломалось. Позади, как тень, не плёлся Чхве Ёнджун, да и сегодня его почему-то не было, будто он исчез с лица земли.       — Что делаете вечером? — начал первым разговор Субин, и его вопрос уже стал неотъемлемой частью их привычного ритуала.       Все, за исключением Бомгю, ответили, что ничем не занимаются. Как роботы, запрограммированные на ежедневное выполнение одинаковых действий.       — Думаю, посплю, неважно себя чувствую.       Бомгю, стараясь не выдавать своих истинных чувств, потёр глаза, притворяясь усталым.       — Расскажи уже, наконец, что случилось?       Тэхён, начитавшись книг по психологии, положил руку на плечо Бомгю, показывая свою готовность выслушать его и помочь, даже если тот не хочет ничего рассказывать.       — Просто ожидания не оправдали реальность, всё хорошо, — ответил Бомгю с натянутой улыбкой.       Первым, как всегда, был дом Бомгю, и наконец-то парни, хоть и неохотно, попрощались и разошлись, каждый погружаясь в свои мысли. В доме по соседству, словно в улье, происходило слишком много телодвижений на одной только кухне, и это было видно даже с улицы. Бомгю ненадолго остановился, затаил дыхание и наблюдал за происходящим через окно: родители Ёнджуна собирали еду, как будто готовились к походу, а аджумма в своей привычной манере бегала по кухне, проверяя всё, как генерал, готовящий свою армию к решающему сражению с голодом.       За этим можно было бы наблюдать целую вечность, улыбаясь и тихо смеясь, но вдруг в окне появилась синеволосая макушка. Бомгю немного потряс головой, отгоняя навязчивые мысли и желание продолжить наблюдение, и, наконец, вошёл в дом, стараясь не думать ни о чём.