Семь чудес на двоих

      Мы с Жаном и глазом не успели моргнуть, как за горизонтом рассветным солнцем блеснуло самое знаменательное событие — Новый год. Подготовка к нему полным ходом велась нами на протяжении всего дня: мы вместе пекли шарлотку с мандаринами по рецепту матушки Жана, а затем фаршировали куриную грудку сыром и овощами и запекали её в духовке. Имбирные печенья, с которыми мы переборщили, стали дополнением к нашему скромному праздничному застолью.       К выбору наряда я подошла серьёзно — так, будто мы отмечали наступление Нового года не втроём с котом в нашей квартирке, а на приёме элдийской королевы. Я решила принарядиться так, чтобы Жан не сводил с меня жадного взгляда весь вечер и, вероятно, всю ночь: я надела его любимое струящееся бежевое платье с глубоким вырезом на спине и у бедра.       Он по достоинству оценил мои старания: бормотал комплименты и оставлял на открытых участках тела поцелуи. Опомнившись, что заходит уж очень далеко, Жан отпустил меня и попросил не соблазнять его «слишком рано»! Какая досада… Времени у нас было хоть отбавляй.       — Мы немного не рассчитали, — сказала я, и Жан вздёрнул бровь. — Время. Ещё столько времени до полуночи… Мы сели за стол слишком рано.       — Нет, я так не думаю. Ты кое о чём забыла.       — О чём же?       — О седьмом задании. Последнем, — мягко напомнил он. — Как раз будет время выполнить его. Я уже посмотрел, что там.       — Точно, задание!.. — Я всплеснула руками. — И как я о нём забыла? Мы что-то так с тобой замотались, и у меня совсем вылетело из головы… Извини.       — Ничего страшного.       Жан поднялся из-за стола и направился за чем-то в гостиную — за заданием, подумала я. В белом свитере, который я подарила ему в том году на День рождения, и в чёрных брюках он выглядел так по-домашнему и так мило, что я не переставала улыбаться. Он возвратился с клочком бумаги, двумя упакованными в прозрачную обёртку печеньями и выложил их передо мной.       — «Поделитесь друг с другом самым сокровенным и узнайте, что вас ждёт в будущем», — прочитала я надпись на листочке. — Я думала, четвёртое задание было размытым… Но и это тоже.       — Что, не найдётся для меня ни одной сокровенной истории?       — Просто… что за сокровенная история? У всех разное понимание сокровенного, — уклончиво отвечала я. Почему-то — я сама не знала почему — задание вывернуть душу наизнанку показалось мне неинтересным. Возможно, потому, что мне нечего было скрывать от Жана? Потому, что ему было обо мне всё известно?       — Ну… наверное, они просят рассказать что-то, о чём ты ещё никому не рассказывала. Что-то, что ты могла доверить только себе… а теперь доверишь и мне. Что-то очень… трогательное.       — Трогательное?       — Да, — стушевался он, и я не поняла, что вызвало в нём это беспокойство.       — Не знаю… Мне кажется, что ты знаешь про меня всё. Мне нечего скрывать от тебя, Жан, — честно заявила я, но вдруг меня озарило, и я тут же нашлась с ответом: — Хотя… Да, кажется, есть кое-что, что я могу тебе рассказать. Этой истории ты ещё не слышал.       — Так рассказывай.       Рассказать это трезвой я не осмелилась бы, поэтому для храбрости залпом выпила бокал шампанского. Жан не растерялся и тут же налил мне второй.       — Ну… мне тогда лет шесть, что ли, было. Помню, что родители собирались отправлять меня в школу — взрослая уже, все дела. И вот я, вся такая из себя взрослая, ложилась спать. А я ещё никогда сразу спать не ложилась, даже если хотела. Ворочалась и представляла, что я могу засыпать тогда, когда захочу, как это делали мама с папой.       — Что-то я не понимаю, где тут откровение. Обычная история из детства.       Неудивительно, что у Жана лопнуло терпение: я оттягивала момент, ради которого и рассказывала, чтобы не умереть от стыда, пока алкоголь не ударил в голову.       — Это только начало! И, вообще-то, подводка… Потому что… В общем, слушай. — Я сделала глоток шампанского и продолжила: — Помнишь, я тебе рассказывала, что у меня был кот? Серый такой, зеленоглазый, Изумрудиком звали.       — Ну да, помню.       — Короче, я проснулась и почувствовала что-то странное… Простыни были мокрыми, а Изумрудик лежал у меня в ногах. И я, конечно, сначала подумала на него, но, чтоб ты знал, он в лоток всегда ходил, никогда не метил или что-то в этом духе…       Должно быть, заподозрив, к чему я клоню, Жан ехидно ухмыльнулся. У меня зажглись щёки!       — Я подумала, что это он… Отругала его и родителям сказала, что это всё Изумрудик. А у самой — штаны мокрые… Это я не сразу поняла. Родители тоже потом поняли, но я продолжала отнекиваться, мол, не я это всё, а кот. Знал бы ты, как мне до сих пор перед родителями стыдно! Да и кота несчастного оболгала…       Жан не сдержался и рассмеялся на всю квартиру. Граф, дремлющий на стуле по соседству со мной, встрепенулся и распушил хвост. Я бы расхохоталась вместе с Жаном, если бы мне не было так неловко, и потому я лишь стеснённо хихикнула, глядя в тарелку.       — То, что ты у меня зассыха, я про тебя и правда не знал, — гоготал он, сотрясая кухонный стол. — Теперь, если Граф вдруг куда-нибудь напрудит, я сначала подумаю на тебя. Не буду голословно обвинять кота, как это сделала ты!       — Ну что, достаточно сокровенно?!       — Откровенно — да. Не сказал бы, что сокровенно…       — Ну, прости, я больше никаких историй не помню! Таких, которых я тебе не рассказывала. Нет у меня ничего сокровенного!       — Уверен, что есть.       — Ладно, теперь в любом случае твоя очередь, — слегка, скорее в шутку, надулась я. — Ну же, давай, покажи мне мастер-класс!       — Я не могу говорить об этом нормально сразу после того, как услышал, что ты обоссалась в шесть лет, — издевался надо мной Жан.       — И что, обязательно это повторять?!       Внезапно Жан посерьёзнел — распрямил спину, расправил плечи и прокашлялся. Давно я не видела его таким сосредоточенным, в особенности после рассказа о шестилетней себе-зассыхе. Мне вновь стало неудобно, и я заёрзала на стуле, пытаясь унять нервозность. Не хватало ещё, чтобы история Жана оказалась приличнее и адекватнее моей… Тогда я бы вообще провалилась сквозь землю! Не помню, когда в последний раз так волновалась перед возлюбленным. На начальном этапе наших отношений? Эта тревога и раздражала меня, и, как ни странно, согревала мне душу.       — Знаешь, когда мы только познакомились, ты казалась мне такой недосягаемой. Я думал, что ты в мою сторону даже не посмотришь. Не знаю почему. А потом всё так быстро завертелось…       — Я тоже так думала… Ты выглядел таким суровым, вечно недовольным. Думала, если попробую познакомиться с тобой поближе, ты меня в итоге пошлёшь куда подальше… Представь моё удивление, когда ты написал мне первым! Позвал прогуляться…       — Представляю. А ты и представить себе не можешь, с каким трудом мне далось то маленькое сообщение… Я, наверное, весь день смотрел в пустую переписку с тобой, как ты то заходишь в онлайн, то выходишь из него. Боялся отправить и только вечером решился. Ты ещё так долго не читала и не отвечала, что я уже всё для себя перечеркнул.       — Так я испугалась! — перебила его я. — Знаешь, как долго я ждала от тебя сообщения?! Наверное, час носилась по квартире… Думала, что тебе ответить!       — И что сложного было в «Привет, да»? — негодовал Жан. — Ты хоть знаешь, как я переживал? Поседел весь за вечер! Ты же и так понимала, что согласишься… Зачем тогда вот это всё?       Неужели он и вправду обиделся на то, что было три года назад?! И вообразить страшно, как он тогда распереживался, если до сих пор не может отойти!       — Извини! Я не думала, что ты тоже будешь так сильно волноваться… Мне же тогда казалось, что ты написал просто так. Что ты… что ты каждой встречной так пишешь, не знаю! Не думала, что я тебе настолько сильно понравилась…       — Не понравилась бы — вообще бы не писал! И нервы бы себе не трепал… Я просто так ничего никогда не делаю. Если сделал — значит, всё серьёзно.       — Ну, сейчас-то я об этом знаю… А тогда — не знала.       — Ладно… А я думал, что это тебе на меня всё равно. Ну, что было, то было… — Он вздохнул, смущённо опустил глаза и продолжил.       Жан, смущается?.. Я что, попала в параллельную вселенную? Куда делся мой уверенный засранец Жан?       — Ещё месяц назад я ловил себя на мысли, что это всё. Конец. Что нам нет смысла спасать эти отношения, мучить друг друга, давать ложные надежды… Ты закрылась от меня, а я — отдалился от тебя. Я думал, что пытаться — бесполезно. Но я ошибался. Взгляни, немного совместных усилий, и мы с тобой снова вместе, ценим друг друга… Совсем как в первый год. И, знаешь, это было лучшее решение в моей жизни.       — Какое… решение?       — Дать нашим отношениям второй шанс. — Жан взял мои ладони в свои, погладил их и ласково посмотрел мне в глаза. — Я ни о чём не жалею. И этот адвент-календарь… Сама судьба распорядилась так, чтобы мы с тобой остались вместе. И ты просто не представляешь, как сильно я этому рад.       Я благодарно улыбнулась Жану и покрепче сжала его сильные руки — руки настоящего мужчины, заботливого защитника, о котором мечтает каждая женщина.       — Я тоже не знаю, откуда взялся этот адвент-календарь… Но я рада, что он попал именно к нам, если это была какая-то ошибка в доставке. Первое время я обижалась на тебя, потому что думала, что тебе всё равно на эти задания, что это нужно только мне одной… Потом поняла, что для тебя это важно так же сильно, как и для меня. А для меня это очень, очень многое значит…       — Я извинялся вчера, но хочу извиниться ещё раз. Прости меня за то, что я опускал руки. За то, что так долго отказывался замечать проблемы. А ты ведь пыталась до меня достучаться, поговорить со мной, но я махал на это рукой. Я знаю, это было неправильно… Я не должен был тебя игнорировать.       — И ты меня извини. Я тоже винова…       — Тс-с-с. — Он поднёс указательный палец к моим губам и заставил меня замолчать. — Не надо. Не извиняйся. Я тоже больше не буду. Я просто хочу сказать, что… рад быть вместе с тобой. Что не хочу расставаться, не хочу тебя терять. У меня большие планы на наше с тобой будущее, и я очень хочу, чтобы они сбылись. Однажды мы с тобой обязательно купим дом, поженимся, заведём детей… Сделаем всё, о чём мечтали. У нас ведь впереди вся жизнь.       Крайне редко Жан толкал торжественные речи — если вообще когда-нибудь толкал, — и эта вонзилась мне в сердце, будто стрела. Следующие его слова и вовсе прогремели для меня громом. Я чуть не расплакалась…       — Я тебя люблю, — сказал он то, что говорил так нечасто, но так искренне. — Всё-таки хорошо, что я тебе тогда написал…       Я не придумала ничего лучше, кроме как поцеловать Жана, потянувшись к нему через стол. Однако он отпрянул от меня и, усмехнувшись, самодовольно спросил:       — Ну что, достаточно сокровенно?       Да он издевался!       — Ещё раз что-нибудь такое спросишь, и я тебя по башке стукну. Уж по сравнению с тем, что рассказала я…       — Не переживай, милая, я никогда не забуду твою трогательную историю. А поцелуи свои прибереги на потом.       — На потом? Они у меня бесконечные, никогда не растратятся!       Жан напомнил мне о печеньях с предсказаниями, подсунув под нос одно из них.       — Сначала нужно выполнить задание, затем всё остальное. Не забыла?       — Ну, тебе же ничто не помешало добавить в третье задание одно хитрое условие… — Я разорвала обёртку, разломила хрупкое печенье и достала бумажную полоску с предсказанием: — «В наступающем году вы узнаете о своей второй половинке что-то, что заставит вас полюбить её ещё сильнее». Хм, довольно позитивный расклад. Страшно представить, что такого ты можешь отчебучить… А что у тебя?       — «В следующем году вас и вашу вторую половинку ждут крутые перемены»… И вот о чём они? Без понятия, — фыркнул Жан, надкусив хрусткое печенье. — Это мофет значить абфолютно фто угодно — и плохое, и хорофее. Ну, хотя бы печенье вкусное… Я думал, положат какое-нибудь дешманское.       — Если сопоставить наши с тобой предсказания, то, кажется, нас ждёт что-то очень даже хорошее. Возможно, или переезд, или… в общем, что-то такое, да.       Я не решилась забегать вперёд, пусть и невероятно хотела. Хотела сказать, что в новом году нас может ждать свадьба или даже рождение ребёнка. Мы с Жаном как раз были в том возрасте, когда молодые люди заводят детей, и у многих из наших друзей уже было по двое, так что… кто знает? Подумать только, ещё неделю назад мы допускали мысль о расставании, а сейчас планировали безоблачное совместное будущее, о котором давно мечтали… Как непредсказуема жизнь! Во всяком случае я побоялась торопить события, чтобы не обременять Жана раньше положенного, но… Он не был против:       — Или свадьба. Или дети, — спокойно произнёс он, и я зарделась. — Или в обратном порядке.       — Т-то есть ты…       — Кто знает, как повернётся жизнь. — Жан встал из-за стола и подал мне руку. Я вопросительно на него взглянула. — Пойдём, у меня для тебя кое-что есть.       Он повёл меня в гостиную, где включил блютуз-колонку, подсоединённую к его смартфону. Заиграла заводная новогодняя музыка, и я догадалась, на что намекал Жан.       — Потанцуем немного?       Иногда он бывал таким романтиком, что у меня спирало дыхание. И неважно, что в остальное время он был душным брюзгой. Я любила его таким, какой он есть — без мишуры.       Мы долго кружились в танце по гостиной, освещённой разноцветными огнями светодиодных гирлянд, вслух вспоминали все задания адвент-календаря и хихикали.       — Всё, надо срочно передохнуть! — жаловалась я, отдуваясь после четвёртой песни подряд.       Такой выносливостью, как у Жана, я похвастаться не могла…       — Что? Ты серьёзно? Не ты ли мечтала танцевать всю новогоднюю ночь напролёт? — фыркал он вслед, пока я удирала от него на кухню.       Мне нужна была вода, а лучше — шампанское, чего-нибудь перекусить и желательно не забыть включить горячее на подогрев.       Музыка наполнила нашу квартиру до последнего угла в кладовке. Жан прибавил звук из колонки, из-за чего я не услышала его шагов позади себя. Вместо современной музыки с новогодними мотивами зазвучали плавные ноты джаза.       — Ты же не думала, что я так легко тебя отпущу? — прошелестел Жан мне на ухо, забрал у меня бокал и осушил его.       Поставив пустой бокал на стол, он увёл меня подальше, где снова закружил в танце, но на этот раз медленном и чувственном. Настолько чувственном, что воздух между нами накалился в одно мгновение. Мы ощущали каждый вздох друг друга, прижимаясь друг к другу, растворяясь друг в друге, закрывая сотни пробелов за год.       — Кажется, сейчас самое время для поцелуев… — улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой из арсенала, проговорил Жан и склонился ко мне.       Наши движения становились всё неторопливее и неторопливее, пока мы вовсе не замерли, увлёкшись поцелуем.       Композиция сменилась — я слышала это издалека, кусками, словно сама находилась в другой реальности. В той, где влажные звуки наших поцелуев звучали громче, чем мир вокруг. Там, где Жан был для меня всем.       — Останови меня, не то я больше не выдержу, — умолял Жан, кусая мои губы и задыхаясь. Он без устали гладил мои скулы, смазывал румяна, зарывался в волосы — а я несколько часов прихорашивалась! На пол упали невидимки из моей причёски. Но, по правде, я была бы счастлива, намотай он на кулак мои волосы, и сама бы задрала перед ним платье.       — Жан… — Моё терпение было на исходе. Если согласишься, я убью тебя прямо в новогоднюю ночь. — Может, ты остановишься?..       — Нет, — рявкнул он и запрокинул голову, а потом опять поцеловал меня и повторил: — Нет, чёрт, нет, не могу.       — Отлично!       Я вмиг оказалась на кухонном острове, до которого мы с Жаном «дотанцевали» из столовой зоны. Путаясь руками в воздушной юбке платья, я задрала его от разреза и потянула к себе Жана за шею — он успел снять свитер и обнажить передо мной свой восхитительный торс. От воздержания и предвкушения у него помутился рассудок — и как давно я видела его таким диким?! Какой же сексуальный… С каждым вздохом у Жана вырывался гортанный рык, с каждым поцелуем рвались остатки его терпения… и мои колготки. На кой чёрт я вообще надела колготки?!       Жан перестал меня целовать, и я ощутила в себе его член. Чёрт. Конец! Я умерла…       Ладно, не умерла. Но за секунду очутилась в раю… Жан застыл, наслаждаясь вместе со мной и удерживая меня за лопатки над столешницей, загромождённой закусками и десертами.       — Это абсолютного того стоило — всю неделю ждать возможности войти в тебя.       Музыка из гостиной затихла — вай-фай завис от перегруза сети или плейлист закончился, — и квартира погрузилась в тишину, которую разбавили мои стоны, хлюпанье с глухими шлепками и бренчание болтающегося ремня Жана.       Без прелюдии и без трепета, Жан быстро трахал меня, преследуя эгоистичную цель — поскорее кончить. Мне нравилось это не меньше, чем когда он был нежен со мной. В любом случае Жан доводил меня до восторженных визгов, заставлял чувствовать себя самой желанной и любимой.       — Сейчас… — на выдохе бросил Жан, остановился и, ухватив меня за шею, прижал к себе вплотную. Он ронял на мои губы горячие вздохи и говорил, говорил… ласкал меня бархатным, низким, возбуждающим тембром: — Сейчас я кончу в тебя. Потом мы выпьем шампанского. Ты слышишь меня?.. — Он стаскивал ниже моё платье, чтобы оголить грудь, которая и в платье-то подскакивала от толчков.       Сквозь мутную пелену я взглянула на его красные, искусанные мной губы. Я сумела ответить ему лишь кивком.       — После этого я трахну тебя ещё раз. — Жан отодвигал мешающиеся тарелки, отчего часть фруктов, ожидающих нарезки и сервировки стола, упала на пол и покатилась. — И ещё раз. Сегодня у меня большие планы на тебя.       Я и без этого дрожала каждой клеточкой тела — кажется, ночь обещала быть долгой… Жан точно напрочь забыл о том, что на носу Новый год, но я так скучала по нему, его члену и сексу в целом — у меня и в мыслях не было напомнить ему об этом.       — А теперь покажи, какая ты скромница, как тогда — в вечер чтения, — осклабился Жан и аккуратно толкнул меня на столешницу.       Как только он похабно развёл мои согнутые ноги, его движения перестали быть медленными, а мои стоны — тихими. Смотря на бордовое лицо Жана, я сжала в одной руке свою грудь, а пальцами второй сдавила клитор. Этого же хотел Жан?..       — Детка… обожаю, — охнул он, а затем стиснул зубы.       Да, определённо этого…       За эти семь дней мои чувства так обострились, что тепло разлилось внизу живота, едва минула хоть пара толчков в такой позе — удобной для глубокого проникновения и развратной до того, что её смело можно было отнести в категорию «Топ-5 поз из порно для быстрого оргазма».       Так горячо… Внутри и снаружи.       Так хорошо — потому что Жан мой.       — Жан! Чёрт! Жа-а… — вскрикнула я в момент вспышки оргазма и всполошилась, зашарив руками по столешнице в поисках опоры.       Звон разбившегося стекла и шипение шампанского соединились с моим визгом, а за ним — взвыл Жан и кончил, вжавшись в мои бёдра.       Перед глазами скакали белые пятна, через шум в ушах пробивался грохот салютов за окном и оглушительное, слившееся в поток голосов «С Новым годом!».       Мы с Жаном одновременно засмеялись, всё ещё задыхаясь. Я закрыла лицо, не переставая хохотать, даже когда Жан отстранился от меня и забренчал ремнём.       Мы упустили полночь! Не написали желания, не сожгли их и не выпили с шампанским как положено… Самое волшебное мгновение года было потеряно, но, с другой стороны, могла ли я мечтать о чём-то большем, чем имела сейчас?       Три года назад я полюбила лучшего мужчину, и это было взаимно. И каждая минута, которую мы проведём вместе, будет чудесной, если мы того захотим. Что нам эта полночь в Новый год?..       — С Новым годом, — сказал Жан, и я наконец-то убрала руки от лица. Он стоял, широко улыбаясь мне, и держал два бокала с шампанским. — Я люблю тебя.       Я села на край столешницы, расправила волны платья и взяла свой бокал.       — С Новым годом. Я тоже люблю тебя.       Я успела сделать всего два глотка — Жан отобрал шампанское, а меня ухватил под платьем за ягодицы и понёс прочь из кухни.       — Жан! — смеялась я. — Я даже свой бокал не допила, ты же обещал!       — Чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью, — паясничал он, — а секс — нет.       В остальном Жан сдержал слово. Он заставил меня кончить в душе под потоком тёплой воды на спину, в своей любимой манере наматывая волосы на кулак и оставляя на моей заднице красные следы от ударов бёдер. Позволил мне всё же разогреть горячее на очень поздний новогодний ужин и больше не выпускал из объятий, пока мой последний стон не утонул в мокрой от пота подушке.       Как и сказал Жан, это ожидание абсолютного того стоило.       Теперь я понимала: мы должны были однажды потерять друг друга, чтобы вновь найти путь к своей любви.