Семь чудес на двоих

      Жан с важным видом рассматривал нашу новую ёлку и потирал подбородок. Я поглядывала на него краем глаза, распаковывая бесчисленные коробки с новогодним декором.       Разве есть более подходящее время для расточительства, чем новогодние праздники? С этим мысленным напутствием я без зазрения совести спустила ползарплаты на ёлку. Это была зарплата Жана, вообще-то… Но так гласило задание адвент-календаря! Ну, то есть там было сказано: «Нарядите ёлку и украсьте дом», что означало примерно то же самое.       Наша старая ёлка совсем уж истрепалась, да и мне хотелось разнообразия, чтобы неделя до Нового года наполнилась ещё большим волшебством. Тем более новая зелёная красавица была такой пышной и высокой, что даже Жану приходилось голову задирать, вот так! Это, конечно, не стало для него аргументом в магазине, поэтому мне пришлось постараться, выкрутить всё своё обаяние и красноречие на максимум, чтобы… Опять ничего не добиться и психануть.       — Да за эти деньги… — брюзжал Жан. — Да что эти торгаши вообще о себе думают?! Совсем уже охренели такое бабло драть!       — Сейчас всё дорого, Жан! И что нам теперь, без ёлки остаться?! А как же… как же Новый год, и вот это вот всё…       — У нас уже есть ёлка. Дома.       — Мне кажется, что эта ёлка застала мою прабабку и пережила атомный взрыв!       Жан устало выдохнул и скрестил руки на груди.       — Тебе правда настолько важна эта ёлка?       — Да! — стояла я на своём. — Какой же Новый год без красивой ёлки?       — Нормальный, как и все предыдущие.       — Господи, Жан! — взорвалась я. — Неужели я так часто о чём-то тебя прошу?! Какая, к чёрту, разница, сколько стоит эта ёлка, если это сделает меня счастливее? Зачем нам вообще тогда этот идиотский адвент-календарь нужен?! Я возвращаюсь домой и выкидываю его к чертям собачьим!       Я надеялась… нет, я молилась, чтобы Жан не продолжил скандал и сдался. Опускаться до слёз в общественном месте мне не хотелось, а вот ёлку — хотелось очень.       — Ладно-ладно… — стушевался Жан, придержав меня за запястье на полпути к выходу из магазина. — Что угодно, чтобы ты была счастлива…       Новой ёлке быть.       Для подходящего настроения я включила плейлист новогодней музыки и тёплое вечернее освещение, смягчающее раздражительность Жана.       Я накупила столько всего, что его хватил бы сердечный приступ, узнай он сумму в чеке, которую я поторопилась выплатить сама, пока Жан, бурча, оформлял документы на доставку нашей ёлки. Однако я не жалела потраченных денег и с удовольствием перебирала на диване в гостиной ёлочные игрушки, гирлянды, венки и декоративные композиции. В задании было чётко сказано украсить дом (помимо ёлки), так что наша квартира обещала сказочно сверкать и, возможно, обесточить весь район…       — К этой ёлке должна была прилагаться стремянка, — произнёс Жан, и я наконец-то обратила на него внимание. В его руках серебрились крупные ёлочные шары с длинными белыми петельками. — А ещё какие-нибудь эльфы в рабство за такую-то цену…       Жан уловил моё негодование и развёл руки с выражением лица вроде: «И в чём я не прав?!»       — К слову, зачем нам столько украшений… Сколько ты заплатила за них? Я не видел чека, — с подозрением (нужно отметить, справедливым) спросил Жан.       До встречи с Жаном я думала, что люди, хранящие чеки, вымерли самую малость позднее, чем мамонты. Жан не скупердяй, но всегда был расчётлив в денежных вопросах.       — Меньше слов, больше дела, — заключила я, будто не услышав вопроса, от которого у меня загорелись щёки, и прытко вскочила с дивана. — Почти всё — по акции, не о чем переживать.       Лгать перед самым Новым годом — недостойное занятие плохих девочек, но Жан с его бережливостью не оставил мне другого выбора. Да и кто сказал, что я всегда была хорошей девочкой?..       Всё, что Жан успел повесить на ёлку как попало, мне пришлось перевешивать. К счастью, ворчание по этому поводу отвлекло его от недовольства, вызванного непредвиденными тратами.       Как это часто бывает у Жана, постепенно его гнев сменился милостью, настроение улучшилось, и в какой-то момент он втянулся в эту приятную предновогоднюю суету. Он смешил меня, спорил, где и какая игрушка должна висеть на ёлке, выжидал счастливые мгновения, чтобы прижаться ко мне со спины и пощекотать бородкой шею, когда целовал за ухом.       Я пыталась спровадить его развешивать по окнам гирлянды-капельки, чувствуя, как от этих игривых безобидных поцелуев слабеют ноги и выдержка, а ведь я планировала украсить квартиру за один вечер…       Вчера, после прогулки и чудесного перекуса в кофейне наедине, мы так вымотались, что, едва возвратившись домой, в обнимку вырубились до самого вечера, вместо того чтобы завершить первый день выполнения заданий горячим сексом. А там уже Жан увлёкся рабочими делами, зависнув в гостиной с ноутбуком. Даже мои шалости остались незамеченными: Жан отобрал свои сексуальные очки, которые я у него украла, и мягко, но строго напомнил, что его удалённая работа — единственное условие нашего внезапного отпуска под конец года.       — Вот ведь… — От мыслей меня отвлекли очередные причитания Жана, возящегося со светодиодной гирляндой. Может быть, я не срезала с неё ценник… — Чтоб тебя! Добавлю этот магазин в чёрный список…       — Чего? Что там у тебя?       — А-а-а, ничего… — замешкался он. — Гирлянда запуталась. Это всё этот дурацкий магазин с ёлками и игрушками, ничего нормально сделать не могут, а цены взвинчивают! Ладно, всё в порядке, сейчас разберусь…       — Ну… давай помогу тебе распутать. А то ты раздражённый такой, небось ещё хуже сделаешь, — неловко рассмеялась я. Никогда раньше мы не украшали квартиру вместе, обычно этим занималась я, а Жан только одобрительно кивал на мои старания. Это оказалось странно и непривычно.       — Не надо, я сам! Иди дальше украшай свою ёлку. Там, кажется, ещё игрушки остались.       — Может, вместе?       — Всё равно потом будешь снова за мной перевешивать, — обиженно буркнул он.       Я шутливо цокнула, похлопала его по плечу — давай, Жан, ты обязательно одолеешь эту дорогущую гирлянду! — и вернулась к злополучной ёлке, которая, должно быть, рано или поздно поссорит нас с Жаном вдребезги. Я распаковала разноцветные фарфоровые игрушки и развесила их по толстым веткам. Принесла забытые в кладовке бархатистые снежинки, посыпанные блёстками, и принялась крепить их на ёлку. Жан, разобравшись с коварной гирляндой, пришёл ко мне на помощь — если бы не рост Жана, я бы сама не управилась с верхними ветками ёлки. Я руководила, а он развешивал оставшиеся игрушки по моей указке.       Мы провозились со вторым заданием адвент-календаря до глубокого вечера. Закончив, погасили свет и включили гирлянды, которыми украсили окна и обмотали красавицу-ёлку. Вся наша квартирка переливалась в золотых и серебряных тонах и искрилась праздником, как воплощение новогодней сказки. И я была бы в восторге от проделанной нами работы, если бы не вспомнила об упущенной мелочи (но важной!).       — Звезда, Жан!       — Звезда?       — На ёлку! Ну, на макушку!       — А-а-а…       В подарок ко второму дню адвент-календаря прилагалась золотистая звёздочка. Я передала её Жану, так как, очевидно, до верхушки громадной ёлки не смогла бы дотянуться при всём желании, но он без объяснений всучил мне её обратно.       — Сама давай.       — Я? Извини, летать ещё не научилась, — скуксилась я.       — Зачем летать, если у тебя есть я? — Жан сел передо мной на корточки, а я так и осталась стоять с открытым ртом. — Давай на плечи забирайся, чего застыла?       Я стукнула себя по лбу. Этот адвент-календарь медленно, но верно превращал меня в тупицу… Или я всего-навсего отвыкла от романтических жестов Жана?       Я села к Жану на плечи, и он плавно поднял меня до самого потолка — я чуть не ударилась об него головой! Свободной рукой я схватилась за лицо Жана и быстро задышала от страха. Мне совсем не хотелось сломать себе что-нибудь перед праздниками, да и в наших с Жаном отношениях только-только наметились позитивные подвижки… Звёздочка чуть не выпала у меня из рук, но я смогла удержать её и водрузить на игольчатую макушку.       Взявшись теперь уже обеими руками за голову Жана, я нетерпеливо пролепетала:       — Готово, снимай меня отсюда быстрее!       Он с тихим смешком опустился на корточки, позволив мне спрыгнуть с его плеч. Несмотря на мимолётный страх, это было настолько мило, что мне захотелось зацеловать Жана до смерти, чем я и занялась. Пока я стискивала его щёки и оставляла на губах десятки поцелуев, он хмыкал, довольный собой.       Мне стоило больших усилий оторваться от него. Особенно когда низ живота свело, а открытые участки кожи начало покалывать от прикосновений нежных ладоней Жана. Даже в самые трудные периоды наших отношений у нас не возникало проблем в постели, если не считать, что секс со временем утратил тот неподдельный трепет, с каким мы отдавались друг другу в первые месяцы. В остальном это всё ещё было достаточно хорошо, чтобы две недели воздержания приравнивались к пытке.       — Прям как из твоего пинтереста выглядит, — оценил Жан, оглянув наши труды.       Он приобнял меня за плечи, а я обхватила его торс. Я давно не чувствовала себя настолько уютно, и дело было не только в украшениях и ёлке. Казалось, я вернулась домой после долгого отсутствия, а мой дом — это Жан. В груди разливалось приятное тепло, окутывая влюблённое сердце, и проклёвывался росточек надежды — лучшие времена впереди.       — Думаешь, поработали на славу? — улыбнулась я.       — А то! Может, закажем пиццу?       Да что с ним сегодня — нет, эти два дня — происходило? Какая муха его укусила?! И это после всех утренних трат? Да, постепенно наши отношения налаживались, но чтобы Жанчик предпочёл вредную пиццу сбалансированному ужину по методичке от нутрициолога… Да ещё и в будний день! Чудеса…       — Чего так на меня смотришь? Мы устали, можем себе позволить. К тому же выполнили второе задание — чем не награда? Не знаю как ты, но я такой голодный, что готов съесть эту ёлку…       — Ну, что ж… кто я такая, чтобы помешать Жанчику набраться калорий на ночь. Надо только найти мой телефон среди этого мусора.       Не успела я добраться до телефона, валяющегося на диване под завалами упаковочных коробок, как Жан дёрнул меня обратно к себе и с рёвом дикаря вцепился в шею.       — К чёрту твою ёлку! Я слопаю тебя!