Инопланетный рыцарь

Нынешнее время

      Когда-нибудь он ко всему этому привыкнет: привыкнет к тому, что теперь у него есть новый напарник, с которым вроде как даже не грустно. Странный немного партнер, конечно, но неплохой парень. Он привыкнет. Привыкнет к этому подземному инопланетному городу, о котором до этого не знал и вовсе. Это для него до сих пор кажется маленькой новинкой.       Совсем недавно Бен был уверен, что насквозь пропитался отчаянием, когда узнал о том, что его близкие люди выбрали другой путь. Он знает, что Гвен, двоюродная сестра, поступает в колледж. Вот уж в чем, так в этом герой ничуть не удивлен. Эта девчонка была настолько умной, что это иногда выходило за рамки адекватного состояния. Парень знает об этом и с расслабленной улыбкой закатывает глаза, мотает головой, принимая свою сестру такой какая она есть. Где-то, в глубине возможно его души, он искренне рад за нее. Рад, что она выбрала путь простого человека, который хочет жить простую жизнь.       Ему тогда было морально тяжело принять, что Кевин уедет вместе с Гвен. Он рассматривал такой исход событий, но на сердце все равно было неспокойно. У Кевина были все обоснования уехать и быть рядом с Гвен. И Бен это уважает. Однако тот день был каким-то неправильным, несправедливым для Теннисона. Герой умом осознавал, что это их выбор, но затем его настигает детская обида, которая отчаянно твердила: «Мы столько раз спасали планету! Неужели вам не хочется продолжить это?». Может быть, Бен слишком привык ко всему этому. Погряз в деле героя, что начинает забывать о том, что не все люди думают как он. Не все люди хотят дальше тонуть в этих миссиях.       Он отмахивается от расспросов своего дедушки, которые были подобно кому в горле, что снова и снова заставляет задыхаться. Юноша правда скучает по ним. Всей, кажется, душой. Ему бы вновь вдохнуть знакомый аромат французских духов двоюродной сестры, зарыться в рыжие волосы лицом и слушать ее парочку заботливых слов: «Береги себя, дурачок». Ему настолько сильно нравятся эти слова, что он прокручивал их как самую любимую музыку в плейлисте.       Было было расставаться с ними. Они бвли частью его истории. Их истории, если быть точнее.       Но он справится. Как и всегда справлялся. По крайней мере, Гвен и Кевин будут приезжать на каникулы, а это уже не так плохо. Учиться жить дальше — не одна из простых задач, о которой можно так легко говорить. Но Бен потихоньку справляется и ему даже кажется, что все действительно не так печально. С ним рядом дедушка Макс и новый напарник Рук Блонко. А значит «Великий Бен Теннисон» не так уж и одинок.       Он лениво шагал по улицам этого странного инопланетного города, расположенного под Белвудом. Свет, исходящий от подвесных ламп, и витрин с неизвестным ему языком, имел странный фиолетовый оттенок, а местами обтекал кислотно-зеленым. Парень всей кожей ощущал, как этот свет обволакивает его, навеивая на различные мысли, но в то же время заставляя и насторожиться. Некоторые места здесь не были такими уж яркими во всех смыслах этого слова. В полумраке, где иногда пробивается лишь сквозь трещины заведений, жизнь так же кипит, наполняясь возможными преступниками. Конечно, а куда же без них? Злодеи всегда рядом. И от них всех, как бы Бен ни хотел, не избавишься.       Вывески украшены причудливыми символами, оставленными пришельцами, значения которых Бен вряд ли узнает когда-нибудь. Каждая линия и завиток на стенах словно оживают при свете светящихся устройств, заменяя на улице источник света, встроенных в структуру. Поистине удивительное место. Здесь можно было встретить различных существ с необычными, и ,возможно, жуткими, чертами. Все такие разные до жути, но при этом каждый удивителен по-своему. Хотя есть некоторые тут создания, которые отторгают его из-за внешности, но ему лучше промолчать об этом.       Улицы, выложенные камнями и домами, ведут к другим переулкам, где могли располагаться магазины, в которых продаются экзотические продукты и изделия, созданные руками пришельцев. С каждым новым днем Подземный город становится все более привычным для его глаз, и то, что здесь у всех до жути разные обычия. Не то чтобы он планировал изучать традиции всех здесь пришельцев — ему не до этого было. У героев свои обязанности, а в них не входит такая функция, как «изучение культуры и ценностей всех чертовых инопланетных рас на данной территории».       Чем дольше он идет по этому городу, тем сильнее ощущает то, что голоден. Идти обратно в штаб, к дедушке Максу, и видеть его извращенную стряпню, откуда вылезти может буквально все что угодно — не вариант. При всем уважении к дедушке, но умирать он в ближайшее время точно не планировал. Гвен бы сейчас поняла его. Все-таки, в детстве, это было как раз то, что объединяло их, несмотря на частые ссоры. Они оба не были ценителями дедушкиной еды. — Бен!—раздался где-то позади голос довольно знакомый, который вынудил Теннисона лениво повернуться на пятках своих кроссовок и встретиться лицом к лицу со своим напарником.       Пришелец возвышался над ним, одаривая героя слабой улыбкой. Его высокий рост придавал ему внушительный вид, а светло-синяя шерсть, покрывающая тело, временами переливалась при попадании света, как гладкая поверхность воды под солнечными лучами. На лице пришельца были черные пятна, точно тени от звезд, которые образовывали графичный узор и придавая его чертам некую строгость. Выразительные глаза напарника отдавали приятным оттенком спелой тыквы, которая пролежала в огороде до самой глубокой осени, ожидая своего часа. Середина лица напарника оказалась белой, как свежевыпавший снег, что контрастировало с другим оттенком его шерсти. Заостренные уши, как у эльфа, придавали Руку дополнительную остроту восприятия, подчеркивая только сильнее инопланетное происхождение. Бен иногда думает, что это выглядит даже забавно: Руку не придется переодеваться в эльфа на Рождество. Но отбрасывает эту мысль, потому что Рук вряд ли знает, что такое Рождество.       На фоне Рука Бен казался слишком неправильным тут, в Подземном городе. Как бельмо в глазу. Невысокий юноша, с худым телосложением, который иногда сутулится в плечах. Что не скажешь о Блонко: стоит себе горой, осанка прямая, как у бойца, и облачен в свою прочную темно-синюю броню, что подчеркивала широкие плечи и стройную фигуру. Видимо, этот парень не вылезал из тренировок. Бен, между прочим, тоже много тренировался. Но выше от этого не стал, к его огромному сожалению. — Привет, Рук,—Теннисон по привычке какой-то приподнимает руку, приветствуя товарища с планеты Ревона. Однако, замечая легкое волнение на лице напарника, тут же добавляет невзначай: — Ты э-э...в порядке? — Я-то в порядке абсолютно. Только Прото-инструмент немного беспокоит. Не могу понять, в чем дело. Весь вечер просидел, разбирая его,—покрутил в своих руках инопланетное оружие и, чуть сведя брови к переносице, тут же добавил: — Давай сходим к одному здешнему изобретателю? Хочу, чтобы он посмотрел. Если ты не против. — Погоди, Рук, разве не ты его сам создал? Ты наверняка должен знать свое оружие лучше. Ты уверен в том, что нужно относить кому-то другому?—герой хотел добавить о том, что доверять здешнему населению было крайне чреватым решением, но язык вовремя свой прикусил, когда Рук ответил: — Ну, почти. На самом деле, мне как раз этот изобретатель и помогал с разработкой Прото-инструмента. Немного совсем. Он подкинул пару стоящих идей, о которых я не подумал. Но все остальное пришлось делать самому. Не беспокойся, этому человеку можно доверять. — Человеку?—вопросов у Бенджамина стало немного больше в списке. И что-то ему кажется, этот список будет еще больше, что позже станет скатываться по ковровой дорожке. Зная то, что Блонко бывает временами доверчивым и наивным, Теннисону от этого спокойно не становится. Его же обдурить могут за два присеста. Но как только его живот издает истошное урчание, напоминающее о голоде, парень накрывает брюхо и уточняет: — Только сходим сначала взять перекусить. Иначе я с голоду умру.       Рук кивнул головой в знак согласия. Идти было совсем не далеко, как показалось парню. Он чувствовал на себе взгляды и от того периодически поправил свои каштановые волосы пальцами. Бен давно привык к вниманию, но что-то от этих взглядов ему было совершенно не приятно. За ним будто следили.       Ты чужак, Бен. Это территория пришельцев. Даже если эта территория находится на Земле.       Как только они взяли еду, он, идя наравне с Руком, смотрел вперед и думал о чем-то. В воздухе витал запах свежести, смешанный с легким налетом машинного масла и старины, что не нравилось почему-то ему совсем. Аромат для любителей. Хотя и само тут место было такое же — на любителей. Парень шагал рядом с напарником, пытаясь выудить из него хоть какую-то информацию об этом незнакомом человеке и как он с ним познакомился. — И почему я ни разу не слышал об этом изобретателе? Работает на Санитаров?— спросил он, бросая быстрый взгляд зеленых глаз на Блонко. Тот, казалось, был погружен в свои мысли, но, услышав вопрос, чуть приподнял брови и, не отрываясь от дороги, ответил: — Нет, не работает на них. Хотя и знаком с ними. Там сложная ситуация. Ему предлагали работать там, но он позарез отказывается. Работает сам на себя и в свое удовольствие. Временами не понимаю этого человека. Но создает своими руками хорошие вещи,—произнес напарник, но его голос прозвучал теперь неуверенно. Как будто он не хотел что-то говорить,— Предпочитает работать в одиночестве и составляет хорошую конкуренцию другим пришельцам. И это беспокоит.       Парень неохотно кивнул, чувствуя, как в его груди нарастает волнение. Мысли о том, что они могли оказаться в компании человека, способного на такое, вынуждали думать о том, что Рук связался со злодеем и нелегалом. Слишком уж мало информации об этом изобретателе. И, плюс ко всему этому, Блонко так и не назвал имя этого чудо-человека.       Они подошли к дому, который напоминал больше огромный гараж, с массивной металлической дверью. Стены были покрыты цветными каракулями и каким-то нелепым подобием граффити. Складывалось впечатление, что кто-то искренне пытался вдохнуть жизнь в это серое и унылое место. Тот, кто это рисовал, очень старался, но по итогу вышли больше никудышные изображения, каждая линия которых казалась каким-то криком о нечто большем. — Почему беспокоит?—уточняет юноша. — Ну, он очень специфичный человек. Как раз познакомлю тебя с ним, точнее с ней,—сказал бодрым тоном Рук и подошел к двери, нажав на кнопку звонка. Глаза Бена округлились тут же, брови поднялись моментально. И как только он хотел сказать что-то, в ту же минуту раздался тихий, но довольно четкий звук.       Дверь медленно открылась, скрипнув, будто протестуя против вторжения. Герой остановился, сомнение заполнило его мысли. Стоило бы держать Омнитрикс на голове, мало ли что. Он внимательно глянул на Рука, затем на открывшуюся темноту внутри. Тени, танцующие на стенах, казались еще более напрягающими. — С ней? Это женщина? Ты уверен, что нам стоит туда заходить?—не унимался герой, стараясь скрыть дрожь в голосе. Внутри него появился еще один чертов вопрос, а за ним еще несколько, как он и предполагал. Глубоко вздохнув, он собрал в себе смелость и шагнул вперед, несмотря на кипящую панику и хаотичные мысли о том, какой же пришелец из Омнитрикса подойдет против этой женщины, если она окажется враждебной.       Внутри было темно, и только слабый свет пробивался сквозь небольшие окна. Запах старых механизмов и электроники наполнил его ноздри, вызывая воспоминания о детстве, когда он с замиранием сердца разбирал игрушки, пытаясь понять, как они работают. Блонко, уверенно шагая, заметил впереди свет, что вел к новой комнате. И как только они ступили на территорию, прохладный свет комнаты окатил глаза парня, вынуждая от непривычки зажмуриться. Он проделывает это несколько раз. Когда открывает свои глаза в последний раз, то перед ним во всей красе предстала удивительная картина, сошедшая с страниц научно-фантастического романа: комната была большая, но в ней не было хаоса, присущего обычным мастерским. Здесь царил порядок. А, если быть точнее, идеальный порядок. Стены были обиты черными панелями, которые отражали этот стерильно-ледяной свет, исходящий от множества лампочек, аккуратно встроенных в потолок. На полках, выстроенных вдоль стен, располагались инструменты – от привычных отверток и гаечных ключей до странных, незнакомых механизмов, которые являлись определенно частью какой-то инопланетной технологии. Бену это место совершенно не нравилось.       На большом рабочем столе, заваленном аккуратными стопками чертежами, можно было заметить сложные схемы и рисунки, выполненные от руки. Человек, как уже понял Бен по тем граффити на улице, не владел художественными навыками и делал изображения более схематично. По центру стола располагался странный прибор, напоминающий сочетание старинного телескопа и современного компьютера, окруженный множеством проводов. Этот прибор, казалось, был центром всей деятельности изобретателя, так как кнопки на клавиатуре были либо стерты, либо подкрашены.       Бен удивился тому, как на одной из стен висели постеры с изображениями космических исследований, загадочных планет и футуристических городов, вынуждая его шагнуть к ним и присмотреться. В углу комнаты стоял небольшой диван, обитый мягкой тканью, на котором, казалось, кто-то недавно отдыхал. Плед был не убран, и от этого он только сильнее выделялся на фоне идеально порядка. Хотя стоило Теннисона приглядеться, как обнаружил, что плед был не единственным таким выделяющимся. Книги тоже оказались здесь разбросаны по мебели, позволяя парню хоть как-то облегчить свое напряжение в плечах. Бен подошел ближе и с любопытством прочитал название одной из книг. «Квантовые вычисления со времен Демокрита». Теннисон тут же поморщился. От этого названия у него уже голова кругом идти начала. — Должно быть, твоя знакомая очень серьезная личность,—отмечает не так громко супергерой, осматривая страницы других книг, что оказались небрежно открыты. Страницы оказались пожухлыми от многократного чтения, а на некоторых даже были сделаны грубые пометки синей ручкой,— Она, случаем, не какой-нибудь там сумасшедший ученый?       Вдруг дверь зала распахнулась с грохотом, и в комнату влетела фурией девушка, развевая на ветру свои светлые волосы в убранном хвосте. Она оказалась одета не в какой-нибудь лабораторный халат, а в растянутую зип-худи графитного оттенка с широкими серыми спортивками, на которых были видны следы масла и краски. В руках девушка яростно сжимала гаечный ключ и пыталась найти глазами того, на ком могла использовать этот прибор. Ее лицо было бледнее на фоне прохладного оттенка света, и выражало смесь раздражения и неконтролируемого возмущения, а карие глаза сверкали, как у хищной птицы, готовой к атаке. Стоило только ей сделать шаг, как перед ней, не без некоторого самодовольства, появился робот и стал судорожно размахивать руками и кричать: — Прошу прекратить преследование со злым умыслом! Нанесения увечий роботу , особо тяжким предметом несет за собой тоже ответственность! Давай сделаем глубокий вдох и выдох! — Мне нужен на столе готовый переделанный макет барабана для револьвера с точными расчетами. Где это, Валли?—спросила блондинка, нахмурив свои тонкие, как нить, брови. — Да все будет! Честно! — Ты это говорил два часа назад. — Я все сделаю, даю слово!— поднял андроид руки в каком-то невинном жесте. Робот был маленьким, с округлыми формами и блестящей металлической оболочкой. Прямо-таки идеальная техника, если б только не выглядел сейчас, скорее, как озорной мальчишка, чем высокотехнологичное устройство. Он мчался по залу, избегая столкновений с предметами, и, в особенности, с неожиданными гостями, внимание на которых девушка особо не обратила.       Стоило девчонке пробежать ловко мимо парней, как от нее повеяло чем-то сладким, напоминающий то ли выпечку, то ли какую-то другую сладость. Бен так и не понял, что это конкретно было. — Попрошу повежливее относиться к искусственному интеллекту, это крайнее неуважение к своему же созданию!—воскликнул механизм на колесике. — Что ты там сказал, железка? Думаешь, я тебя на винтики не разберу? Я тебя просила сделать расчеты. У тебя там что, в программе что-то замкнуло? Надо бы тебя на диагностику. Так, где Ева? Где эта пакостница? Мне нужно срочно проверить вас двоих на сбои. — Ева занята. Очень-очень!—Валли шустро объехал ноги Бена и Рука, которые в замешательстве стояли столбами. Однако герой не успел расслабиться, как ему тут же пришлось боком увернулся от стремящегося локомотива в виде девушки, которая ворчала на робота. — Эй, стой! Куда ты?—закричала она, ловко маневрируя между стульями и незнакомым парнем, разглядеть которого не успела. Ее ноги легко скользили по полу, словно она была на льду. Но это стало сюрреалистично, когда Теннисон заметил, как та проскользила по линолеуму в носках с оранжевыми динозаврами и чуть не напоролась лбом о дверной косяк,— Валли, мне нужны расчеты. Рас-че-ты! — Ты сама жалуешься на мой почерк! Говоришь, что каллиграфия подтверждает место произрастания моих рук. Хотя у самой почерк совершенно нечитабельный,—голос металлический у Валли прорезался. Он, как будто осознавая свою оплошность, сильнее ускорился и оставил за собой лишь шлейф искр на полу. — Нет, вы на на него посмотрите! Руки у тебя из заднего корпуса, где находится USB- разъем. Ну-ка иди сюда,—пригрозила она, замахнувшись гаечным ключом над головой, будто собирая бросить его в свое непослушное создание.       А в ответ на ее угрозы, робот издал пронзительный звук, напоминающий смех, и попытался быстро развернуться, чтобы уклониться от свирепой атаки. Девушка, не желая сдаваться, прыгнула вбок, чтобы обойти его. Но в этот момент напарывается на его экран, на котором мигали пиксельные глаза. Валли хихикнул и подмигнул одним своим цифровым глазом. — Несмешно совсем. Ты ведь знаешь, что я могу сделать с тобой, если ты не остановишься?—продолжала она, уже почти в отчаянии добавив,— Валли, вернись.       Внезапно она заметила, что робот направляется к углу комнаты, где стоял стол с инструментами. Кареглазая блондинка рванула вперед, чтобы остановить этого проказника как можно скорее. В этот момент она почувствовала как адреналин волной омылголову и, не раздумывая, метнула гаечный ключ вперед. Он стремительно пролетел мимо виска Бена, с таким же знаменным свистом, и зацепил край стола своим грохотом. Однако создание спрятали голову и метнулось в сторону, уклонившись от гаечного ключа. — Не попала!—подметил Валли и услышал, как хозяйка цокнула недовольно языком.       Теннисон вздрогнул и вдруг, ощущая накатившее смятение, перемешанное с шоком и умноженное на непонимание, издает ворчливо-писклявым голосом: — Эй, а поосторожнее никак?       Но девушка тактично прослушала то, что сказал ей незнакомый гость. Валли издавал забавные звуки, которые напоминали больше дразнящий гогот довольной лисы. Хозяйка бубнела себе под нос какие-то недобрые слова и пыталась предугадать маршрут андроида. Внезапно робот развернулся и устремился к открытому окну, в то время как блондинка, не ожидая такого маневра, чуть не споткнулась о собственные ноги. Только Валли хотел ускользнуть от будущей расправы, как тут вмешался вовремя Рук и схватил его за металлическую голову и поднял. Тот, размахивая мелкими руками, восклицал: — А вот это жульничество! Так не положено в одиночном бою. Ты применила подкрепление! — Ничего я не применяла. Не выдумывай,—возразила она, но ее голос уже не звучал так сердито как рааньше. Она подошла к Руку и, переводя дыхание, взяла на руки капризного робота, точно ребенка и сказала:— Ну и шустрый ты оказался. — Кардионагрузка и снятие стресса после работы тебе не помешает. У тебя уровень гемоглобина, следуя моему сканированию, понизился. Рекомендую тебе почаще выходить на улицу,—на экране Валли вместо пиксельных точек теперь были две треугольные скобки, которые смотрят друг на друга наконечниками, делая личико авантюриста милым и беспечным. — Да ну тебя. Иди, лучше Еву найди. Все, давай. Топай отсюда, мелюзга,—опуская на пол его, робот тут же послушно укатился куда-то и продолжил издавать какие-то довольные звуки.       В зале теперь стояла гробовая тишина. Вся кипящая злость, обмотанная колючей проволокой недовольства из-за непослушания, растворяются постепенно, обретая что-то мурчаще ленивое, спокойное и тягучее. Девушка взглядом до самого конца провожает «дебошира», и лишь когда он скрывается, она запускает ладонь в свой взлохмаченный хвост и издает усталый вздох. Она морщит нос, думая о том, что придется потом убраться в зале и собрать наконец-то книги. А то они разбросаны тут везде, что ни одного инструмента из-за них не найдешь.       Блондинка выпячивает свою нижнюю орозовелую губу и на пятках разворачивается к прибывшим гостям, лишь для того, чтобы глубоким, тягучим тоном произнести: — Спасибо, Рук. — Всегда рад помочь тебе. Привет, к слову, —пришелец кладет свою ладонь к широкой груди и вежливо принимает ее короткую благодарность непринужденным кивком,— Это у него режим «самообучение» так проходит? — А я откуда знаю? Не я программу писала, а «знакомые» моей тети. Всего лишь корпус создавала ему и Еве,—пожала плечами на расспросы пришельца девушка,— Своенравный искусственный интеллект. Ева более послушная, к счастью. К слову...       Она делает несколько размеренных шагов назад, сует руки в карманы потрепанных спортивок, и обдает наконец Бена своим долгим, оценивающи взором, чтобы потом спросить: — А ты...кто?       В ответ на ее вопрос повисло недолгое молчание, которое, видимо, ей не сильно понравилось. Либо же девушке не понравилось то, что незнакомый парень находился в ее доме и таращился на нее, как на какое-то диковинное животное. — У тебя все в порядке? Ты что, впервые видишь девчонок?—произнесла ровным тоном девчонка, надув губы лишь для того, чтобы потом выпустить воздух изо рта и сдуть со лба прилипший тонкий волос. — Что? Нет, с чего ты взяла?—точно отойдя от оцепенения, Теннисон проморгался и тут же нахохлился неосознанно от ее вопроса. Однако он помнил, что нужно проявить себя дружелюбно. Все-таки это подруга Рука, пусть и какая то странная. Именно потому юноша выпрямляется в плечах и с гордостью заявляет: — Я - Бен. Ну, тот самый герой, спасавший ни один раз Землю! Ты наверняка знаешь обо мне. Дать автограф?       Бен уже знает, что будет: она, увидев его, моментально запрягает от восторга и бросится ему на шею. Потом от радости прокричит его имя и будет благодарить за автограф. Он уже почти ощущал тепло ее объятий и того, как девчонка расскажет ему о том, что смотрит все прямые жиры с его участием. — А, тот самый Бен Теннисон с инопланетными часами?—блондинка сделала несколько шагов вперед, повторно оглядела парня, а потом кивнула самой себе и прошла мимо него со словами:— Понятно. Нет, не нужен афтограф.       Бен пару секунд потупил взглядом, прежде чем до него дошли слова незнакомой девчонки. Понятно. И что ей «понятно»? Неужели она не хочет спросить его о чем-нибудь? Он почувствовал, как его гордость начинает сжиматься в тисках какой-то блондинки, которую едва знает. Когда та подошла как можно ближе к Руку и вставила руки на талии, Теннисон вопросительно выгнул бровь и на всякий случай уточнил: — Ты уверена? Я же все-таки герой. Многие позавидуют, что у тебя будет афтограф. — Да зачем мне бумажка с твоими иероглифами?—спросила она. — Эй! Это не иероглифы!—прыскает неосознанно он, пытаясь не врезаться своими ногтевыми пластинами в нежную кожу своих ладоней. Бен хотел сказать о том, что это именно у нее каракули, а не у него. Ощущение такое, будто его поездом сбили по несколько раз, и Бену это совсем не по нраву. Он задерживает дыхание ровно настолько, сколько может выдержать. Нужно просто закрыть глаза и потом размеренно выдохнуть. Но как только герой решил это сделать, в голову стрелой врезалась мысль, которая прозвучала голосом этой незнакомки: «Твои достижения, конечно, впечатляют. Но, если честно ты похож на муляж, чем на настоящего героя». — Твое дело,—отметила она, закатывая глаза,— Теперь я могу поговорить с Руком? Или ты хочешь еще что-то сказать? — Нет. — Чудно,—слово было как точные удары молота по наковальне, и Бен чувствовал, как его терпение начинает иссякать. — Ты можешь вообще говорить нормально? — Могу, но не хочу,—ответила ему девчонка. Бен фыркнул, шаркнул кроссовками по полу лишь раз, как словил на себе умоляющий взгляд Рука. Напарник неловко прочистил горло и протянул девушке свой Прото-инструмент: — Слушай, Джина, мне нужна твоя помощь. Ты же помнишь примерно чертежи Прото-Инструмента? Не можешь взглянуть на него? Всю ночь провозился, но не обнаружил ничего. Переключение между режимами происходит с задержкой, а иногда он издает непонятные звуки, напоминающие треск.       Джина какое-то время стояла и рассматривала оружие перед собой, затем вынула руки, чтобы взять изобретение и коротко сказать: — Оплата та же. — А по договоренности ты не принимаешь?—интересуется Блонко, наклонив голову на бок,— Точнее, по скидке. — Нет. Цена для всех одинакова. — Да брось, тебе жалко что-ли? Он же твой друг. Сделай ему скидку. Он же просит глянуть, а не починить. К тому же, мы спасаем вообще-то Землю с ним каждый день,—отозвался Теннисон, большим пальцем указывая на Рука, а потом на самого себя, и гордо приподнял подбородок. — Насколько я знаю, это ваш выбор - спасать Землю. Диагностика любого прибора тоже является трудом, а если я каждому так своему «другу» буду делать скидку, то стану сводить концы с концами. Я свой труд уважаю. Поэтому ничего личного, парни,—лениво протянула Джина, идя в сторону стола,— Правило в моем доме ты помнишь, Рук. Озвучь их для героя. Меня не отвлекать.       Не дожидаясь каких-либо слов, Джина хватает со стола наушники и надевает их. Бен, едва не задохнувшись от раздражения, поворачивается к напарнику и, указывая пальцем на блондинку, сказал: — И это она изобретатель? Рук, да она же разводит на деньги. Какая она тебе подруга? Она похожа на мошенника. — А ты похож на клоуна. Если я в наушниках - это не значит, что я не слышу тебя,—встретив пронзительный взгляд Джины на себе, герой слегка поморщился и нехотя отошел в сторону. Девчонка оперлась ладонями о стол, принимаясь глазами пробегаться по корпусу оружия.       Как же все невовремя навалилось. Сначала Валли, теперь еще и Рука с героем. У нее только выдалась свободная минута, чтобы она могла потратить время на просьбу брата. Он уже который день ждет, чтобы она помогла с переборкой карбюратора типа «Solex». Там не было ничего сложного для нее. Как учил отец, сначала нужно было отключить аккумулятор. После выполненных операцией, необходимо слить топливо из карбюратора, а потом отсоединить все трубки и провода, связанные с этим прибором. Это для того чтобы,в конечном итоге, снять тяжелую груду железа.       Блондинка прямо перед глазами уже видит, как помещает карбюратор на чистую рабочую поверхность, снимает аккуратно крышку и поплавковую камеру. Аромат стоит приятный, но куда приятнее, если рядом стоит кружка свежесваренного кофе. Но этот запах потом бы перебился зловонным благоуханием химического карбюраторного очистителя, которым промывала все детали. Чуть погодя, она бы наверняка осмотрела забвенно прокладки, мембраны и другие детали на наличие повреждений, а при необходимости заменила изношенные или поврежденные детали на новые. Брат бы наверняка радовался починке и благодарил свою любимую сестру.       Она могла заниматься тем, что хотела, но у судьбы, вероятно, другие планы.       На столе у Хоукинс стояли несколько туристических кружек с остатками кофе, свидетельствующих о том, что здесь она проводила долгие часы. Джина удивлялась тому, откуда здесь столько было кружек, пока не вспомнила о своей дурной привычке — делать по инерции в новой чашке кофе. И делает это до тех пор, пока на кухонной полке кружки не заканчивались.       В воздухе витал привычный запах электроники и древесины. Герой косо таращился на то, как светловолосая девушка потянулась к металлической кружке с дымящимся напитком, и приподнял брови, когда заметил, как та меланхолично размешивала содержимое маленьким гаечным ключом. — Ей нормально перемешивать гаечным ключом?—спросил Бен у Блонко. — Ей так нравится больше. — Она странная. Может...это...пойдем отсюда? — Она хорошая. Временами. Да, ворчит и любит свои правила, но хорошая,—слабо приподнял уголки губ Рук, пожимая своими плечами,— Кстати о правилах. Лучше здесь у нее ничего не трогай. — Да больно надо. Это проще простого,—парень выпятил губу и, отворачиваясь, цокнул себе под нос.       Рук, зная, насколько Джина дорожит каждым своим изобретением и может за них очень сильно отчитать, с серьезным видом предупредил Бена: — Бен, я серьезно. Джина очень привередлива, и если что-то пойдет не так, она будет недовольна. Очень недовольна. — Спокойно, дружище. Я просто смотрю. Ничего трогать не буду. Обещаю,—с этими словами Теннисон шагнул и начал обходить дом, внимательно оглядывая чертежи и каждое изобретение. Его взгляд задержался на странном механизме, который напоминал нечто среднее между роботом и музыкальной шкатулкой. Это устройство было покрыто множеством кнопок и рычажков. На поверхности штуковины приветливо замигали разноцветные огоньки. Бен с прищуром изучил творение и, на миг желая дотянуться, тут же одернул себя.       Джина стояла у своего рабочего стола, окруженная инструментами, которые ласково отодвинула в сторону. Она включила настольную лампу, направив ее свет на стол, чтобы лучше видеть устройство. В наушниках у нее играет скаченная песня «She Keeps Me Up» группы Nickelback и ей настолько сейчас спокойно, что не заботит ее совершенно то, что в комнате совсем не одна.

Funky little monkey, she's a twisted trickster,

Everybody wants to be the sister's mister,

Coca-Cola roller-coaster,

Love her, even though I'm not supposed to.

She keeps me up. I keep you up.

She keeps me up. I keep you up.

All night, all night,

All night, all night.

      Взяв в руки маленькую отвёртку, Джина начала аккуратно откручивать винты, которые удерживали верхнюю крышку Прото-инструмента. Её движения были точными и уверенными, как у хирурга, готовящегося к сложной операции. Хоукинс знала, что малейшая ошибка может стоить дорого (ей по деньгам), и поэтому работала с максимальной концентрацией. Когда крышка была снята, перед ее глазами предстала сложная структура из проводов, микросхем и конденсаторов. Мысленно она отмечает то, как у Рука здесь все все друг с другом аккуратно соединено. Ни малейшего хаоса. Очень радует. Каждый элемент был на своем месте.       Джина прикусила нижнюю губу и сдержалась, чтобы не улыбнуться тому, с каким же восторгом касается металла корпуса Прото-инструмента. Блонко аккуратно встал с краю и, наклонившись, молча смотрел за тем, как та внимательно осматривала внутренности многофункционального оружия. — Есть идеи?—осторожно иинтересуется ревонагендер у земной девушки.       Вспоминая жалобы Рука, девушка думала над причинами. Что она, на данный момент, имеет? Задержка при переключении режимов, странные трескучие звуки. Все указывало на проблему с переключением функций. — Часто используешь Прото-инструмент?—только это спрашивает блондинка у него, не поднимая глаз с устройства. — Конечно, мы же с Беном каждый день на миссиях. — Ясно. Был в местах скажем...с повышенной влажностью? Озера, реки, канализации, трубы там? Все, что угодно. — Бывало. В последнее время часто приходилось быть на территории с высокой влажностью. Просвятишь?—пришелец уперся локтями о ее рабочий стол, наклонил голову на бок лишь для того, чтобы лучше разглядеть свою подругу. Та потерла пальцем кончик носа, в результате чего только больше размазала мелкую грязь. — У тебя грязь на лице. Вот здесь,—Рук наклонился и пальцем указал на ее нос. — Да, спасибо,—лаконично буркнула Хоукинс,— В общем. Конденсатор перегрелся и вышел из строя, вероятно, из-за длительного использования в условиях повышенной влажности. — Думаешь? — Да,—ответила она и ткнула в легкое потемнение на контактах, которое свидетельствовало о коррозии. — Надо же, и правда! Не заметил. Спасибо, что помогла. Дальше я уж сам разберусь,—как только Рук потянулся к Прото-инструменту, девчонка тут же перехватила его устройство и проворчала: — Да сделаю я все. По скидке. Но это первый и последний раз.       Сосредоточившись, она аккуратно извлекла поврежденный конденсатор. Потом походила по комнате огромной в поисках чего-то, а когда нашла необходимую деталь у себя в коробках, то принялась заменять конденсатор новым, предварительно проверив все контакты и убедившись, что коррозия не распространилась дальше. — Как там... мой брат? Не помер еще?—спрашивает негромко, почти шепотом Джина у пришельца. Рук же был Санитаром, как и ее брат собственно, а потому видятся, наверное, чаще.       Прошло немало времени, чтобы ей пришлось принять тот факт, что у брата теперь своя жизнь, в которой он нашел свое призвание. Конечно, не без помощи и наставлений одной змееподобной представительницы планеты Ноксис.       Она постепенно начала привыкать к тому, что стала реже видеть брата, хотя временами остро ощущала его отсутствие. Пахло дома иначе. Когда он пребывает домой, то все наполняется одеколоном и необъятной мыслью о том, что Джина не одинока. Но как только Иридия загребла брата к себе, в корпус Санитаров, то девочке пришлось как-то справляться с домашними делами самой. Единственное, что ее успокаивало, это фраза: «Это его выбор. Он не обязан всю свою жизнь тусоваться со мной. Он ведь уже взрослый».       Взрослый. Какое неприятное слово стало для нее с тех пор, как папа исчез.       Джина мотает головой, отгоняя темные воспоминания прошлого и опускает взгляд на свою цепочку, которая держала на себе красивый груз из металла под тканью зип-худи. Девушка никогда не расставалась с медальоном, который отец подарил на день рождения. Она ходила с ним и на прогулку, и в душ, и даже спала вместе с ним. Ей казалось, что, если снимет это, то потеряет все воспоминания о папе. — Я на днях его не видел, к сожалению. Но думаю, с ним все в порядке,—вполне умеренно отвечает Рук на вопрос землянки.       Джина ничего не сказала. После замены она тщательно проверила все соединения, чтобы убедиться, что вода больше не сможет проникнуть внутрь. Руки стали двигаться быстро, но крайне осторожно. Добавляя дополнительную защиту от влаги, девушка педантично нанесла специальное покрытие на уязвимые участки и спросила: — Что-то я нигде не вижу твоего друга. И где этот любитель раздавать афтографы?       Когда сборка была завершена, Джина включила Прото-инструмент. На мгновение в комнате повисло напряженное молчание, но затем устройство ожило, издав знакомый мягкий гул. Все работает. Отлично. Девчонка мысленно радуется своей работе, пока не села на стул и не откинулась на спинку. Закидывая ноги на край стола, блондинка снимает с ушей наушники и глядит по сторонам на наличие зеленоглазого парня в черно-зеленой футболке.       Рук посмотрел тоже по сторонам и, услышав ворчание Теннисона в другой комнате, пошел сразу же туда. Только Блонко ступил в новую, совсем небольшую, комнату, то увидел, как юноша протянул руку, чтобы коснуться одной из деталей. Но его пальцы случайно задевают соседний прибор. Он даде рта не успел открыть, как устройство прытко соскользнуло и с грохотом упало на пол, разлетевшись на несколько частей. Звук падения эхом разнесся по всему дому.       Глаза Бена моментально расширились от шока и неверия, а затем сузились, выражая явное недовольство. Юноша садится на корточки и принялся панически собирать кусочки какого-то изобретения, названия которого не знает и, видимо, не узнает никогда. — Бен,—строго надавил Блонко. — Спокойно. Сейчас заклеем и все нормально будет. Только тихо. — Тут клей не поможет,—голос прозвучал громко и резко, как удар грома, позади них. Джина стояла у дверного косяка, прижимаясь плечом, и со скрещенными руками смотрела четко на разрушенную конструкцию.       Парень поднимает ошарашенные глаза на девчонку, которая не отрывалась от его лица. — Тебе же Рук сказал про правило. До твоего мозга, видимо, такое совершенно не доходит? Я же просила ничего не трогать.       Она медленно шагнула к ним, сжимая в руке крестовую отвертку. Бен, осознавая с каждой секундой уровень нарастающей опасности, быстро поднял ладони перед собой и затараторил: — Стой! Погоди, Джина, я все объясню. Прости! Я не хотел... Это было случайно. Я...хочешь, я помогу? — Считать умеешь?—наотрез задает вопрос. — Что? — Я спросила: Считать умеешь? — Ну...да. Послушай, я просто смотрел на твои эти классные штуки. И все! Они правда интересные. Я же не специально. Честно! — Мне неинтересно это слушать,—бархистым, спокойным тоном проговорила кареглазая, поднимая свой инструмент над головой.       Джина крутит в себе мысль о том, как же было бы наверное чудесно сейчас выгнать их отсюда и побыть в одиночестве. Побыть наедине со своей техникой. Она видит как Бен дернулся в сторону, явно думая о том, что Этта отвертка попадет именно в него. Девушка едва хмурит брови, опускает руку? разворачивается и выходит в коридор, со словами: — Уходите оба.       Джина уходит в зал, больше ни о чем не сказав этим двоим. У нее нет желания гневаться и выяснять что-то либо. Потом решит, что делать с конституцией. Найдет для себя время посмотреть поломку и попытается починить то, что сломал этот клоун. Но не сейчас. Ей даже все равно на то, что этот парень, которого знает от силы минут десять, оказался в ее комнате. Сейчас ее беспокоила головная боль.       Девушка подходит ближе к столу, пытаясь найти свою таблетницу и обреченно вздыхает. В семнадцать лет пить таблетки от головной боли был для нее признаком какой-то старости. Чем там черт только ни шутил, но когда Тони через силу потащил ее по врачам, чтобы узнать причину ее головных болей, то брат совсем растерялся. Врачи так и не поняли, в чем была проблема и прописалии ей обезбаливающее.       Блондинка находить с горем пополам таблетницу, ищет необходимый день недели и, с опустевшей головой от размышлений, закидывает таблетку в рот. На вкус такая же отвратная, как и сама идея пить таблетки. Джина морщится и запивает эту бурдукофейным напитком. Брат наверняка сейчас был бы недоволен житием поступком, да тактично напомнил ей о том, что запивать этим важные лекарства — не самая лучшая идея.       Она слышит за спиной шаги двух объектов. Рук молча кладет сумму за ремонт на стол, а потом забирает оружие обратно и идет в коридор. Пришелец замечает, как Джина молча смотрит на разрушенное творение и ничего не говорит. Близко печально вздохнул, проговорил себе под нос извинения и аккуратно подтолкнул своего напарника к выходу. — Еще раз спасибо за помощь, Джина,—добавил ко всему этому Блонко, больше не глянув на подругу. Смотреть сейчас на нее было не самым лучшим вариантом из всех, что мог бы быть. Когда она в таком затяжном спокойствии, это был знак о том, что это «затишье перед бурей». — Идите уже,—коротко ответила она, отбросив всю свою натянутую вежливость, которую строила за эти годы достаточно усердно перед клиентами. — Извини,—шепотом проронил Теннисон раньше, чем Блонко успел его подтолкнуть к металлической двери. Бен сказал ему что-то в ответ, но напарник только нахмурился и поспешил скрыть зеленоглазого парня куда подальше от пристальных карих глаз изобретательницы.       Как только за ними захлопнулась дверь, Хоукинс облегченно выдохнула. В голове сущий бардак. Девчонка хмурит брови, пытается успокоить свое нарастающее раздражение и, набрав как можно больше воздуха, принялась выпускать его постепенно, размеренно. Она слышит шуршание нескольких колес, а затем приятный металлический, женский голос: — Они ушли? — Да-да, ушли. Можешь выходить, Ева.       Из тени выкатился еще один робот, который по меркам Валли оказался немного выше, но стройнее. Корпус Евы выполнен из легкого, но прочного сплава, который переливается на свету, отражая все в нежных оттенках бледно-розового и серебристого. Линии ее силуэта плавные и изогнутые, напоминающие о классических формах, но с современными акцентами. Лицо «машины» было украшено мягкими чертами, а глаза — это два глубоких светящихся пикселя. Стоило ей подъехать на двух колесах ближе, как сразу в глаза бросаются движения. Такие грациозны и плавны, как у балерины. — Я регистрирую учащенное сердцебиение и уровень раздражимости,—проницательность Евы всегда бесила Джину, потому что от нее подобное не скроешь. Как и от Валли впрочем.       Оба такие проницательные. Естественно, это их обязанность, но спокойнее от этого блондинке не становилось, так как складывалось такое впечатление, что они пытаются заглянуть в саму душу. А это ей никак не нравится. Однако, когда блондинка усаживается на диван, отпихивает все свои книги в сторону, Ева подъезжает ближе! наклоняет голову на бок, и интересуется: — Представитель человеческой расы и представитель планеты Ревона вызвали у тебя такие негативные эмоции? — Только представитель человеческой расы,—кареглазая потерла пальцами виски,— Этот клоун сломал модель Сатурна, которую я делала для школьного проекта. Это было четыре года назад. Стояло себе, никого не трогало. Обалдеть просто. — Согласно источникам, Бенджамин Кирби Теннисон не имеет никакого отношения к цирковой деятельности,—ответила сходу Ева, прикладывая свои мелкие пальцы к виску,— Он, как выражаюся люди, живая легенда. А также почетный член Санитаров Космоса, спасший планету более тысячи раз. — Мне не нужна о нем информация, Ева,—выдохнула нетерпеливо Джина,— Мне все равно, герой он или нет. — Я зарегистрировал ранее звук погрома и обнаружил разрушенную модель Сатурна,—из комнаты девушки выкатился Валли, присоединяюсь к разговору как раз вовремя. Он высыпал мелкие осколки модели на столик у дивана и поднял голову, чтобы посмотреть на хозяйку,— Смею предположить, что Бен был крайне невнимательным, из-за чего по случайности разбил твою работу. Очень печально, что так вышло, Джина. Как себя чувствуешь? — Ты знаешь, как я себя чувствую. — Опережая все твои возможные шутки про свое неблагоприятное состояние и смерть, ты не можешь пройти экспресс-метод Анны Карениной,—лаконично произнес Валли и в два счета оказался на диване, нагло разложившись на коленях у человеческой девушки. — Зато самый эффективный способ найти свою вторую половинку, да, Валли?—блондинка слабо усмехается, поглаживая прохладный корпус головы андроида. Валли тут же запищал и радостно заерзал под его ладонью. Всегдабвла забавно наблюдать за тем, как он был подобием радостного щенка, нежели Ева. Она была куда более сдержанной, чем ее железный друг. — Не поддерживаю ваш с Валли примитивный юмор. Это может сказиться на психическом здоровье Джины. Рекомендую перейти на более цивилизованный и безопасный юмор, который не будет провоцировать Джину продолжать оттачивать «смертельные» шутки,—Ева прищурила свои пиксельные глаза и понизила тональность.       Джина и Валли переглядываются друг с другом, после чего девушка поднимает Еву на диван и кладет ее себе на колени. Как бы она не отчитывала вечно этих двоих и не называла их «металлоломом», с ними ей не было куда лучше. Хоукинс замечает, как Ева с прищуром сканирует их двоих, но ничего не говорит и прижимается щекой к плечу девушки. Где-то в своей голове блондинка понимает, что эти роботы — лишь сплошная имитация человеческому подражанию, набор программ и бесчисленных количеств алгоритмов. Эти два робота были созданы только для нее. Чтобы ей не было одиноко. По крайней мере, так думает Иридия.       С тех пор, как Энтони погрузился в деятельность сотрудника Санитара Космоса, Джина лихорадочно погружалась в работу, не выходя толком за пределы своего дома. У нее не было желания с кем-то знакомиться, пытаться наладить контакты или подняться на поверхность и пройтись по Белвуду. Последний вариант она решила откинуть первым делом, потому что после «несчастного случая», выходить на поверхность стало для нее не самой простой вещью. Она скрылась под землей, среди пришельцев, обустроила свой «кокон» и не планировала вылезать из него еще ближайшее время.       Однажды ноксисианка пришла проведать ее, а девочка спала за столом , когда рядом с ней валялся отключенный паяльник и куча скомканных наработок. Змееподобная инопланетянка пробежалась глазами и заприметила, что малышка строит грандиозные планы: создать уменьшенную версию Большого Адронного Коллайдера — дело масштабное и крайне трудоемкое. Но это была ее маленькая мечта, которую зародил в ней отец. Такое создание возможно в теории, и то с рядом значительных ограничений и трудностей. Если быть точнее, с огромным рядом трудностей.       Иридия понимала, что такое отстранение для девочки — плохо ой вариант. Именно поэтому решила поднятия той настроение и предложила девчонке поработать над созиданием внешности будущих роботов. Чтобы та создала чертежи и выбрала модель двух андроидов по своему предпочтению. Джина неохотно согласилась, но не ожидала, что два робота позже станут одним из подарков на прошлый день рождения.       Блондинка не любит праздновать свой день рождения, и старается особо никому не говорить когда родилась. Знают об этом единицы и этого было достаточно. Потому что не хочет, чтобы случилось снова что-то плохое. Как бы Тони и Иридия ни пытались ей предложить отметить хотя бы с ними «этот день», та вежливо отказывалась и закрывала перед ними дверь. Потом мысленно извинялась и перед ними и несколько часов сидела в углу.       Это было больно. Больно вспоминать «тот день рождения», от которого было лишь название и куча неприятных воспоминаний. Ее пальцы механически нащупывают шрам на виске, вспоминая то, как неудачно ударилась об железку и упала в обморок.       Когда она однажды собиралась выкидывать мусор, то увидела на пороге, точно двух брошенных котят, двух маленьких андроидов. Она вопросительно посмотрела сначала на одного, потом на вторую и не могла понять, что происходит. «Вы кто такие?» «Приветствую, пользователь Джина Хоукинс. Я VAL-12, а это моя подруга EV-78. Мы прибыли из штаб-квартиры Санитаров Космоса от сотрудника Иридии. Так как вы принимали участие в создании наших корпусов, логично вас считать нашим одним из разработчиков. Однако Иридия перенаправила нас к вам в качестве подарка на день рождения. Хотите прослушать голосовое сообщение?»—подкатил андроид на одном колесе, оглашая информацию юным мальчишеским голосом. «Что? Нет, ребята, идите домой»—сморщилась в лице блондинка, замечая, как женская особь робота выступила вперед и размеренным голосом заявила: «Технически, наш дом находится и здесь. Нас целенаправленно создали для вас, чтобы обеспечить вам безопасность, эмоциональную поддержку и помощь в саморазвитии. Мы готовы к исполнению» «Иридия как обычно... Слушайте, мне не нужны няньки»—фыркнула Джина и потерла подбородок,—«Хотя, это же подарок... Ладно. Не могу же я...ну, выкинуть вас. Хотя нет. Могу вообще-то. Не же говорила, что не люблю подарки. Но эта змеюка такая настойчивая» «Вы нас принимаете?»—поинтересовался один из андроидов. «Да-да, но отныне вы, биба и боба механизированные, живете по моим правилам. А если будете мешать - выставлю за дверь или сдам на металлолом. Только модели я ваши не запомню, поэтому буду звать вас Валли и Ева. И зовите просто Джина. Договорились?» «Договорились»—сказали тогда в унисон два робота.       На самом деле Хоукинс не против компании Евы и Валли сейчас, особенно после того, что произошло. Нужно было собраться с силами и мыслями. Если она начнет возмущаться и устраивать погром, то это будет не самым разумным решением. Не хочется потом заниматься уборкой и винить на себя за излишние эмоции. Ева заметила перемену в лице хозяйки и прищурила свои пиксельные глазки. — Не надо. Не стоит копаться во мне, Ева,—предупреждающе говорит девушка,— Пожалуйста. — Извини,—робот отводит взгляд в сторону,— Мне показалось, что тебе необходим сейчас разговор, как люди выражаются, «по душам». — Нет, не нуждаюсь я в этом, спасибо.       Блондинка стянула с хвоста резинку и распустила свои шелковистые волосы. Локоны плавно упали на спинку дивана и кареглазая решила, что закрытьгдаща и забыться будет лучшим решением. Держа в руках двух роботов, она прикрыла веки и продолжила утопать в стихающей головной боли. — Как себя сейчас чувствуешь, Джина?—спрашивает Валли, имитируя слегка встревоженный, писклявый голос. — Уже получше,—слабо ответила она, взглядом прослеживая за тем, как робот подскочил, спрыгнул с дивана, а за ним Ева по пятам укатилась куда-то. Девушка наклоняет голову на бок и отчего-то улыбается и заворачивается в свой потрепанный жизнью плед.       Через несколько минут два андроида подъехали к хозяйке и принесли той цитрусовые конфеты, которые часто покупает для хозяйки ее брат. Обычно с коныентами шли еще записки с милыми пожеланиями, но их Джина складывала в отдельный ящик. Она не говорит об этом Энтони, но уже более года хранит все эти глупые записки под старыми тоннами чертежей и любит иногда перечитывать. — Мы с Евой подумали о том, что тебп нужны конфеты. И заметили, что когда ты огорчена, то пытаешься как-то отстраниться от всех. — Я думаю просто,—оправдывается блондинка. — Мы знаем. Но, в качестве поднятия уровня серотонина, поешь любимые цитрусовые конфеты,—Валли упёрся ручками о свой корпус и выстроил на своем лице пиксельную улыбку. — Я все еще не люблю, когда вы меня на пару с Евой анализируете. Но спасибо, полагаю. — Все еще размышляешь над тем, что тот юноша сломал твою любимую модель?—Ева в своей излюбленной манере любила добивать сразу, не фильтруя толком суть вопроса,— Из того, что мне удалось услышать, мне показалось, что он не специально сломал твою модель Сатурна. Ты считаешь справедливым решением - так к нему относиться? — Я его предупреждала: ничего не трогать. Если он не понимает слов, то это уже не мои проблемы. Мне извиняться не за что,—развела руки в разные стороны,— Спасибо, что что-то посерьезнее не сломал. Иначе я бы точно не стала терпеть его. Ладно, неважно. Который час? — Примерно середина дня. Напоминаю о том, что ты планировала помочь брату с карбюратором, который ты хотела еще несколько часов назад сделать,—лаконично ответила Ева,— Рекомендую тебе заняться этим в ближайшее время, иначе твой брат опечалится. — Я помню, Ева,—Хоукинс поднимается с дивана, скидывает с себя плед и запускает пальцы в свои волосы, надеясь на то, что так и расчешет,— Займитесь чем-нибудь. Оставьте меня с карбюратором наедине. — Настоятельно рекомендую тебе расслабить мимические мышцы на своем лице, спуская до заводских настроек. А то это выглядит так, будто ты намерена весь день пытать физически карбюратор. — Ты что, мне только что вежливо сказала «лицо попроще сделай»? Совсем уже совесть потеряла,—Джина по выученной хмурит брови и подталкивает легкими шлепками Еву и Валли к выходу,— Брысь.       Когда в комнате она остается одна, ее рука тянется к телефону, корпус которого местами был заклеен суперклеем. Девушка прикусывает нижнюю губу и проводит пальцем по потертому экрану, находя в скачанных файлах целый сборник музыки, которые ей скачал Энтони еще в Белвуде. Ей нравится пользоваться таким старым, доисторическим методом, в этом был свой шарм, как думала Джи. А потому она предоставила брату сразу весь список своей любимой музыки, которая состоит не только из тяжелого или альтернативного рока, но и из джаза и классической музыки.       Хоукинс находит среди загрузок исполнителя David Guetta с названием песни «Sexy Bitch» и давится смешком. И откуда у нее эта песня? Девушка не помнит, чтобы просила ее добавить в загрузки. Хотя, может быть, она не такая уж и плохая. Стоит попробовать. Нужно же себе поднять как-тонастроение и позабыть об инциденте с героем.       Карбюратор долго вытаскивать не пришлось. Привычные благовония машинного масла и запчастей наполняли по новой воздух, создавая любимое ощущение того, что она в безопасности. Пора уже разобраться с этим механическим устройством, что служит для смешивания в определенной пропорции воздуха и бензина, а также для регулирования количества полученной смеси перед ее подачей в камеру сгорания двигателя.       Она принялась виртуозно перебирать детали карбюратора — это движение отточено у нее уже до автоматизма. В такт битам бодрой и, довольно пикантной песне, девушка иногда бесстыдно пританцовывала, двигая бедрами в разные сторону. Волосы, ранее собранные в небрежный хвост, время от времени вырывались на ликующую свободу, обрамляя удовлетворенное лицо.       Как же сейчас было хорошо. Наверное, Энтони был прав, когда говорил, что каждому человеку нужно научиться полюбить свое одиночество и находиться в нем без страха, что сожрут ужасные мысли. От мыслей никогда не убежишь. Стоит когда-нибудь Тони сказать «спасибо», но это будет явно нее скоро.       Когда в песне зазвучал мощный припев, она не смогла удержаться и начала подпевать, как в детстве с Иридией:

She's nothing like a girl you’ve ever seen beforе

Nothing you can compare to your neighborhood hoe

I'm tryna find the words to describe this girl without being disrespectful

The way that booty movin I can't take no more

Have to stop what I’m doing so I can pull up close

I'm tryna find the words to describe this girl without being disrespectful

      Петь она не умела, но Хоукинс считает, что совсем неважно, умеешь ли ты петь или нет. Главное — это душа, которая кроется под всеми этими слоями пафоса. Не всем дано искусно петь, но это не значит, что они должны молчать. Она поет, потому что одна, и потому что ей это нравится. И потому что ей сейчас хочется отвлечься.       Время от времени блондинка останавливалась, чтобы потянуться и услышать хруст в плечевых суставах и позвоночнике, и, сделав глубокий вдох, наслаждалась моментом. Внезапно, в долгожданной кульминации песни, девушка сделала паузу. Подняв руки вверх, словно отмечая момент какого-то триумфа, она откидывает голову назад и измотанно потерла переносицу.       Вокруг нее царит беспорядок, который, придется потом убирать. Инструменты, детали и старые записи раскиданы повсюду, образуя своеобразный лабиринт, в котором блондинка уже привыкла быстро ориентируется. Тонкие пальцы двигаются по детали очень заботливо, с нежностью некой, будто это нечто хрупкое.       Время, казалось бы, остановилось, и только тихий звук металла о металл, руганье и скрежет шестеренок нарушает тишину. Скоро будет все готово. Каждая деталь найдет свое место. Это почти как мелкий пазл, что нашел себе пару и образовал из таких «пар» целую композицию.       Может быть, когда-нибудь, и она найдет свое место в этом мире.       Девушка очищает детали, используя мягкую ткань и специальный раствор. Она лаконично заменяет изношенные части, тщательно проверяя их на износ и повреждения, потому что «для брата все самое лучшее». Она не позволит себе халтурить, потому что Энтони заслужил многое. Он столько для нее сделал.       Пока работает над карбюратором, мысли девочки неосознанно уносятся далеко. Она вспоминает, как в детстве наблюдала за своим отцом. Он тоже проводил часы в гараже, рассказывая попутно о чем-то и тут же ворчал, когда что-то шло не так.       Когда до Джины доходит болезненным уколом осознание о том, что вспоминает опять отца, то из рук у нее вываливается почти все, а деталь падает на ногу. Девушка выкрикивает, отскакивает в сторону и шипит недовольно на свою непредусмотрительность. И когда хватается за стол, то неудачно напарывается на острое лезвие канцелярского ножа.       Она подпрыгивает от боли и хватается за руку. Кровь выступила на фалангах пальцев и начала стекать про ладони, спускаясь по запястью. Джина свела брови к переносице и отругала в который раз себя. Девушка только успокоилась, а стоило хоть как-то косвенно вспомнить отца — так все начинает уходить из-под ног.       Эти воспоминания ни черта сейчас не греют душу, и не придают уверенности в каждом движении. Это обнажает больше ее бесполезность и глупость. Как бы ей научиться сполна гордиться собой и любить себя? Как жить дальше? Как жить, чтобы стало легче и здравым умом понимать, что все поиски отца кончаются идиотским тупиком.       Но сдаваться просто так не хочется. Папа бы не сдался. Он никогда не сдавался. — Ладно, не всегда у меня все должно идеально получаться. Руки из задницы - тоже иногда полезно. Наверное,—произнесла она вслух, когда наконец, собралв карбюратор обратно. Девчонка тошла назад и начала смотреть на свою проделанную работу.       С легким вздохом девчонка откладывает инструменты и, вытирая руки от ерови, думает о том, что все это скверно — ее просьбы в сторону брата и Иридии попытаться помочь найти отца заканчиваются тем, что они сами не знают ничего. Кем являлся тот рыцарь, что появился четыре года назад? Почему он напал? Иридия говорила о том, что тот мужчина мог быть просто злодеем. Но Джине кажется, что это не совсем правда.       Неужели Санитары Космоса не могли хотя бы один раз поднять свои ягодичные мышцы и помочь найти папу? Что-то здесь не так. Тони говорил, что отец исчез на какое-то время, чтобы решить вопросы с «плохими парнями». С течением времени девочка поняла, что старший брат просто не хочет говорить то, чего она боялась больше всего.       Она не глупая, и давно уже не маленькая девочка. Хоукинс давно думала об этом. И, кажется, слишком много размышляла. И однажды поговорит об этом с братом и Иридией. Обязательно. Только чуть-чуть смелости наберется. — Ты закончила?—тишина обрывается мальчишеским голосом Валли, чья голова показывается в дверном проеме из-за угла. — Закончила,—лаконично отвечает андроиду маленькому девушка,— Что нужно? — Решил, что тебе важно знать о том, что ты красиво поешь. Не профессионально, но мне нравится,—неловко заявил Валли, спрятав за свою спину металлические руки. — Ага,—прошептала она, отворачиваясь в сторону стеллажей с книгами и коробками. Взгляд ее был устремлен в бескрайние просторы пыльных книг о технике и о чем-то еще техническом, но мысли блуждали о другом, за пределами этого мгновения. Джина прочистили горло, чтобы скрыть свое смущение и проступающую красноту.       Это должно было радовать, но Джина терялась. Вместо этого, в груди поднималось что-то тяжелое, словно табачное облако, затмевающее легкие. Она кивала, старалась выглядеть непринужденно, но в глазах пряталась тень сомнения. «Я и сама это знаю» — шептала себе, как будто пыталась поверить в это. Каждый комплимент, был как тонкая нить, связывающая ее с окружающим миром. Но эта нить казалась слишком хрупкой, чтобы выдержать вес едкого напоминания «этого недостаточно, я могу лучше».       Ей было иногда трудно поверить, что кто-то действительно видит в ней то, что сама прятала от себя. Блондинка чувствовала себя в неком бесконечном зеркальном лабиринте — отражения каждый раз множились, но истинное «я» оставалось скрытой пеленой.       В такие моменты Джине хотелось спрятаться за стеной самоиронии, прикрыть свои чувства цоканьем или язвительным комментарием. Она готова была головой биться об стену и спрашивать до бесконечности себя: «Это точно обо мне?», «Я знаю, что я хороша, но это точно так или слишком переоцениваю себя?». Все знакомые, с которыми она хоть как-то поддерживала давно связь, не понимали этой борьбы: они видели только внешнюю уверенность, сияние глаз при виде изобретений или техники, и слабо-надменную улыбку. Джина смотрела на всех со стороны и изучала каждого, мысленно вспарывая им черепные коробки, лишь бы понять почему они в некоторых моментах глупо поступают. Там же можно было иначе, гораздо логичнее проступить.       Мало кто видел те моменты, когда Хоукинс стояла перед зеркалом, изучая каждую черту своего лица, каждую линию своего тела. Она опиралась о грань кафельной раковины и подушечками пальцев грубо наносила на верхнее и нижнее веко графитовые тени. Крошечные крупицы продукта сыпались на ее веснушчатые щеки, рассыпаясь темными звездами на ее коже. Джина думала, что не любит косметику, но, видимо, ошиблась. Она делала это с каким-то болезненным нажатием, средним пальцем надавливая на нижнее веко и проводя линию так, что в уголке глаз появилась тонкий блеск простирающей слезы. — Джина?—голос Валли доносится приглушенно, с имитирующим тоном на беспокойство. Он повторяет ее имя несколько раз, но та сгорбилась над столом и смотрела в одну точку,— Я могу как-то помочь тебе? — Валли, почему ты так сказал?—спрашивает размеренным тоном, когда глаза не моргали даже. — Ты о чем конкретно? О пении? — Именно. — Согласно моим загруженным данным, я решил провести сравнительную характеристику. Для человека, который не имеет музыкальное образование и не настолько профессионально поет, я считаю, что ты поешь приятно. Не идеально, но симпатизирует моим аудиосенсорам. — Ясно,—кивает неспеша головой.       Она неловко отводит взгляд, проклиная то, как сердце забилось еще чаще. Внутри раздавался тихий голос: «Почему ты не можешь просто принять это? Это просто глупые слова». И хотя слова звучали легко, в душе они бушевали яростным штормом, готовясь сорваться с цепи и переплестись с амбивалентными чувствами в танце, который она не могла остановить. — Пульс участился. Я вызвал в тебе смятение?—маленький робот имитирует моргание своими пиксельными глазами и наклоняет по своей какой-то привычке голову на бок. — Нет. Заказчик не звонил еще?—Хоукинс переводит почти искусно тему разговора на более профессиональное - то, что ей, по крайней мере, знакомо хоть как-то. — Недавно поступило от него сообщение. Нужно доставить заказ ему. Мне самому доставить? — О, нет. Сама схожу, проветрюсь. Ты ж сказал мне - побольше выходить на улицу. Вот, советам твоим следую,—поспешно ответила андроиду, лишь бы найти для себя повод свалить куда-нибудь и не видеть этих пронзительные пиксели.       Она не стала дожидаться каких-либо ответов, поэтому поторопилась поднять нелегкую коробку с починенной техникой и выйти из дому. Как только Джина выскочила на улицу, то тут же по инерции скорчилась вся и раздраженно простонала: — Да что со мной такое?       Блондинка сильнее прижала к себе коробку и спустилась по маленьким ступенькам. Внутри коробки находилась усовершенствованная «соковыжималка», которую Заказчик попросил отремонтировать за приличную сумму. Джина не знала, зачем оно тому пришельцу. Сок он не выжимает. Но раз заплатил такую сумму, то ее это касаться не должно. Однако у нее уже возникали с подозрением мысли о том, что тот Заказчик использует это для своих элексиров.       Дом Джины Хоукинс стоял на окраине Подземного города, а потому придти в «точку» было не так долго. Повезло, что заказчик жил очень близко. За время работы над проектами, она редко покидала стены своего убежища, полностью уходя в эксперименты и чертежи.       Джина вдохнула полной грудью воздух, наслаждаясь ароматом влажной земли. Коробка была тяжелой, и она вдруг почувствовала, как напрягаются мышцы рук. Пока она шла, Хоукинс вспомнила, как начинала работу над ремонтом этой техники, и то как Заказчик уговаривал ее взяться за это дело. Сначала Джина отказывалась работать «за мелочь», так как ремонт стоит времени и нервов. Заказчик долго с ней не спорит, ибо не выносил того, как та начинала подсчитывать на калькуляторе каждую мелочь. Он называл ее «мелочливой», а она его «странный пришелец». Если так подумать, то здесь все странные.       Подземный город — поразительный город. Привыкнуть к этому месту было, на удивление, легко. Ей здесь нравится больше и чтобы Тони ни говорил, а с пришельцами все-таки лучше здесь. Удобнее и комфортнее, нежели с людьми.       Город стал чем-то родным, чем-то таким обыденным, что Белвуд постепенно для нее начинал уходить на второй план. Легкий голубоватый свет заливает улицы, создавая таинственную атмосферу той инопланетной жизни. Здания вздымаются к сводчатым потолкам, украшенным сталактитами. Улицы города извиваются, как реки, ведя к центральной площади, где жизнь бурлит, как в кипящем котле. Здесь, среди торговых витрин, звучат голоса множества рас пришельцев. И каждый говорит на своем языке! Хоукинс нравится все это слушать.       На рынке можно найти почти что угодно: сверкающие артефакты, редкие минералы, детали, экзотическую инопланетную еду. Еда здесь невероятно вкусная, хотя от нее первое время подташнивало. Ароматы пряных трав и блюд наполняют ее ноздри, создавая неповторимый коктейль, который манит девочку сильнее.       Блондинка наклоняется к одному из прилавков и привычным жестом руки здоровается с продавцом, осматривая с интересом жирные личинки, политые диковинные соусом и каким-то семенами. Создания имели слегка изогнутую форму, а их поверхность покрыта тонкой блестящей пленкой соуса, источащий сладковато-пряный аромат с нотками легкой кислинки. Такое сочетание только сильнее пробуждал в Джине желание попробовать блюдо. — Давно их у тебя не было. Мне один контейнер,—кладя разменную валюту на прилавок пришельца, она тут же получает взамен свои аппетитные личинки. При первом укусе личинки нежно распадаются на языке, раскрывая богатый вкус, который сочетает в себе землистые и ореховые оттенки. Блондинка закатила глаза и удовлетворенно простонала, с набитым ртом сказав торговцу: — Блафофарю. — Все для покупателей,—бодро ответил ей пришелец, кивнув одной из своих голов. Он вежливо с ней попрощался и растворился перед ее носом.       Она ставит между ног свою коробку и, беря пальцами эти личинки, принялась трапезничать. Девчонка отбросила прочь мысли, что все пальцы изляпаны в соусе инести коробку потом будет неудобно. Потянувшись за ломтиками зеленых водорослей, которые придавали текстуру и свежесть, Джина с хрустящим звуком поглотила лакомство. Здешняя еда все-таки по-своему прекрасна. Была бы у нее возможность, она попробовала все блюда мира. Все, без исключений.       Она обхватывает губами пальцы и слизывает остатки соуса, чтобы потом довольно чавкнуть и бегло осмотреть уличный коридор. Красиво здесь. Но за этой идиллией скрываются более тихие и жуткие переулки, где временами шепчутся о запретных сделках и нелицензированном оружии. А если прислушаться, то и до запретного товара слушок донесется. О каком именно? Джина знать не желает вовсе. У нее есть задача — отнести заказ. — Точно, надо же отнести «это» профессору...Херстеру...? Хоукстар? Хокеру... Хоаркеру... Как его там? Ну вот, опять забыла как его зовут,—почесывая затылок, пробурчала девушка себе под нос. Она приподняла коробку и принялась вслух перебирать фамилию того чудаковатого пришельца-торгаша, проигнорировав удивленные глаза прохожих.       Тусклое свечение с витрин, придавало этому уличному коридору неповторимый шарм, а игра теней создавала иллюзию движения, будто стены сами были живыми. Каждый шаг Джины отдавался эхом в этом узком помещении. Гиблое местечко, но для этого у нее есть на бедре у портупея, крепко удерживающая кобуру с револьвером собственной разработки. Хоукинс помнит все детали оружия, буквально от А до Я. Это был гибрид рельсотрона и револьвера, который мог использовать электрические импульсы для стрельбы металлическими осколками на высоких скоростях. Внешне он выглядел как револьвер с сияющим барабаном, над рукояткой располагалась дополнительная батарея, что питала бортовой дисплей оружия, показывающий сколько времени осталось до зарядки каждого выстрела.       Единственное оружие, которым могла пользоваться в экстренные случаи. Такое случалось редко, что она начала носить его больше для спокойствия. Так вышло, что из-за того, что требуется микроскопический кусочек металла, боеприпасы этого оружия не бесконечны, однако пополнение довольное простое — соскоблить с мусора или даже с корпуса оружия. Удобно и надежно как швейцарские часы.       Этот револьвер изготовлен только в одном экземпляре и, пожалуй, единственное изобретение, которым Джинапоистине гордится. Настолько, что иногда поглаживает пальцами его по ледяному корпусу и подавляет свою детскую улыбку. Металлическая поверхность оружия блестела, отражая тусклые огни, а его уникальные детали, выполненные с ювелирной точностью, привлекали взгляды. Порой, даже нежеланные. — Профессор? Вы тут? Заказ свой забери,—громко проговорила Джина, когда подошла и постучала ногой по бронзовой поверхности корабля. Руки у блондинки были заняты, а потому она пнула по двери на сей раз сильнее. — Не надо выламывать двери своим варварским способом, юная леди!—голос раздается где-то позади нее слегка встревоженным тоном. Джина разворачивается на пятках и наконец встречает своего Заказчика.       Это был четырехрукий гуманоидный инопланетянин, привлекающий ее внимание своим необычным обликом. Его зеленая кожа мерцала, словно полированное малахитовое изделие, контрастируя с коричневой униформой с пожелтевшими звездами, которая подчеркивала его тучную фигуру. На его голове красовался коричневый цилиндр, украшенный звездой. Этот головной убор придавал ему вид довольно важной персоны, если не знать Заказчика лично. В случае Джины этоне прокатывает и она сдержала свои смешки от нелепого вида Профессора. Оранжевые волосы, густые и пышные, обрамляли лицо. Они создавали эффект яркого солнечного пятна на фоне зелени кожи. Густые и длинные усы закрывали рот. — Да я еще не начинала выламывать,— призналась блондинка,— Лишь только подумала об этом. — Джина, прибереги свою силу для хорошего дела, будь любезна. — Как скажешь, профессор...Хорнистарр. — Я Хокстарр!—возмутился пришелец, отчего у того аж усы дыбом встали, подобно хвосту у котов,— Девочка моя, когда-нибудь ты запомнишь уже это? — Вряд-ли. Ты будешь забирать свою «соковыжималку» или нет?—в тактичности Джина была мастером высокого уровня, у которого соперников не оставалось наверняка. И как только пришелец потянул руки к коробке, та отошла назад и, выгибая бровь, уточнила: — Нет уж. Оплата вперед. — Ты что, не доверяешь своему коллеге?—минутная пауза пронеслась между ними, после чего Хокстарр добавляет ворчливо:— Ладно, без лишних слов. Хитрая девчонка. — Учусь на ошибках. Ты меня так уже обманул. За что «спасибо» тебе, торгаш-мошенник,—призналась блондинка и опустила рядом с собой коробку, чтобы принятт свою долгожданную оплату и проверить сумму. Девчонка кивнула головой, когда на руках была договоренная сумма, и, спрятав как можно дальше деньги, скрестила руки на груди и приподняла выразительно бровь, спрашивая: — Слушай, мошенник, у тебя в магазинчике я видела как-то мельком такую маленькую игрушку с сумоистом. Пухленький такой, розовый человечек. Он еще на прилавке? — Ох, боюсь огорчить тебя, юная леди! Я совсем недавно его...м-м-м...продал одному важному покупателю. Но не волнуйся, в моем «Внеземном магазинчике» профессора Бларни Хокстарра, есть что-нибудь, что тебе наверняка заинтересовало бы не меньше, чем та редкая игрушка! — Ясно. Видимо, тому покупателю нужнее,—проговорила блондинка. Она хотела купить эту безделушку для брата, которое любит такое, но Джина уже упустила свою возможность порадовать Тони.       Поглядывая в боковое зеркало фургончика Хокстарра, проделанный в аккуратном стиле стимпанка, она большим пальцем стерла осыпашиеся темные тени под глазами и убрала заодно комочки туши. Вот уж за что не любит косметическую тушь, так это за свойство осыпаться беспричинно. — Выше нос, маленькая леди, я знаю, что тебе поднимет настроение! — Электромагнитный ускоритель масс, который разгоняет токопроводящий снаряд вдоль двух металлических направляющих с помощью силы Ампера? — Джина, при всем уважении, но я боюсь тебе продавать Рельсотрон. И за Подземный Город боюсь. Ты ж так мне всех клиентов погубишь. — Жаль. Но было бы славно иметь рельсотрон при себе. Только представь: эта невероятно здоровая штуковина состоит из двух параллельных электродов. Ну, эдакие «рельсы», так они еще подключены к источнику мощного постоянного тока. Разгоняемая электропроводная масса находится между рельсами, замыкая электрическую цепь, и приобретает ускорение вследствие силы Ампера, действующей на замкнутый проводник с током в его собственном магнитном поле. Сила Ампера действует и на рельсы, приводя их к взаимному отталкиванию. Звучит неплохо, а на деле еще лучше. — Может, сойдемся на травяном сборе, который ты у меня вне прилавка покупаешь? — Можно и так. Хотя я больше кофе предпочитаю. — Организую, организую, все для тебя, девочка моя. Ты проходи, не стесняйся.       Джина приоткрыла дверь фургона, и почти по-хозяйски прошла в общий зал, где уже пахло ее любимым напитком. Однако это благоухание перекрылось тем, что внутри корабля профессора Хокстарра было гораздо грязнее, чем предполага Хоукинс по внешнему виду. Девочку аж передернуло от этого. Настолько, что рот сам раскрылся и оттуда вылетело: — Мошенник, это свинарник или творческий беспорядок? — Джина, невежливо с твоей стороны так сходу хозяину говорить о таком. — Невежливо по отношению к себе жить в таком хаосе,—морщит едва нос свой девушка так, что он неосознанно собирает несколько мелких складочек. Она рукой приподнимает у входа красную занавеску и проходит вперед,— Ты здесь что-нибудь находишь хоть? — Иногда. — Поразительно, мошенник. — Я Профессор Хокстарр!       Стены оказались почти полностью покрыты трубами и какими-то незнакомыми датчиками, рычагами да различными фотографиями. Джина ощущала себя странно в хоромах Профессора, но дальше развивать диалог о свинарнике не стала. Различные предметы одежды, посуда и безделушки были хаотично разбросаны по всему кораблю, что даже Хокстарр неуклюже споткнулся об что-то и выругался себе под нос. — Осторожнее,—вовремя ловит за одну из рук пришельца Джина и, одергивая его на себя, ставит хозяина корабля в нормальное вертикальное положение. — Ну и хватка у тебя! По тебе и не скажешь, что у тебя твердая и надежная рука,—профессор бегло оглядел ее мешковатую одежду, и коснулся девичьей руки, чтобы удостовериться на наличие бицепсов.       Хоукинс такое движение показалось неприятным и она одернула руку, уселась на одну из труб и приняла от него поспешно кружку с кофе. Она сделала глоток и почувствовала, как знакомое тепло разливается по ее телу, наполняя призрачной надеждой на бодрость. — Хм, неплохо. Даже не отравил?—приподняла бровь,— Теряешь хватку. — Ты меня за кого принимаешь, Джина?! Я бы никогда в своей жизни не отравил тебя! — Хоть бы врать научился. — Это было один раз! — Мне этого хватило. И это дало понять, что верить тебе нельзя. Ты - мошенник. Напоминаю тебе невзначай,—подмечает блондинка.       Когда находишься среди пришельцев, становится понятно одно — пришельцы мало чем сильно отличаются от людей и доверие к ним должно быть такое же индивидуальное. Хокстарр не самый святой житель этого Подземного Города, но он не был таким опасным или тем, кто несет хаос колоссального масштаба. — Я думал тогда, что ты меня убьешь. Решил перестраховаться. Я ж не знал, что ты приятная земная девушка, со светлой головой. Да с твоим бы умом только слушать речи Галванов,—Хокстарр схватился за грудь и откинулся назад, делая вид, что слова Джины ранили его. Хоукинс никак на этот выпад не отреагировав, уже привыкнув к этому. Как и к тому, что тот любит накрывать огромным полотном лести, от которой у девушки уже дергается глаз. — Мне до Галванов далеко. Хотя их знания бы очень пригодились,—ответила она, приподнимаясь с места,— Ладно, мне пора. Благодарю за кофе и бла-бла, у меня дел невпроворот. До встречи, мошенник. Увидимся.       Джина поспешила скрыться в узкой, извивающейся улице Подземного Города. Привычный приглушенный свет неоновых вывесок отражался в лужах пролитой воды с труб. Стены этой улицы были покрыты граффити, а воздух насыщался едким запахом металла и чего-то горько-сладкого. Девушка нащупывает в кармане своей зип-худи проводные наушники, останавливается, подключает к плееру штекер и прижимает к ушной раковине «капельки» устройства. Умело держа в ладони холодный корпус телефона, она неохотно пролистывает список загруженных песен и включает рандомную музыку. Закидывает девайс в карман своих спортивных штанов и продолжает идти дальше. Вокруг переговаривались друг с другом пришельцы на незнакомом языке. Джина чувствовала на себе взгляды, полные любопытства и непонимания.       С тех пор, как она начала жить в Подземном Городе, пришлось пережить ту стадию, где каждое внеземное существо пыталось понять, зачем она здесь. Существам была она непривычна, как и они ей. Какое-то время Хоукинс была как белая ворона, даже несмотря на то, что Подземный город ей понравился почти сразу. Но со временем все улеглось, устаканилось. Кто-то ее уважал, кто-то терпел, а кто-то тайно хотел грохнуть при первой же возможности за дурной нрав.       Девушка огибает улицу с прилавками, пальцами проводя по рукояти своего револьвера, уверенно покоившегося на бедре. Она останавливается и замечает взрослую женскую особь Кинеселерана и ее более уменьшенную версию рядом. Мать и ребенок. Кареглазая прищуривается и внимательно осматривает гуманоидных велоцерапторов, вздергивает слабо уголок губ, когда маленький пришелец тянет свои когтистые ручонки к пакету с неизвестным содержимым. Женская особь присела на корточки, наклонила голову на бок и, прищурившись, притянула к себе дитя. Джина неосознанно сделала шаг вперед, после чего у малыша Кинецелерана выпал неуклюже с рук пакет и рухнул на землю. — О нет! Мамочка... Прости пожалуйста...—записклявил маленький пришелец и накрыл ручками свое опечаленое личико. — Давай помогу,—предложила малышку Джина и, сев на корточки, поспешила собрать все необходимое, подняла пакет с чем-то склизким и протянула его пришельцу. — Ой! Ты...кто?—выдавил из себя испуганно дитеныш и по инерции прижался к ногам матери, обнимая своим небольшим хвостом ее ногу. — Что нужно сказать, милый, когда тебе помогают?—раздался плавный и мелоодичеый голос инопланетной женщины. — Ой, точно. Спасибо! Мама, посмотри! У этой девочки красивые точки на лице!—ребенок тут же указал на веснушки Джины. Хоукинс вскинула от неожиданности брови, не сразу поняв, о чем говорил маленький инопланетянин. Когда до нее дошло, она свела нахмурилась и так резко поднялась на ноги, что слегка испугала мать и ее ребенка. Джина поджала губы, мысленно ругая себя за такие грубые движения.       Нужно было более мягко как-то это сделать. Тут многие такие шуганные, мало ли прохожий нападет. Эта инопланетянка наверное подумала, что Джина хочет напасть или еще что-нибудь. Девушка не могла их винить за это. Учитывая то, с каким мрачным лицом ходит девушка, неудивительно, что те подумали о чем-то подобном. — Я пожалуй пойду. До свидания.       Как только Джина планировала скрыться, вдруг из тени вынырнул незнакомец. Она замечает боковым зрением его силуэт, который слишком сильно выделялся на фоне серых стен. Он был высоким и худощавым, с кожей, переливающейся оттенками зеленого и синего. Его глаза, большие и выразительные, изучали Джину с неподдельным интересом. Однако стоило ему появиться внезапно, как гуманоидные велоцерапторы неловко сделали несколько шагов назад и скрылись в толпе инопланетян.       Пришелец был одет в длинный плащ. Он медленно приближался к девочке. Движения были плавными, как у хищника, готового к прыжку. Неразумное решение — атаковать прямо здесь. Хотя у пришельцев с публичностью всегда было все не так хорошо, потому что могли атаковать и при массовом скоплении других представителей рас. Кто-то еще будет думать, отличаются ли пришельцы от людей? — Всегда было любопытно, насколько сильно человеческая раса тянется к представителям внеземной цивилизации. С чем связана твоя тяга быть в этом городе, земная леди? — А вас е... почему так это волнует? — Чистый интерес, не более. Я напугал тебя? Прошу простить, меня зовут Зекс. С планеты Силион,—он протягивает ей свою огромную ладонь и та неохотно протягивает ладонь для рукопожатия. — Я - Джина. С Земли, очевидно.       Пришелец сдержанно усмехнулся. Зекс оказался странным существом, напоминающее гибрид человека и ящерицы, отчего Хоукинс сначала спутала его с сородичем Иридии. Так похожи, но при этом разные. Иридия рассказывала о похожих существах, и среди них были как раз эти личности с планеты Силион. Хорошего Иридия о них мало рассказывала.       Он спустил свой огромный капюшон, обнажая лицо с гладкой зеленоватой кожей, покрытой мелкими чешуйками, которые переливались слегка при свете. Это, пожалуй, действительно заворожило девчонку, как и то, что у пришельца на шее был очень нетипичный ошейник. Не такой, какой надевают на заключенных, совсем иной. Незнакомый, если быть точнее.       Силионианец медленно наклонился к ней, его длинные, тонкие пальцы указали на ее револьвер. Джина ощутила, как сердце забилось быстрее, а в ушах забарабанило от напряжения. — Интересный выбор,—произнес он, его голос звучал как шепот ветра в заброшенных коридорах, обволакивая своей подозрительно ласковой мелодией,— Впервые вижу такое оружие. Некий гибрид человеческой и инопланетной технологии? — Возможно,—через силу ответила светловолосая, не отводя взгляда от пришельца, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия. В ушах заиграла музыка, но из-за накатившего напряжения, ей пришлось вытащить один наушник,— Я предпочитаю быть готовой ко всему. А вы, похоже, знаете о таких вещах достаточно. «Я бы сказала, шипко много знаешь»—отметила в мыслях Джина.       Пришелец растянул уголки рта в странной, почти неземной улыбке, которая вызывала как сомнения, так и детский интерес у девушки. Хоукинс заметила, как он положил свою ладонь ей на плечо и кивнул. Блондинка тут же прищурилась, конда почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает, а по спине пробегает холодок. — Какова его цена?—спросил он. Тон становился все более притягательным, и до невыносимости красивым. — Никакая. Это единственный экземпляр и он не продается,—проморгавшись, заявила она ему, мысленно спихивая с себя эту лелеющую паутину из лести и загадочных слов. — Брось, Джина. Всему есть цена. Назови сумму и я готов ее тебе предоставить. Меня заинтересовала твоя продукция. Она невероятна. Я бы сказал...уникальна.       Блондинка, не шелохнувшись, позволила пришельцу внимательно разглядеть ее веснушчатое личико и тут же, пытаясь не выдать своего волнения, ответила с вызовом: — Дай угадаю, вы не принимаете отказы и для вас «нет» совершенно не знакомо? Позволь вам кое-что объяснить, Зекс: есть вещи, которые никогда у меня не будут иметь ценник. На них не будет висеть ярлык с цифрами и они не будут продаваться на прилавке, на аукционах. Такие вещи сделаны с душой, для чего-то личного. И если такое «личное» вдруг станет продаваемым товаром, то перестанет носить в себе воспоминания и чувства. Я не отдам вам его. — Какая живая, человеческая дерзость. Мне такое нравится,—произнес он, выдавливая из себя нотки уважения. — Так, прекращайте говорить вот эти классические фразы супер-злодея, который прикидывается хорошим и вежливым жителем этого города. Мне все равно, что там вам нравится, а что не нравится. — Вот как? Забавно,—она почувствовала, как его слова пронзают ее острым лезвием. Пришелец задумался, его взгляд стал более серьезным,— Может, все-таки передумаешь? Деньги приличные.       Хоукинс, не раздумывая, ответила с холодной решительностью: — Всех денег не заработать. Это оружие не продается. Я не собираюсь продавать его кому-либо. — Жаль,—проговорил негромко Зекс, когда выпрямился в плечах. Его тело, обремененное привычной формой, вдруг изменилось: плащ сорвался с плеч и оттуда вырвалась дополнительная рука, торчащая из ключицы, словно никудышный отросток, который не смог нормально сформироваться. Рука оказалась ловкой и быстрой, как у самой настоящей ящерицы, с тонкими пальцами, которые могли схватить все, что угодно. И на сей раз целью стал револьвер.       Силионианец, не теряя ни единой секунды, схватил револьвер из кобуры девушки и дернулся молниеносно с места. Понадобилась ровно секунда, чтобы в ее глазах вспыхнул огонь, когда обнаружила, как Зекс мчится прочь, держа в руках оружие. Ек, черт возьми, оружие! Еще пару секунд блондинка потупила взглядом, устало простонала и, хлопнув себя по лбу, уже более смиренным тоном пробурчала: — Мне серьезно придется за ним бежать? Клянусь, кто придумал такой исход событий - лично проехалась бы домкратом по лицу. Ладно. Видимо, выбора нет.       Она двинулась с места, и ее ноги, как пружины, понеслись по улице. Сердце бешено стучало в унисон с ритмом бега, создавая бешеную мелодию адреналина и фоновой музыки в одном из наушников, что до сих пор был в ухе Джины. Пробежка сегодня не входила в планы, а зловещее напоминание Валли о кардионагрузки раздавались в голове с тем же его ехидным тоном. Как же теперь все бесит. Эта ситуация, эта пробежка и та ситуация с Руком и Беном.

***

      Рук шел медленно, размеренно рядом со своим товарищем, который перебирал своими, не такими длинными как у него, ногами и возмущался всю дорогу. Блонко предполагал, что как только они окажутся за дверью Хоукинс, то Бен тут же надуется как шар и заведет эту «шарманку». Это в его характере. — Успокойся. Ты слишком остро на это реагируешь,—неспеша проговорил пришелец, замедляя немного свой огромный шаг.       Встретив пронзительный взгляд зеленых глаз героя, Рук решил больше ничего не говорить. Бен скверно хмыкнул, но ничего так и не ответил; он был уверен в том, что в этом изначальном диалоге с Джиной уже не пахло дружелюбием. И как бы он ни пытался выйти в нейтральную сторону, та отсекала все без какого-либо шанса. Даже когда извинился — эффект, казалось, остался тот же. Теннисон свел свои густые брови к переносице, выпячил обиженно губы и, жестикулируя пальцами, продолжил: — Я остро отреагировал? Я тут причем? С ней невозможно даже нормально говорить,—восклицал юноша, придавая своему голосу недовольство и полыхающее разочарование,— Я просто пытался быть дружелюбным, а она...чуть не убила меня дважды. Я же извинился за то, что случайно сломал ее модель чего-то там. Это же всего лишь модель!       Рук, пытаясь понять эмоции своего напарника, глянул на него с сочувствием, но в его янтарных глазах читалось чистое недоумение. Для него, привыкшего к другим обычаям, поведение Джины казалось, конечно, непонятным, но вполне приспособляемым. То есть, со временем привыкаешь к ее поведению и уже она не кажется такой грубой, циничной, саркастичной девушкой с инженерскими наклонностями и манией закатывать глаза. — Для нее эта модель имеет значение, Бен. Как и все, что находится в ее доме. Возможно, она просто не оценила твою дружелюбность,— произнес Ревонагендер, стараясь усмирить вулканические эмоции героя поиском объяснения,— У нее просто такой стиль общения. Первое время мне тоже непонятно было, а со временем привык и уже не так это тревожило. — Да какая разница? Это было все равно странно. Она какая-то странная. Ты где вообще ее нашел?       Бен покачал головой, фыркнув себе что-то под нос. В мыслях он уже перебрал тысячу вариантов диалога, где он выходит победителем и Джине ничего не остается сделать как глупо молчать. Но ради чего? Кому Бенджамин сейчас доказывал свои слова о том, что он не виноват? — Это же не повод вести себя так,—продолжал, не замечая, как его голос становился все громче,— Я ведь не знал, что она так привязана к этой штуковине. Я даже предложил помочь ей починить, а она посмотрела на меня, как на врага народа. — Когда дело касается изобретений, техники и прочее - лучше не лезть ей под руку и вообще не дышать рядом. По возможности. — Да я уже понял, спасибо. Но с тобой-то она нормально говорила. По крайней мере, лучше чем со мной.       Он не привык к тому, чтобы его привычная манера общения была кем-то сведена в ноль, стирая в порошок и обращая в бессмысленную пустоту. Не готов был к тому, чтобы дружелюбие отвергали, тем более со стороны девушек. В его памяти все еще свежи воспоминания о том, как Джина, с холодным взглядом своих темных глаз, просто отмахнулась от него, как от назойливой мухи. Это было так не похоже на его привычные встречи, а потому и не мог понять, почему это так его задело. Как будто единственное, чем так гордился и за что так держался, грубо вырвали с корнем, уронили на пол и растоптали.       Блонко, с присущей ему спокойной рассудительностью, кивнул, пытаясь не встревать в поток возмущения земного папрея. Пусть выпустит пар, так будет лучше и легче. — Ладно, забудь,—Бенджамин поднял руку и поспешно похлопал напарника по плечу, вытягивая из уголков губ небрежную, беспечную улыбку. Он уверял себя, что такое случается порой, и подпускать близко к сердцу слова незнакомки было глупым решением, которое ничего не весило. Парень пожал невинно своими плечами и добавил: — Пошли лучше в сторону штаба. Больше пользы будет.       В этот момент он заметил, как незнакомец с капюшоном на голове быстро проскользнул мимо них, едва не уровив на землю героя. Теннисон удивленно посмотрел на это, проморгался и тут же нахмурился, как незнакомец растолкал жителей и скрылся из виду. — А вот это уже попахивает временем для героя. За мной, Рук,—произнес Бен, головой кивая в сторону убегающего пришельца, и накрыл правой ладонью циферблат Омнитрикса.       Ему до тошноты знакомы такие погони, такие телодвижения. Все до жути оригинально, банально. Он ни один раз спасал мир от таких потенциальных преступников. Рук прищурил глаза, пытаясь разглядеть, куда направляется подозрительная фигура, но прежде чем они успели среагировать, прямо перед ними, как вихрь, пронеслась фигура. Бен обернулся и успел заметить только то, как чьи-то светлые локоны невольно задели край его плеча. — В сторону,—проронил этот «смертоносный тайфун» женским голосом, в котором Бен и Рук узнали Джину, которая тут же скрылась в толпе.       Бен с замершей рукой над дисплеем инопланетных часов, застал тот миг, когда Хоукинс скользнула по гладкой земле, прямо под огромным панорамным стеклом, которое несли два рабочих инопланетянина. Она виртуозно прошмыгнула под стекло, лишь запачкав грязью свои спортивки, и помчалась вперед. Прямо по тем же следам, что и убегал неизвестный беглец. — Ну и выпендрежница,—пробормотал себе под нос герой.       Блонко покосился на Бена в тот же момент, что и герой на него. Переглядываясь, парни покосились снова на удаляющуюся фигуру девушки. Не останавливаясь, Джина тут же нырнула на следующую улицу, оббегая зигзагами прилавки, располагающиеся по рядам. Как только она достигла высокое, проволочное ограждение, то невольно притормозила и поджала губы. Зекс с каждой потраченной секундой удалялся сильнее и сильнее.       Недолго размышляя, блондинка собралась с силами, схватилась за прутья и начала перелезать через ограждение. Чуть погодя ее тело описало идеальную дугу, будто каждый день проворачивала нечто такое. Приземляясь на другую сторону ограждения, ноги мягко коснулись земли, отдаваясь лишь легкой болью в икрах. — Нужно ей помочь,—прерывает Рук все различные размышления Бена о враге. — Да она и сама вроде неплохо справляется, нет?—вопросительно покосился на напарника юноша. Близко нахмурил брови и прошел мимо товарища, а тот, смиренно опуская руки, выдавляет из себя:— Ладно. Погнали. Хуже не будет. Для этого мне понадобится Молния. Ну, Омнитрикс, на сей раз не подведи!       Метнув свой взгляд на Омнитрикс, он по привычке бегло оглядел его: передняя панель была квадратной, приятно сочетая белый и зеленый цвет. Лицевая панель черного цвета с двумя яркими, тонкими зелеными полосами, формируя символ межгалактического мира.       Бен глубоко вздохнул и нажал на кнопку. Легкий щелчок раздался, когда лицевая панель сдвинулась в сторону, открывая доступ к ядру Омнитрикса. Оно плавно выдвинулось, излучая легкое мерцание. Знакомый алгоритм движений и тут же инопланетные часы выпустил мощный световой поток, освещая все едко-зеленой вспышкой. Однако, как это часто бывает с часами, планы мальчишки неожиданно изменились. Когда он уже превратился, Бен осознал, что часы снова превратили его не в нужного ему пришельца. Вместо Молнии, герой предстал Алмазом, напоминающий больше огромного кристаллического гуманоида. — О... да ладно?! Я Алмаз?—истошным, металлическим голосом пробормотал Бен, обессиленно опуская руки перед собой,— Клянусь, Омнитрикс меня доведет.       Он когда-нибудь смирится с тем, что часы не предоставляли всегда желаемое. Бен провел ладонью по своей черной одежде, где по центру проходила широкая зеленая полоса.       Рук посмотрел на напарника. Челюсть Алмаза была слегка массивной, придавая ему более мощное и устрашающее выражение. Разминая свои плечи, его широкая спина раскрылась совершенно под другим углом: на спине теперь возвышались два хрустальных осколка, похожие чем-то на острые клыки какого-то дикого зверя.       Откинув все возмущения в сторону, Алмаз двинулся вперед, подгоняя за собой Рука. Ревонагендер поспешил за партнером, который последовал за той девушкой.       А девчонка все пыталась догнать вора. Тратить свое время на какого-то недоумка с неприятной способностью отращивать конечности на совершенно любом участке тела было не в ее интересах. Еще как назло кроссовки начала местами расходиться по швам, а носки обуви и вовсе показали свои неуклюжие «рты». Тут уже блондинка сама не выдержала и сняла испорченные кроссовки. Они могли бы еще послужить ей, если бы не эта погоня. Нр, замечая под рукой прилавок с инопланетной одеждой, та с облегчением видит на прилавке подобие человеческих сланцев.       Никогда в своей жизни Джина не была в такой нелепой ситуации. Но, посмотрев по сторонам, Хоукинс быстро хватает сланцы и бежит прочь. Неизвестно было, из какого материала выполнен был данный товар, но бегать в них, на удивление, было удобно. — Это полный пи...—не успела договорить, как ее рот накрыл привычный черный квадрат, запуская знакомую мелодию из пищания, который заглушил ругань блондинки.       Простонав, она вновь рванула следом за Зексом. Во время погони, она увидела еще один из прилавков, но уже с более разнообразными товарами. Но Джину привлекло нечто конкретно. Обнаружив глазами округлый предмет, больше похожий на металлический шар, та недолго думая взяла его в свои руки. Ей потом точно прилетит, каким-нибудь макаром. Но это будет позже.       Взвешивая небольшой шар в своей ладони, она, не теряя ни секунды, метнула его в сторону Зекса. Тот пролетел снарядом и стремительно пронесся к своей движущейся цели. «Вот сейчас и проверим, руки у меня из задницы или нет»—подумала Джина.       Шар, что поразило, врезался точно в Зекса, сбив того своим весом с ног. Пришелец не ожидал такого удара и, потеряв равновесие, полетел через небольшой ящик с диковинными фруктами. Спелые плоды, как бусы, разлетелись по дороге. Ударяясь друг о друга, фрукты начали издавать глухой стук и влажное чавканье, когда прохожие случайно наступали на них, раздавливая и фонтаном пачкая землю.       Зекс, неуклюже балансируя на скользких плодах, сейчас девушке напоминал танцующего медведя на льду. Каждый его шаг только усугублял положение, даже если тот и пытался восстановить равновесие. Однако фрукты под ногами продолжали предательски скользить и заставлять вора выглядеть как невнимательный идиот. — Как поездка?—издевательским тоном спросила Джина, когда Зекс грохнулся на спину. Наклонившись к нему, девочка уперлась руками о свою талию и добавила:— Верни мой револьвер, жертва Годзиллы. — Глупая девочка. Ты думаешь, что меня этим напугала? — Ты у меня сейчас неопознанным летающим объектов самым настоящим станешь,—процедила девушка и пнула того под бок,— Полетишь с обрыва и об камни - тебя никто не опознает.       Ей пришлось отскочить назад, когда эта громила подпрыгнула и встала на свои две ноги. Зекс шагнул к ней навстречу и махнул когтистой рукой. Та попыталась увернуться, но пришелец оказался более проворным, чем она ожидала. Голова гудела колоколом от удара. Пересилив саму себя, блондинка с трудом поднялась и только сделала шаг, как «вор» вторым ударом уже планировал отправить ту в нокаут. Джина кое-как нашла в себе силы, чтобы скользнуть под его мимо пролетевшим ударом и избежать еще больше ранений. И без того уже голова болит.       Зекс, собравшись с силами, обернулся и обнажая в своей руке знакомое Джиной оружие. Он навел дуло револьвера на нее, устремляя точно в маленький лоб никудышной девушки. Хоукинс замирает, подобно статуе, и не спешит больше делать резкие шаги. Одно неловкое движение — и будет выстрел. Надо что-то делать. Идей особо у нее не возникло, а потому пришлось прибегнуть к ее нелюбимой импровизации. — Убьешь человека ради оружия?—громко ахнула Джина и выставила перед собой дрожащие ладони,— Ты человеческую жизнь совсем ни во что не ставишь? — Мне плевать на людей. Я всегда забираю то, что мне нужно. А вот уже как - другой вопрос. Твоя жизнь не стоит ровно ничего. Очень жаль, малышка, но теперь этот револьвер мой.       Хоукинс глянула на него исподлобья, стоя непринужденно в широкой зип-худи, испачканных спортивках и в сланцах с носками. Видок непрезентабельный, и совсем не угрожающий. — Невероятно просто,—девушка обреченно вздохнула, пощипала пальцами переносицу и обессиленно добавила шепотом:— Хуже уже точно не будет.       В знак «подтверждения ее слов», со стороны метнулось что-то в них огромное, мерцающие. Она в последний момент заметила, как лихо пролетели мимо нее частицы какого-то кристалла. Они устремились к Зексу, обезоружив его руку. Ослабляя хватку на оружии, пришелец и земная девушка повернулись в сторону источника кристаллов и обнаружили нового учасника этого незапланированной беготни. Зекс с недоумением смотрит на Джину, а та, в свою очередь, недоуменно похлопала ресницами и призналась: — Я его не знаю. — Ты разрушил половину прилавков, парень! Опусти оружие!—стальной голос становился все громче и более самоуверенным. А когда парень из кристалов нашел глазами блондинку, то махнул рукой в ее сторону и воскликнул: — Уходи, Джина! Сейчас этот парень усвоит урок. — Говоришь, не знаешь его?—недоверчиво переспросил Зекс девчонку, которая стыдливо накрывает ладонью лицо и обреченно простонала. — Твою мать. Этого клоуна еще не хватало.       Зекс, не слушая ее лепет, нажимает на курок. Сердце упало в пятки не только у Джины, но и у самого Бена. Но вместо ожидаемого выстрела раздался только сухойи скудный щелчок. Зекс поднял брови и попытался нажать еще раз. А потом еще. И еще. Результат оказался идентичный предыдущему. Зекс упрямо пытался выстрелить в девочку, которая продолжала наблюдать за этим жалким представлением до тех пор, пока ей это не надоело. — Прежде чем красть оружие, наверное, стоило уточнить, что ты держишь в руках. Как думаешь?—не повышая тона, бесстрастно выразилась Джина. — Ты всегда сломанное оружие таскаешь? — Конечно. Мне же делать нечего,—она приблизилась к Зексу,— Ты не понял? Хорошо, объясню иначе. Ты недооценил человеческий мозг, поверил в свои силы и решил украсть мое оружие. Приглянись: рукоять имеет сенсорные участки с встроенным сенсором. Биометрия - классная штука от таких «умников», как вы. Объясняя более доступным языком: без моих пальчиков не видать вам активное оружие. Опережая ваш вариант с отрезанием моих пальцев, это не сработает. Это тебе нужно периодически таскать мои пальцы. А человеческое тело способно... разлагаться. Воняет ужасно. Не советую.       Бену уже эти выходки надоели по самое горло. Он едва ее знает, а уже мысленно хотел бы свалить от нее куда подальше и не связываться в ближайшее время. Ему нужно разобраться с этим как можно скорее, а потом уже просто пойти обратно в штаб и насладиться приятным ужином из фаст-фуда. От одной мысли о еде, у парня опять живот издал душераздирающую симфонию умирающих китов. Надо бы обязательно сходить и перекусить. Но это уже будет после того, как справится с этим пришельцем. Осталось только посадить за решетку этого парня, который плюнул девчонке под ноги и помчался в другом направлении, отбросив бесполезное оружие в сторону.       Рук примчался очень во время, думает Теннисон. Стремглав промчавшись через ящики, он не заметил, как перепрыгивает через препятствие и вылетает на более открытую территорию. Он за пару прыжков очутился перед забором и, обхватив огромными руками перекладину, перекинул себя через отражение и поспешил за преступников.       Блонко бежал следом за своим напарником. Преодолев несколько таких преград, не остановившись нигде ни на мгновение, Ревонагендер прыгнул через последнее ограждение и выставил перед собой дуло Прото-инструмента. «Да уж. Плохо дело»—думает Хоукинс. Она не сразу поняла, как Рук перевернулся на живот, чтобы встать. Поднимаясь на ноги, перед его лицом появилась подошва ботинка Зекса. Санитаров Космоса крутался в сторону, выхватил свое оружие, и рукой переключил режим с автоматическй стрельбы в режим «холодного оружия». Прото-инструмент засветилсч прозрачно-оранжевым светом.       Невидомая сила врага откинула Рука в сторону. Блондинка сморщилась, когда Зекс с отвратительным чавканьем отрастил себе дополнительные руки и прижал пришельца к стене. Девушке показалось, что она услышала треск ребер своего инопланетного знакомого, и сжалась вся изнутри. — Проваливай отсюда!—раздался голос Бена совсем рядом с Джиной. — Еще чего. — Мы сами с ним разберемся. Оставь это дело герою,—спарировал юноша. — Вот как встречу героя, так сразу склоню голову и пойду домой. А мне сейчас нужен мой револьвер. Без него я не уйду. — Ты рехнулась? Тебе важна своя жизнь или глупый пистолет?       Кареглазая вспыхивает, бросая на парня уничтожающий взгляд. Джина поворачивается к герою, поджимает губы, а тот глядит на нее с вызовом, ни одной своей извилиной даже не думая о том, насколько оружие имеет для нее значение. — Мой ответ очевиден,—давится от собственного возмущения девчонка и отворачивается от него как можно скорее. Ей не нужна помощь какого-то парня, который то и дело, что трещит о своих подвигах и мозолит глаза. Джина выискивает глазами свой револьвер. А когда находит, то она срывается с места и бежит за своим изобретением. «Ну и дура»—размышляет Теннисон.       Девушка спешила к револьверу как можно скорее, лишь бы ощутить свое чудо в руках. Когда пальцы нащупали среди камней родной металл, она чуть ли не воскликнула от счастья. Оружие повреждено не так сильно — всего лишь царапины на корпусе. Пустяки.       Крутанув в руке свое изобретение, она шоркнула резиновой подошвой сланцев по земле и, разворачиваясь, зашагала в сторону ограждения. Коснувшись прутьев препятствия, она заметила, как над ее макушкой пролетел алмазный пришелец. Девушка сгибается пополам, тут же прячет голову руками и зажмурилась.       Алмаз простонал от боли, пошатнулся и рухунул на спину. Но вскочил почти сразу, трансформируя свои конечности в острые лезвия. Они ярко сверкнули, и он встретил новую атаку с такой силой, что от ударов кристаллы отсекали искры в разные стороны.       Зекс казался опытным бойцом, как понял Бен, но это не так уж сильно и испугало его. Он сражался с парнями и поопаснее.       Бен отскочил назад, его рука расплавилась в воздухе, а затем снова приняла кристаллическую форму. Он выпустил из рук сияющие осколки, которые метнулись в сторону противника. Но тот предвидел это и спрятался за стенами зданий. Осколки разбились о стены, разлетевшись в стороны. Бен поднял над своей головой осколок и незамедлительно опустил его на голову Зекса. Джина поспешила отвернуться, чтобы не увидеть того, что с Зексом, возможно, сделал этот герой. — То-то же. Поделом тебе,—выпрямляясь в своих широких плечах, заявил Алмаз и облегченно выпустил изо рта пар. — Ты в порядке?—спрашивает Блонко у девушки, которая постепенно начала поворачивать голову. Рук наклонился к ней и протянул свою широкую ладонь. — Да, все хорошо,—коротко отвечает она и невольно покосилась с подозрением на Бена, и тихо пробормотала: — Ну и выпендрежник. — Я?! Вообще-то я тебя спас,—брови Теннисона за секунду взлетели вверх от неблагодарных слов девушки. Он уже начинает жалеть, что поддержал идею Рука и пошел ей помогать. — От кого? От Силионианца? Да он сам себя в ловушку завел. — Да он в тебя выстрелить хотел! Или ты забыла? — Он бы не выстрелил,—пояснила,— Я же сказала, что револьвер так не работает. Ты чем слушал? — Может, хватит уже, а? Это ты так из-за той штуки сломанной взъелась? Я же извинился за ту штуку. — Не мои проблемы, что ты не слушал того, что я сказала. Да и толку от твоих извинений? Это не восстановит модель Сатурна в первозданном виде. Ты только подвигами горазд хвастаться. Строишь из себя героя, а по итогу половину Подземного города разрушил. Опять, насколько мне известно. — Знаешь, я тут понял, что в жизни есть такое понятие, которое очень точно характеризует твое поведение. Ты — Чокнутая. И грубиянка. — Называй как хочешь. Но ты бы не болтал лучше, а следил за тылом,—со слабой на лице ухмылкой добавила Джина, после чего нога Зекса моментально врезалась в грудь Алмазу, перебив новый вдох. Следующий удар — удар каблуком ботинка в грудину — выбил из героя всю напыщенную уверенность. Бен повалился на бок и схватился за грудь, откуда раздался знакомый писк Омнитрикса, предупреждающий о завершении трансформации.       Рук зажмурился от яркого свечения часов. Он увидел распластавшегося Бена на земле, тут же хотел податься вперед, как его перехватила Джина со словами: — Погоди. Я поняла все. Надо выстрелить в ошейник. — Что? Это еще зачем?—спрашивает у нее Блонко, поперхнувшись. — Во-первых, он мигает. А все, что мигает, в таких случаях - надо либо стрелять, либо обесточить. Когда Зекс отращивает новые конечности, ошейник перед этим мигает. Логично же. А, во-вторых... Ну чего стоишь? Стреляй. Не теряй времени,—настоятельно отметила она, а Блонко, не успев возразить, уже на автомате выставил Прото-инструмент и выстрелил точно в устройство на шее врага. Ошейник Зекса заискрился, начал шипеть, пока не начал распадаться прямо на глазах у всех.       Бен хотел бы поблагодарить Рука, но успел заметить, как большая рука этого преступника пришла в движение. Джина перевела свое оружие в альтернативный режим и, крутанув вокруг пальца, выпустила пронзающий луч с красным свечением в атакующую руку вора. Как только выстрел произошел, энергия прошла через вражескую плоть и отсоединилась с чавканьем предплечье пришельца.       Шок озарил Теннисона, когда обратил внимание на то, как Рук, заблокировав другую руку врагу, выбросил вперед однуз своих ног и пнул Зекса прямо в открывшееся солнечное сплетение. — Используй энергетическую сеть!—поспешила сообщить ему Хоукинс.       Зекс отлетел на несколько метров, повалился на бок, но поспешил как можно скорее встать на ноги. Он зарычал, яростно желания наброситься на девочку и порвать ей горло. Пришелец уже представил, как зубами оторвет горячую плоть от ее тонкой шеи, как глаза тут же встретились с мерцающей сетью. Она обволокла его высокое тело целиком, и стянула на щиколотках нити между собой, тем самым уронив негодяя лицом в огромные куски грязи.       Силионианец осмелился дернуться в плечах, до той поры, пока Джина не припечатала ему морду обратно в землю. — Лучше не двигайся,—присев на корточки перед преступником, скучающе проронила блондинка и вернула револьвер обратно в кобуру,— Кто держит «уязвимон место» прямо на видном месте? Серьезно, это было глупо. Но, должна сказать, приятно было увидеть такую разновидность ошейников. Не знала, что вы их используете как «катализатор». Жаль, что пришлось такое ценное изобретение уничтожить. Можно было хоть сдать на металлолом. — Я разорву твое поганое личико, маленькая стерва. А потом заполучу твое оружие. С твоими пальцами или без,—Зекс недобро сверкнул своими глазами и плюнул багровый сгусток крови ей прямо в ноги. — Не надорвись только,—ответила девушка и прошлась по врагу глазами,— Если так подумать, то интересная способность у тебя. Я предположила, что импульсы электричества проходят через твою нервную систему, вызывая увеличение активности клеток. В биологии я немного хромаю, поэтому могу где-то ошибиться. Но, если исходить из логики, то высокочастотные импульсы активируют твои там...как они называются...столбовые э-э? — Стволовые клетки,—негромко подсказал ей на ухо Рук. — Во, точно. Стволовые клетки,—Джина глянула через свое плечо и с благодарностью кивнула Блонко. Она обернулась к пойманному преступнику и продолжила рассуждать:— В общем, клетки начинают делиться и дифференцироваться, превращаясь в специализированные ткани. Такие как мышцы, нервы и кожа. Я слышала о таком, но вживую ни разу не видела. Ну и, в результате этого процесса, из участков тела, где клетки были наиболее активированы, начинают вырастать новые конечности. — Поблистала своим умом?—не вы вытерпев, раздражюще перебил ее Бен, скрестив сердито руки на своей груди. — А ты что, завидуешь, что не можешь позволить себе такую роскошь, клоун?—отвечает почти сразу, как будто только и ждала, чтобы он открыл рот в ее сторону. — Успокойтесь оба. Вы как земные кошка с собакой,—голос Рука отрезвляет их двоих, вынуждая вынуть голову из пучины недопонимания и неприязни друг к другу, которая норовила обоих затянуть на самое дно.       Джина ничего не говорит, подальше отходит от парней и пихает свои дрожащие руки в карманы порученных жизнью спортивок. Она мечтала сейчас уйти как можно дальше от места происшествия и скрыться в желанной тишине. Только бы не видеть кровь и героя, который учащенно дышал. Теннисон чуть ли не задохнулся от обжигающего потока возмущения, которое всплыло в нем нежданно-негаданно. Ему боязно узнавать, откуда в нем столько желчи накопилось. Такого раньше не было. Но чем дольше находится с высокомерной блондинкой в радиусе меньше одного метра, тем сильнее понимает, что еще немного — и взорвется.       Это неправильно. Так нельзя себя вести. Он никогда себе такого не позволял. Или позволял, но не замечал за собой? Его взор устремился прямо в затылок блондинки, которая рассматривала скалистые стены Подземного города.       Бен поднимает голову и заприметил, как воздух инициирует множественный ряд тресков. Он наблюдался за тем, как отразились первые очерки космического корабля. А тот, точно хамелеон, перестал скрываться и показал всем вокруг свой мерцающий корпус. Рук сразу узнавал неповторимый один из кораблей Санитаров Космоса — «Апогей». Это был один из мощных кораблей, которые могли использовать сотрудники только опреденного класса. — Ну, я пошла. Сами разберетесь,—Джина махнула рукой и поторопилась скрыться в течение улиц Подземного города, чтобы не попасть под лучи «Апогея». — Ты чего? Это же Санитары Космоса. Куда ты? Там же Тони,—Рук плавным движением взял знакомую за шкирку и приподнял ту, точно непослушногоо коткнка. — Поэтому я и сваливаю. Блохокоманда приперлась и там еще он. Мне сейчас от него прилетит по затылку. — Уже не такая смелая, да?—Бен удовлетворенно усмехается, хитро прищурившись. Джина глянула на героя через плечо и стрельнула в него своим требовательным взглядом. Теннисон на пару мгновений тушуется, но, не собираясь доставлять ей удовольствие, выпячивает грудь и выдерживает девичий зрительный контакт. — Ты все сказал? Если да, то можешь уходить. Вон, иди и раздавай афтографы там. Ты же это любишь.       Теннисон смакует эту мысль несколько секунд, но угрюмо морщится в выражении и отвечает: — Тебя забыл спросить. Разберусь без твоих указаний.       У Хоукинс дернулся глаз, но предпочла прикусить кончить языка и больше не смотреть на парня. Джине совсем не хотелось признавать, что у нее закончились язвительные фразы. Ничего толкового на ум не приходило, и это очень сильно огорчало ее. Однако Джина уйти отсюда захотела еще сильнее, когда с корабля начали спускаться Санитары. Она обходит Рука и прячется за его спину, пока не слышит строгий голос: — Хоукинс! Далеко спешишь?       Она, точно кошка при виде воды, выгибается и выпрямляется в плечах, когда возглас наковальней бьет ей в лопатки, заставляя с выставленными перед собой ладонями сноваобернуться и встретиться с одним из сотрудников.       Его серая кожа, как будто вылепленная из мокрого камня, стала темнее на тон. Фиолетовые глаза, словно два ярких фонаря, изучили каждый участок лица девочка. На голове инопланетного сотрудника был расположен своеобразный «фонарик», который излучал приятный мягкий свет, подчеркивал контуры его лица. Жабры, расположенные по бокам, слегка колышутся, когда он шагает к Джине. Черные брови, нахмуренные из-за постоянной задумчивости, добавляли этому пришельцу еще более недовольный вид, который девчонка часто заставала. — А... магистр Пателидей. Доброе утро, как ваша спина? Не ноет? — Уже обед, Хоукинс. Все также язвишь, да? В порядке моя спина. Ну, во что на сей раз встряла?—пришелец шагнул к ней еще ближе, окатывая пространство металлическим грохотом.       Он был облачен в кибернетический костюм, который плотно облегает его тело, подчеркивая каждую линию натренированного тела. Униформа, выполненная из блестящего материала, кажется одновременно и утилитарным, и эстетичным. — Не надо обвинять меня во всех бедах, Пателидей. Я тут не причем,—свела брови к переносице девушка, ощущая на себе пару суровых глаз. Пателидей поправил свои очки на переносице и фыркнул.       Как только Зекс под энергетической сетью шевельнулся, пытаясь применить какое-либо движение для противостояния, сланец Джины полетел моментально в его сторону. Хлопок раздался сразу же, когда подошва прижалась к его широкой спине, останавливая ненужные действия. Поймав приподнятую бровь магистра на пришельце, блондинка прикусила изнутри щеку и сказала: — Этого парня я не знаю. Впервые вижу его. Но он попытался украсть мой револьвер, а потому я всего лишь вернула его назад и все. Ни больше, ни меньше.       Однако после этих лелеющих, невинных слов, где-то с конца коридоров, ведущие к рынку Подземного города, стал слышится звонкий голос продавца: — ДЕВЧОНКА, ТЫ УКР-Р-РАЛА ПОДСЛЕДИКИ НА ДОР-Р-РОГОЙ ОСНОВЕ! ВЕР-РНИ СЕЙЧАС ЖЕ!       Тягостное молчание нависает между ней и магистром Пателидеем. Магистр сначала глянул на торговцы, а потом глянул молча на девочку, которая поникла в плечах. — Во-первых, это простые шлепанцы. А, во-вторых, я не украла, а временно одолжила из-за необходимости в средстве передвижения. В-третьих, не такой уж и дорогой материал. Это ж полимерная штука. Да, она прочна и эластична. Но не такая уж и дорогая. Ладно,—Джина покопалась в карманах и кинула тому в руки монету и сказала: — Я их покупаю, мне они понравились. Вопрос закрыт? — Закр-р-рыт. Но больше так не делай,—пробубнел картавый пришелец и тут же на своих маленьких ногах побежал резво обоатно к себе на рынок.       Обводя магистра беглым взглядом, Джина закусывает губу. Пателидей никогда, кажется, не был особо рад выходкам Хоукинс. Он считал ее маленькой, зазнавшейся девчонкой, которая доставляет неприятности своему брату, чтобы, «привлечь его внимание». Блондинка же считает эту «ходячую рыбу» занудой и крайне печальным сотрудником, который недооценивает ее и считает, что она всего лишь непоседливый подросток. Но она больше, чем весь этот скудный набор слов. По крайней мере, хочет в то верить. — Вопрос же решился, верно?—как бы подтверждая свою невиновность, уточняет на всякий случай девчонка, когда Пателидей молча таращится на нее,— Я могу идти? Мне надо очень сильно домой. У меня работа, все такое. — Это уже не первый раз, Хоукинс. И я не о краже обуви. Я о...—Пателидей кивает в сторону револьвера и скрещивает свои руки на груди,— О твоих изобретениях. Они нелегальны. Ты ставишь саму себя в опасное положение, торгуя всем этим. — Я не продаю оружие, Пателидей. Я чиню приборы, машины, и прочую технику. Я не идиотка - продавать нелицензированное оружие представителям инопланетных рас. Не то чтобы я расистка какая-то, но я не хочу иметь проблемы с законом, а потом смотреть, как Тони закатывает глаза и молча нотации читает. Это хуже любой китайской пытки. Я не хочу переходить никому дорогу,—челюсти сжимаются у нее в яростной судороге, кусок обиды в горле проскальзывает ниже, больно царапая гортань. — Я бы поспорил с этим,—вылетает у Бена слова быстрее, чем он успевает вообще подумать о том, стоило ли это говорить. Он стоит спиной к девушке и сотруднику Санитаров Космоса, но уже автоматически предполагает, как в его оголенные участок затылка устремляется пара свирепых карих глаз. — Вот зачем ты снова лезешь в чужой разговор? Ты как ребенок, которому нужно вставить свое слово,—доносится до него негромко, и даже почти измотанно. Юноша прищуривается, вслушиваясь в слова, и ощущает скользкий и гнетущий осадок под ребрами.       Девушка изможденно массирует переносицу, рассматривает магистра Пателидея и, совсем на миг, виновато смотрит на него. У нее язык не поворачивается извиниться перед пришельцем, что являлся вышестоящим по должности и, по идее, должен внушать ей уважение и какое-то подобие вежливости. Она скрещивает руки на груди и лишь негромко, почти шепотом, добавляет: — Тони только не говорите. — Я уже все услышал, не отвертишься,—точной стрелой доносится сбоку размеренный, низкий мужской голос.       Джина повернула голову и встретилась глазами с парнем, который неторопливо приближался к ним. Светлые кудри обрамляли его немного загорелое лицо. За четыре года этот человек успел вырасти и стал выглядеть статно, уверенно. Как только блондин подошел к ним, девчонка запрокинула голову, чтобы посмотреть в родные темные глаза человека, рост которого теперь составлял около ста девяносто сантиметров. — Вспомнишь солнце - вот и лучик,—протянула неохотно, опасливо Джина, пряча свое стыдливое лицо от парня. — Зная тебя, оригинал этой фразы не сулит о приятном,—парень слабо улыбнулся, и в его улыбке девчонка увидела того веселого парня из детства, с которым приходилось бороться за хлопья и смотреть серии про супергероев регулярно. Вот он, ее родной брат. Жив, здорово и, к сожалению, готов ворчать на нее.       Он шагнул ближе к девочке. Джина поджала предательски свои губы, искажая их неподдельной кривизной, когда огромное тело нависло над ней и притянуло к себе для того, чтобы заключить в медвежьи объятия. — Привет, Джи-Джи,—шепотом ответил молодой боец, утякаясь носом своим ей в крепкое, девичье плечо. — Привет, хТони,—ответила девушка своему брату.       Его крепкие руки обняли ее неспеша, стараясь не торопить и не пугать свою сестру. Этот момент ощутился ярко. Онатак скучала по нему, по его обьятииям. Как так случалось, что у брата были все возможности растворить все тревоги в голове сестры. Ее напыщенная? саркастичная натура, которую она носила маской так долго, успевшая прирасти к лицу намертво, начала болезненно трещать по швам в присутствии этого человека. — Te extrañé bebé ,—еле слышно пробурчал ей в плечо Тони. Он проговорил это так тихо, будто скрывал от всех этот заветный секрет. — Yo también te extrañé ,—ответила тем же тихим тоном Джина.

      Его родное тепло проникало в душу нежным потоком, смывающий все страхи и плохое настроение. Тони как лекарство для ее маленькой души. Она так нуждалась в этом. Слишком долго нуждалась. И вот, сердце опять из-за него начинает биться быстрее, как будто оно искало способ вырваться из клетки.       Энтони перенял это уникальную способность от отца — обнимать так, что она чувствовала себя дома, даже не находясь фактически там. Онбудто какой-то магией своего присутствия мог снять все защитные механизмы сестры, которые та выстроила за годы. Постепенно руки, сначала скованные, принялись размеренно обвивать его.       Это было непривычно, хотя они каждый раз обнимались при встрече. Это было как глоток холодной воды в жаркий день. Джина закрыла глаза и позволила себе немного расслабиться, осознав, что только он может видеть ее такую. Секунды превращались в минуты, но для Джины время перестало существовать. — Сочувствую ее парню. Как он ее терпит? —интересуется Теннисон, у Рука, который с нежностью смотрел на Джину и Энтони. — Это ее брат,—невзначай поправил напарника Блонко. — Брат?!—стараясь не кричать напарнику в ухо, переспросил очень громко Бен. Теннисон с огромными глазами неверие посмотрел на партнера, затем посмотрел украдкой на тех двоих.       Ну конечно они брат и сестра. Они же выглядят как две капли воды. Как он сразу не догадался? Те же светлые волосы, те же карие глаза, те же веснушки на лице и слабая улыбка на личике. Вполне нормально было так обниматься родственникам, в этом не было ничего такого криминального. Глупо все-таки было предполагать, что у такой неадекватной может быть парень.       Теннисон сует руки в карманы своих коричневых джинс и пытается скрыть орозовевшие щеки. Он хотел подойти к дедушке Максу, что объявился с корабля, но старик о чем-то говорил с Пателидеем. Бен пинает перед собой камушки и пинает один из них так сильно, что чуть не попал в брата «этой сумашедшей». — Здравствуйте, сэр. Рад вас видеть, —Блонко сразужп среагировал, когда Тони подошел вместе со своей сестрой, и протянул свою руку для рукоположатия.       Весь строгий, серьезный вид исчезает куда-то на задний план, когда на лице у Энтони пробегает застенчивая улыбка. Старший Хоукинс протягивает в ответ свою большую ладонь и пожимает в ответ. — Здравствуй, Блонко,—сказал размеренным тоном Тони,— Я же говорил что ты можешь обращаться ко мне «ты». Я не настолько старый. — Не сказала бы. Суставы у тебя вылетают быстрее, чем «пули» с моего револьвера,—прокомментировала Джина, отчего Рук сдержал смех, когда заметил, как блондин повернулся к сестре и щелкнул той по кончику носа. — Доязвишься,—протянул единственное слово у себя на губах, пропитывая осторожностью и предупреждением, которое сестра моментально ощутила, несмотря на его нежную улыбку.       Но словесной перепалке пришел тут же конец, когда блондин заметил в окружении Бена Теннисона. Хоукинс, не робея ни на секунду, протягивает иему свою ладонь, и с той же вежливостью представляется: — Рад личной встречи с тобой, Бен Теннисон. Я - Энтони Хоукинс, приятно познакомиться.       Вот уж чего не ожидал увидеть герой, так это контрастную вежливость на фоне его грубой младшей сестры. Ну, хоть кто-то в их семье воспитанный. Не все потеряно. Но это настолько сильно режет ему глаза, что он первые секунды не знал, что даже сказать. И только благодаря кашлю Рука, намекающий на то, что нужно ответить на слова бойца, Теннисон зашевелился. Он шагнул к брату Джины, приподнял уголки рта и пожал тому руку в ответ. — Взаимно.