Семь чудес на двоих

      Предпраздничная суета достигла пика, настроения у людей заметно прибавилось, как и поводов для толкотни в очередях. Хорошо, что мы с Жаном были в отпуске и смогли заблаговременно купить всё необходимое. Ингредиенты на нашей кухне нашлись и для приготовления имбирного печенья — задание предпоследнего дня адвент-календаря.       Если честно, мне становилось грустно от осознания, что наше маленькое приключение подходит к концу… Всего одна неделя, но за неё мы с Жаном успели о многом вспомнить, в частности о том, как важно хотя бы иногда, не утопая в кипучей реальности, побыть наедине: почитать книгу, прогуляться или испечь печенье. Разве есть в этом что-то трудное? Точно нет, но в пылу рабочих будней всё простое отчего-то кажется недосягаемым.       Ну а пока наши мысли были заняты исключительно друг другом, мы нежились в объятиях и целовались на кухне вместо того чтобы готовить тесто для печенья. На фоне играла очаровательная подборка романтических песен, Граф сновал между нами и порой мяукал, не совсем понимая, почему мы не кормим его пятый раз за день.       — Жан, — с улыбкой обратилась к нему я; губы у меня уже припухли, а шея затекла от затянувшихся поцелуев. — Ты пытаешься таким образом отлынивать от приготовления печенья? Не выйдет, мой хитрый друг, ты не отвертишься.       Отношение Жана к заданиям адвент-календаря существенно изменилось. Если в первый день я поражалась салочкам, которые он устроил в лесу после абсолютного равнодушия к моему предложению прогуляться, то к шестому дню практически все задания он открывал до меня: наверное, его поглотил азарт, и мне нравился такой Жан — расслабленный, весёлый, внимательный и ласковый. Такой Жан, в которого я когда-то влюбилась.       — Нет, — ответил он и ещё несколько раз чмокнул меня в губы, придерживая за лицо. — Ты так чудесно выглядишь сегодня, я просто не могу сдержаться.       Мы вместе захихикали, и даже сквозь это хихиканье Жан продолжал целовать меня.       — Хочу напомнить, что на мне разноцветные носки, растянутые леггинсы и футболка, которую ты обычно называешь «старушечьей».       Жан издавал утробное мычание, словно я говорила о чём-то очень привлекательном.       — Да ну, когда я такое говорил?       — Всегда!       Крепче сжав моё лицо, Жан посмотрел мне в глаза и серьёзно сказал:       — Я обожаю каждый розовый цветочек на твоей старушечьей футболке.       Он засмеялся из-за моего сурового взгляда и снова увлёк меня в поцелуй, усадив на кухонный остров.       Это была вовсе не прелюдия, ради которой мы обычно и целовались последний год. Это был разговор двух влюблённых. Медленный, без сексуального подтекста и полный самых светлых чувств.       — Дай мне ещё хотя бы пять минут, милая, — шептал Жан после очередного моего напоминания, что мы пришли на кухню готовить, вообще-то.       Ну как же я могла спорить… У меня всё плавилось внутри от бережности Жана, и я бы провела так целую вечность, если бы он только попросил.       Пять минут перетекли в десять, а может, и больше. Мы прервались только тогда, когда перестали чувствовать собственные губы.       — Почему нельзя было купить сразу молотые специи? — ворчал Жан, высыпая в ступку специи, которые я подготовила для печенья: гвоздику, корицу и зёрнышки кардамона.       Жан не был бы собой, если бы не нашёл повода побурчать, но меня это даже умиляло.       — Так будет ароматнее. Да к тому же неужели ты зря потеешь в спортзале? — подмигнула я и окинула голодным взглядом выступающие из-под коротких рукавов футболки рельефные мышцы Жана.       Он ответил ухмылкой и воодушевился, без пререканий взявшись за дело. Пересилив желание просто стоять и бессовестно пялиться на его сильные руки и сосредоточенное лицо, я занялась тестом.       Рецепт, который прилагался к шестому заданию на пару с вкусной шоколадной ёлочкой, был несложен. Время от времени я баловала нас с Жаном домашним печеньем, так что имела какой-никакой опыт в этом деле. Так или иначе, я чуть-чуть переживала: хотелось, чтобы получились не обычные печеньки к чаю, а по-настоящему волшебные, как и всё, что с нами случалось в прошедшие пять дней.       Когда несколько видов сахара растворилось в сотейнике и смешалось с мёдом и водой, Жан уже закончил толочь специи. Я слышала его размеренное дыхание поблизости.       — Надо немного подождать, — сказала я, выключив плиту.       Нужно было дождаться остывания смеси, прежде чем приступать к замешиванию сухих ингредиентов.       — Так у нас появилось ещё немного свободного времени… — ворковал Жан мне на ухо. — Я бы предложил тебе парочку вариантов, как скоротать его с пользой и удовольствием.       Кажется, моё вчерашнее «шоу» не на шутку раззадорило Жана, а его запрет на секс до конца года возымел обратный эффект — мы не отбросили всё пошлое, а истекали слюной при виде друг друга, как две заморенные голодом собаки перед куском мяса, который нельзя съесть.       Выражение «Не трожь, это на Новый год» приобрело новое значение…       — Я имел в виду планы на летний отпуск. — Жан будто искренне удивился, а я так и застыла на полпути к его губам и торопливо вынула руку из-под его футболки. — Но если ты хочешь…       — Нет! — Раскрасневшись, должно быть, до мочек, я забегала по кухне, гремя чашками и шурша упаковками с чаем. — Мы давно должны были решить.       Из-за спины до меня доносились тихие смешки Жана. За три года отношений поменялось многое, но его способность смутить меня по щелчку пальцев, как незрелую школьницу, не делась никуда.       Так, мы коротали ожидание за обсуждением планов на лето следующего года и чашкой горячего ароматного чая с ягодами. Мы делились мнениями, отталкиваясь от историй: «Здесь мы простыли под кондиционером в сорокаградусную жару» и «А тут — мне друг рассказывал — опасно пробовать еду на рынке».       Спустя пару таких историй мы вильнули к прочим любопытным воспоминаниям — вроде того как Жан сорвал нам планы на выходные в горах с друзьями, невесть где подхватив кишечный вирус. Все эти выходные мы проторчали дома, и романтичного в этом было мало, зато оказалось забавно вспоминать, когда напасть миновала.       — Нет, — в пятый раз повторил Жан и категорично замотал головой, — ошибки в данных навигации быть не могло. Я до сих пор уверен, что проблема в другом.       — Угу, — прыснула я, ткнув его в лоб указательным пальцем, — в этом! — и, уже откровенно хохоча, потянула за нос.       Жан отвратительно ориентировался по бумажным картам, и однажды мы чуть не пересекли границу нашей страны! Это был первый совместный отпуск, и провести мы его решили в бэкпэк туре в единении с природой и друг другом.       — Эй! — насупился Жан, перехватив мою руку. — Раз уж мы заговорили о моих «подвигах», давай краешком глаза заглянем в твой послужной список. Напомни-ка мне, кто из нас вместо билетов в Глиамор купил билеты в Клиамор, который находится в другом конце Элдии?       — Вообще-то, я… — попыталась возразить я, но тут же запнулась. — Что толку тебе доказывать? Ты всё равно не поверишь!       — Ты обманываешь саму себя!       — А вот и нет! Говорю же, это сайт залагал и выдал мне не те билеты! А я только потом перепроверила…       — Да-да, не ты не знала названия города, а ужасный сайт подвёл тебя…       — Но это же пра…       Жан поднёс мою руку ко рту и легонько её укусил.       — Не перестанешь оправдываться — я откушу тебе руку.       Я захохотала и выскочила из-за стола, одёрнув руку и почесав её. Я бы вечно резвилась с Жаном и оправдывалась перед ним в том, в чём действительно была не виновата, но имбирные печенья сами себя не испекли бы, а шестое задание само бы себя не выполнило.       — Откусишь руку — некому будет печь имбирные печенья. Кстати о них… Нам пора, мы с тобой заговорились.       — Думаешь, я не смогу испечь их один? Ты меня недооцениваешь?       — О нет, ты что, я тебя не недооцениваю, но это всё-таки задание на двоих, так что будь добр оставить мою руку при мне. — Я надела фартук и подошла к столешнице. — Жан, помоги, пожалуйста, с тестом.       С этого момента дело пошло веселее и быстрее. Я раскатывала тесто, а Жан вырезал печенье формочками. В моих запасах нашлись формы и человечков, и милых зверушек, и даже ёлочек.       Мы явно перестарались с ингредиентами: можно было угостить печеньем всех соседей нашего дома и всё равно бы ещё осталось. Жан не преминул возможностью лишний раз побрюзжать, за что его нос был вымазан глазурью, которую я как раз готовила для первой порции печенюшек. Он скосил глаза на свой нос, а потом выразительно посмотрел на меня, и я поняла: нужно бежать.       На нашей кухне началась война! Я кружила возле кухонного острова, попутно прикрывая заготовки имбирного печенья от муки, которую сыпал на меня Жан.       — Ты сам… — Я охнула и спряталась за пустым противнем, выставив его перед собой, как щит. — Сам будешь это убирать!       Наш хохот разбавило зычное «мяу» Графа, который не знал, за кого ему болеть и почему его вновь не кормят.       — Не раньше того, как откушу тебе нос!       Я пискнула, а Жан громче засмеялся, поймав меня на неудачном повороте. Он прижал меня поясницей к ребру столешницы, весь в мучной пыли, которая витала в воздухе, как снег, и оседала везде. Мы пытались отдышаться после этой внезапной детской перебранки.       Мне это и впрямь понравилось… Радость разливалась во мне, растекалась по венам, как масло.       — Прости, — сипло сказал Жан, убрав пряди взлохмаченных волос мне за уши.       — Да ладно тебе, что уж… Уберём вместе.       Я смахнула с плеч Жана муку и уже потянулась за поцелуем, как он вдруг произнёс:       — Я не понимал, как скучал по тебе всё это время. — Взгляд его золотисто-карих глаз метался по моему лицу, точно мы с Жаном увиделись впервые после долгого расставания. — Спасибо тебе и прости за это.       От его признания меня обдало жаром. Когда мы принялись выполнять задания адвент-календаря, я колебалась между вариантами «Это подтвердит, что я стала безразлична Жану» и «Это поможет нашим отношениям протянуть ещё немного», но я не думала, что мы окунёмся в романтическое кино. Я не рассчитывала на то, что за эту неделю влюблюсь в Жана десятки, сотни раз; и тем более, что то же самое будет происходить и с ним.       Все мысли стихли, остались только блаженная пустота и Жан, до невозможности красивый и до боли любимый. При нашей первой встрече мне показалось, что он совершенно не в моём вкусе: слишком высокий, бородка эта смешная и всегда такой надменный взгляд, будто все вокруг — это грязь на его дорогих ботинках.       Как же человек расцветает в лучах любви, которая, как известно, не имеет стандартов.       Этот адвент-календарь доказал одно: я жизни не представляла без своего засранца Жана, и это осознание стало бы проблемой, если бы не было взаимным.       — Что ж, — робко начала я, поскольку Жан терпеливо ждал ответа всё время, что мы глазели друг на друга под мурлыканье Графа, который тёрся о наши ноги. — Полагаю, теперь твой взор ясен, и…       Я растерялась, когда Жан собрал с крыла носа остатки глазури и лизнул палец.       — Я всё понимаю, детка, и больше не заставлю тебя усомниться во мне.       Это было так очевидно?.. Конечно, я не единожды пыталась обсудить с Жаном наши проблемы, что не приводило ни к каким результатам, и я только расстраивалась, но старалась не подавать виду. Я замкнулась в себе: так было легче справляться с тоской, не выпрашивая того, что по праву должно было мне принадлежать. Хотя бы чуточку внимания Жана и хотя бы маленький кусочек его жизни, кроме секса, на который он, как правило, не скупился.       — Вкусно, — сказал Жан после того как макнул палец в тарелку с глазурью и облизнул его. Он определённо хотел избавиться от неловкости, которая повисла из-за короткого молчания.       — Жан, это негигиенично — совать пальцы в еду, — захихикала я, — нам же потом есть эти печеньки. Если с глазурью что-то случится, я тебе сама нос откушу.       — О, негигиенично, правда? — воспрял Жан. — Значит, мои пальцы для тебя недостаточно чистые…       Моё хихиканье вылилось в смех, но почти сразу я стушевалась. Жан снова опустил большой палец в тарелку и поднёс его к моим губам. К его запястью стекли капли розовой глазури.       Так, ладно, наше безобидное романтическое кино достигло рейтинга «18+».       — Раз глазурь больше не спасти, предлагаю тебе тоже попробовать. — Его голос привычно отяжелел.       Сладкая тягучая глазурь обволокла мой язык, и такое же сладко-тягучее чувство закрутилось внизу живота. Жан восторженно наблюдал за моими губами, мягко сжимающими его палец.       — То, что ты вчера сделала в ресторане... — Жан протолкнул палец глубже в мой рот. — Не выходит у меня из головы. Я уже десятки раз представлял, как ты выглядела в момент, когда сжимала мой член этими красивыми губами. А когда я был в душе, увидел красные следы от твоей помады. Как думаешь, мне понравилось?       Учитывая, что Жан вчера сильно задержался в душе, наверняка…       Как же легко он мог управлять моим настроением… Я надеялась, что в глазах у меня не плясали сердечки, как в мультиках, потому что чувствовала себя я именно так — влюблённой, истосковавшейся, возбуждённой от парочки прикосновений.       — Вкусно? — спросил Жан.       Я неопределённо замычала, и Жану пришлась моя реакция по душе. Всю глазурь с его пальца я давно проглотила, но продолжала посасывать его и облизывать. Я даже собрала кончиком языка те капли, что сбежали к запястью.       Если бы я могла, то поглотила бы Жана целиком… Впитала бы всего в себя, лишь бы никогда его не потерять. Стоило мне с этой мыслью снова погрузить палец Жана в рот, как он вынул его и прижал влажной подушечкой к моим губам.       — Давай закончим с печеньем, и тогда я расплачусь с тобой за вчерашний ужин, — с ухмылкой сказал он и, отняв палец от моих губ, взялся за прихватки.       Я так и осталась стоять, опираясь о столешницу, чтобы не свалиться от слабости в ногах.       — Поступишься своим намерением не заниматься сексом до Нового года? — хмыкнула я.       Жан обернулся ко мне и хитро проговорил:       — Нет. Но надеюсь, ты больше не имеешь ничего против моих грязных пальцев.       Я пожала плечами и ответила:       — Знаешь, милый, рот у тебя тоже иногда такой грязный.       Жан театрально схватился за сердце из-за моей шутки и одновременно тонкого (или не очень) намёка.       Я вспомнила о застывшей розовой глазури. Ну вот… Мне предстояло приготовить новую порцию.       До печенья мы с Жаном добрались только через несколько часов. Всё остальное время его «грязные» руки и рот были заняты… мной.       И, словом, у нас получилось самое вкусное и волшебное имбирное печенье.