Моя любовь была слепа...

На следующий день после трагических событий, Юнги решает ещё раз посмотреть квартиру, где произошло два убийства. Этот дом, наполненный страхом и воспоминаниями, манит его своей загадочностью. Юнги звонит Хосоку, и просит его быть свидетелем обыска. Хосок, работая в цветочном магазине, сообщает, что сможет освободиться только через четыре часа. Юнги соглашается провести обыск позже, хотя ему не хочется терять время. Спустя четыре часа следователь заезжает в цветочный магазин, где работает Хосок. Как только он заходит в помещение, его сразу окутывает сильных запах разнообразных цветов. Взгляд его цепляют и обычные ромашки и розы. — Вам что-нибудь нужно? — обращается к нему работник магазина. — Да, мне нужен Хосок. — Он скоро освободится. Ему просто нужно заказ доделать. Юнги кивает в ответ, и продолжает рассматривать цветы. Через несколько минут ему надоедает это занятие, и обратившись к продавцу-консультанту, он спрашивает: — А я могу посмотреть на работу Хосока? — Не знаю, он часто один работает, и любит в тишине. Вы зайдите к нему, и спросите, — парень указывает на дверь. Юнги нерешительно стучится в неё. Услышав тихое «Войдите», он приоткрывает её и заглядывает внутрь. Хосок, склонившись над столом, сосредоточенно работает с цветочной композицией. Комната залита мягким светом, и в воздухе витает еще более насыщенный аромат, чем в торговом зале. — Юнги? — Хосок удивленно поднимает глаза. — Что ты здесь делаешь? —Решил за тобой заехать, — Юнги пожимает плечами. — Мне сказали, ты занят, вот и решил посмотреть, чем ты тут занимаешься. Хосок улыбается, откладывая инструменты в сторону. —Ох, прости, ты видимо ждёшь. Тут небольшой заказ. Собираю свадебный букет. Хочешь посмотреть? Следователь подходит ближе и замирает, пораженный красотой работы. Букет состоит из нежных пионов, кустовых роз и веточек эвкалипта, искусно переплетенных между собой. Он никогда не думал, что цветы могут быть такими выразительными. — Очень красиво, — искренне произносит Юнги, не отрывая взгляда от букета. Хосок смущенно улыбается, принимая комплимент. Он продолжает складывать цветы, и обрезать ненужные листья. После, обвязав белой лентой, Хосок заканчивает свою работу. Поставив букет в вазу с водой, он вытирает руки о фартук. — Готово! Можем ехать. Они выходят из цветочного магазина, и Юнги открывает перед Хосоком дверцу машины. Пока они едут, следователь не может оторвать взгляд от Хосока, который кажется особенно красивым в свете заходящего солнца. Его волосы слегка растрёпаны, а на щеках играет лёгкий румянец. — Что-то случилось? — спрашивает Хосок, заметив пристальный взгляд. — Нет, всё в порядке, — отвечает Юнги, слегка смутившись. — Просто задумался. Знаешь, я никогда не понимал всей этой суеты вокруг цветов. Думал, это просто способ потратить деньги. Но, увидев, как ты работаешь, я понял, что это настоящее искусство. — Цветы — это язык, — тепло улыбается парень. — Они могут выражать чувства, которые сложно передать словами. Радость, любовь, сочувствие… Каждый цветок несёт в себе определенное послание. Юнги задумывается, глядя в окно. Слова Хосока заставляют его взглянуть на мир под другим углом. Он всегда был практичным и рациональным, но сейчас чувствует, как в его сердце просыпается что-то тёплое. — И какое послание ты вкладываешь в свои букеты? — спрашивает Юнги, поворачиваясь к парню. — Зависит от случая, — отвечает тот. — В свадебные букеты я вкладываю надежду на счастливую и долгую совместную жизнь. В траурные — сочувствие и поддержку. А иногда, просто желание поднять человеку настроение. Когда они подъезжают к многоэтажке, Хосок словно меркнет, и тень ложится на его лицо. Юнги заметив перемену, касается его руки, даря поддержку. — Успокойся, всё будет хорошо. — Да всё в порядке, просто… тяжело это принимать. — Я понимаю. Я бы не стал тебя беспокоить, если бы не правила. Обыск необходим либо с группой криминалистов, либо в присутствии родственника владельца квартиры. Прости, но с этими стервятниками я работать не хочу, поэтому только так. — Ничего, я понимаю. Так нужно. Спасибо, что заехал за мной, — говорит Хосок. — Я ценю это. — Всегда рад, — отвечает Юнги, беря его руку в свою. В этот момент он понимает, что хочет проводить с парнем как можно больше времени. Он чувствует, что между ними есть что-то особенное, что-то, что нужно беречь и развивать. Хосок выпускает из своей ладони руку следователя, и выходит из машины. Юнги следует за ним. Поднявшись на нужный этаж, Хосок достаёт ключи и открывает дверь. На стенах висят фотографии, на полках стоят книги и сувениры. Юнги внимательно осматривается. Он знает, что Хосок тяжело переживает смерть брата, но не представляет, насколько. Он стоит в дверях, словно не решаясь войти. Следователь подошел к нему и обнимает за плечи. — Всё будет хорошо, — тихо говорит он. — Мы разберёмся. Хосок кивает и, глубоко вздохнув, заходит в комнату. Юнги следует за ним, готовый поддержать в любой момент. Они вместе принимаются осматривать квартиру, стараясь не пропустить ни одной детали. Работа тяжёлая, но Хосок понимает, что это необходимо. Он остаётся в кухне, а следователь вновь проходится по комнатам, ища что-то неуловимое, то, что зацепило бы его интуицию. В углу мастерской его внимание привлекают холсты, прислонённые друг к другу и повёрнутые лицевой стороной к стене. Развернув один из них, Юнги замирает, поражённый: на холсте изображен Тэхён. Парень на холсте словно погружён в тихий омут собственных дум. Лицо его, тронутое кистью фантазии, расцветает нежными лепестками розовых и лазурных цветов, придавая портрету оттенок нереальности и волшебства. Буйные краски на фоне создают сказочную ауру, многократно усиливая эмоции что вызывает картина. В выражении лица Тэхёна читается отрешённость, лёгкая меланхолия и глубина переживаний. Задумчивый, почти печальный, взгляд в сочетании с нежными цветами, распускающимися на его лице, напоминают о мимолетной красоте увядающего цветка. Юнги невольно любуется работой, чувствуя, как странное тепло разливается в груди. В этом портрете было что-то личное, интимное, словно художник раскрывает перед ним душу Тэхёна. Осторожно прислонив холст обратно к стене, Юнги чувствует, как в нём нарастает смятение. Что это? Признание в чувствах? Наваждение? Или просто игра воображения талантливого художника? Что этими картинами хотел сказать Чонгук? Резким движением Юнги разворачивает следующий холст. И снова — Тэхён. То, как изображено всё, что находится на холсте, восхищает… В воздухе витает мечтательность, сотканная из нитей мистики. Во взгляде Тэхёна плещется задумчивость с лёгкой меланхолией, а в выражении лица читается едва уловимая уязвимость. Фон, нарисованный в стиле знаменитой «Звёздной ночи» Ван Гога, излучает атмосферу волшебства, словно Тэхён погрузился в глубины собственного внутреннего мира или размышляет о непостижимых тайнах Вселенной. Кружащееся, почти неземное небо, усыпанное мерцающими звёздами, придаёт этому ощущению эмоциональную глубину и проникновенную созерцательность. Этот контраст между безмятежным звёздным фоном и более задумчивым выражением лица создаёт интригующую двойственность. Юнги невольно засматривается, представляя себе этого Тэхена в реальности — задумчивый, волшебный и несчастный. Его взгляд так и передаёт тяжесть этого мира. Вздохнув, он оставляет этот холст и смотрит на следующий. На нём снова запечатлён Тэхён, чей образ словно соткан из отголосков азиатской, быть может, японской, эстетики. В его взоре таится задумчивость, граничащая с меланхолией, взгляд чуть отведён в сторону, будто пытается ускользнуть от реальности. Фоном служит буйство изумрудной зелени, где яркие тропические цветы и причудливая листва обнимают фигуру, создавая ощущение погружения в естественную, почти мистическую, обитель. Тёплая, землистая палитра объединяет оттенки кожи и красочные элементы флоры в гармоничном танце цвета. Четвёртый холст, пятый, шестой… Каждый из них — новая грань Тэхёна, новая история, рассказанная языком красок и линий. Юнги чувствует, как всё переворачивается с ног на голову. Он знает о Тэхёне только сухие сведения, но картины как будто рассказывают свою историю… Тут тайны, покрытые красками боли… В каждой картине, Тэхён смотрит несчастным взглядом, полным печали… Словно зачарованный, но не в силах вынести этого больше, Юнги выходит из мастерской в спальню. Но и здесь его ждёт картина с Тэхёном. Она висит прямо над комодом, и бросается в глаза тем, что висит неровно. Подойдя ближе, Юнги принлядывается и замечает, что холст намеренно повешен под углом: верхний край плотно прилегает к стене, в то время, как нижний заметно отходит от неё. Натянув перчатки, он осторожно приподнимает картину и из-под неё выпадает несколько тетрадей. Сердце бешено колотится. Юнги опускается на пол, бережно собирая выпавшие тетради. Обложки испачканы краской, исписаны непонятными символами и потеками. От них веет той же загадочной аурой, что и от картин. Словно дневник души, спрятанный от посторонних глаз. Он открывает первую попавшуюся тетрадь. Страницы заполнены неровным почерком, больше похожим на каракули. Слова складываются в обрывочные фразы, полные… Как странно, неким мнением об окружающем мире: «Январь 2010. Недавно умер дедушка Хосока. Для меня он был никем, и его смерть никак на меня не повлияла. Но Хосок. Он был разбит слово какая-то посуда. Ходил мрачный, ничего не ел. Как будто хотел уйти вслед за дедом. Его можно было понять, всё же близкий человек. Завтра поедем к нотариусу, узнавать насчёт завещания. Интересно что там? Если будет квартира, то наконец съеду от назойливых приёмных родителей и сводного брата. Достали уже за эти девять лет. » Поняв что это дневники Чонгука, и вспомнив, как Хосок задавался вопросом, что же произошло в квартире, Юнги берёт все тетради и направляется на кухню. Хосок сидит за кухонным столом, уставившись в одну точку. Его взгляд пустой и отрешенный. Юнги молча кладёт тетради перед ним. Он вздрагивает, словно очнувшись от глубокого сна, смотрит на тетради, потом на Юнги, и в его глазах читается непонимание. — Что это? — шепчет он. — Дневники Чонгука. Я нашёл их за картиной в спальне, — тихо произносит Юнги, опуская тетради на стол. Хосок медленно берёт одну из них в руки. Его пальцы дрожат, когда он открывает её на первой странице. Глаза его расширяются по мере того, как он погружается в слова, написанные знакомым почерком, наполненные болью и обидой. Юнги наблюдает за ним, не произнося ни слова, чувствуя тяжесть чужой трагедии. Он знает, что сейчас Хосоку нужно побыть наедине с этими откровенями. Его взгляд полон грусти и сожаления. Он смотрит на Юнги, и в его глазах стоят слёзы. — Я ничего не знал, — хрипло шепчет Хосок. — Он никогда ничего не говорил. — В его голосе звучит смесь удивления и горечи. Кажется, что за все годы их жизни, он не знал Чонгука по-настоящему. Совершенно не знал того человека, которого считал своим братом и любил. — Теперь знаешь, — Юнги садится рядом, положив руку на плечо Хосока. — Важно то, что ты будешь делать с этим знанием. Возможно, в этих дневниках есть ответы на вопросы, которые мучают тебя. Ответы о том, что произошло в квартире, о Тэхёне… о Чонгуке. Хосок кивает, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Он снова углубляется в чтение, жадно впитывая каждое слово, каждую фразу. Чем больше он читает, тем мрачнее становится его лицо, а глаза наполняются всё большей болью. Он узнаёт Чонгука с совершенно другой стороны — обиженного, одинокого, озлобленного. Юнги молча ждёт, позволяя Хосоку пережить этот момент. Он понимает, что сейчас слова будут лишними. Главное — дать ему время и возможность принять правду, какой бы горькой она ни была. Через некоторое время Хосок откладывает тетрадь, устремляя взгляд в никуда. — Я должен был видеть, — шепчет он. — Я должен был понять. — Никто не виноват в том, что произошло, Хосок, — вздыхает Юнги. — Просто… так случилось. Хосок поднимается из-за стола, его движения резкие и нервные. Он начинает бесцельно ходить по кухне, словно запертый в клетке зверь. Его терзают угрызения совести, он винит себя в том, что не заметил страданий брата. Как он мог быть настолько слеп? — Я пойду прогуляюсь, — говорит Хосок, не глядя на Юнги. — Мне нужно проветриться. Юнги кивает, понимая его потребность в одиночестве. Он знает, что Хосоку нужно время, чтобы переварить полученную информацию, осмыслить ее и решить, что делать дальше. Оставшись один на один с тишиной, Юнги переводит взгляд на стопку тетрадей, лежащих на столе, словно змеи, свернувшиеся в ожидании. В их исчерканных страницах он чувствовал нечто большее, чем просто записи — ключ, что откроет дверь в лабиринт тайны, развернувшейся в этой проклятой квартире. Ведь если Чонгук записывал события 2010 года, возможно тогда записывал и события 2021… Коснувшись обложки одной из тетрадей, Юнги вдруг осознаёт, что на руках надеты перчатки. В голове мелькает мысль о Хосоке, которому он забыл их передать. «Ничего, потом объясню в протоколе, как так вышло, что на дневнике остались чужие отпечатки», — думает он, не зная, понадобятся ли вообще эти объяснения. С тяжелым вздохом Юнги открывает дневник и принимается жадно проглатывать строки. Январь, февраль, март, апрель… Всё это — 2010 год… А ему нужен 2021-й. С разочарованием закрыв тетрадь, он принимается перебирать остальные, словно золотоискатель, просеивающий породу в поисках драгоценной жилы. Наконец, после нескольких бесплодных попыток, удача улыбается ему и он находит нужную дату. Забыв обо всём на свете Юнги погружается в чтение. «Январь 2021. Сегодня был последний день моей второй выставки. Организаторы, опьянённые успехом, уже плели сети дальнейшего сотрудничества, заманивая новой серией к концу года. Я кивнул, изображая подобие согласия, а в душе зрел бунт. Отдых… вот чего жаждала каждая клетка моего тела. Никакой серии. Слишком многого хотят. Назло. Не будет им ничего.» Дальше идут лишь случайные, ничего не значащие заметки, пока взгляд не цепляется за девятое марта. «9 марта 2021. Сегодня смог. Запах серы и пепла озарил мою душу. Вдохновение пришло откуда не ждал — из уст следователя. Он разглагольствовал по телевизору о художнике-маньяке. Как же умудрился этот убийца проколоться? Сначала рисовал, выставлялся в галерее, а потом убивал. Нелепо. Я поступлю иначе. Сделаю все, чтобы этот коротышка-следователь даже не заподозрил меня. До чего же меня взбесила его пафосная речь: — Мы обязательно поймаем всех преступников, и справедливость восторжествует. Никто не уйдет от правосудия! Тошнотворно. Заткнул ему рот, погасив экран». Юнги вздрагивает. Тот день… Его первое в жизни интервью. Волнение сковывало движения, но он справился, раскрыл то дело. Задержал самого опасного маньяка. Двадцать жизней, отданных ради серии кровавых полотен. Теперь пазл начинает складываться. Чонгук… он вдохновлялся тем убийцей. Но почему в итоге мертвы и Тэхён, и сам Чонгук? Страница за страницей мелькают, не цепляя взгляд. Юнги пробегается глазами до мая, и вот, наконец, заветная запись. «8 мая 2021 Сегодня встретил Тэхёна. Резко и неожиданно я понял, что он станет той музой, благодаря которой я исполню свои планы на серию. У него очень грустные и несчастные глаза. Мы вместе с ним сегодня искали хозяина щенку. Чтобы завлечь Тэхёна спрашиваю про его жизнь, и он нехотя отвечает вкратце, что работает официантом и любит искусство. Я пошутил, что тоже раньше работал официантом, только у родителей. А сейчас художник. У него сразу загорелись глаза и он спросил над чем я работаю. Сказал, что ищу музу. А потом буду работать над масштабной серией. Он ещё спросил, что нужно, чтобы быть музой». *** — А что нужно для того, чтобы быть музой? — В принципе, всего лишь тело. Хотя, знаешь, ты и так идеально подходишь, — Чонгук лукаво усмехнулся, наслаждаясь замешательством на лице Тэхёна. — Тело? — переспросил тот, растерянно моргая. — Да брось, это шутка. Твоей красоты более чем достаточно, — Чонгук подался вперёд и, невесомо коснувшись пальцами подбородка парня, приподнял его лицо. От этого лёгкого прикосновения Тэхёна пробрала щекотка, и он невольно рассмеялся. — Ну, а если серьезно, муза — это не просто красивая картинка. Это искра, вдохновение, то, что заставляет меня видеть мир по-новому, чувствовать острее. Ты умеешь это делать, Тэхён. Просто своим присутствием. Тэхён смущенно отвел взгляд, чувствуя, как краска заливает его щеки. Ему никогда не говорили таких слов, особенно так искренне и прямо. Обычно комплименты в его адрес звучали формально, поверхностно, как дань уважения его внешности. Но сейчас он чувствовал что-то другое, что-то настоящее. — Я реально так красив? — шёпотом спросил себя Тэхён. — Ты красив невероятно, и не надо в этом сомневаться. Он убрал руку от его подбородка, позволяя парню немного прийти в себя.Чонгук нежно улыбнулся, наблюдая за его реакцией. Ему нравилось видеть, как Тэхён раскрывается, как оттаивает под его взглядом. — Просто будь собой, — добавил он тихо. — Этого достаточно. Ты уже моя муза, Тэхён. Самая прекрасная и вдохновляющая. Прошу, давай попробуем завтра поработать вместе? Сердце Тэхёна бешено колотилось в груди. Он не знал, что ответить, как себя вести. Слова Чонгука звучали как музыка, как сладкая ложь, в которую так хотелось верить. Он боялся поверить, боялся, что это всего лишь игра, мимолетное увлечение. — Поработать вместе? — переспросил он, стараясь скрыть волнение. — В каком смысле? — В прямом. Я хочу писать о тебе, рисовать тебя, видеть мир твоими глазами. Хочу, чтобы ты был рядом, когда я творю. Тэхён кивнул, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал себя так, словно стоит на краю пропасти, и один неверный шаг может обернуться падением в бездну. Но в то же время он ощущал невероятный прилив сил, вдохновение, желание творить вместе с Чонгуком. — Хорошо, — наконец произнёс он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Я согласен. Когда они, наконец, находят хозяина щенка, Тэхён внезапно осознает, что не хочет прощаться с Чонгуком. Ведь, на самом деле, щенок был лишь предлогом для прогулки с ним, способом провести время вместе и лучше узнать друг друга. Глаза Тэхёна мгновенно наполняются грустью и Чонгук сразу же это замечает. — Что произошло с тобой? — спрашивает он, изумлённо глядя на Тэхёна. — Несколько секунд назад ты был таким весёлым… — Если честно, — начинает Тэхён, — я не хочу расставаться… Его голос звучит тихо, и в нём слышится неуверенность. Улыбка Чонгука становится шире, и он, как будто невзначай, предлагает Тэхёну зайти к нему домой. С легким намеком на то, что у него есть возможность показать тому свои работы, он добавляет: — У меня как раз есть пара проектов, которые ты мог бы оценить. Тэхён удивленно вскинул брови. Предложение было неожиданным, но крайне желанным. Он жаждал увидеть мир Чонгука, прикоснуться к его творчеству. — Правда? — с надеждой в голосе переспросил Тэхён. — Я был бы рад. Чонгук улыбнулся, довольный его реакцией. Он знал, что Тэхён согласится. В его глазах читалось восхищение и любопытство. — Тогда пошли, — Чонгук взял парня за руку и они вместе направились к его дому. Сердце Тэхёна забилось ещё быстрее. Он не мог поверить, что этот день заканчивается так волшебно. Его мечта сбывалась. Всю дорогу они болтали о всякой всячине, смеялись и шутили. Тэхён чувствовал себя легко и непринуждённо в компании Чонгука. Ему казалось, что они знакомы целую вечность. — У тебя очень мило и уютно. — Но неубрано, — буркнул Чонгук. — Это совсем неважно, — Тэхёну всё равно нравилось в квартире Чонгука. Он огляделся. Повсюду царил творческий беспорядок: кисти, краски, холсты, наброски валялись в живописном хаосе. Но в этом чувствовалась жизнь, энергия, которой так не хватало в его собственной… Чонгук, наблюдая за ним, усмехнулся. Он знал, что его жилище далеко от идеала, но ему было всё равно. Важнее было другое — видеть, как загораются глаза этого юноши, как он расслабляется в его присутствии. Вечер пролетел незаметно. Они говорили о живописи, о жизни, о чём-то несущественном, но важном для обоих. Тэхён рассказывал о своих любимых художниках, Чонгук — о своих проектах. Между ними чувствовалась какая-то невидимая связь, искра, которая разгоралась с каждой минутой. Тэхён внимательно рассматривал все детали: каждую картину, каждую мелочь, которую создал Чонгук. Это пространство было наполнено творчеством, и он терялся в своих мыслях, позабыв о времени. Даже, когда Чонгук спросил его, не хочет ли он перекусить, Тэ лишь невнятно что-то пробормотал. Тогда Чонгуку пришлось проявить настойчивость. Он подошёл ближе, взял Тэхёна за плечи и аккуратно развернул к себе, чтобы увидеть его лицо. Наклонившись, он вновь спросил, не хочет ли тот что-нибудь перекусить. От таких действий парня Тэхён наконец вышел из своего ступора и, слегка смущаясь, ответил, что не против. С улыбкой на лице Чонгук отправился на кухню, чтобы быстро приготовить горячие и сытные бутерброды. Запах свежеприготовленной еды наполнил комнату, и Тэхён, наблюдая за Чонгуком, не мог не улыбаться. После того, как они поужинали, Чонгук проводил Тэхёна до его дома. По пути они обсуждали различные темы, смех звучал в воздухе, и Тэхен осознал, что ощущает нечто большее, чем просто дружеские чувства. В этот момент Ким понял, что он влюбился. А Чонгук, наблюдая за Тэхёном с лёгкой усмешкой, осознал, что поймал свою «рыбку на крючок». Эта мысль вызвала у него некую радость — начало положено. В ту ночь оба остались в своих мыслях, думая о том, что может произойти в будущем.