Тихая граница

Услышав знакомый голос Кёсем и звонкий смех Айсель, Мурад медленно открыл глаза. Вначале он не понял, где находится, но, увидев знакомые очертания покоев Кёсем, всё вспомнил. События прошлой ночи вихрем пронеслись в его памяти, и в груди снова вспыхнуло яростное чувство гнева. Но звук беззаботного смеха Айсель быстро вернул его в настоящее. Мурад встал с постели и, накинув халат, спустился вниз по лестнице. Оказавшись в зале, он застал трогательную картину: Кёсем обнимала Айсель, нежно поглаживая её волосы. В её глазах читалась боль, но лицо оставалось спокойным и любящим. Айсель, заметив Мурада, широко улыбнулась: — Папа! — воскликнула она и, сорвавшись с места, побежала к нему. Мурад едва успел наклониться, как Айсель прыгнула на него, обхватив его шею руками. Он крепко прижал дочь к себе, чувствуя её детское тепло и беззаботность, которые так сильно контрастировали с тем, что терзало его душу. — Я так скучала по вам! — Айсель обняла его ещё крепче, смеясь от счастья. Мурад постарался улыбнуться: — И я скучал по тебе, моя госпожа, — он поцеловал её в щёку и осторожно опустил на пол. Взгляд Мурада скользнул к Кёсем. Она молча наблюдала за ними, стараясь скрыть боль за невозмутимой маской. Её руки машинально поправляли рукава платья, словно она боялась, что кто-то заметит синяки. Мурад увидел это, и в его глазах вспыхнуло понимание. Он сжал кулаки, но сдержался, чтобы не напугать дочь. — Как ты, султанша? — его голос был мягким, но взгляд оставался напряжённым. — Всё хорошо, — ответила Кёсем, стараясь говорить спокойно. — Айсель просто скучала. Она натянуто улыбнулась, но взгляд выдал усталость. Мурад понимал, что сейчас не время поднимать эту тему, не в присутствии их дочери. Он протянул руку к Кёсем и, коснувшись её плеча, прошептал: — Я с тобой. Тем временем Айсель, ничего не замечая, продолжала весело болтать, рассказывая о своих детских мечтах и играх. После завтрака, оставшись наедине с Айсель, Кёсем старалась провести с дочерью как можно больше времени. Они смеялись, играли в разные игры. На мгновение Кёсем удалось забыть о страхах и боли прошедшей ночи, окунувшись в беззаботный мир детского счастья. Айсель весело хихикала, но тут же начала о чем то говорить — Мамочка, а вчера в саду был странный ага. Он не слушался Атике и смотрел на неё... как-то странно. Кёсем мгновенно остановилась. Улыбка сползла с её лица, а сердце сжалось. Она присела на колени перед дочкой и, стараясь сохранить спокойствие, спросила: — А кто это был, Айсель? Как выглядел этот ага? Девочка задумалась, слегка пожав плечами: — Не знаю... Он был высокий и с чёрной бородой. Атике говорила ему принести что то, а он смотрел на неё и не двигался... Мне не понравилось, как он смотрел. Кёсем нахмурилась, чувствуя тревогу. В её голове промелькнули воспоминания о вчерашней ночи, и внутренний холод охватил её душу. Она прижала Айсель к себе, обнимая крепче, чем обычно. — Ты молодец, что рассказала мне, девочка моя, — прошептала Кёсем, целуя её в макушку. — Но если снова увидишь этого агу, сразу скажи мне или Атике. Обещаешь? — Обещаю, мамочка! — Айсель весело кивнула и снова побежала играть, уже забыв о своём рассказе. Но Кёсем не могла так легко забыть. Она стояла в покоях, задумчиво глядя в сторону сада, и внутри неё зарождался страх. Она знала, что должна разобраться в этом и защитить своих дочерей. Она больше не допустит, чтобы кто-то навредил её детям. Когда Айсель, весело напевая песенку, выбежала из покоев, Кёсем мгновенно посерьёзнела. Она подозвала к себе одну из служанок: — Немедленно позови сюда Атике. Скажи, что я жду её в своих покоях. Служанка поклонилась и поспешила выполнить приказ. А Кёсем в это время пыталась взять себя в руки. Она не хотела пугать Атике, но должна была узнать правду о том, что произошло в саду. Через несколько минут дверь приоткрылась, и на пороге появилась Атике. Девочка несмело вошла внутрь, поклонившись матери: — Валиде, вы звали меня? Кёсем попыталась улыбнуться, чтобы не насторожить дочь, и кивнула: — Да, моя красавица. Подойди ко мне. Она усадила Атике рядом с собой — Айсель сказала, что вчера вы были в саду. Это правда? Атике кивнула: — Да, мы гуляли там. — А ещё она сказала, что один из аг не послушался тебя... И что он странно смотрел на тебя, — продолжила Кёсем, стараясь говорить как можно мягче. — Это правда? Лицо Атике слегка помрачнело, она опустила взгляд: — Да... Я попросила его принести одну вещь, но он просто стоял и смотрел на меня... Это было неприятно. - Хорошо, ты можешь вернуться, я займусь с этим делом и накажу их. - сказала Кесем и разрешила ей вернуться. --- Когда Мурад вернулся в свои покои после долгих часов, проведённых за государственными делами, он хотел было немного отдохнуть. Но не успел он снять халат, как дверь приоткрылась, и на пороге появилась Кёсем. Её лицо было напряжённым, взгляд беспокойным. Мурад сразу понял, что что-то случилось. — моя Кесем, что-то случилось? — нахмурился он, приближаясь к ней. Кёсем тихо произнесла: — Нам нужно поговорить, Мурад. Это важно. Он молча указал на кресло, предлагая ей присесть, но Кёсем осталась стоять. Она нервно сжала руки, а потом подняла взгляд на Мурада — Сегодня Айсель рассказала мне кое-что, что меня сильно встревожило. Вчера в саду они были с Атике, и один из аг странно вёл себя с ней. Он не послушался её и... смотрел на неё так, что Айсель даже заметила это. Мурад напрягся, его глаза мгновенно вспыхнули гневом: — Кто посмел так себя вести? Кто этот негодяй? Кёсем покачала головой: — Я пока не знаю. Я расспросила Атике. Она сказала, что он высокий, с чёрной бородой. Но она раньше не видела его в саду. Возможно, он новый. Мурад сжал кулаки — Новый? Без моего ведома? Кто посмел взять его на службу? — Я тоже об этом подумала, — кивнула Кёсем. — Мне это не нравится, Мурад. Я беспокоюсь за девочек. Мурад подошёл к окну. Он не мог позволить, чтобы кто-то угрожал безопасности его семьи. Не после всего, что случилось. — Я разберусь с этим. Я найду его, кто бы он ни былб Я прикажу обыскать весь дворец и допросить всех аг, которые были вчера в саду. — Я разберусь с этим, Кесем. Никто не посмеет угрожать тебе или сёстрам. Кёсем кивнула, чувствуя, как волнение постепенно сменяется решимостью. Она знала, что может доверять Мураду Он мягко обнял её. — Я защищу вас всех! - На следующий день Кёсем сидела в своих покоях, пытаясь привести мысли в порядок. Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату вошли Атике и Гевхерхан. — Валиде! — радостно воскликнула Атике — Мы хотели проведать тебя. Гевхерхан подошла чуть сдержаннее, но её глаза тоже светились радостью Кёсем улыбнулась — Я рада видеть вас, дочери мои. Садитесь, расскажите, как у вас идут дела? Они уселись рядом, начали болтать о мелочах, вспоминая весёлые моменты. Кёсем с теплотой смотрела на дочерей, наслаждаясь этим моментом, пока Атике внезапно не спросила: — Валиде, а что с делом? — Я дала Мураду - спокойно ответила Кесем, Атике нахмурилась, посмотрев на мать с явным непониманием: — Понятно... А с делом-то что? Кёсем поперхнулась воздухом, её глаза расширились от неожиданности. Она не ожидала такой вопрос от дочери. — Атике! — воскликнула Гевхерхан, толкнув сестру локтём в бок. — Ты что, совсем с ума сошла? Не говори так с Валиде! — А что такого? — невинно пожала плечами Атике. — Я просто не поняла ответ... Кёсем, всё ещё приходя в себя после неожиданного вопроса, наконец смогла выдавить улыбку: — Я дала это дело Мураду. Твой брат сам во всём разберётся. Не волнуйся об этом. Атике задумчиво кивнула, видимо, всё ещё не до конца удовлетворённая таким ответом, но продолжать расспросы не стала. Гевхерхан бросила на неё предупреждающий взгляд, а потом мягко произнесла: — Валиде, может, нам стоит пойти в сад? Немного подышать свежим воздухом? Кёсем кивнула, радуясь возможности сменить тему: — Да, отличная мысль, милая. Пойдёмте. Айсель тоже возьмём. Так они отправились в сад, и гуляли там до вечера. --- Вечером того же дня, свет мягко проникал сквозь окна, создавая в покоях Кёсем атмосферу уюта и тепла. Она сидела на подушках, наблюдая, как Мурад неспешно наливал вино в кубок. Они наслаждалась моментом. — Знаешь, — задумчиво произнесла Кёсем, слегка улыбаясь, — иногда я вспоминаю, как ты, будучи маленьким, требовал сказок перед сном. Ты был таким упрямым, что я не могла отказать тебе, даже если была уставшей. Мурад замер, его рука с кубком зависла в воздухе. Он медленно повернулся к ней, его глаза прищурились, а на губах появилась кривая улыбка: — Значит, я был упрямым? Кёсем, не замечая перемен в его настроении, продолжала, смеясь: — О да. Иногда ты даже притворялся больным, лишь бы я осталась с тобой подольше. Она игриво коснулась его плеча, явно наслаждаясь воспоминаниями. Но Мурад внимательно смотрел на неё, его взгляд становился всё более задумчивым. Он опустил кубок на стол и скрестил руки на груди. — И как же ты называла меня тогда? — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. Кёсем засмеялась — О, у тебя было столько прозвищ! Мой маленький лев, мой капризный шахзаде… — она кокетливо посмотрела на него. — А ещё ты был моим сладким мальчиком. Мурад приподнял бровь, его глаза опасно сверкнули: — Сладким мальчиком, говоришь? — Ну да, — Кёсем наклонилась ближе, шёпотом добавив: — Иногда даже капризным ангелочком. Мурад медленно встал, его фигура нависла над ней. Кёсем всё ещё улыбалась, пока он, не произнося ни слова, подошёл ближе, заставив её прижаться к спинке дивана. Она наконец заметила странный блеск в его глазах. — Ты всё ещё видишь во мне этого мальчишку? — спросил он, опускаясь к ней, пока их лица не оказались на одном уровне. — А разве нет? — игриво парировала Кёсем, её глаза сияли от озорства. — Иногда я вижу в тебе того же упрямого мальчика, который пытался командовать мной, а я только посмеивалась над этим. Мурад ухмыльнулся, но в его улыбке была угроза. Он обхватил её за талию, притягивая к себе так резко, что Кёсем ахнула. Она попыталась отстраниться, но его хватка была крепкой. — Значит, ты всё ещё смеёшься надо мной? — он говорил тихо, но в его голосе чувствовалась власть. — Думаешь, я тот же несмышлёный мальчишка, которого ты могла контролировать? — О, нет, — Кёсем игриво провела пальцем по его подбородку. — Ты стал повыше. И более упрямым. Мурад засмеялся, но его смех был хищным: — Упрямым, говоришь? А ты стала слишком самоуверенной. Пора тебя проучить. Прежде чем Кёсем успела что-то ответить, он наклонился и страстно поцеловал её. Его губы жадно завладели её, а руки крепко удерживали её на месте. Она попыталась вырваться, но её сопротивление только подогрело его страсть. — Мурад! — прошептала она, когда он оторвался от её губ. — Что ты делаешь? Кто-то может войти! — Пусть войдут, — хрипло ответил он, проводя губами по её шее. — Пусть увидят, как я укрощаю свою дерзкую султаншу. Кёсем рассмеялась, её глаза вспыхнули азартом: — Укрощаешь? Меня? Тебе ещё многому нужно научиться, мальчишка. — Мальчишка? — он зло сощурился. — Значит, я всё ещё мальчишка в твоих глазах? — Конечно, — её голос был полон игривости. — Даже сейчас ты ведёшь себя как капризный ребёнок, требующий внимания. Мурад сжал челюсти, его глаза сверкнули огнём: — Хорошо. Я докажу тебе, что я не мальчишка. Я мужчина, Кёсем. И я заставлю тебя признать это. Он снова наклонился, его поцелуй был властным и требовательным. Кёсем ощутила, как её сердце забилось быстрее, когда он начал доминировать над ней, не оставляя шансов на сопротивление. Она пыталась оттолкнуть его, но её руки предательски цеплялись за его плечи, отвечая на его страсть. — Теперь ты всё ещё видишь во мне ребёнка? — прошептал он, прижимая её к спинке дивана. — Ты… — Кёсем не успела договорить, потому что Мурад снова поцеловал её, заставив замолчать. Когда их поцелуи стали глубже и страстнее, Кёсем поняла, что проиграла эту игру. Он был прав — он больше не был мальчиком. Он был мужчиной, властным и требовательным, который умел добиваться своего. — Мурад… — её голос дрожал, когда он прижался к ней всем телом, заставляя забыть обо всём на свете. — Никогда больше не смей называть меня мальчишкой, — прошептал он, его дыхание обжигало её кожу. — Я твой мужчина, Кёсем. И если понадобится я докажу это снова и снова. Его губы жадно завладели её шеей, оставляя огненные следы. Кёсем уже не могла сопротивляться. Её тело отзывалось на каждое его прикосновение, предавая её разум и гордость. Мурад осторожно стянул с Кёсем верхний слой её одежды, оголяя нежную кожу. Его пальцы скользнули по её рукам, но внезапно он замер. На запястьях виднелись тонкие красные полосы — следы грубых рук тех пьяных мужчин, которые посмели прикоснуться к его султанше. Его взгляд потемнел, а челюсти сжались так, что скулы напряглись. Он провёл пальцем по одной из полос, стараясь не причинить ей боли, и резко поднял глаза на Кёсем: — Болит? Но она лишь смотрела на него, её глаза блестели от страсти. Она даже не обратила внимания на его вопрос. Её руки обвили его шею, притягивая к себе ближе, и она, не дожидаясь ответа, жадно впилась в его губы. Она целовала его так, как будто боялась потерять этот момент, Мурад забыл о своём вопросе, забыв обо всём, кроме неё. Страсть захлестнула его с головой, смывая все мысли о следах на её запястьях, о прошлом дне и о тех, кто посмел причинить ей боль. Сейчас она была здесь, с ним, желанная и такая упрямая Он углубил поцелуй, требовательно захватывая её губы, не оставляя шанса на сопротивление. Его руки скользнули по её спине, притягивая её ближе, ощущая тепло её тела. Она откликнулась с той же страстью, её пальцы зарылись в его волосы, притягивая его к себе, как будто она боялась, что он исчезнет. Мурад медленно повалил её на мягкие подушки, накрывая своим телом. Его губы скользили по её шее, оставляя горячие поцелуи, а руки изучали каждый изгиб её тела, будто впервые. Кёсем задыхалась от его прикосновений, её спина выгибалась навстречу ему, отвечая на каждое его движение. — Ты моя, — хрипло прошептал он, касаясь её уха. — Только моя, Кёсем. Она не ответила словами, но её взгляд сказал больше, чем любое признание. Её глаза были полны любви, страсти и преданности. Она принадлежала ему, так же, как он принадлежал ей. Мурад больше не мог сдерживаться. Все его желания, все эмоции вырвались наружу. Он взял её страстно, грубо, как будто пытаясь навсегда оставить свой след на её теле, в её душе. Она отвечала ему с той же силой, принимая его таким, какой он есть, без страха, без упрёков. Их страсть была всепоглощающей, переплетающейся с нежностью и любовью, которые они хранили друг для друга. И каждую ночь они снова и снова будут доказывать друг другу свои чувства, сливаясь в единое целое, забывая обо всём на свете.