Семь чудес на двоих

      Погода была чудесная, хоть солнце и спряталось где-то за облаками. Снег сыпал крупными хлопьями, холодил кожу и прилипал к одежде. Молочно-белое небо точно слилось бы с вездесущим снежным покрывалом, не будь между ними барьера в виде пышного леса, в котором смешалось разнообразие деревьев.       Жан был недоволен, и даже снег под его ногами хрустел угрюмо, пока мы отдалялись от нашей машины вглубь лесной чащи по тропинке. Договориться с Жаном о выполнении первого задания адвент-календаря оказалось той ещё задачкой. С другой стороны, всё не могло быть слишком просто.       История о случайной коробке под дверью не впечатлила Жана. Он в своей манере закатывал глаза, вскидывал то одну бровь, то другую, кривил губы и усмехался, пока слушал меня. С его лица стёрлась всякая надменность, стоило моим глазам засверкать от ещё не пролитых слёз.       Я посчитала эту случайность — да, безусловно, странной, но всё же! — знаком. Наши отношения трещали по швам ещё год назад, теперь оставался шаг до того, чтобы лоскутки безвозвратно разорвались. Жан это отрицал. Он всегда таким был. Десятки раз я выслушивала, что просто всё усложняю. И наконец-то Жан заметил слона в комнате, потому что согласился на эту затею подозрительно быстро. Чего нельзя было сказать об идее прогуляться по зимнему лесу. Видимо, Жан надеялся провести отпуск, который мы взяли по такому случаю, выполняя задания в уютной домашней обстановке. Он скуксился, прочитав первое задание, и промямлил что-то вроде: «Я на такое не подписывался» и «Разве в таких играх для пар не должно быть что-то погорячее?»       И так мы очутились на окраине леса, увязнув в сугробах. Я настолько давно не выбиралась из пыльного офиса куда-то дальше кофейни, что вдруг почувствовала небывалое воодушевление. Мне нравилось ощущать мягкость снега под ногами; нравилось, как мороз пощипывает щёки после жара кондиционера в машине. Даже бормотание Жана нисколько не портило моего настроения.       — Ну и зачем я на это подписался?.. — причитал он.       «Перебесится», — подумала я и побежала вперёд него, остановилась на небольшом пригорке и, наклонившись, начала лепить из влажного снега шар — основание будущего снеговика. Ведь заданием адвент-календаря было…       — «Слепите снеговика»?! — разочаровался Жан. — Мы что, в детском саду? А эта штука точно поможет нам решить проблемы?       Жан замер, упёр руки в бока и уставился на меня, как на придурошную.       Нет, ещё немного — и я взорвусь! Честное слово, придушу его и брошу тут, в лесу.       — Чего стоишь? — закипала я. — Давай-давай, помогай. Вдвоём будет быстрее. Ты же хочешь убраться отсюда как можно скорее…       Он промолчал. Устало вздохнул, сел на корточки и стал мне помогать. Наши пальцы нечаянно соприкоснулись, и Жан, виновато отведя взгляд, пробубнил:       — Я просто не понимаю, зачем нам нужно было с утра пораньше тащиться в этот лес. Нельзя было слепить снеговика во дворе?       — Чтобы другие увидели, как серьёзный и деловой Жанчик лепит снеговика? Это же так по-детски!       Жан хотел что-то сказать, но, кажется, не нашёлся с ответом. Это была моя маленькая победа! Вместо того чтобы и дальше сотрясать воздух, мы занялись по-настоящему важным делом — принялись катать по земле ком, который разросся благодаря нашим совместным усилиям. Таким образом мы слепили снеговику живот и голову, и всё — молча. Тишина, нарушаемая лишь завывающим ветром, скрипом снега и редким карканьем ворон, напрягала меня, и я уж было задумывалась, а не зря ли это всё, не оттягиваем ли мы с Жаном неминуемое… но он, к моему удивлению, заговорил.       — Его как будто чем-то переехало. Надо голову долепить.       И правда — верхний шар, словно пришибленный чем-то тяжёлым, косил и едва держался на среднем. Я засмеялась, почёсывая подбородок заснеженной перчаткой.       — Да… Снеговик у нас с тобой, конечно, так себе, но попробуем его реанимировать.       Только я собралась снять голову снеговика, как Жан взялся за мою руку. Это было не случайное касание, к каким я привыкла за последний год, а самое намеренное из всех намеренных! Надо же, как может смутить один невинный жест…       — Извини, — прошептал Жан, а я — не могла поверить собственным ушам и глазам, и вообще! — Ты же знаешь меня. Я могу поворчать, но это не значит, что мне всё равно. Иначе бы я не повёз нас сюда и… Кхм… Ну… Не повёз бы, короче.       Мне захотелось улыбнуться, но я только неоднозначно покривила губами, сдерживаясь, чтобы Жан не расслаблялся: мы только начали этот путь.       — Извинения приняты.       Когда снеговик был уже готов — неаккуратный, но слепленный с любовью (по крайней мере, с моей стороны), я вытащила из кармана запакованный полиэтиленовый пакет с пластиковыми глазами-пуговками и искусственной морковкой — подарок из адвент-календаря — завершающие штрихи для нашего творения.       Мы с Жаном украсили снеговика, придав ему мало-мальски человеческий вид, а также вставили по бокам веточки в качестве рук.       — Ну… Расти нам есть куда, но получилось очень даже… мило, — заключила я и достала телефон, чтобы сфотографировать результат.       — Подожди. — С этими словами Жан снял с себя шарф и повязал его вокруг несчастного перекошенного снеговика. — А так?       — Ты чего? Холодно же…       — Так фотографируй быстрее.       — Ну… — неуверенно начала я, и голос мой дрогнул, — встань, что ли, рядом хоть.       Жан прыснул и покачал головой, будто я неудачно пошутила. Он даже с места не сдвинулся и просто выжидал, когда я сфотографирую снеговика. Я, в свою очередь, гипнотизировала Жана взглядом.       — Да ты издеваешься… — процедил он сокрушённо и поплёлся к снеговику. — Детский сад на выгуле…       Ещё одна победа в копилочку! Я ликовала и на этот раз не смогла не улыбнуться.       Фотография получилась чудесной. Ну ладно, все десять вышли замечательными, не считая одной — той, где Жан орёт на каркающих без конца ворон. Хотя и в этом кадре была своя прелесть.       Снегопад усиливался, казалось, с каждым нашим шагом к машине, и снежные хлопья были такими крупными, что ни о каком романтичном рассматривании снежинок на ладонях друг друга не могло идти и речи (наверняка Жан не расстроился бы).       — Жан! — воскликнула я испуганно. — Твой шарф! Мы забыли твой шарф! Я сейчас, жди у машины.       Я помчалась по сугробам обратно, набирая полные сапоги снега. Мы так хорошо провели время, что мне совсем не хотелось остаток дня слушать брюзжание Жана о забытом шарфе.       — Ну и пусть остаётся! — кричал мне вслед Жан. — Детка, да подожди ты!       Детка?! У меня загорелись щёки. Я и вовсе забыла, как сладко звучат миленькие прозвища из уст любимого, и это даже придало мне сил нестись быстрее.       Забрав злополучный шарф, я с ухмылкой топала по сугробам, фантазируя: «А может, он даже согласится погреться в кофейне и поболтать по душам после того, как мы вернёмся в город?» Было бы чудесно…       Последняя романтичная глупость растаяла в моём сознании с выходом на дорогу. На накатанной тропе остались следы от шин, но машины не было. Да ты шутишь?!       Я крутилась юлой и взволнованно озиралась. В руках скрипел шарф, им же я планировала всё-таки придушить Жана и бросить его в лесу, как только найду.       Внезапно мне в спину ударило что-то твёрдое, но не очень больно. Я звонко ойкнула и обернулась.       Розовощёкий и бесстыдно улыбающийся Жан махал мне перчаткой, выглядывая из-за ствола дерева. Такое ребячество было отнюдь ему не свойственно… Во всяком случае, тому Жану, с которым я засыпала по ночам и просыпалась по утрам этот последний непростой год.       Я ринулась к деревьям, неуклюже оступаясь и размахивая шарфом Жана. А он улизнул куда-то вглубь прилеска.       — Как это по-взрослому, Жан! — пыхтела я на ходу. — А ну покажись!       Ещё один снежок прилетел мне прямиком в ногу, и я услышала неподалёку:       — Промазал! Хотел по заднице. — Жан захохотал.       У меня тоже была неплохая реакция, так что, пока он смеялся, я скомкала шарик и влепила в ответ со всей дури. Допустим, реакция у меня действительно была неплоха, но вот меткость…       Смех затих. Жан, будто в замедленной съёмке, смахивал с лица снег. Я попятилась, предчувствуя неладное, а когда Жан пронзительно посмотрел на меня, устремилась к ближайшему дереву.       Мимо меня проносились наспех слепленные снежки, а в спину летело громовое: «Ну доберусь я до тебя!» и издевательский хохот, от которого всполошились птицы со всей округи.       Это что-то невероятное! Я бы и под страхом пыток не вспомнила, когда в последний раз так веселилась; когда мы с Жаном так искренне дурачились… Общий быт сблизил нас, стоило нам съехаться, но он же со временем и превратил нашу жизнь в «день сурка», убил романтичность и простую радость от возможности быть рядом.       — Всё, хватит! — утомлённо жаловался Жан, поймав меня в объятия после долгой беготни и швыряний снега друг в друга. — Это худшее кардио в моей жизни, я серьёзно…       Жан регулярно посещал тренажёрный зал, но, видимо, бег по сугробам выматывал сильнее беговой дорожки. Зато я чувствовала невероятный прилив энергии от таких шалостей и даже в крепких руках Жана продолжала скакать сайгаком, и в какой-то момент мы оба упали в сугроб. Вязаная шапка сползла на лоб, а от бесконечного гогота мне в рот насыпало снега.       — Если после этой прогулки ты заболеешь, больше никогда не отвезу тебя в лес, поняла? — ворчал Жан, убирая холодной перчаткой с моего лица снежинки.       — Ты начал это.       Я поправила шапку и сразу же наткнулась на нежный взгляд Жана. Моё сердце мгновенно раздулось, как воздушный шарик. Я, наверное, разучилась дышать… Жан нависал надо мной, и мы были друг к другу так близки, как не были последние несколько недель из-за постоянных переживаний и хлопот по работе.       — О, правда? Но это ведь ты попросила меня отвезти нас в лес.       — Снегом бросаться начала не я!       — Только не говори, что злишься, — померкнув, забеспокоился Жан. — Не злишься же?       — Что? Нет! Это было… забавно. Мне понравилось. Но знаешь, что ещё забавнее? Что ты так не хотел приезжать сюда и лепить снеговика… И что я вижу? Жанчик играет в снежки! Разве не детский сад? Подумать только, чтобы ты…       Не успела я договорить, как Жан наклонился и заткнул мой рот поцелуем — ласковым, но таким порывистым и нетерпеливым… Я растаяла под ним, как сосулька под полуденным солнцем! И плотно впечаталась в сугроб, из-за чего мои джинсы промокли насквозь. Впрочем, заледеневшие джинсы не имели значения, как и то, что я и впрямь могла простудиться. Подумать только, как Жан заставлял меня забывать обо всём на свете…       — Что ж, теперь это больше похоже на младшую школу, — пошутила я, когда он от меня отстранился.       — На младшую?! — удивился Жан. — На старшую!       — Ладно, так уж и быть, на среднюю. — Я заботливо повязала вокруг его шеи шарф, за которым и возвратилась в дремучий лес.       — Ну-ну… Давай, школота, поднимайся, иначе задницу себе отморозишь. Если уже не отморозила…       Он помог мне подняться и очиститься от прилипшего к ногам снега, и мы зашагали к нашему автомобилю. Я плелась позади него и никак не могла налюбоваться… Что с ним стряслось? Адвент-календарь и правда творит чудеса! Иначе как объяснить перемены в поведении вечно хмурого Жана? А когда мы сели в машину, я в этом вдвойне убедилась:       — Если хочешь, можем заехать в эту твою кофейню, — предложил он, и надежда поселилась в моём сердце.       А ведь это ещё только первое задание…