Инопланетный рыцарь

      Лаборатория Блукича и Дрибы, обычно оглушаемая лишь отголосками их научных баталий и монотонным рокотом высокотехнологичного оборудования, сегодня преобразилась в настоящий водоворот хаоса. Виновником этой суматохи был никто иной, как Бенджамин Кирби Теннисон, вернее, его юная, неистовая и абсолютно неуправляемая версия, заключенная в оболочке подростка. — Ого! А что это за штуковина? Она умеет взрываться? А если вот сюда нажать?—Бен, подобно вихрю, метался между лабораторными столами, подчиняя своему безграничному любопытству каждый предмет, который попадался ему на глаза. Мальчишеский энтузиазм напоминал щенка, впервые вырвавшегося на волю и несущегося по бескрайнему лугу. — Ни в коем случае не трогай это! Это экспериментальный образец гравитационного стабилизатора!—взвизгнул Блукич, с неожиданной для его обычно невозмутимого характера проворностью выхватывая из цепких рук героя хрупкую деталь. — А по-моему, это просто тостер какой-то!— беспечно заметил зеленоглазый, тут же переключая свое неуемное внимание на банку, в которой аппетитно светилась неведомая слизистая субстанция.       Рук, безмолвно стоявший у входа, сложив руки на груди, с выражением глубочайшей скорби на лице наблюдал за этим представлением. Еще пару таких выступлений со стороны паренька — ревонагендера можно отправлять тогда соазу за успокоительным. Дедушка Макс заметил растерянно выражение пришельца, который сильнее опечалился, когда тот попросил проследить за Беном. Блогер с трудом нашел общий язык с шестнадцатилетним парнем, а тут говорят с одиннадцатилетним посидеть. Сумасшествие да и только! — Неужели во всей этой обширной галактике не найдется никого, кто имел бы хоть какой-то опыт или стратегию общения с подобной версией Бена?—риторически вопрошал он в пустоту, добавляя словам больше отчаяния,— Потому что мои привычные методы переговоров и ведения диалога сейчас сошли на «нет».       Джина, заняв высокий вращающийся стул в сторонке и подперев подбородок кулаком, оставалась безучастной ко всей этой вакханалии. Она не поддавалась общему порыву кричать или пытаться обуздать парня, как это делали суетливые галванцы. Девушка просто внимательно наблюдала за этим мальчуганом, в котором энергии хоть отбавляй. В его возрасте Джи была почти такой же, как бы ни хотела этого скрывать. Вечно все хочется узнать и потрогать. Отличие в том, что Хоукинс все же старалась контролировать себя и свои порывы на шалости.       Когда Бен, очередной раз промчавшись мимо нее, едва не обрушил стойку, до отказа заставленную стеклянными пробирками, Джина лишь спокойно выставила ногу, преграждая путь его безудержной энергии, но не ставя подножку. — Эй!—инстинктивно затормозил он, едва не уткнувшись в ее колено, и поднял на нее свои сияющие глаза, полные детского задора. — Не эйкай. — Слушай, Джина,—протягивает мальчик имя блондинки с нарочитой фамильярностью,— Хватит прожигать меня взглядом. Я знаю, что я неотразим, но дай мне хоть немного личного пространства! Хотя… для тебя, пожалуй, могу сделать исключение.       Джина медленно выпустила воздух через нос, ни единым мускулом лица не выдав реакции на этот незрелый, почти глупый выпад, от которого Рук, стоявший неподалеку, стыдливо прикрыл глаза ладонью. Вместо того чтобы выкрикнуть что-то вроде «Заткнись, клоун!», она с поразительным спокойствием потянулась к ближайшему столу, собирая в горсть несколько мощных магнитов, пару медных катушек и старый, потертый временем подшипник. — Ну вот, теперь и ты решила заняться чем-то скучным?—разочарованно протянул Бен, теряя былой запал. — Тебе кажется скучным, потому что ты не способен уловить смысл происходящего,— ровным, безэмоциональным тоном произнесла она,— Смотри внимательно.       Она аккуратно разложила собранные предметы прямо перед его ногами. — Если ты сумеешь из этих деталей собрать замкнутую цепь таким образом, чтобы подшипник смог левитировать точно по центру, я готова признать, что ты не просто шумная заноза в заднице. И, возможно, признаю, что ты обладаешь некими интеллектуальными задатками. Но я сильно сомневаюсь в твоих способностях. Это задача для… по-настоящему взрослых умов. — Пф-ф! Да это же проще простого!—глаза Теннисона вспыхнули азартом, принимая брошенный вызов,— Спорим, я сделаю это быстрее, чем ты успеешь моргнуть?       Он стремглав плюхнулся на пол, скрестил свои длинные ноги, и тут же с головой погрузился в возню с магнитами, высунув кончик языка от невиданного усердия. В лаборатории, словно по волшебству, мгновенно воцарилась блаженная тишина. — Как… как тебе это удалось?—восхищенно прошептал Рук, глядя на Джину так, будто она была искусной волшебницей, творящей чудеса. — Он же ребенок. Дети на болту вертят строгую дисциплину, а вот настоящий вызов - всегда пожалуйста. Им нужно доказать свою крутость. Пусть доказывает, но делает это молча,—безразлично пожала плечами, возвращаясь к своему планшету.       Тем временем Бен сидел на полу, сосредоточенно вытянув язык, и хмурился иногда от напряжения. Он пытался соединить две явно несовместимые детали, бормоча себе под нос что-то неразборчивое, возможно, ругательство или инструкции самому себе. Его руки ловко, но несколько нетерпеливо, орудовали инструментами, что не могло не удивить блондинку.       Внезапно дверь лаборатории бесшумно открылась, издавая тихое шипение, и на пороге появилась Гвен. Она огляделась, ожидая увидеть привычный хаос у галванцев— горы раскуроченной техники, разбросанные по углам чертежи, вечный беспорядок. Но вместо этого ее взору предстала удивительно сдержанная и даже немного сюрреалистичная картина: Блукич и Дриба суетливо пересчитывали некое оборудование и обговаривали друг с другом кое-какие детали, а на полу сидел и работал Бен. Его голова была опущена, а внимание полностью поглощено неким устройство м и отверткой в руках. Рядом с ним, не сводя с него глаз, сидела Джина, иногда протягивая ему нужный винтик или инструмент с почти автоматической точностью. Гвендолин хотела бы посмеяться с этой идиллии, где эти двое не пытаются словесно задушить друг друга, но решила не спугнуть их. — Привет,—мягко начала Гвен,— Кажется, у нас тут «день открытых дверей» для детей? — Ага, типо того,—ответила сдержанно Хоукинс. — Ого,—выдохнула рыжуля, медленно приближаясь к своему кузену и распахнула глаза от изумления,— Джина, я и понятия не имела, что у тебя есть суперспособность «укрощение Теннисонов». У меня на это ушли буквально годы, а ты, кажется, справилась быстрее меня. — Меня только бесит его неуместный флирт,—буркнула Джи, не поднимая глаз от их совместной работы. Хоть голос девушки и был ровным, но в нем проскользнула легкая нотка раздражения,— Но если его руки заняты делом и он хотя бы молчит, то уже не так плохо.       Внезапно тишину нарушил восторженный возглас Бена. Парень аж подскочил с места, чуть не уронив всю конструкцию, и радостно приобнял за плечо светловолосую девушку — Смотри! Я сделал! Оно летает!— и ткнул пальцем в подшипник, который теперь парил в воздухе, бросая вызов гравитации. Чем дольше мальчик смотрел на свой результат, на который если честно не рассчитывал, тем сильнее глаза горели от триумфа,— Видела, Джина? Я гений! — Ага,—сухо кивнула Джи, оставаясь невозмутимой даже от того, что ребенок посмел так нагло нарушить личное пространство и обнять ее. Она проигнорировала то, как по спине пробежали мурашки и как ей хотелось вынырнуть из этого состояния как можно скорее,— А теперь попробуй заставить его вращаться против часовой стрелки, не касаясь. — Это как? Это ж невозможно...—мальчишка тут же потупил взгляд на свою работу и поднял непонимающие глазёнки на блондинку, надеясь на то, что она просто так шутит. — Сдаешься? — Обойдешься,—Бен мгновенно отвлекся от своего ликования и снова уткнулся в конструкцию, детский энтузиазм был направлен на новую задачу,— К слову, Гвен, выглядишь по прежнему как зубрилка. — А ты по прежнему ведешь себя как тупица...—рыжая моментально осеклась, замечая за собой нежеланный порыв возмущения. Она поняла, чего добивался мальчишка, который то и дело, что занимался железками и хихикал,— Спокойно, Гвен. Не давай ему доводить себя. Ты уже выросла из этих детских глупостей. — Ага, утешай себя этим, Гвен,—усмехаясь, выдал кузен и зарылся с головой в свои дела, давясь иногда смешками, когда слышал сердитые вздохи от двоюродной сестры. Джина не стала долго размышлять и не сильно зарядила парню по затылку, отчего тот ойкнул громко и схватился с лишним драматизмом за место «ранения»,— Ауч! За что? — Это чтобы избежать твою нежелательную болезнь. — Какую блин еще болезнь? — О, знаешь, эта болезнь тебя преследует и в твои шестнадцать лет,—язвительные слова льются из рта без остановки,— Называется «Идиотизм». — Ха-ха, очень смешно, Джина,—закатив глаза, сказал Бен,— Я даже не знаю, кто хуже: ты или Гвен. — Ответ очевиден. — Справедливо. Но в твою защиту скажу, от тебя приятно пахнет. Каким-то заварными булочками и кофе.       Джина почувствовала себя так, будто бы ее только что ударили кулаком в живот. Она не знала, чего ожидала, но заявление этого мальчика убило ее сильнее, чем могла представить. Не отдает себе отчета, но девушка подсознательно ждет, что Бен возьмет обратно свои слова. Но ничего не произошло. — Так ты почему прибыла сюда?—спросил Рук у Гвендолин,— Не подумай, мы всегда рады тебе. Но все же? — Ровно пять лет назад, Бен велел мне отыскать его в точный день и час,—сеазала Теннисон,— Я чуть не забыла, но он говорил очень серьезно. — Он и «серьезно»?—с излишней подозрительностью уточнила Джи. — Именно. На него это было не похоже. Тогда он говорил со мной... по-взрослому,—девушка будто сама не верила в то, что говорит, но она четко помнила тот день. — Это был не я. Честное слово! Понятие не имею, о чем ты говоришь,—запричитал моментально мальчишка, вставая на ноги и упираясь руками в свои бока. Но Гвен проигнорировала возмущения кузена и, словно фокусник, выудила из-за пазухи сложенный листок бумаги и, энергично помахивая им, будто маленьким флагом, произнесла озадаченно: — И что самое странное, он мне еще и велел передать это той, которая будет звать его Клоуном. Сказал, что она поймет.       При этих словах Джина замерла, будто пораженная невидимой молнией. Сердце, казалось, на мгновение остановилось, пропустив тревожный удар, а затем забилось с удвоенной силой. Медленно, не желая нарушать хрупкое равновесие момента, она подошла к девчонке, не отрывая глаз от таинственного листка в руке Гвен. — Это...мне что-ли?—прошептала она, и едва заметная дрожь пробежала по голосу, выдавая нешуточное волнение. — Думаю, да,—ответила рыжая, протягивая ей записку,— Я тогда совсем ничего не поняла. Думала, он просто дурачится. Но сейчас...       Она не договорила, лишь многозначительно развела руками, давая понять, что ситуация приобрела совершенно иной оборот. Сидящий на полу Бен, до этого погруженный в свои мрачные мысли, вдруг резко поднял голову. Зеленые глаза округлились от удивления, голос прозвучал с нотками возмущения: — Что? Какое обещание? Я ничего тебе не обещал! И я совершенно не помню, чтобы писал письма Джине. Я вообще письма не люблю писать, это ж из дешевых мелодрам будто! — Ага. Сказал это парень с дешевыми подкатами шестиклассника. К счастью, у меня на такое прививка,—Джина закатила глаза, но кузина Бена заметила, что та не говорит это со всей злости. Скорее, относится к этому как к неизбежному злу, вроде дождя или гравитации,— Ты закончил там возиться с железками или нет? — Да закончил, закончил! Между прочим это не так сложно! Я не настолько тупой,—парень подходит к ней и обдает ее одной из своих широчайших улыбок, едва зубами прикусывая нижнюю губу. Джина косится на него, недоуменно приподнимая бровь и сказала: — Окей. — И это все? — А что ты ожидал от меня? Красную ковровую дорожку? Лавры? Кубок? Чтоб я упала перед тобой на колени или на шее повисла? — Да мне и «молодец» было бы достаточно...—пробубнил тише Бен и отвел свой разочарованный взгляд. — Не все в нашей жизни происходит так, как мы хотим. Привыкай к суровой реальности,—ответила девушка и, расправив уголки письма, подошла к столу и склонилась над ним. Рук, внимательно наблюдавший за происходящим, коротко кивнул, подтверждая свои мысли о Бене. — У меня мысли о временном парадоксе. Сознание нашего Бена в настоящий момент перемещено в прошлое. А этот,—он указал на подростка, все еще растерянно сидящего на полу,— Это тот самый Бен из прошлого, который просто еще не пережил всех этих событий. — Это подмена разумов?—поинтересовалась Гвен,— Но как? Разве мы не запомнили бы это? Я же запомнила, как он просил меня найти его. — Я...не знаю,—от отчаяния вздохнул дедушка Макс и потер переносицу,— От этих путешествий во времени у меня вечно болит голова. — Что ты помнишь еще, Гвен?—спросил Рук. — Только то, что я должна отвезти его в кафе «Мистер Смузи» и передать послание для Джины,—и указала через свое плечо большим пальцем на блондинку.       Джина, находясь в неком трансе, дрожащими пальцами бережно развернула листок. Перед глазами сиюминутно предстал настоящий хаос: кривые, детские каракули, написанные явно в спешке и непривычной рукой. Со стороны, несомненно, это похоже на бред сумасшедшего, но девчонка обнаружила во всем этом ребус. Ребус, состоящий из рядов цифр, загадочных символов и даже химических элементов. — Что там?—нетерпеливо задал вопрос Рук, пытаясь заглянуть ей через плечо. — Похоже на шифр Виженера ,—прошептала Джина, ее голос слегка вздрогнул от волнения,— Но смешанный с периодической таблицей. — Не знал, что Бен знает этот шифр. — Я сомневаюсь в этом. Возможно, кто-то ему помог, —отметила она вслух об этом, лихорадочно бегая глазами по строчкам, пытаясь ухватить ускользающую мысль. Джи плюхнулась обратно на табурет, забыв про все на свете, и схватила ручку, чтобы начать быстро писать прямо на листке, переводя символы. С каждой новой буквой дыхание девчонки становилось все более частым, а щеки заливал румянец азарта и необузданного возбуждения.

«Чокнутая, я все узнал! Квантовая запутанность подтверждена. Парадокс мне объяснил и подсказал, как тебе донести мысли. В общем, ты - не копия. Твой этот Бурхард сохранил исходный код. Ты типо как аномалия, выжившая из того оригинального мира. Твои догадки были верны. Да-да, ты как всегда была права.

P. S. Не начни раньше времени биться головой, окей? Берегите там себя с остальными»

— Ну? Что там написано?—нетерпеливо воскликнул юный Бен, вскочив на ноги, совершенно забыв про свое «рукоделие». Джина отбросила карандаш, уронив его на стол, и подняла на них сияющие глаза. Впервые, замечает Блонко, за все время знакомства в ее взгляде не было ни сарказма, ни усталости, лишь наичистейший, неразбавленный восторг. Она улыбалась широко, почти безумно, а лицо озаряла ослепительная радость. — Да, черт возьми! Я была права!—воскликнула девчонка так, что голос зазвенел от торжества, словно победный клич,— Я не сумасшедшая! — Джина, успокойся. Объясни нам все,—мягко попросила Гвен, пытаясь унять нарастающее волнение подруги. — Да-да, сейчас,—Джина потрясла листком, будто этим жестом хотела передать им всю грандиозность открытия,— Он встретил этого вашего Парадокса. — Путешественника во времени?—уточнил ревонагендер. — Да. И Парадокс объяснил ему все,—та, почти смеялась, звеня от счастья,— Про меня и про Вселенную. Когда Аннихиларг сработал… Я не была воссоздана Героем Икс. Медальон… Объект-150… он сохранил меня! Как файл на флешке! Я - хренов оригинал, что выжил из той, настоящей Вселенной! И являюсь аномалией, потому что мой код не совпадает с кодом этой реальности, созданной Беном.       Она прижала листок к груди, чувствуя, что это было самое драгоценное письмо в ее жизни, как найденное сокровище, что скрывает в себе ключ к собственной идентичности. Джина настоящая. Настоящая. Блондинка повторяла это себе несколько раз, чтобы потом с облегчением выдохнуть. Юный Бен смотрел на нее, разинув рот, и пытался постичь всю глубину этих откровений. Он ничего не понял про квантовую физику и уничтожение Вселенных, но видел, как эта странная, колючая девчонка вдруг преобразилась. Она сияла, как сотни звезд на ночном небе. — Ты красивая, когда улыбаешься,—ляпнул мальчишка совершенно неосознанно, а та едва не давится возмущениями и судорожно сглатывает, пока мозг мечется в поисках уместного ответа. Этот безыскусный комплимент, произнесенный детским голосом, производит на нее эффект разорвавшейся бомбы. — Не говори так больше,—одергивает его. — Не понимаю, почему?—он как-то раздраженно вздыхает и запускает пальцы свободной руки в свои густые волосы,— Это правда. — Лучше займись делом и тащи задницу в грузовик. Тебя надо доставить вовремя в назначенное место.

***

      Беллвуд неспешно плыл за окнами грузовика Рука, как акварельное полотно, где огни города расплывались в мягких мазках света. Внутри кабины царила особая, почти осязаемая атмосфера, что напоминает причудливое переплетение давно минувших дней и гулкой вибрации мощного сердца инопланетного двигателя.       Мальчишка, явно не привыкший к столь крупногабаритной форме, ёрзал на сиденье. Его худенькие локти то и дело задевали подлокотники, а ноги упирались в приборную панель, создавая забавное несоответствие между его внутренним «я» и внешним обликом. — А нам это все обязательно?—нетерпеливо вырвалось из его уст, в голосе сквозил легкий ропот,— Давайте лучше прокатимся? Только не вздумайте привезти в школу. Я ее и в своем привычном времени не выношу, а уж в будущем... совсем нет желания.       Гвен, удобно расположившаяся поблизости, отвлеклась от разговор с Джиной о книгах и с нежной улыбкой взглянула на кузена, когда сказала, что им обязательно нужно доставить его к «Мистер Смузи». Лицо героя мгновенно исказилось в гримасе неподдельного отвращения. Слишком уж искренней и детской, что она диссонировала с его взрослым обличьем. Он демонстративно высунул язык, словно передразнивая. — Фу, «Мистер Смузи». Это же отвратительно! Перемолотые фрукты с йогуртом или чем-то там еще - это еда для маленьких девочек и стариков, у которых нет зубов! Я хочу настоящей еды: картошку фри с острым чили или, может быть, пиццу! — Можешь мне не верить, но ты любил бывать здесь,—отметил Блонко. Глаза Бена расширились от ужаса, недоверчиво уставился на свои собственные руки, точно ожидал, что они сейчас же, по мановению волшебства, начнут готовить этот самый смузи. — Я? Я пью эту дрянь?—воскликнул зеленоглазый, его голос дрожал от недовольства. — Это правда. Мы любили здесь тусоваться. Ты, я и Кевин,—мягко поправила Гвен. — Какой еще Кевин?—при упоминании этого имени Бен напрягся. — Кевин Левин. — Не может быть! Все ясно! Мы находимся в вывернутой параллельной реальности! — Перебор с драматизмом,—коротко подмечает Хоукинс. — Да ты слышала ее? Кевин?—переспросил он,— Кевин Левин? Тот псих, который поглощает энергию и пытался нас прикончить? Зачем вы с ним тусуетесь? Вы что, в плену у него? — Нет, Бен,—вздохнула Гвендолин, предвидя этот разговор,— Кевин изменился. Он стал хорошим парнем. По-настоящему хорошим. — Ага, конечно,—фыркнул мальчишка,—Горбатого могила исправит. Он же злодей! — Не устраивай из этого трагедию в трех актах,—вставила Джина, не отрываясь от созерцания проносящихся за окном зданий. Бенджамин бросил на нее быстрый взгляд, но промолчал, переваривая информацию. В салоне повисла тишина и Теннисон медленно повернул голову к кузине, распахивая глаза до размеров блюдец от осознания. — Погоди. Неужели ты вместе с этим Кевином? Типо встречаетесь?—переспросил он,— В смысле...как парень и девушка? Ты и Кевин? Целуетесь и все такое? — Десять очков за сообразительность,—добавила блондинка, заметив, как Гвен слегка покраснела от услышанного. — Буэ-э!—Бен скорчил такую рожу, будто его только что заставили съесть лимон целиком,— Это даже противнее, чем «Мистер Смузи». Меня сейчас стошнит! Гвен, ты спятила. — Да хорош уже. Что в этом такого?—Джи повернулась к нему всем корпусом, скрестив руки на груди. Ее уже начинала подбешивать эта истерика,— Что плохого в том, что два человека нашли друг друга? — Да ты что! Ты не понимаешь!—взвился Бен,— Он же враг! Это противоестественно. Нет, я понял. Вы все тут сумасшедшие. Будущее сошло с ума. Гвен встречается с Кевином, я пью смузи. Что дальше? Дедушка Макс начал есть нормальную еду? — Ну нет, будущее не настолько сошло с ума. Не дождешься,—хохотнула Гвен, вспоминая отчетливо то, как она с кузеном, будучи молодые, объединялись только в те моменты, когда старик готовил свои «особенные блюда». Настолько они были особенные, что из них торчали инопланетные конечности. — Нормально дедушка Макс готовит. Не знаю, что вам не нравится,—пожала плечами Джи как ни в чем не бывало. Бен помолчал минуту, искоса поглядывая на Джину. Ему нужно было переключить внимание, отвлечься от шокирующих новостей про личную жизнь кузины. И эта блондинка, «квантовая ошибка», как назвал ее Эон, была идеальной мишенью. Даже если и одобряла жуткую готовку его дедули. — Слушай, Аномалия,—протянул он, хитро прищурившись,— А ты-то как в эту компанию попала? Ты явно не пришелец, не маг и не бывший зэк. Ты вообще кто? И, самое главное, как ты умудрилась познакомиться с «этим» мной? Спорим, я тебя спас, и ты влюбилась по уши?       Джина медленно выдохнула, считая до трех. Никогда бы не подумала о том, что будет как можно скорее рада увидеть более взрослого Бена, так как он выбешивает не так сильно, как эта мелочь пузатая. — Спорим, ты сейчас вылетишь в окно, если не закроешь рот?—спокойно предложила она. — Ну расскажи-и-и,—протянул он капризно,— Мне же интересно, с кем я буду...дружить. — Мы не дружим,—отрезала Джина,— Мы сотрудничаем. Вынужденно. — Ага, конечно. Так как мы встретились?—спрашивает паренёк. Джина закатила глаза, понимая, что он не отстанет. — Твоя взрослая версия, этот великовозрастный балбес, приперся ко мне домой вместе с Руком,—начала она сухо, словно зачитывала протокол,— Я чинила суетливую технику. Чуть не попался под бросок гаечным ключом, а потом стал выпендриваться. А потом начал трогать то, что трогать нельзя. — И что я сделал?—глаза маленького Бена загорелись любопытством. — Ты сломал мою модель Сатурна. Ручной работы. Точную копию, над которой я сидела много времени. Просто взял и уронил, а потом сказал по типу: «Ой, я не специально».       Бен расхохотался. Громко, заливисто, совсем по-детски. — Ого!— он хлопнул себя по колену,— Сломал Сатурн! Это даже звучит эпично. — Это звучало как хруст пластика и моих нервов. Для меня это было важно,— процедила Джина, — С тех пор ты меня бесишь. Постоянно. Ты - ходячий хаос, клоун. — Но ты все равно здесь,—заметил он, перестав смеяться. Теннисон посмотрел на нее внимательно, уже без той дурацкой ухмылки,— Значит, я не так уж плох. Или ты мазохистка. — Не обольщайся. Меня пристроили к вашей команде для определенных целей. Сама бы я не стала ввязываться во всю эту геройскую чертовщину. Это не для меня. — А мне кажется, что ты себе лжешь. Тебе нравится во всем этом участвовать.       Джина не ответила, отвернувшись к окну. Крыть было нечем. Дурацкий, маленький мальчишка. Она здесь и она действительно тусуется с ними гораздо чаще. Но ведь это же выгоднее для нее, верно? Будь все настроено против него, Хоукинс и пальцем не пошевелила. Как же хорошо, что грузовик плавно затормозил. Бен выглянул в окно. Перед ними возвышалась гигантская пластиковая голова «Мистера Смузи» с трубочкой, торчащей из макушки. Зрелище было, мягко говоря, специфическим. — Какой кошмар,—честно признался юный Бен, вылезая из машины,— Кто вообще придумал этот дизайн? Это же голова! Мы пьем из головы!       Он спрыгнул на асфальт, все еще не привыкнув к длине своих ног, и подошел к столбу, на котором держалась вывеска. Джина, Гвен и Рук вышли следом. Бен ходил вокруг, пиная камушки и критически осматривая «святыню» своего будущего «я». И вдруг он замер, когда взгляд упал на нижнюю часть фонарного столба, стоявшего рядом с парковкой. Там, почти у самой земли, на уровне коленей нынешнего тела, виднелось что-то пестрое, выцветшее от солнца и дождей, с облупившимися краями. — О! Карточка Борцов Сумо!—Бен присел на корточки, чтобы рассмотреть ее получше. Она была редкая, с золотым оттенкои и с изображением Ишиямы в боевой стойке,— Это моя любимая игра! — Интересно, как она здесь оказалась? Кто-то ее сюда приклеил,—заметил Блонко. — Бен?—позвала своего кузена Гвендолин. — Я эту карточку сюда не клеил. — А по-моему клеил. Или собирался приклеить,—кузина фыркнула,— Агрх! Профессор Парадокс был прав. От этих путешествиф во времени путаются времена глаголов. — Профессор Парадокс? Это тот бродяга, которого искал злодей Эон?—Теннисон посмотрел на свои руки, потом на карточку, которая теперь была где-то далеко внизу. — Его зовут Эон?—переспросила рыжуля, а потом задумчиво свела брови к переносице, размышляя о чем-то своем. — Оказывается, на этой вертикальной структуре есть что-то еще,—сообщил неожиданно Рук и указал на верхушку столба. Теннисон понял намек и в тот же момент превратился в Алмаз, чтобы опуститься на колен и возрастить под своими ногами криталльный столб, по которому он поднялся вверх и вгляделся внимательно. — Что там видишь, Клоун?—поинтересовалась Джина. — Какие-то цифры. Тридцать пять. Точка. Тридцать пять. Тире. Сто восемнадцать. Точка. Девяносто шесть. И какое-то странное слово. Армодрилло. — Тридцать пять. Точка. Тридцать пять?—ревонагендер повторил невзначай и потянулся к своему коммуникатору, обнажая экран с координатами и красной точкой по центру,— Это координаты старой, заброшенной сети канализаций под Беллвудом. — Которая была заброшена ровно пять лет назад,—добавила Гвен. — Да,—согласился пришелец, — Сейчас она в самом центре Подземного города. — Что за Подземный город?—недоуменно интересуется Бен, будучи до сих пор в теле Алмаза. — Долгая история,—отмахивается Джина, после чего повернулась к Руку и Гвен,— Значит, нам нужно туда.

***

      Транспортное средство неторопливо продвигалось вперед, преодолевая путь к загадочному Подземному городу. Прильнув к оконному стеклу грузовика, маленький Бен, с широко раскрытыми от изумления глазами, впитывал в себя каждый миг этого фантастического зрелища. Его взор жадно скользил по мерцающим неоновым вывескам, останавливался на причудливых очертаниях неведомых существ, проносившихся мимо, и с восторгом следил за стремительными летающими платформами. Для мальчишки это было словно ожившая страница самого захватывающего комикса, где каждая деталь дышала приключениями и неизведанным. — Невероятно!—выдохнул он, когда они проезжали мимо колоритной лавки, где на палочках трепетали живые кальмары, их щупальца, казалось, манили попробовать эту экзотическую диковинку,— Я просто обязан здесь остаться жить! — Лучше не стоит,—пробормотала Джина, не отрывая взгляда от планшета Блонко, выражая из себя весь скепсис,— Здесь повышенная влажность, гигиена оставляет желать лучшего, а уровень криминала настолько высок, что твой геройский «рейтинг» моментально обрушится до самых низов. — Ой, ты просто завидуешь, что я с легкостью вписываюсь в этот потрясающий мир, а тебе это не по зубам,— подмигнул ей Бен, его голос был полон игривого вызова,— Но не беспокойся, я тебя непременно защищу. Встану непробиваемой стеной между тобой и...э-э...вон той подозрительной лужей. — Единственное, от чего мне действительно нужна защита - это от твоих дурацких попыток флиртовать,—отрезала блондинка моментально. Ее слова прозвучали резко, но Бен лишь залился звонким смехом. Ему доставляло искреннее удовольствие наблюдать, как она сердится, так как этой реакции было что-то неподдельное, живое и настоящее.       Грузовик плавно остановился в узком, извилистом переулке, который был тесно зажат между громоздкими трубами парового отопления, их поверхность покрывал слой налета. Рук, с выражением сосредоточенности на лице, достал устройство и сверил текущие координаты с запланированным маршрутом. Когда Блонко вышел, а за ним Гвен, Бенджамин, выждав момент, вдруг наклонился к Хоукинс. — Слушай, Аномалия,—тихо сказал герой,— Если я в будущем такой идиот, что сломал твой Сатурн... Прости. Я, наверное, не специально. Думаю, я не хотел портить с тобой отношения. Всегда хочу как лучше, просто...получается как обычно.       Джина удивленно моргнула, сначала не понимая того, что сказал этот одиннадцатилетний шкет. Но осознание вспыхивает у нее довольно быстро, раскладывая перед ней нечто столь очевидное — он только что извинился за то, чего еще не сделал (или уже сделал в будущем)? С его стороны это звучит как признание, и девушка почувствовала, как от этих слов по спине ползет холодок паники. — Проехали,—ответила она,— Но если ты сломаешь что-то еще, я тебя придушу. Даже если ты будешь ребенком. А теперь вылезай уже отсюда. — Слушаюсь, мэм,—его гипнотические зеленые глаза в этот момент почти оттенка темного малахита. Бен позволяет себе усмехнуться и отсалютовать ей, проигнорировав разочарованный вздох кареглазой. Когда они вдвоем вышли из салона, инопланетный напарник сообщил: — Мы на месте. Точка входа находится прямо под этим заведением.       Они остановились у входа в скромный, но весьма привлекательный с виду магазинчик, над которым висела вывеска. Из глубины помещения доносился пленительный аромат трав и пряностей. — Чайная?—разочарованно протянул Бен, не скрывая своего негодования, потому что его будто обманули в самых сокровенных ожиданиях,— Серьезно? Я думал, мы попадем в логово жутких монстров!       Когда они переступили порог, раздался мелодичный звон колокольчика, возвещающий о приходе посетителей, из-за прилавка, который был буквально уставлен бесчисленными банками с разноцветными смесями из трав и специй, показался Пакмар. Его большие, выразительные глаза мгновенно расширились от удивления при виде незваных гостей, однако, как только взгляд сфокусировался на Бене — личико исказилось гримасой неподдельного ужаса и яростного гнева. — НЕТ!—взвизгнул Пакмар, прорезая тишину торгового зала. Он стремительно выскочил из-за прилавка, растопырив свои конечности, пытаясь загородить им путь,— Нет, нет и еще раз нет! Бен Теннисон! Ты не смеешь войти! Пакмар строжайше запрещает! Пакмар только вчера закончил трудоемкий ремонт после твоего последнего визита! — Эй, поосторожнее, приятель!—герой поднял руки в примирительном жесте, совершенно не понимая причину столь бурной реакции,— Я здесь впервые! Я, между прочим, даже чай не очень люблю, если честно. — Лжец! Наглый разрушитель!—завопил торговец, тыча в него дрожащим пальцем, его голос дрожал от негодования,— Ты уничтожаешь все мои заведения! Пакмар помнит абсолютно все! Уходи немедленно. — Слушай, ты, коротышка,—начал закипать Бен, теряя всякое терпение,— Я понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь, но если ты не отойдешь с дороги, то... — Теннисон, помолчи,—вмешалась Джина. Она вышла вперед, мягко, но настойчиво отодвигая Бена в сторону, чтобы подойти к пришельцу и сесть на корточки,— Мистер Пакмар, нам необходима ваша помощь. — Именно,—поддержал Рук,— Дело в том, что нам надо зайти в подвал. По заданию Санитаров. Гарантирую, что вашему заведению не причинят никакого ущерба.       Пакмар перевел взгляд с Джины на Бена, потом на спокойного Рука. — Эх, ладно! Вы мне это каждый раз говорите, —сдался он,— Но если разобьется хоть одна чашка...Пакмар выставит счет Санитарам! Тройной тариф!       Они спустились в подвал, который выглядел как очередной зал с товаром. Прото-инструмент Рука просканировао в центре пол, осмотрелся везде и одобряще кивнул. — Значит, этот Армодрилло находится где-то здесь?—невзначай уточняет Бен, поднимая свои глаза на ревонагендера. — Армодрилло - это один из твоих супергероев.       Теннисону больше не нужно было что-то говорить. Этих слов было достаточно, чтобы он ухмыльнулся и сосредоточенно активировал Омнитрикс. Голографическое кольцо промелькнуло с легким жужжанием, и Бен, не раздумывая, с силой хлопнул по циферблату, возложив все свои надежды на собственное будущее «я», которое, возможно, оставило ему подсказку. Жаркая, ослепительно-зеленая вспышка наполнила пространство подвала. В одно мгновение тело Бена начало стремительно раздуваться, покрываясь толстой, ребристые желтой броней, а руки трансформировались в массивные, гудящие отбойные молотки, а на голове вырос внушительный, мощный шлем.       Не дожидаясь, Бен начал бурить под собой пол. Все вокруг затряслось, выложенный пол тркскался и кусочки материала разлетались в разные стороны. Джина кое-как держалась на ногах, схватившись за локоть Гвен, и, когда мальчишка закончил, обе девушки повернулись к Руку и одновременно вспылили: — Зачем ты ему это сказал? — Эй, смотрите!—крикнул громко Бен где-то в яме,— На этой трубе еще больше цифр. — Неплохо,—заглядывая в яму, проговорила негромко Джина. Бен поднял голову и посмотрел на Джину, демонстративно поигрывая поршнями, встроенными в его локти, которые издавали характерный шипящий звук. — Еще бы! Ну что?—он попытался подмигнуть, но в его громоздком бронированном облике это выглядело скорее как неконтролируемый спазм лицевой пластины,— Как тебе мой новый «прикид»? Внушительный, а? Хочешь, я пробурю туннель прямо к твоему сердцу?       Джина медленно подняла глаза к потолку подвала, словно в безмолвном призыве к высшим силам о терпении, а потом издала смиренный стон. — Если ты пробуришь туннель к моему сердцу, идиот, я просто умру от потери крови,—холодно, без тени эмоций, произнесла она. — Скучная ты до невозможности,—прошипел Армодрилло. Он хотел сказать еще кое-что, но один из его буров, сделав предательское движение, соскользнул и с ужасающим, душераздирающим скрежетом вонзился в трубу. Раздался пронзительный металлический звон, за которым последовало зловещее, нарастающее шипение. — Ой-ей,—тихо, с ноткой паники, произнес Армодрилло, замирая на месте.       Джина закрыла глаза и выругалась себе под нос, даже не смотря на то, что ее губы прикрылись черным прямоугольником. Из пробитой трубы ударила мощная, беспощадная струя воды под колоссальным давлением. Хоукинс в тот момент запомнила лишь то, как она с Гвен начали бежать к выходу, но ее рука схватила пока еще уцелевшую металлическую баночку с чаем. Жалко было потерять такое добро и не попробовав. Девушки забежали в грузовик, за ним Рук, а там уже и Бен с писаляаым криком выбежал и залетел в салон. Вода рикошетом ударила в потолок и начала стремительно, неумолимо заполнять подвал. Когда им в лобовое стекло прыгнул мощный поток воды с прибывшим Пакмаром, они услышали душераздирающий вопль: — Пакмар пришлет вам счет! В который раз!       Джина откинулась на спинку сиденья, мокрая с головы до ног, будто только что вышла из душа. Вода медленно стекала с волос, с кончика носа, и тяжелыми каплями падала с подбородка. Она медленно, почти ритуально вытащила телефон, тщательно протерла краем своей такой же мокрой кофты и аккуратно засунула обратно в карман. — Ты,—произнесла блондинка пугающе тихим голосом, который, казалось, предвещал бурю,— Ходячая катастрофа. Энтропия во плоти. Воплощение хаоса. — Но я нашел подсказку!—попытался защититься Бенджамин, вновь включив свое фирменное детское обаяние,— И согласись, это было чертовски эффектно. Кстати, мокрая одежда тебе очень идет. Подчеркивает...э-э...твою сильную спину.       Осознав сказанное, он тут же прикрывает ладонями свой рот и инстинктивно прижался к плечу к Гвен, замирая пойманным зверьком. От его слов напряжение в комнате достигает апогея. Мальчишка сглатывает, потому что ком в горле мешает нормально дышать. — Еще одно слово,—прошептала Хоукинс, наклоняясь к лицу парня, пронзая своим недовольным взглядом,— И я лично проверю, насколько хорошо ты умеешь дышать под водой без жабр. — Понял. Молчу, как рыба,—пропищал он, мгновенно смирившись со своей участью.       Всю оставшуюся поездку команда была сосредоточена на поисках новых коррдинатов. Джина была благодарна Гвен за присутствие, потому что в этом дурдоме тяжко одной быть девчонкой. Блондинка облегченно вздыхала, когда Теннисон находит все новые и новые подсказки. Он превращался то в зеленую субстанцию для того, чтобы забраться в кран; то в Энергию, который вышел с координатами из ядерного реактора; то в Космического Пса, которому пришлось рыть землю, чтобы найти желаемое.       Хоукинс, уже поменявшись с Беном местами, смотрела краем глаза на монитор небольшого компьютера, что лежал на коленях у Гвен и отображао маршрут. — Мы точно движемся в правильном направлении?—задала вопрос Джи. — Вроде да,—отвечает рыжеволосая, то и дело сама щурясь в сторону экрана, думая о том, не обманывает ли ее система. Вдруг какой-то сбой или еще что.       Грузовик ревонагендера с тяжелым, усталым вздохом пневматики затормозил на той же самой парковке, откуда началось их безумное путешествие. Над головой, издевательски возвышалась гигантская пластиковая голова «Мистера Смузи». Гвен выбралась из кабины первой, потирая виски. Она выглядела так, точно готова была испепелить взглядом любого, кто скажет слово «координаты». Джина за это не осуждала, ей это тоже надоело. — Серьезно?—выдохнула она, обводя руками пространство,— Мы облазили канализацию, чуть не утонули в подвале Пакмара, гонялись за подсказками по всему городу...просто чтобы вернуться сюда? В самое начало? — Это лишено всякой тактической логики,— поддержал Рук, сверяясь с данными на своем Прото-инструменте,— Круговой маршрут с нулевым смещением конечной точки. Мы потратили три часа, восемнадцать литров топлива и значительное количество нервных клеток.       Бен, выпрыгнувший из грузовика последним, сиял, как начищенный пятак. Его ничуть не смущало всеобщее недовольство. Он поправил на себе футболку и гордо упер руки в боки. — Да ну! Вы ничего не понимаете!—заявил своим ломающимся голосом,— Это же классика! Где пираты прячут карту сокровищ? В сундуке с сокровищами? Нет! Они прячут начало в конце! Никто не станет искать клад там, откуда начал путь. Это гениально! Мой будущий я - настоящий стратег. — Твой будущий «я» - настоящий садист с любовью к бессмысленной беготне,—холодно парировала Джина. Хоукинс стояла, прислонившись к капоту грузовика, все еще мокрая и злая после «водных процедур» в подвале. Волосы сосульками липли к лицу, напоминая ей о том, что больше похожа на мокрую кошку.       Неожиданно тонкий, пронзительный писк сканера нарушил тишину, заставив Блонко нахмуриться. Его брови сошлись глубокой складкой, когда он методично водил прибором из стороны в сторону, не отрываясь от дисплея. — Погодите,—произнес задумчиво,— Сканер фиксирует энергетические колебания тут. Слабую, едва уловимую, но на удивление стабильную. Он поднял свои глаза и покосился на Джину,— Все нормально? — Да. Бурхард просто шалит,—лаконично отмечает блондинка, скрестив руки на груди и разглядывая огромную статую «Мистер смузи». Все эти пару минут ее голова отчаянно была занята нескончаемой болтовней пластины, которая зарегистрировала мощный источник энергии. Он как голодная собака: только почует запах еды где-то вдалеке, так сразу же туда идет. Ненасытная хрень. — Кто такой Бурхард?—спросил Бен, выпучив глаза. — Пластина на моей руке, что тогда обнажила меч. — Реально? У него классное имя. Сама придумала? — Типо того . Привередливая, дрянная система, которая полностью находится в моем теле, вплоть до нейронов. И общается со мной только в моей голове. — Это...жутко,—Теннисон старался выдавить из себя ровный голос, но эта информация слишком уж поразилла его детское сознание. Мальчишка был относитесь прав — со стороны это выглядит крайне неприятно, учитывая то, что с тобой постоянно какая-то штуковина, которая может в любой момент заговорить. Ни капли личного пространства.       Взгляд Рука скользнул вверх, задержавшись на пластиковой голове ларька. Он сообщил, что что-то находится прямо внутри него — внутри самой конструкции «Мистера Смузи». Но есть одна проблема. Входа нет. Это цельный пластик. — Ха! Я же говорил!— торжествующе воскликнул герой, указывая пальцем на Джину, как тут же на лице заиграла самодовольная ухмылка от своей правоты,— Сокровище! Ну что ж, пришло время для Армодрилло!       С этими словами он вновь активировал Омнитрикс и на мгновение парковка погрузилась в мерцающий свет, предвещая трансформацию. Однако, ожидая привычной тяжести брони и мощного гула поршней, паренек вместо этого ощутил, что тело внезапно стало легким, невесомым и холодным. Вспышка быстро угасла и перед изумленной командой завис в воздухе синий силуэт, призрачный, похожий на мотылька, с изящными крыльями. Джина отдаленно припоминает этого пришельца, но так и не удосужилась тогда, на корабле Кайбера, рассмотреть получше. Обстоятельства были другие.       Бен взмыл в воздух и, став совершенно бесплотным, прошел сквозь зеленую пластиковую щеку Мистера Смузи, словно сквозь туман, исчезая внутри. Джина скрестила руки на груди, пытаясь унять непрошеную дрожь, которая пробегала по телу. Мокрая одежда на городском ветру не добавляла ей комфорта, а лишь усиливала ощущение промозглости. — Ты замерзла?—неожиданно спросила у нее Гвендолин. — Нет, не волнуйся,—говорит блондинка сразу, не подумав. — Джина, но ты буквально трясешься. Я схожу за кофтой Бена. Раскидал в салоне свою одежду. Как свинья, ей богу, —ответила Теннисон и, разворачиваясь на низеньких каблуках своей обуви, пошла в сторону грузовика.       Джина выпучила карие глаза размером со столовую ложку, говоря той в дорогу о том, что ей ничего не надо. Только этот номер с рыжулей не прокатил и она все равно принесла толстовку Клоуна. Хоукинс первую минуту упиралась и спокойно объясняла девчонке, что не нуждается в этом, пока не столкнулась со строгим взором зеленых глаз. Кто бы мог подумать, что эти зеленые глаза способны затормозить Джи и поставить в ступор. Настолько выразительный оттенок радужки у Гвен, что Чокнутая даже прикусила в моменте кончик языка. Но этот эффект был недолгий и, фыркая себе под нос, Джина выхватывает толстовку парня и накидывает на себя, уже чувствуя, как по спине спускаются до поясницы табун мурашек. Это от холода, она уверена. А не потому что снова чувствует это призрачное присутствие тепла Бена.       Между ребятами висела нарастающая тревога, каждая секунда казалась бесконечно долгой, тягучей, как предгрозовое затишье. И тут, из ниоткуда, из каменной кладки высунулась синяя голова пришельца Бена, прорезая тягостную тишину возгласом, полным возбуждения: — Эй! Вы даже не поверите, что я там обнаружил.       Герой, до этого момента скрывавшийся в тени, буквально вынырнул из пролома, сжимая в своих когтистых лапах нечто неясное. Он приземлился перед потрясенными напарниками, и в мгновение ока его инопланетное обличье сменилось человеческим. В его руках лежал загадочный предмет. Завороженная Гвен приблизилась, прищурив глаза и спросила: — Что это такое?       Бен торжественно развернул тряпицу. Кузина, в глубине души, вздрогнула, выдохнув еле слышный вздох. Рук, напротив, инстинктивно наклонился вперед, чтобы изучить найденный артефакт, когда Джина же ощутила, как острое предчувствие сжало горло невидимым комом. «Обнаружен сильный источник энергии»—сообщил огрубевшим тоном Бурхард,—«Нам необходим заряд» «Нет. Мы не знаем, что это»—отсекла эту безумную идею устройства девушка. «Тогда нам необходимо найти альтернативный вариант, потому что заряда очень мало. Неизвестно, когда вредоносный объект вернется за объектом по имени Бен Теннисон. Иначе мне придется использовать резервный источник»—отметил отстраненно объект-150. «Исключено. Тогда я совсем кони двину из-за тебя»—огрызнулась в мыслях Джина. «В твоих интересах найти источник энергии раньше, чем на нас нападут и мне придется использовать все ресурсы»—копируя грубое поведение, понизил тон Бурхард. Хоукинс почувствовала эта перемену в тоне и чуть не взорвалась от возмущения. Эта гребанная машина еще имеет наглость ставить ей условия. Какое капризное устройство.       Когда девчонка подошла ближе, то увидела в руках мальчишки металлическую руку, аккуратно отсеченная по локоть. Она даже изучить не не успела, как Теннисон дурачливо принялся «выстреливать» из нее, как из лазерной пушки, а потом применять ее в качестве чесалки для спины. Хоукинс скептически наблюдала за тем, как Бенджамин расплылся в довольно улыбке, точно щенок, которому погладили брюхо. — Объясни, что это?—не унимаясь, спрашивает Блонко.       Воздух разорвался с звуком, похожим на треск разрываемой ткани. Прямо посреди парковки открылась воронка — черная, с фиолетовыми краями. Из нее повеяло могильным холодом, и в ослепляющем свете неона возник силуэт Эона. — В основном, это ключ к господству над всем пространством и временем,—прошипел хронопутешественник сухо,— И спасибо вам. Вы выполнили грязную работу за меня.       Он даже не взглянул на мальчишку, который попытался прикрыть артефакт. Фиолетовый луч ударил в мальчика, отбросив его к грузовику, а механическая рука вылетела из ослабевшей хватки. Эон поймал артефакт в воздухе с пугающей небрежностью, а потом вальяжно вышел вперед и начал долго, издевательски смеяться. Хоукинс почувствовала, как вся усталость и холод пропали напрочь, оставляя только четкую решимость. Осталось только дать команду для Бурхарда.       Она ждала знакомого тепла, ждала, как жидкий металл начнет подниматься по ее руке, обволакивая тело неразрушимой броней. Это было ее единственное оружие против хрональной угрозы, но сегодня не ее день, а поэтому ничего фееричного не произошло. Молчок. Пластина на ладони оставалась холодной и инертной, как обычный кусок тусклого железа. Шок от этой неудачи был почти таким же сильным, как физический удар. Возмущение подбиралась тупым приливом ломоты, медленно оседая россыпью очагов по всему телу. Но было поздно отступать.       Джина уже рванулась вперед, не понимая того, что логика, главный ее инструмент, была отключена. Осталась только инстинктивная, животная потребность ликвидировать угрозу. Она безрассудно метнулась к Эону, пытаясь вырвать артефакт. Но злодей даже не повернулся к ней всем корпусом. Вес его руки на загривке рванул девушку вправо, пока та не подпрыгнула и не обвила оппонента ногами, не упустив шанса нанести удар локтем. Они двое застыли у стены кафе — под весом и ударами Эон чуть склонился над ней, подобно дереву над расселиной. Затем с презрительной усмешкой отшагнул и бросил ее вперед. — Жалкая попытка,—прошипел враг. — Фосфор, Йод, Сера, Кислород, Фтор, Фтор !—выплюнула ядовито она и поднялась, чтобы вновь кинуться в захват, сжать противника вокруг пояса.       Он растопырил пальцы на ноге и уперся в землю, ударил ей по ребрам, вышибая дух. Хват девчонки ослаб — еще два удара его расцепили, и ей пришлось отпрыгнуть. Но Эон был довольно быстрым, и решил, что одной атаки тыльной стороной руки будет достаточно. Это был быстрый, короткий, безжалостный удар, усиленный его броней. Джина почувствовала ослепляющий спазм в плече и груди. Хруст был сухим и отчетливым, заглушенный лишь собственным непроизвольным стоном. Вся смелось была полностью выбита из легких. Невероятная сила отбросила в сторону, и она рухнула на жесткий асфальт, почувствовав, как обдирается кожа на локтях и коленях. На миг мир сжался до огненного очага пульсации в правой стороне грудной клетки. Она пыталась вдохнуть, но в горле застряла будто плотная тряпка. — Джина!—крик Гвен прозвучал для девушки где-то далеко, хотя находилась совсем рядом.       Эон, удовлетворенный тем, что устранил ничтожную помеху, уже формировал голубой от металлической руки сгусток энергии. Вот тот самый торжественный момент для него. Он слишком долго к этому шел, слишком много было потрачено для того, чтобы держать Хрононавигатор, созданный профессором Парадоксом. Ему нужно это. Нужно получить абсолютную, стопроцентную власть над всем — над временными линиями; над всеми альтернативными реальностями. Это будет его и только его, больше ничьим. И если для этого нужно уничтожить этих детишек и эту «квантовую ошибку», то сделает это без раздумий. Особенно эту девчонку, которая должна была умереть в любом, черт возьми, случае. Как так произошло, что эта малявка выжила и теперь напрочь нарушила всю цепочку временной линии? Эон не знает точно, но уверен в одном: профессор Парадокс точно в этом мог быть замешан. Если что-то не идет по «заданному маршруту» и нарушает весь «канон» времени, то он тут как тут.       Исходя из этого, у злодея встает вопрос: для чего Парадокс так сделал? Эта девчонка не должна была активировать свою чертову штуку на левой ладони; не должна была становиться недо-Санитаром; не должна была менять линию сюжетной линии. Она испортила все, что вполне возможно, но почему-то профессор не убрал блондинку. Вероятно, этот старый кретин уверен в том, что она там, где и должна быть. На своем месте. Но Эон так не считает. Джина помеха, та самая маленькая заноза, которую быстро не вытащишь. — Глупая девчонка, думаешь, что способна уложить меня на лопатки?—криво приподнял уголок рта мужчина. — С таким клишированным злодейским смехом ты, скорее, сам себя на лопатки положишь,—прыснула сквозь боль Хоукинс, приподнявшись на локтях. — Я прошел через бесчисленные временные линии. Видел рождение и гибель миллионов вариаций этой реальности. И знаешь, что их объединяет?—он сделал паузу, наслаждаясь моментом,— Твоя смерть. Ты должна быть мертва, Джина Грейс Хоукинс. Везде и всегда. Это константа. В каждом измерении, в каждой ветви истории твое существование обрывается. Ты - ходячий труп. — Хреново закопали, раз я ходячая. И вообще, твоя выборка...нерепрезентативна,—моментально среагировала девушка, сплевывая кровь на асфальт. Голос дрожал, но интонация оставалась такой же ледяной, как и ее пластина на руке,— Ты путаешь понятие «статистической неизбежности» с...банальной предвзятостью наблюдателя. — Остроумно,—выпрямился Эон, брезгливо отряхивая перчатку, которой коснулся ее,— Ты смеешь стоять у меня на пути. Даже не знаю, кто из вас более раздражающий: ты или Теннисон. Но ему это почти простительно, у него такова участь, но ты... нарушаешь канон времени. Ты - статистическая погрешность, аномалия, которая выжила вопреки законам мироздания лишь для того, чтобы доставлять мне неприятности. Но не надейся, ошибка. Вселенная всегда исправляет свои баги.       Поднимаясь на ноги, Джина ощутила, что ноги не слушаются, и ее опять тянет вниз, к асфальту. Ей повезло, что на помощь вовремя подбежал Бен со словами, помогая сесть: — Джина! Ты совсем чокнулась на голову? Ты зачем на него пошла без оружия? — Не все ж тебе одному глупо поступать. Это для баланса Вселенной,—парирует она, съежившись от касаний на своих плечах. Не потому что ей больно, а потому что непривычно чувствовать на себе его теплые, почти горячие, пальцы. — Какого еще баланса Вселенной?! — Я шучу, Теннисон,—цокнула языком блондинка, поворачивая голову к Эону,— Ты закончил там свой детский сад, фиолетовоголовый? — Что?—процедил он. — Ты глухой или тупой? Если я существую здесь...—Джина поморщилась,— То значит, вероятность этого события отлична от нуля. В квантовой механике нет понятия «ошибка», есть только...реализация маловероятного исхода. Ты называешь меня «багом» системы, а я предпочту назвать себя...переменной хаоса, которую твой ограниченный мозг не смог просчитать. Ты хотел, наверное, быть Богом Времени, а по факту вышел плохой математик. — Ты смеешь дерзить мне, аномалия? — прорычал Эон, поднимая руку, вокруг которой завихрилась голубая энергия Хрононавигатора,— Ты - грязь на ткани мироздания, и я сотру тебя, как пятно. — Вперед,—упрямо выдала кареглазая.       Джина знает, что сейчас будет. Она предположила это тогда, когда только открыла рот в сторону Эона. Если ей не удалось успеть впитать энергию для Бурхарда до появления врага, то может попробовать сделать это сейчас. Всего лишь нужно вывести этого психопата из себя. Объект-150 напомнил ей, что она сама сказала — не трогать этот сомнительный объект. Но Хоукинс мысленно поправила устройство, сказав, что они тронут не металлическую руку, а самого Эона.       Бурхард отметил странное противоречие Джины: девчонка хочет впитать неизвестную энергию от хронопутешественника, напрочь отказываясь от идеи впитать такую же неизвестную энергию металлической перчатки. Но блондинка это объяснила это тем, что, если б злодей был сильнее этой перчатки, то не стал даже красть ее. Зачем отбирать слабую штуку, если ты гораздо сильнее ее? Ответ очевиден — Эон слаб и он так пытается компенсировать свои недостатки. Это значит, что если Джи впитает чуть слабую энергию Эона, то потом печальные последствия будут менее вредоносными, чем если б впитала энергию руки.       Сейчас должен быть удар. Через раз, два...но что-то обрывается и удара так и не последовало. — Эй, Эон! Руки прочь!—фигура Теннисона метнулась между ней и лучом смерти.       Без Омнитрикса, без брони, без какого-либо плана. Просто одиннадцатилетний мальчишка в теле подростка, который действовал быстрее, чем успевал подумать. Он раскинул руки в стороны, закрывая собой Джину, словно живой щит. — Ты что, оглох?—крикнул герой Вселенной, и его ломающийся голос сорвался на петушиный крик, но в нем звенела такая ярость, что Эон на пару секунд остановился,— Она же сказала тебе, что ты плохой математик! А еще ты трус! Кто бьет девчонок, которые лежат на земле? Только полные неудачники! — Отойди, Теннисон,—бесчувственно бросил Эон,— Это не твой бой. Пока что. — Ага, разбежался!—Бен упрямо вздернул подбородок, не отступая ни на шаг. Он даже не стал смотреть на смертоносную энергию, бурлящую в руке врага, а перешел сразу к делу. Омнитрикс активировался и вместо Теннисона уже стояла Арктигуана — небольшой пришелец с синеватой кожей, покрытого черно-белой одеждой и похожего на ящерицу в утепленном скафандре. Бен, мгновенно переключившись на инстинкты героя, прицелился и выдохнул сверххолодный луч прямо в Эона. Он покрылся ненадолго огромными кусками льда, пока враг не активировал свой луч из перчатки и не разрушил преграду. В ту же секунду, прежде чем Арктигуана снова попытается атаковать его, Эон, используя силу артефакта, активировал Хроно-навигатор. В воздухе возникли новые фиолетовые порталы, их которых выпрыгнули новые враги.       Джина прикусила изнутри щеку и поспешила подняться на ноги, чтобы изучить приспешников этого фиолетоголового. Они не так сильно отличались от самого Эона, разве что их лиц не было видно и отсутствовали плащи. Подчиненные появились в разных точках парковки, обнажая свои лазерные клинки против команды. От этих оружий Хоукинс неосознанно вспомнила про свою разработку «Блэйд», по которой очень сильно скучает.       Она заметила краем глаза, как кулак приспешника промахнул в дюйме от лица Рука. Однако Блонко контратаковал с такой силой, что кости в руке врага наверняка заныли. Что враг, что ревонагендер обрушивали друг на друга шквалы ударов. Мощь кулаков чуть не валила пришельца с ног, но сложиться не давало какое-то звериное исступление. Врагов было много и Санитар начал выбиваться из сил; казалось, что те вот-вот раскроят ему череп.       Арктигуана немедленно среагировал: он выпустил мощный замораживающий поток, сковав ближайших тварей, что нападали на Рука, и замедлил их движения до черепашьей скорости. Джина оперлась о грузовик, стиснула зубы от боли и продолжила игнорировать свою травму, фокусируясь на пульсирующих фиолетовых ранах в атмосфере. Все вокруг ломается, взрывается — казалось бы, привычное дело и пора привыкнуть. Но на этот раз что-то все равно отличается от того, с чем они сталкивались ранее. И когда до нее это дошло, Гвен ее оттащила за шкирку от грузовика и притянула к себе, помогая подруге избежать атаки приспешника. — Спасибо,—коротко сказала Хоукинс и бросила на нее рассеянный взгляд. — Не за что,—сказала Теннисон. Розовая, светящаяся лента маны вылетела из ее руки, обернулась вокруг талии Джины и с огромной силой оттащила прочь от зоны поражения, как марионетку.       Стоило только девушке уложить блондинку на более удобную поверхность, как заметила в карих глазах промелькнула почти физическая жажда, отчаянная, чуть ли не звериная необходимость, которая переворачивала привычный образ. Гвен уловила этот безмолвный призыв, эту тонкую нить мольбы, которая поставила ее в ступор. — Джина? — Я знаю, это рискованно просить. Но, Гвен...—Хоукинс сглотнула,— Мне нужна концентрированная энергия для того, чтобы Бурхард работал. И сейчас самый ближайший источник энергии - ты. Я пойму, если откажешься, это действительно неприятная процедура, но...       Гвен не чувствовала ничего, кроме ледяного огня в собственных жилах. Каждый нерв ныл от напряжения, тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Она знала каждой клеткой, что то, что собиралась сделать, было глупостью, самоубийственной авантюрой. Перекачать такое количество концентрированной маны — это было все равно что открыть вены и выплеснуть в чужие ладони не кровь, а самую суть своего существа. Сначала рыжая посмотрела на лиловые порталы, разорвавшие ткань неба. Реальность скрипела на стыках, угрожая рассыпаться. Но эта глобальная угроза была абстрактной. Куда ближе была Джина. Стоящая плечом к плечу, сжав челюсти, с потемневшим от боли взором, но не отступившая ни на шаг. В ее позе читалась знакомая несгибаемость, но Гвендолин научилась видеть глубже. Видеть ту трещину, тот намек на усталость, который Джина никогда бы не показала другой душе.       И в этот момент все расчеты, все страхи отступили, растворились в простой и страшной ясности. Для этой девушки, для этой сложной, колючей, невероятно сильной и до ужаса одинокой девушки, которая незаметно, вопреки всему, стала для Гвен ближе, чем все легкомысленные подружки из прошлого. Джина, со своим острым языком и циничным умом, с невидимыми для других ранами, оказалась тем самым человеком, рядом с которым тишина не была пустой, а была единственным возможным языком.       Не было времени на слова или какие-то объяснения. Да они и не были нужны. Гвен просто шагнула вперед и вложила свою ладонь в ее прохладную, сильную руку. Толчок был мгновенным, ошеломляющим, почти насильственным. Джина ощутила, как в нее хлынула волна чистой, бьющей жизнью энергии. Голодный и истощенный Бурхард с жадностью принялся поглощать ману Гвен. Все это напоминало то, как сухая, иссохшая губка мгновенно впитывает воду, но в сотни раз быстрее, интенсивнее, с почти взрывной силой. Энергия была настолько мощной, что приток причинял острую, почти невыносимую физическую боль, но одновременно с ней по телу разливалось пьянящее чувство вновь обретенной силы, которая обещала все изменить. «Хватит!»—мысленно, едва на грани срыва, крикнула Джина. И, пересиливая себя, грубо отдернула руку от Гвен, чтобы прерывать этот опасный, но жизненно важный поток. Потому что, если она задержится, то потом не сможет остановиться.       Девушка с огненно-рыжими волосами, точно выпотрошенная, пошатнулась и сделала шаг назад. Джине ощутила где-то по ребрами тупую боль от одного такого измученного вида Гвендолин, что начала думать о том, что больше не поставит ее перед таким выбором. — Прости,—вылетело из приоткрытых губ блондинки в то же самое мгновение, когда пластина на запястье Джины вспыхнула ослепительным светом.       Густой, иссиня-черный жидкий металл вырвался наружу и начал стремительно обволавливать тело, игнорируя пронзительную боль от незажившей раны. Бурхард пробудился, но, как показалось Гвен, был иным. Более массивный, угрожающе темный, он пульсировал неистовой магической энергией, преображенный недавним притоком маны. — От..дох...ни,—властно прохрипела броня, обнажая новые, стальные нотки, скрывая горящие глаза хозяйки за безликие забралом.       Первый приспешник Эона, подобно разъяренному зверю, метнулся к ней, замахнувшись лазерным клинком, атакую без единого ложного выпада. Броня будто скептически осмотрела противника, оценивая ничем непримечательный объект, и резко прервал атаку, выбив меч у него из рук. Подчиненный не стал дожидаться окончания контратаки и подался назад. Но безликое существо плавным движением выбросил свой сформировавшийся в ладони меч вперед, и тот оказался у головы противника, несмотря на беглое отступление.       Рук не успел открыть рта, как голова того приспешника отделилась от тела и с глухим звуком отлетела к разрушенным столам. Он интуитивно свел брови к переносице и, откладывая свои нотации, переключился на своих оппонентов. Ревонагендер потянулся и переключил Прото-инструмент на режим холодного оружия. Едва успел вскинуть ее, защищаясь от первого сокрушительного удара сверху. Только мысленно возблагодарил своего непревзойденного учителя, как последовал режущий удар, но он, отскочив в сторону, увернулся, и огромный лазерный клинок пронесся мимо.       Другой враг по-кошачьи ловко настиг его и, ударив в лицо закованной в перчатку рукой, сбил с ног. Лишь благодаря резкому повороту головы Рук не лишился зубов. Но он не зря получил звание Санитара: откатившись, он сплюнул кровь и, не без труда вскочив на ноги, с силой ударил противника в пах, пока новый оппонент не появился перед его носом.       Не успев отойти в сторону, как на пути появляется Джина и атаковала обидчика Блонко троекратно по трем разным направлениям в попытке сбить с толку шквалом ударов. На третий раз вражеский клинок со звоном отскочил от наруча. Этот удар мог бы стать решающим в противостоянии, не будь противник закован в броню. Приспешник переключил внимание на жуткую броню и атаковал, вынудив девушку отступить на два шага назад. Джина споткнулась, а подчиненный Эона, рубанув клинком перед собой, воспользовался случаем и вогнал его глубоко в тело. Лазерное лезвие вошло ей в бок, чуть ниже ребер, и вышел со спины, пробив броню насквозь. — Джина!—навзрыд завопила Гвен, когда увидела, как наконечник показался из проткнутой спины подруги.       Арктигуана, все еще удерживающий других помощников Эона, дернулся, едва не разорвав ледяной поток. Его звериные глаза расширились, когда заметил, как на черном металле брони, в месте удара, не появляется кровь. Там была только пустота и торчащее лезвие. Джина замерла. Она опустила взгляд вниз, глядя на оружие, торчащее из собственного тела. Ее привыкший анализировать факты мозг выдал единственно верное заключение: «Это смертельное ранение. Здесь повреждение внутренних органов. Сейчас будет массивная кровопотеря. Болевой шок». Она ждала, что сейчас накроет волной агонии, от которой темнеет в глазах и останавливается сердце. Но боли не было. И это пугает больше всего на свете. Потому что единственное, что присутствовало — это лишь странное, тупое давление и ощущение студеного холода, пронизывающего внутренности.       Когда оппонент вытащил клинок с чавкающим лязгом, жидкий металл мгновенно пришел в движение. Он забурлил, вспенился, устремляясь к центру повреждения. Черная субстанция, похожая на ртуть, смешанную с нефтью, заполнила отверстие. Она переплелась, затвердела и разгладилась за долю секунды, не оставив даже царапины. — Боже мой...—донесся до ушей Джины голос Гвен. Броня медленно откинула голову назад, чтобы взглянуть на рыжулю, и тут же получила удар в грудь. Упав навзничь, хозяйка брони от боли ощутила рвотный позыв и шлем моментально исчез, обнажая лицо кареглазой. Враг не планировал в ближайшее время проявлять хоть каплю милосердия. Он уперся коленом ей в спину и ткнул носом прямо в грязь. — Сдавайся,—донесся прокуренный смех Эона, с извращенные удовольствием впитывая поражение проклятой «Квантовой ошибки». — Отсоси,—просипела Джина с набитым грязью и кровью ртом, и подняла руку, чтобы показать средний палец. — Мерзавка,—процедил оскорбленно Эон и жестом руки наказал своему подчиненному убрать девчонку. Тот послушно кивнув, но, не успев даже замахнуться, его сбивает с ног соратник, которого со всей силы откинула маной Гвендолин. Не тратя времени, Хоукинс поднимается на ноги, кивает подруге в знак благодарности, и ощупывает свою рану, которая должна была стать ее причиной смерти. «Какого черта?»—спросила у пластины девушка,—«Это что за читерство?!»       Ответ Бурхарда прозвучал в сознании мгновенно, сухо и безжалостно, как отчет о системной ошибке: «Зафиксировано проникающее ранение брюшной полости. Повреждение мягких тканей: 34%. Угроза функциональности носителя: высокая. Активирован протокол экстренного био-синтеза». «Ну обалдеть! Био-синтеза? О чем ты говоришь? Почему мне не больно?! Ты раньше не мог такое использовать?» «Такие меры экстренные и энергозатраты. Болевые рецепторы в зоне поражения были принудительно отключены путем нейронного шунтирования. Боль - это сигнал о неисправности. В бою сигнал неэффективен, он мешает выполнению задачи. Я изолировал нервные окончания»—объяснил объект-150.       Джи почувствовала, как к горлу подкатывает в который раз тошнота от осознания того, что он сделал. Он просто выключил ее чувства, как выключают звук на телевизоре. «А рана? Ты не мог залечить это за секунду! Это биологически невозможно! Даже я это понимаю, хотя в биологии не все знаю»—возразила блондинка. «Биологически - да. Технологически - нет. Я заместил поврежденные органические ткани нано-структурным аналогом на основе полимеров брони. Временная мера. Твои клетки сейчас переплетены со сплавом. Ты не истекаешь кровью, потому что я запечатал сосуды изнутри. Но такую процедуру часто применять не стоит. Чревато. И все же, мы едины, Джина. Пока я функционирую - ты функционируешь, и наоборот»,—поразил Бурхард ее своей отточенной логикой.       Она должна была восхититься этим, но по какой-то причине пугала больше, чем сама рана. Он залатал собой. Буквально стал частью плоти Хоукинс, чтобы та могла продолжать сражаться. Именно поэтому девчонка взмахнула рукой и из вмпотевшей ладони выкатился меч. Джи, замечая того приспешника, что продырявил ее, направилась незамедлительно к нему и его товарищу.       Тишина обрушилась на Джину внезапно, как внезапно обрывается шум поезда, нырнувшего в туннель. В ушах остался только мерный, глухой стук сердца. Тот самый приспешник замер в двух шагах. Он видел, как его клинок вошел в плоть, почувствовал под слоем ткани и мышц упругое сопротивление ребер. Эта девушка должна была умереть. Но она стояла. Черный, текучий металл на ее боку уже застыл, скрыв место удара, как будто его никогда и не было.       Хоукинс двинулась на врага, скрывая лицо за шлемом. Ей не нужно было бежать или кричать — достаточно просто размеренно идти. Каждый шаг ее сапог оставлял за собой тяжелый стук. Подчиненный, опомнившись, вскинул бластер, готовясь атаковать. — Эй, страхолюдина!—раздался звонкий, вибрирующий рык сбоку. Бен, все еще в форме Арктигуаны, увидел, что Джина (или этот невероятно крутой черный робот, в которого она превратилась) идет в атаку. Он не мог остаться в стороне. Трудно устоять от помощи, потому что эта ситуация была как в его любимых видеоиграх, только графика в миллион раз круче.       Арктигуана втянул воздух, раздувая грудь, и выдохнул сокрушительным потоком. Голубовато-белый луч ударил не в самого врага, а под его ноги. Асфальт моментально превратился в зеркальный каток и тот, уже было начавший прицеливаться, беспомощно заскользил. Ноги разъехались в немой клоунской пантомиме, а выстрел, предназначенный Джине, ушел вверх, бессмысленно опалив низкие облака. — Ха-ха! Упс! Подморозило?—хохотнул Теннисон, довольный своей шуткой.       Джина воспользовалась заминкой врага. Она не стала тратить время на оружие, а потому дернулась вперед, сокращая дистанцию в один миг. Стальные пальцы впились в место сочленения шлема и грудной пластины обидчика. И сжались. Раздался звук, от которого даже у Бена по спине пробежала дрожь. Это был скрежет деформируемого металла, треск ломающихся внутренних узлов. Хоукинс начала поднимать врага, и приспешник, болтаясь, как марионетка с перерезанными нитями, оторвался от земли. Затем последовал глухой, сокрушительный удар — Джина впечатала его в бетонную стену киоска с такой силой, что здание будто ахнуло. По стене поползли толстые, черные трещины, с карниза рухнул ливень штукатурки и пыли. Несчастный задергался, пытаясь ударить ее, но та даже не дрогнула. Она перехватила его руку и с сухим, отвратительным треском вывернула под неестественным углом. — Я...оч-оч..ень злоп-п-памятная, зна-а-аешь ли,— прошипела блондинка низким тоном. Ее голос был искажен модулятором, именно поэтому звучал как скрежет металла по стеклу. Она швырнула изувеченного врага на землю. Тот попытался отползти, скребя здоровой рукой по асфальту, но Джина не дала ему шанса.       Девушка тяжело наступила на его грудь, пригвоздив к месту. А затем, глядя прямо в его визор, неторопливо перенесла вес на другую ногу. Тяжелый ботинок опустился прямо на горло урода. Бен, наблюдавший за этим с расстояния пары метров, затаил дыхание. Он никогда не видел Джину такой, даже если и знак с ней недолго. В его времени Гвен могла наколдовать щит, дедушка мог выстрелить из бластера, но вот это — нечто невероятное. Эта черная броня, этот способ, которым светловолосая просто встала после смертельной раны и пошла крушить врага... Для маленького парнишки, фанатеющего от комиксов и боевиков, это было воплощением крутости. — Вау...—выдохнул Арктигуана, и облачко пара вырвалось из его пасти.       Джина надавливала до тех пор с силой, пока не послышался хруст сминаемого металла и пластика. Искры брызнули из-под подошвы. Голова приспешника дернулась в последний раз и затихла. Она стояла над обездвиженной грудой металла, и только сейчас ее грудь под тяжелой броней начала тяжело, ритмично вздыматься. Адреналин, закачанный в кровь системой Бурхарда, начинал отступать, оставляя после себя пустоту — удовлетворение от выполненной задачи, но лишенное всякой эмоциональной окраски. Медленно, с едва уловимым скрипом сервоприводов, Хоукинс повернула голову.       Забрало шлема уперлось в массивную, синюю фигуру Арктигуаны. Бен сидел на задних лапах, уронив передние на асфальт, и смотрел на нее. В его огромных, рептилоидных глазах не было ни тени отвращения, ни страха перед только что увиденной расправой. Ничего, что мог бы почувствовать взрослый. Там горел чистый, незамутненный, щенячий восторг. Если бы у него был виляющий хвост, то он сейчас сметал бы обломки с парковки. — Ты...ты видела это?!—восторженно воскликнул парень, подскакивая к ней так близко, что его холодное дыхание запотело на нагрудной пластине брони напарницы,— Ты его просто БАМ! А потом ХРЯСЬ! И ногой так ХРУСТ!       Он начал имитировать движения Джины, неуклюже размахивая когтистыми лапами. И чем сильнее старался показать как можно лучше, тем выходило нелепее. — Это было самое классное, что я видел в жизни! Круче, чем последняя серия «Борцы Сумо»!—Теннисон заглянул в ее безликое забрало, сияя от восхищения,— А эта броня! Откуда она вылезла? Из руки? Наверное. А ты можешь стрелять лазерами из глаз?       Джина смотрела на него, и внутри нее, сквозь плотную корку системы Бурхарда, пробивалось неизвестное чувство. Этот ребенок только что видел, как она жестоко расправилась с врагом, буквально раздавив его. И вместо того чтобы испугаться «монстра», этот умник смотрел на нее так, словно она была его любимым супергероем, сошедшим со страниц журнала. — Ты не боишься?—спросил голос Бурхарда, но интонация была вопросительной, почти человеческой. — Бояться? Тебя?—Бен фыркнул, выпуская струю холодного воздуха,— Да ты одна из нас. Ты же плохих парней бьешь! Мы с тобой - идеальная команда! Ледяная Игуана и...и... Железная Леди! Нет, Черная Вдова! Нет, это занято... М-да, надо поработать над супергеройским именем. Короче, мы крутые!       Он не удержался и, как огромный, неуклюжий щенок, переполненный эмоциями, уткнулся лбом в ее бронированное бедро в жесте, который невозможно было истолковать иначе как требование ласки или знака одобрения. — Дай пять!—мальчишка поднял лапу.       Джина несколько секунд потупила свой взор на нем и, будто преодолевая сопротивление приводов, подняла свою руку. Металл лязгнул, соприкасаясь с синей чешуей пришельца. — Ладно. Ты ведь не отстанешь,— эхом отозвалась она, принимая свою участь. — Что-то происходит не так,—осматриваясь, говорит Бен.       Он был прав. Порталы, из которых явились его приспешники, не исчезали. Напротив, они медленно плыли, как масляные пятна на воде, притягиваясь к фигуре Эона. Они закрутились, набирая бешеную скорость, сливаясь в ослепительный, безумный вихрь. Гул превратился в вой, от которого сводило зубы и ныли кости в самом их основании. — Что происходит?—спросила Хоукинс. — Это, так называемые «Временные дыры». Они не закроются!—крикнула Гвен, инстинктивно возводя перед собой и ребятами энергетический щит, который затрепетал под напором ветра, рвущегося из эпицентра.       Когда порталы растеклись в разные стороны, в одном из разломов, будто в старом, поцарапанном дождями окне, открылась залитая солнцем улочка Беллвуда. Там, с выражением абсолютного, животного недоумения на лице, стояла маленькая Гвен в своей синей футболке с ухмыляющимся котом. А рядом, хватаясь за голову, будто пытаясь удержать разбегающиеся мысли — шестнадцатилетний Бен в теле своей маленькой версии. — Гвен?—удивленно издал Арктигуана. — Что?—спросила более взрослая Гвен, поворачиваясь к кузену. — Не ты. А она!—и указал когтем на девчонку в портале. — Бен, это ты?—полюбопытствовала маленькая рыжая девчонка, что тут же перевела взгляд на свою повзрослевшую версию,— А рядом с тобой - я?       Тут же пространство между настоящим и прошлым прорезала новая вспышка фиолетового света. Из другому портала показался слегка обеспокоенный Профессор Парадокс. — Будьте осторожно, дети!—мужской голос прогремел, перекрывая вой временной бури. — Эти скачки времени могут вызвать катастрофические последствия. Если материя из двух идентичных временных точек соприкоснется в активной фазе парадокса... —...произойдет катастрофическая аннигиляция причинно-следственных связей?—предположила свою концовку Джина своим холодным и аналитическим тоном из-за модулятора. Когда она заметила, как маленькая Гвен вздрогнула от этой черной машины, которой была Хоукинс, шлем блондинки исчез на затылке и она продолжила:— Энтропия возрастет мгновенно. Вселенная может не просто схлопнуться, она вывернуться к чертовой матери наизнанку, превратив историю в бесконечную петлю агонии. — Ничего себе ты загнула!—ошарашенно сказал юный Бен. — Ах, мисс Хоукинс,—Парадокс повернул голову к ней, и в его глазах мелькнуло узнавание,— Рад, наконец, официально познакомиться. Ваши познания в темпоральной механике столь же удивительны, сколь и ваша...броня. — Значит, это вы Профессор Парадокс? Будем знакомы,—кивнула Джина, не сводя сенсоров с Эона,— Хотя я бы предпочла познакомиться при менее апокалиптических обстоятельствах. — Профессор, что это значит?!—взревел Эон, указывая на Профессора,— Вы перехитрили меня! — Наоборот. Я предостерег тебя,—парировал Парадокс с невозмутимостью английского джентльмена,— Прекрати сейчас же! Иначе рухнет все существующее в мире! — Нет...—в голосе Эона зазвучало необъятное безумие, когда он поднял руку-артефакт, собираясь высвободить волну хрональной энергии, способную стереть этот день из истории, — Если я не буду править Космосом, то я его сейчас уничтожу!       Джина долго не отрывала глаз от Эона, разглядывая до мельчайшей детали то, с каким отчаянием он смотрел на руку Парадокса, из которого метались в разные стороны голубые искры. Она не стала бросаться в лоб, так как это было рискованно. Вместо этого девушка схватила с земли оторванный кусок бампера от чьей-то машины и с силой метнула его не в Эона, а в один из малых порталов, кружащих рядом. Железяка влетела в портал и тут же вылетела из другого прямо за спиной Эона и с глухим звоном ударив того по затылку. Концентрация злодея сбилась всего на долю секунды, но этого было достаточно. — У тебя совсем крыша поехала, а, фиолетовоголовый?—перекрикивая гул порталов, сообщила Хоукинс,— Говоришь прям как среднестатистический злодей с шаблонными мотивами. В тебе есть хоть какая-то индивидуальность или вы все тут под копирку? — Паршивая девка, ты еще не сдохла?—рявкнул Эон,— Ты смеешь мне говорить тут, что я такой же, как и все злодеи?! Мне?! — Иди мамке пожалуйся своей, что тебя обидела девчонка,—ткнула указальным пальцем куда-то в сторону,— Все, давай, топай отсюда. — Ха-ха! Ладно, это действительно смешно,—восторженно взревел юный Бен, а потом повернулся к своей версии, что застряла в теле одиннацатилетнего мальчишки, и кивнул в сторону блондинки,— Она невероятная, скажи? Джина, ты лучшая! Нам точно надо с тобой сходить куда-нибудь.       По ту сторону мерцающего разлома, Бен замер в немом оцепенении от услышанного из уст своей версии из прошлого. Кровь отхлынула от его лица разом, оставив кожу прозрачно-бледной, а в этих широко распахнутых глазах шестнадцатилетнего разума в теле ребенка, отражался беспримесный ужас. — Чт...Что ты несешь?!—выдавил из себя подросток-Бен,— Заткнись! Заткнись немедленно. Я...то есть ты...то есть мы так не разговариваем! Не позорь нас!       Эти слова были отчаянной попыткой отвергнуть услышанное, убедить самого себя и окружающих в абсурдности ситуации. Паника охватила его сразу же. Он, Бен Теннисон, прославленный герой Галактики, только что стал свидетелем того, как его собственное, пусть и юное, воплощение отпускает комплименты и делает идиотские предложения девушке, с которой в своем настоящем времени постоянно препирался. И где-то, в самом темном уголке мальчишеской души, куда герой старался не заглядывать, что-то едва слышно шевельнулось — щемящее, смутно-волнительное чувство, от которого стало одновременно жарко и не по себе. И тут же появилось желание удариться головой об стену, чтобы забыть обо всем этом.       В ту же минуту Гвен из настоящего, стоявшая по другую сторону разлома и удерживавшая хрупкий щит от разрушительного хронального ветра, не смогла сдержать ехидного возгласа. — Эй, Бен! Ты бы слышал, как он ее «красоткой» называл полчаса назад! И на мороженое звал!—донеслось до них сквозь пространственно-временную щель. Рук, с абсолютно невозмутимым видом перезаряжая свое оружие, поддержал Гвен и добавил с убийственной невозмутимостью: — И сказал, что она красивая, когда улыбается. — О Господи. Кошмар какой-то,— душераздирающее возмущение вырвалось из груди подростка-Бена в прошлом. Он закрыл лицо ладонями, но это не скрывало, как алая краска заливает не только уши, но и шею,— Я прибью себя. То есть, мелкого себя. Мерзость. Чокнутая, не слушай его, он идиот! То есть я идиот... Всмысле, я маленький - идиот!       Слова парня были сбивчивыми, полными самобичевания, а интонация варьировалась от истерики до почти детского лепета. Внутри него все буквально кричало о том, что это ненормально. «Он что, серьезно?! Эта малявка флиртует с ней? С Чокнутой?! Господи, ну и отвратительно. И делает это моим ртом! Джина теперь до этого меня за придурка держала, а сейчас и подавно! Она ж подумает, что...». Теннисон даже не мог закончить эту мысль. Ему было отвратно признаться себе, почему это так задевает. Не потому что это глупо, а потому что эта «шмакодявка» озвучил то восхищение, которое сам Бен прятал за слоями иронии и подколок. — То, что ты - идиот, это я давно поняла,—сказала Джина,— Потом поговорим. Не до твоей сейчас развоении личности.       От одного словосочетания «Потом поговорим» герою Вселенной стало не по себе. Не хочет он об этом говорить! Об этом надо забыть, как и полагается в таких временных ситуациях.       Хоукинс, к сожалению, была права. Времени нет сейчас. Поэтому подросток-Бен ударил по старым часам и превратился в Дикую Лозу, которого Джина до этого, кажется, не видела. Это оказался одноглазый растительный пришелец с эластичными лианами вместо рук. Какое же все-таки удивительное инопланетное разнообразие в этих часах, можно часами поражаться. Но Хоукинс подавится своими словами и ни за что о таком вслух не скажет.       Дикая Лоза выбросил свои конечности, планируя схватить Эона, но лианы так и не достигли цели. Нужно что-то делать и поскорее! К счастью, Гвен хотя бы освободила профессора от оков с помощью себя и своей маленькой версии, научив одному из заклинаний. С какой же радостью смотрела на результат маленькая рыжуля! Одно загляденье. Она прямо-таки сияла так, как Джина сияет от того, что все расчеты в проектах, в конце, сведены и нет ошибок. Смотря на две версии Гвен, Хоукинс на секунду подумала о том, какая же поразительная у нее напарница. Блондинка бы ни за что не узнала ни Гвен в молодости, ни Бена, если бы вся эта ситуация с Эоном не произошла.       Бен, оказавшись в столь затруднительной ситуации, с отчаянием обратился к Парадоксу, вопрошая, что же ему предпринять. Профессор предложил весьма неординарное решение, которое поставила подростка в тупик: использовать пришельца по имени Часовой, чтобы привязать Эона к их временным потокам. Однако Теннисон тут же указал на препятствие — этот пришелец недоступен в оригинальном Омнитриксе. Однако Парадокс, с понимающей улыбкой, успокоил его, объяснив, что при одновременной активации двух Омнитриксов, они могут синхронизироваться. Стало ли от этого двум Бенам легче? Определенно, черт возьми.       Как только двое мальчишек активировали свои Омнитриксы, случилось поистине чудо! Подросток Бен успешно перевоплотился в инопланетянина, его младшая версия — тоже. Без промедления, объединив усилия, они одновременно выстрелили во врага своими временными лучами и Эон, не выдержав сокрушительной атаки, начал светится изнутри зеленым светом. Джина, прищурившись от яркости, чувствует то, как броня с нее слезает и исчезает в ладони, оставляя без защиты. Хоукинс хватается за места ранений, чувствуя неприятное нытье в теле. Рук вытянул тут же руку и помог ей опереться на себя, не желая видеть страдания своей напарницы. Блондинка сегодня и так чуть ли не стала друшлаком.       Когда Эон, наконец, бесследно исчез, растворившись в потоке времени, Джина и Гвен облегченно выдохнули. — Хорошо, что мы избавились от этого шизика,—говорит светловолосая. — И не говори. Я уж думала, что у нас ничего не получится,—выпуская изо рта облегченный выдох, проговаривает подруга и косится на собеседницу сбеспокойным видом,— Ты в порядке? Знаю, я, возможно, достала тебя за сегодня с этим вопросом. Просто тот идиот...он ведь проткнул тебя. — Ты меня не достала,—поправила ненавязчиво ее Джина,— Я удивлена была не меньше тебя. — Я испугалась за тебя, Джи.       Хоукинс хотела сразу же сообщить о том, что такое сокращение имени она мало кому позволяет использовать, но тут же прикусывает язык. Гвен волновалась за нее. Кто-то беспокоится о ней, кто-то боится потерять ее. Каждый раз, когда девчонка наталкивается на это, неосознанно ищет подвох, но этот раз стал исключением. Этот день сам по себе уже являлся исключением. — Не стоит беспокоиться за меня. Мне Бурхард не даст умереть,—на выдохе сказала та, не сразу поняв, что от нее эти слова звучат с досадой. Она уже чувствует, как та округлые глаза, поэтому поспешила исправиться:— Без паники, Гвен. Я ж как таракан - такая же живучая зараза.       Несмотря на то, с каким спокойствием проговвривала она это для Теннисон, Джина не осмелилась посмотреть ей в глаза. Потому что не хотела, чтобы та увидела, как та сама пала в немой ужас от одной мысли, что могла умереть. Рациональная часть ее мозга утверждает о том, что у нее каждый день есть огромные риски погибнуть на миссии, но другая часть, которую хотела бы сейчас утихомирить, твердит совсем иное: «А что, если бы Бурхард не успел? Или не было у него такой возможности? Чтобы тогда?». Хоукинс постепенно крутит эту мысль, представляя себе то, как она лежит на асфальте и смотрит на то, как кровь под ней растекается багровый лужей. Она бы ничего не смогла сделать, даже если бы попыталась, так как ранение было критическим. — Знаешь,—начала говорить Гвен, перейдя на шепот,— Я все чаще и чаще начинаю думать о том, что вы с Беном похожи. — Ага, как две капли воды,—произносит Джина таким голосом, который сама не смогла сразу узнать, из-за того, насколько низко он прозвучал. — Ну, не настолько. — А чем тогда?—спросила Хоукинс, с приподнятой бровью повернувшись к собеседнице и скрестив руки на груди. — Попытками не казаться слабыми. Вы оба применяете разные способы защищаться, но цель одна,—на этот раз ее голос наглый, бескомпромиссный. Джина моргает глазами, вслушиваясь в слова рыжей, и это немного отрезвляет девчонку. Хоукинс ничего не говорит на этот счет, только шумно фыркает и уходит в сторону профессора Парадокса.       Парадокс же, едва ощутив восстановление утраченной части своего тела ввиде металлической руки, тут же объяснил, что с исчезновением Эона все отдельные эпохи времени вскоре вернутся на свои законные места. Подросток Бен, замечая, что находится до сих пор в теле маленького мальчика, опечалено опустил руки и простонал, на что профессор сказал, что нужно проявить терпение. Юный Бен, упираясь руками о свою талию, задумчиво кивал головой пока быстро не пришел к пронзительному выводу: их воспоминания об этом событии и само событие, скорее всего, будут немедленно стерты, словно их никогда и не было. Парадокс, восхищенный тем, как быстро мальчик схватил сложную концепцию времени, одобряюще кивнул. — Погодите,—неожиданно выдавил мальчишка в теле юноши и обернулся назад, ловя на себе вопросительный взгляд Джины,— Если все исчезнет, это значит, что я забуду о...тебе? — Соображалка работает. Молодец,—произносит Джина незамедлительно, подходя ближе к мальчишке. Он удерживает ее спокойный, как тихая гавань, взгляд всего одно мгновение, которое кажется теперь вечностью. Молодой Теннисон наконец слышит от нее похвалу, от которой хочется ликовать. Но теперь эта крошечная победа была ничем по сравнению с тем, что ему придется забыть о блондинке. — Это несправедливо,—обиженно проговаривает Бенджамин, надувая щеки от накатившего неприятного чувства, что расположилось где-то под диафрагмой. — А ты как хотел? Жизнь вообще несправедливая,—утверждает она невозмутимо, но это бьет по мальчишеским оголенным нервам еще сильнее.       Бен разочарованно отводит свои глаза, поглатывая желание сказать о том, что он не хочет забывать сегодняшний день. Она права, к огромному сожалению, но легче от этого совершенно не стало. Юному Теннисону кажется, что если сейчас поднимет глаза свои, то будет выглядеть жалко, как потерявшийся щенок, которому один раз уделили внимания и он тут же хвостиком последовал. Как же это жалко, наверное, выглядит он сейчас перед ней. А ведь ему нужно держаться, потому что так полагается герою. — Выше нос. Это не та проблема, по которой надо грустить,—говорит ему Джина, не меняясь в лице, а у того желудок сжимается болезненным спазмом. Вот еще одно напоминание, почему так больно привязываться к кому-то. — Угу, я знаю,—бубнит он, так и не посмотрев на нее. Хоукинс непроизвольно хмурится, смотрит на всех остальных, как бы молча спрашивая, что делать. Она изначально не давала ему поводов привязываться, он сам тянулся по какой-то причине, но теперь девушка чувствовала себя виноватой перед ребенком. Невзирая на то, что пацан и бесил ее весь день, с ним было не так уж и плохо проводить время. — Хватит дуться,—она наклоняет голову на бок, пытаясь поймать его взгляд,— Так нужно, сам мозгами понимаешь. Ты же не глупый парень. Еще успеешь познакомиться со мной и пожалеть об этом. — Лично я не жалею о том, что познакомился с тобой. Ясно?—запаса его смелости хватило лишь на короткое предложение, которое произносит тихим, хриплым от эмоций голосом.       Едва смысл его слов доходит до девичьего мозга, она тут же отстранилась, сделала несколько шагов назад. В головном будто всплывает предупреждающий знак «ОСТОРОЖНО! ОПАСНО!» ярко алым цветом. Когда пыль, поднятая взрывом временной воронки, наконец осела, на парковке воцарилась звенящая тишина. Профессор Парадокс, поправив манжеты своего безупречного халата, лишь коротко кивнул всем на прощание и растворился в голубом сиянии, словно его здесь и не было. Это вспышка окатила всех с головы до ног и как только она исчезла, Хоукинс заметила, что Гвен не было рядом. Зато были Бен и Рук.       Бен резко втянул воздух, будто вынырнул с огромной глубины. Голова раскалывалась почему-то. И ощущение было такое, точно его мозг вынули, прокрутили в центрифуге на максимальной скорости и небрежно запихнули обратно. Тело казалось странно тяжелым и одновременно правильным. Но вместе с возвращением в свое тело на него обрушилась лавина...воспоминаний о том, что он видел сквозь разлом. Так! Что-то не так. Ему ведь нужно было забыть об этом, как и всем остальным.       В его руках два пластиковых стаканчика от «Мистера Смузи», а сам интуитивно ищет напарницу. Когда их глаза встречаются, он видит ее рядом с Блонко за столиком. Ледяной конденсат стекал по пальцам, но парню казалось, что его ладони горят огнем. Бен почувствовал, как уши начинают гореть. Жар стремительно расползался по ушам, заливая при этом в привычной манере щеки пунцовым румянцем. Ему хотелось провалиться сквозь землю, прямо в канализацию к Пакмару, лишь бы не встречаться с ней взглядом. Теннисон помнил. Черт возьми, он помнил все. О чем очень сильно жалел. Отчетливо поворачивает тот момент, как стоял там, в прошлом, в теле маленького паренька, и с ужасом наблюдал через временное окно, как его собственное тело — его рот, его голос — несет полную ерунду. И ладно кому-нибудь другому, но Хоукинс! Это уже край абсурда.       «Ты красивая, когда улыбаешься». «Хочешь, я пробурю туннель прямо к твоему сердцу?». «Лично я не жалею о том, что познакомился с тобой. Ясно?». Каждое слово одиннадцатилетнего «себя» сейчас отдавалось в голове Бена ударом гонга.       Бен исподлобья глянул на Джину. Она сидела напротив пришельца, скрестив ноги, и с абсолютной невозмутимостью ковыряла трубочкой кофе в своем стакане. Ни тени смущения, ни намека на истерический смех. Ее лицо было привычно-каменным, тем самым «покер-фейсом», которым она обычно встречала любой день. «Так. Кажется, она не помнит»—с облегчением подумал Бен, чувствуя, как узел в желудке немного ослабевает. Он подсаживается к Руку и откидывается назад, —«Слава богу. Парадокс стер ей память. Она просто думает, что мы тусуемся, потому что устали». — Полагаю, уровень глюкозы в крови восстановлен недостаточно,—нарушил тишину Рук. Он сидел абсолютно спокойный, и, судя по его виду, действительно ничего не помнил о временном катаклизме. Для него последние пару часов просто исчезли,— Бен, ты не притронулся к смузи. Тебе нехорошо? — А?—герой дернулся, чуть не опрокинув стакан,— Нет, я...я в норме. Просто задумался. — О чем?—тут же вклинилась Джина и подняла на него взгляд. И Бену на секунду показалось, что в глубине этих карих глаз промелькнула искра. То ли насмешка, то ли... понимание. Хотелось бы, чтобы насмешка. — О...картошке,—ляпнул первое, что пришло в голову,— Ну, о чили-фри. Я вдруг понял, что жизнь не мила без этого. Надо срочно оформить. — Поддерживаю,—Рук кивнул с серьезным видом, принимая это за чистую монету,— Я как раз планировал изучить земную концепцию «острого сырного соуса». Я схожу и закажу нам большую порцию. Джина, тебе взять? — Да, спасибо,—она даже не посмотрела на ревонагендера, продолжая сверлить взглядом Бена. Что-то подсказывало Теннисону, что нужно было свалить за заказом ему, а не Руку.       Как только широкая спина Блонко скрылась за дверями кафе, Бен скрестил руки на груди. Он огляделся по сторонам, убеждаясь, что их никто не слышит, и наклонился через стол к Джине. Ладно, один раз живем. Ему нужно было убедиться. Точно знать, что его позор остался только в его голове. — Слу-ушай,—начал, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, но вышло хрипло,— Странный денек, да? Голова немного гудит. У тебя...нет такого чувства, будто мы что-то забыли? Или наоборот...приснилось что-то бредовое? Ну, знаешь, как при температуре 39.9?       Джина аккуратно отпустила трубочку и откинулась тоже на спинку стула, засунув руки в карманы серой худи. Он не помнил, чтобы она в ней была. Видимо, надела ее, так как лежала в грузовике Рука. — Например?—сухо спросила она,— Что именно тебе могло присниться, Клоун? Что ты стал президентом? Или что научился завязывать шнурки без помощи дедушки?       Бен прищурился от того, что ее тон был слишком ровным. Слишком обычным. Либо у него уже развивается паранойя, в чем не особо уверен. — Нет. Типа...—и тут же замялся, чувствуя, как уши начинают предательски краснеть,— Типа того, что я вел себя как полный идиот. Ну, еще больше, чем обычно, по твоим меркам. Нес всякую чушь. Про бурение туннелей. Про...—он сглотнул,—...красивые улыбки.       Джина молча смотрела на него с приподнятой бровью и смотрела немигающим взглядом, отчего ему вдруг захотелось спрятаться под стол. Или вообще свалить к чертовой матери. — Нет,—наконец произнесла она,— Ничего такого не припоминаю. Мы приехали, заказали еду, а я - кофе наконец. Рук пошел за картошкой. — Фух...—Бен выдохнул, чувствуя, как гигантская гора свалилась с плеч. Он нервно рассмеялся, проводя рукой по волосам,— Слава богу. А то мне показалось...Прикинь, приглючило, что я к тебе подкатывал. Ну типо я, но мозги одиннадцатилетнего, а тело то же самое. Жесть, да? Скажи же, бред? Я бы никогда... — «Лично я не жалею о том, что познакомился с тобой. Ясно?»,—вдруг произнесла Джина и отпила из трубочки свой американо. Она процитировала фразу с той самой интонацией, с той самой щенячьей искренностью, с которой это говорил одиннадцатилетний Бен больше десяти минут назад.       Бен замер, его рука так и застыла в волосах. Он медленно поднял на нее взгляд, полный испуга. Так, спокойно. Вдох. Выдох. Вдох. Дыхание учащается, а вместе с ним нарастает неясное ощущение стыда и разочарования. Кожу будто лижут языки пламени, а горло опаляет яд. Кровь в венах превращается в раскаленную лаву, мучительная дрожь бежит вдоль позвоночника, рассыпаясь миллионами искр, будоражащих тело и душу. — Ты...—прошептал он. — Ага, оно самое. Такого аттракциона идиотских поступков я уже давно не видела,— добила она, беря свой стаканчик,— Ты превзошел все мои ожидания. — О господи...ты все помнишь,—Бен уронил голову на сложенные руки и издал звук, похожий на скулеж раненого зверя,— Ты все это время помнила и издевалась надо мной! Смешно тебе, Хоукинс? — Вовсе не издевалась,—возразила Джина, делая глоток,— Я проверяла гипотезу. Мне было интересно, помнишь ли ты. Или это только моя привилегия - быть ходячим жестким диском, который нельзя отформатировать? — Слушай, давай об этом забудем?— взмолился он,— Просто сотри это. Удали файл. Это был не я! То есть...это был я, но мелкий! Тупой! Я не контролировал это! — Охотно верю,—Джи наклонила голову набок, разглядывая его с некой задумчивостью,— Значит, где-то там, глубоко под слоями твоего геройского пафоса и плохих шуток, ты действительно считаешь, что я...как там было? «Классная»? — Боже. Я хочу умереть,—простонал Бен, сползая по стулу вниз,— Прямо сейчас. Убей меня пожалуйста. Гаечным ключом ударь, чтоб отшибло к черту. Пожалуйста. — Было бы что отбивать. Ладно, не драматизируй, Клоун,—девушка пнула его ногу под столом. Не сильно, скорее, чтобы привести в чувство,— Расслабься. Что было, то было. Меня это не так особо интересует. — Правда?—зеленоглазый посмотрел на нее с надеждой. — Ага. Но у меня есть вопрос,—она нахмурилась,— Почему мы? Рук ничего не помнит. Гвен, скорее всего, тоже, иначе она бы уже подкалывала тебя. Парадокс откатил время назад. Все события были стерты. Почему они остались у нас в головах? И помнит ли Ты из прошлого? — Ну, с тобой понятно,—немного успокоившись, пожал плечами,— Ты же...эта...«Квантовая ошибка». Аномалия. Парадокс сказал, что ты сама себя сохранила. Типа, на тебя общие правила не действуют. Ты как файл, защищенный от записи. — Допустим,—кивнула блондинка, крутя в руках салфетку,— Моя память автономна от временной линии, потому что я технически не принадлежу этой вселенной. Но ты? Ты разве не должен был забыть? — Если ты забыла, то я тоже из той Вселенной, которую разрушил Анни...Аннехе... Ну, ты поняла, про какую я штуку. — Точно. — Может,—и на миг затих, подбирая слова, чтобы не звучать глупо. Хотя куда уж глупее, — Может, это потому что я был там? В прошлом? Типа, мое сознание скакало туда-сюда, и Омнитрикс как-то защитил мои мозги? — По-моему эта версия звучит как бред. Но ладно, окей. Или,—перебила его Джина,— Дело в квантовой запутанности. Снова. — Чего?—не понял Теннисон,— Я столько о квантовой физике в школе не слышал, сколько ты мне о ней болтаешь. — Ну, может, ты хотя бы эрудированнее будешь. Вдруг случится чудо,—тихо сказала она, глядя не на него, а на пластину Бурхарда на своей руке,— В общем, есть мысль. Там, в бою, когда ты закрыл меня собой. Когда тот маленький ты...восхищался мной. Эмоциональный всплеск мог создать резонанс. Если я - аномалия, которая помнит все, а ты был эмоционально «запутан» со мной в тот момент, то моя память могла потянуть твою за собой. Как якорь. — Мне иногда кажется, что ты что-то куришь,—с огромными глазами прокомментировал Теннисон,— То есть я помню, потому что...ты помнишь? — Наверное. Я не знаю. Может, ты заразился моим «глюком», Теннисон,—она пожала плечами.       Бен откинулся на стуле, глядя на небо, которое окрашивается в теплые оттенки заката. Звезды начинали где-то мигать в темной синеве, безразличные к проблемам двух подростков. — Заразился, значит?—сказал вдруг, делая серьезный голос, а потом снова усмехнулся,— Главное, что не твоим бешенством. — Сейчас получишь. — Рискни,—бросил он, позволяя игривой и очень наглой ухмылке, расползтись по лицу. Следы недавней растерянности растворились, уступив место холодноватому, знакомому до боли огоньку игрока, который уже поставил на кон все. Бен медленно, почти крадучись, приблизился и облокотился на столик до его жалобного хруста. Между ними сгустился воздух, наполнившись терпковатым запахом асфальта, остывающего после зноя, и приторной сладостью, витавшей вокруг кафе. — Сядь на место, будь добр,—не меняясь в лице, потребовала Джина. — Знаешь, Хоукинс, а ведь это даже забавно,—поднимая глаза на небо, усмехнулся Бен,—Мы с тобой теперь...как это? Квантово сцеплены? Звучит как начало плохого романа в мягкой обложке, который Гвен читает тайком под одеялом. Или как диагноз. — Скорее, как паразитарная инфекция, от которой я забыла привиться,—Джина даже не моргнула, хотя плечи предательски напряглись от его близости. Она демонстративно помешала трубочкой кофе,— И ты - вирус, Теннисон. Громкий, навязчивый и мутирующий каждую секунду. — И на этом спасибо,—протянул парень, и голос его стал ниже, чуть бархатистее,— Зато я, в отличие от твоей техники и чертежей, живой.       Теннисон понял, что переходит черту и начинает играть с тем, с чем не следовало вообще связываться. Но ему надоело, что она вводит вечно его в ступор, поэтому решил немного уравнять шансы в этом. Даже если пальцы нервно постукивают под столом, по колену. — У моих чертежей, в отличие от тебя, есть одно неоспоримое преимущество,—Джина медленно подняла взгляд, в глубине ее зрачков полыхнуло темное, предупреждающее пламя,— Они работают долго, стабильно и не заканчивают процесс за две минуты, оставляя после себя разруху и разочарование.       Бен резко вдохнул, заметив, как возмущения застряли у него в горле. Брови сами собой взметнулись к линии волос. — Воу!—юноша фыркнул, но в этом коротком смешке прозвучало больше сдавленного напряжения, чем настоящего веселья. Кончики ушей вновь начали предательски алеть, но он не отступил ни на сантиметр,— Это ты сейчас про мой стиль боя? Это удар ниже пояса. Или мы перешли на метафоры поглубже? Потому что если ты хочешь проверить мою выносливость, Чокнутая, то я могу удивить. Я вообще-то могу не разрушать все подряд и придумывать стратегии. — Удиви меня молчанием, Теннисон. Это будет твой лучший перформанс,—она склонила голову набок, изучая мальчишескую реакцию, будто он был любопытным образцом под микроскопом,— И раз уж мы заговорили о твоей младшей версии, то тут есть тоже до чего докопаться. Конечно, он была искренней, но техникой там и не пахло. Сплошной энтузиазм и никакой стратегии. Надеюсь, ты с возрастом хоть чему-то научился, кроме как языком чесать. — О, поверь,—Бен прищурился и оценивающим взглядом скользнул по ее веснушкам, даже не заметив, что задержался на мгновение и снова встретился с карими глазами,— Я учусь быстро. — Охотно верю. — Ты такая душнила, вот серьезно. Интересно, сколько времени нужно, чтобы ты перестала вести себя как угрюмая заноза в заднице? Или мне снова нужно что-нибудь «пробурить», чтобы ты начала опять хотя бы эмоционировать? — Не надо, обойдусь, —шикнула она,— Иначе я тебе потом конечности переломаю. — Жестоко,—выдохнул, но не отодвинулся. Наоборот, он наклонился еще ближе, так, что она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке,— Но забавно. Ты заводишься с пол-оборота, как старый двигатель.       Джина ощутила, как у нее начал дергаться глаз от этого разговора. И чем дольше они болтали, тем сильнее она понимала, что хочет ему врезать. — А ты напрашиваешься на капитальный ремонт лица,—парировала она, не отступая ни на минуту. Если этот недоумок решил, что может победить ее в словесной битве, то сильно ошибается. Хоукинс выразительно приподняла бровь, не планируя сдаваться.       Они смотрели друг другу в глаза, два упрямых барана на узком мосту, и никто не хотел уступать. Во взгляде блондинки Бен видел не только ледяной, вычисляющий все наперед интеллект, но и вызов. Тот самый вызов, от которого кровь бежала по жилам быстрее, чем в самой жаркой схватке с Вилгаксом. Эту отбитую девчонку не впечатляли его геройский титул и достижения. Джи как будто видела его насквозь и, черт побери, это одновременно бесило и ставило в тупик.       Джина же заметила перед собой не просто «Клоуна», а парня, который за всей этой показным выпендрежем отчаянно искал настоящего контакта. И это ей не нравилось, потому что она — не тот человек, который способен на нечто подобное. Хоукинс всегда так думала. Не самый хороший человек, не самый лучший товарищ, не самый лучшая подруга. В ней не было ничего такого, чтобы так отчаянно пытаться добиться ответной реакции.       И вот: его зрачки были расширены, дыхание чуть сбито. Парень играл, но ставки в этой игре для него были куда выше, чем пытался изобразить. И что ей прикажете делать с этим полудурком? Может, опрокинуть на него смузи? Чтобы утихомирил обороты. — Знаешь, в чем твоя проблема?—тихо спросил он, и улыбка наконец сползла с его лица, уступив место неожиданной, почти уязвимой серьезности. — В том, что я не ушла домой час назад? — Нет. В том, что ты боишься,—он понизил голос до сокровенного шепота, предназначенного только для нее,— Боишься, что если снимешь свою защиту, то тебе может понравиться то, что произойдет дальше. Ты привыкла, что все под контролем. А с нами всеми, со мной... контроля нет. Сплошной хаос. И тебя это тянет, Хоукинс. Ты же зависима от адреналина не меньше меня.       Ее пальцы судорожно сжали пластиковый стаканчик, смяв тонкие стенки с резким, сухим хрустом. — Ты переоцениваешь свое влияние на мою эндокринную систему, Теннисон,—процедила она, чувствуя, как предательский румянец все-таки подступает к шее,— Хаос - это не то, к чему я стремлюсь. Это то, что я хочу устранить. — Ну так устрани меня,—развел руками, открываясь,— Давай. Прямо здесь. Или слабо?       Как только он произнес, ее рука тут же с размаха описала горизонтальную дугу. Пальцы покрылась жидким металлом до плечевого сустава и черная сталь остановилась у его шеи, так и не прикоснувшись. Бен как смотрел на нее, так и продолжал. Хотя, должен признаться, на секунду он все же испугался и поверил, что она отсечет голову. Джина едва свела брови у переносицы и медленно выдохнула через нос. Искушение утихомирить ему было велико как никогда. — Ты - ходячая ошибка в коде Вселенной. Знаешь, что делают с ошибками? — Исправляют?—ухмыльнулся зеленоглазый. — Их изолируют. На карантин. — Я готов посидеть в карантине,—прошептал тихим, с хрипотцой,— Если там будешь ты. Весело будет мотать тебе нервы. Одно удовольствие! — Я так и подумала, что весь этот разговор направлен на то, чтобы потрепать мне нервы, —вздохнула она, убирая свое оружие подальше от него. — Ничего не могу поделать. Ты меня сильно бесишь временами, а сидеть и терпеть я не намерен.       Тишина, повисшая после этих слов, была оглушительной. Джина пыталась абстрагироваться от этой внезапной, обезоруживающей прямоты, упакованной в обертку дешевой шутки. В этот самый момент, разрушая проклятый момент, двери кафе с грохотом распахнулись. — Я приобрел максимальную порцию!— провозгласил Рук, появляясь на пороге с огромным подносом, заваленным горой дымящейся картошки. Он сиял, как звездочка, совершенно не замечая, что прервал что-то, что могло закончиться дракой,— Продавец заверил меня, что уровень остроты достаточен, чтобы, цитирую, «прожечь дыру в обшивке корабля». Звучит многообещающе, не так ли?       Бен дернулся назад, как от удара током, и откинулся на спинку стула. Он провел ладонью по лицу, смахивая остатки того странного, затянувшего наваждения. — Ага...—пробормотал Теннисон, избегая взгляда Джины,— Перспектива что надо. Как раз то, что нужно, чтобы напрочь выжечь все внутри.       Хоукинс плавно разжала пальцы, отпуская искореженный стакан. Взгляд скользнул по сияющему Руку, затем переместился на Бена, который теперь с преувеличенным интересом вглядывался в блюдо на столе. И в самый уголок ее губ, неподвластный воле, заползла едва заметная, но безоговорочно победная усмешка. — Тони меня прибьет за то, что я ем всякую хрень,— произнесла она ровным голосом, в котором все еще звенело эхо недавней бури,— Впрочем, когда меня это останавливало? — Меньше говори - больше ешь!—заявил Бен, уплетая охотно свою порцию с невероятно огромным энтузиазмом. — А ты не ешь как свинья. — Сама такая. — Помолчите оба, пожалуйста,—перебил двух земных подростков Рук, поднимая обе ладони в сдающемся жесте.       Джина кивает молча головой и мысленно благодарит Блонко за то, что он рядом. С ним весь этот абсурд становится не таким уже гнетущим. Может быть, Хоукинс воздвинет памятник в честь такого удивительного ревонагендера.