Тихая граница

Сегодняшний день как и вчерашний выдался долгим. Мурад провёл его, склонившись над кипой документов, разбирая донесения и приказы. Государственные дела требовали внимания, но его мысли то и дело возвращались к одной женщине — той, которая уже несколько дней играла с ним, не позволяя приблизиться. Кёсем избегала его. То улыбалась холодно и отстраненно, то вовсе отворачивалась, гуляя с детьми и не давая ему даже шанса заговорить. Она знала, что этим сводит его с ума. Но сегодня всё изменилось. — Повелитель, — прервал его размышления один из слуг, осторожно входя в кабинет. — Вам письмо. Мурад оторвался от бумаг, устало потирая виски. — От кого? — От Валиде. Мурад мгновенно выпрямился. Слуга протянул небольшой свиток, перевязанный тонкой лентой. Как только султан взял его в руки, ему в нос ударил знакомый аромат — её духи. Тонкий, манящий, пропитанный сладостью и жасмнами. Мурад нетерпеливо развязал ленту и развернул письмо. Письмо: - Мне так одиноко по ночам, но, наверное, так даже лучше..." Он замер. Пламя разгорелось в его глазах. Мурад сжал записку в руке, чувствуя, как нарастает желание немедленно отправиться к ней, сорвать с неё эту маску холодности и доказать, что она принадлежит только ему. Но если она хочет играть… что ж... Позже той ночью… Кёсем лежала на шёлковых подушках, задумчиво водя пальцем по странице книги. Однако мысли её были вовсе не о прочитанном. Она знала, что Мурад прочитал её записку. Знала, что её слова разожгли в нём огонь. Но будет ли он действовать? Или подождёт, пока она сдастся первой? Ответ пришёл быстрее, чем она ожидала. Двери в её покои с глухим стуком распахнулись. Она не пошевелилась, лишь приподняла бровь, когда высокий силуэт Мурада появился в проёме. Его взгляд был тёмным, а губы сжаты в тонкую линию. — Одиноко, значит? — его голос был низким и опасным. Кёсем медленно захлопнула книгу и повернулась к нему. — Разве я солгала? Мурад сделал шаг вперёд, а затем ещё один, пока не оказался перед её ложем. Он наклонился, упираясь руками в постель, заглядывая ей прямо в глаза. — Ты мучаешь меня, — прошептал он, его голос был полон сдержанной ярости и желания. Кёсем едва заметно улыбнулась. — Разве ты не заслужил этого? Мурад скрипнул зубами. — Я не собираюсь больше играть в твои игры. — Тогда зачем ты здесь? — она медленно склонила голову набок, её губы были всего в нескольких сантиметрах от его. — Чтобы напомнить тебе… — Мурад медленно провёл пальцами по её шее, затем выше, вдоль линии челюсти, — …что ты принадлежишь мне. Кёсем вздрогнула, но не отвела взгляда. — Я никому не принадлежу. Мурад усмехнулся, наклоняясь ещё ближе. — Посмотрим. Её губы дрогнули, когда его пальцы скользнули по её плечу, спуская ткань халата. Сердце забилось чаще, но Кёсем не отступала. — Ты думаешь, я снова позволю тебе победить? — прошептала она. Мурад провёл губами вдоль её уха, его дыхание горячей волной прокатилось по кожей — Ты должен заслужить право касаться меня, Мурад. — Заслужить? — их дыхание смешалось. Она почувствовала, как тепло его тела накрывает её, но не отступила. — Да. Твои прошлые ошибки всё ещё передо мной. Он медленно отпустил руку и накрыл её талию, пальцы крепко сомкнулись, притягивая её ближе. — Тогда я заставлю тебя забыть о них. Кёсем открыла было рот, чтобы возразить, но в следующую секунду он грубо развернул её и прижал спиной. Взгляд его стал тёмным, глубоким. Она ощутила, как его дыхание касается её кожи. — Довольно игр, Кёсем, — прорычал он, скользя губами по её шее. Её руки упёрлись в его грудь, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы почувствовать силу, удерживающую её. — Ты всегда хочешь взять меня силой, — прошептала она, выгибаясь под его прикосновениями. — Потому что ты не оставляешь мне выбора, — его голос звучал приглушённо, почти срывался на шёпот. Он сжал её бёдра, притягивая ближе, требовательно, с неприкрытой страстью. Кёсем чувствовала, как пламя разгорается между ними, но не собиралась сдаваться так легко. — Я не твоя игрушка, — выдохнула она, скользнув пальцами по его плечам. — Нет, — его губы нашли её, грубо, жадно, жёстко. — Ты моя госпожа. Моя единственная. Кёсем едва успела вдохнуть, как он медленно толкал её, неслышно двигаясь назад. Всё, что было между ними, вспыхнуло с новой силой. Их противостояние исчезло, осталось лишь желание, не терпящее ни сомнений, ни преград.Этой ночью их игра закончилась. И никто не проиграл. --- Утро во дворце было солнечным и тёплым. Лёгкий ветерок проникал в покои через резные окна, наполняя их свежестью. Кёсем сидела за столом, неторопливо перелистывая страницы книги, пока слуги подавали завтрак. — Доброе утро, мой повелитель. Надеюсь, ты хорошо выспался, — произнесла она спокойно, но с лёгкой игривостью в голосе. Мурад подошёл ближе. — Спал… удовлетворительно, — он сел напротив, его улыбка была лукавой. — Хотя ты не оставила мне сил на долгий сон. Кёсем чуть склонила голову, делая вид, что задумалась. — Странно, я ведь помню, как ты сам не позволял мне заснуть. Он усмехнулся, протягивая руку к пиале с шербетом. — Как я мог позволить тебе уснуть, когда ты выглядела так восхитительно? Кёсем приподняла бровь, но ничего не сказала, лишь взяла кусочек сладости и неторопливо положила в рот, наслаждаясь его реакцией. Мурад наблюдал за ней, как охотник, изучающий свою добычу. — Ты нарочно меня дразнишь, — он покачал головой, но в голосе слышалась тёплая нежность. Кёсем улыбнулась. — Я просто завтракаю. Разве я виновата, что ты так на меня смотришь? — Ты всегда виновата, Хасеки, — он сделал глоток шербета, не сводя с неё глаз. Несколько мгновений они молчали, но тишина не была неловкой. Напротив, в воздухе повисло особое, почти интимное спокойствие. — Сегодня вечером я хочу снова увидеть тебя у себя, — вдруг сказал Мурад, откладывая шербет Кёсем сделала вид, что не слышит, взяла гроздь винограда и задумчиво посмотрела в окно. — Посмотрим… если у меня будет настроение. Мурад тихо засмеялся и, не дожидаясь приглашения, наклонился ближе, его пальцы едва коснулись её запястья. — Я заставлю тебя захотеть этого, Кёсем. Она лишь хмыкнула, продолжая есть, Но в одну секунду её лицо изменилось, будто она о чем то вспомнила. Мурад внимательно посмотрел на неё, отложив кубок с шербетом. — Что тебя тревожит…? — его голос был мягким, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, глубокое. Кёсем отвела взгляд и чуть сжала губы. — Разве это не очевидно? Я не молода, Время начала забирает свою дань… Мурад наклонился ближе, его пальцы коснулись её запястья. — Ты думаешь, я не вижу? Я вижу каждую твою морщинку, каждую тень усталости в глазах. Кёсем вздрогнула, готовясь к неприятным словам. Но он продолжил: — И всё же ты — моя луна. Ты всё ещё самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел. И не потому, что твоя кожа гладкая или губы полны, а потому что ты — Кёсем. Ни одна юная девушка не сравнится с тобой. Она медленно подняла на него взгляд, и её сердце дрогнуло. — Но однажды… — начала она, но он прервал её, крепко сжимая её пальцы. — Однажды? — он усмехнулся. — Я тоже не молодею, Кёсем. И что? Я не боюсь, что однажды ты перестанешь видеть во мне мужчину. Кёсем покачала головой, улыбаясь уголками губ. — Это другое, ты слишком молод - тебе только тридцать... — Нет, — твёрдо ответил он. — Это одно и то же. Он медленно провёл рукой по её щеке, затем скользнул пальцами к её шее, к тёплой коже. — Я люблю тебя не за твои за твои прекрасные волосы или гладкие руки. Я люблю тебя за огонь внутри. За твой ум, за твою силу, за то, что ты — единственная, кто может заставить меня смеяться и приходить в ярость в одно мгновение. Кёсем молчала, слушая. Мурад наклонился к её уху, его голос стал хриплым: — Если ты боишься, что я когда-нибудь посмотрю на другую… то ты зря тратишь время на тревоги. Он мягко провёл губами по её виску. — Потому что ты единственная женщина, которую я хочу. И возраст с временем не изменит этого. Кёсем глубоко вздохнула, её глаза стали мягче. — Ты умеешь говорить правильные слова, — пробормотала она, обнимая его за шею. — Это не слова, Кёсем, — он поднял её лицо за подбородок. — Это истина. И он запечатлел на её губах поцелуй, в котором не было сомнений. Мурад, откинувшись назад, с хитрой улыбкой посмотрел на Кёсем. В его глазах снова появился огонь — Так что всё таки, Хасеки… ты придёшь ко мне этой ночью? — его голос был низким, мягким, но в нём скрывался вызов. Кёсем сделала вид, что задумалась, и, покрутив в пальцах золотую ложечку, подняла на него насмешливый взгляд. — А ты так в этом уверен, повелитель? Мурад усмехнулся. — Я не уверен, но знаю одно — если ты не придёшь сама, я сам тебя заберу. Кёсем рассмеялась, покачав головой. — Ты слишком самоуверен, Мурад. — А ты слишком жестока, Кёсем, — парировал он, потягиваясь. Она склонила голову набок, словно изучая его. — Возможно. Но разве тебе не нравится моя жестокость? Он хищно улыбнулся, провёл пальцем по краю своего бокала и с вызовом сказал: — Узнаешь сегодня ночью. Кёсем поднялась из-за стола, поправляя края шёлкового халата. — Возможно, я позволю тебе узнать… но как и сказала, только если у меня будет настроение. Она бросила на него игривый взгляд и грациозно удалилась, оставляя Мурада с дразнящим ожиданием.