Тихая граница

Воздух казался всё более прохладным, когда Кёсем, сняв платок с лица, наслаждалась вечерним воздухом. Она была одета в простое платье, ничем не привлекая особого внимания, и её шаги были лёгкими, почти невидимыми среди толпы людей на рынке. Мурад, как всегда, был рядом, но сейчас снова решил оставить её в какой-то степени наедине с рынком, наблюдая за ней издали. Кёсем направилась к торговцу тканями, который был известен среди людей своими красивыми и редкими изделиями. Она разговаривала с ним, обсуждая материалы, которые он привёз, когда торговец, явно восхищённый её красотой, стал ещё более любезным. Он называл её «госпожой» с явным намёком на восхищение её лицом и манерами. Кёсем улыбалась, не подозревая, что его слова могли повлиять на кого-то другого. Мурад стоял чуть дальше, но его взгляд не скрывал того, что ему было далеко не всё равно. Его глаза сузились, когда он заметил, как этот торговец смотрит на Кёсем с явным интересом, как он держит её руку чуть дольше, чем того требовала ситуация. Его сердце сжалось от ревности, и в его голове сразу всплыли мысли о том, как легко кто-то другой мог бы взять её — его Кёсем. Он не выдержал. Быстро шагнув вперёд, Мурад подошёл к ним и резко потянул Кёсем в сторону, прерывая разговор. Торговец застыл на месте, но Мурад не обернулся к нему. Он был занят только одной мыслью: вернуть Кёсем себе, показать, что она принадлежит ему, и никто не смеет на неё смотреть. Как только они оказались в укромном месте, в тени одного из торговых шатров, Кёсем обернулась и с нахмуренным взглядом спросила: — Ты что, опять ревнуешь, Мурад? — слегка раздражённо, но в то же время с вызовом, сказала она, пытаясь освободить свою руку из его хватки. Мурад не отпустил её, напротив, он сильнее прижал её к стене, застыв на мгновение. Её сердце учащённо забилось, а его дыхание было горячим, когда он с мрачным выражением лица произнёс: — Не «опять», а «снова», Кёсем. — Он прибавил ещё силы в своем хватке, заставляя её почувствовать его близость и напряжение в теле. — Как ты смеешь дразнить меня этим, разговаривая с ним так легко? Ты только моя, запомни это. Слова Мурада проникли прямо в её душу. Она пыталась сдержать свою злость, но её тело все равно откликнулось на его присутствие, на его домогательства. Она начала говорить с трудом, стараясь оттолкнуть его, но это было сложно. — Мурад, ты же не можешь быть таким — как животное, — прошептала она, но её голос дрожал. — Я могу быть любым, если речь идёт о тебе, Кёсем, — ответил он, не давая ей времени на сопротивление. — Ты дразнишь меня своим вниманием к каждому мужчине, а мне приходится напоминать тебе, кто ты на самом деле. Он приблизился, наклоняясь к её губам с такой скоростью, что Кёсем не успела остановить его. Его губы жестоко захватили её губы, и, несмотря на её попытки сопротивляться, её тело было вынуждено сдаться. Мурад целовал её с такой страстью, что она почувствовала, как её силы покидают её, а внутреннее напряжение растает в ответ на его грубость. Он не был готов ждать, он хотел её прямо сейчас, здесь, и ему было всё равно, кто мог бы их увидеть. В его душе бушевала буря ревности и ярости, и только Кёсем могла успокоить его. Когда их губы разъединились, она дышала тяжело, не веря, что он мог быть таким жестоким. Он, тем не менее, не отпустил её, продолжая прижимать к стене. — Ты не сможешь быть такой вольной, Кёсем, — с тем же мрачным взглядом произнёс он, — никто не будет смотреть на тебя так, как этот торговец. Ты моя, и ты это знаешь. И если мне придётся напомнить тебе, я сделаю это снова. Ты понимаешь? Кёсем сдержала дыхание, чувствуя, как его слова проникают в неё, как его руки не дают ей свободы. Но в глубине души она знала: это была игра, в которую она не могла не играть. И всё же, её губы чуть дрожали, когда она произнесла: — Ты не можешь держать меня в своих руках навсегда, Мурад. Но, возможно, тебе стоит попробовать. Он вновь наклонился, не дождавшись её ответа, чтобы снова поцеловать её, на этот раз нежно, но не менее настойчиво, как будто в его жесте скрывалась не только страсть, но и обещание. Когда они дошли до конца рынка. Было тихо и спокойно. Мурад остановился, глядя на Кёсем с теплом в глазах. — Я хочу, чтобы этот день остался в твоей памяти, — произнёс он, подходя ближе. — Подожди меня здесь, я скоро вернусь. Кёсем кивнула, чувствуя тепло от его слов. Она отошла в угол, опершись на холодную каменную стену, её лицо озарила мягкая улыбка. Она наблюдала, как Мурад скрылся в одном из боковых переулков. Вокруг было довольно темно, и почти не было людей. Воздух был прохладным, лёгкий ветерок трепал её волосы. Прошло несколько минут. Тишина ночи становилась более заметной, и только шорохи вдалеке нарушали покой. Кёсем не тревожилась — она доверяла Мураду и знала, что он скоро вернётся. Но в какой-то момент ей показалось, что кто-то наблюдает за ней. Она обернулась, но никого не увидела. — Показалось... — прошептала она, успокаивая себя. Она уже несколько минут ждала Мурада, но его нигде не было видно. Тишина ночи становилась всё более гнетущей, а безлюдное место начинало пугать. Она чувствовала, как лёгкий холодок пробегает по спине, и ей становилось тревожно. Одинокая женщина, стоящая в тёмном углу — лёгкая мишень для любого злоумышленника. Она снова взглянула в сторону, куда ушёл Мурад, но улица оставалась пустой. В этот момент её внимание привлекли три фигуры, появившиеся из бокового переулка. Мужчины шли неуверенной походкой, переговариваясь громкими голосами. По их движению и рассеянным жестам было ясно, что они пьяны — наверное, отмечали праздник и перебрали лишнего. Кёсем слегка нахмурилась, её лицо оставалось спокойным, но сердце забилось быстрее. Она сделала вид, что не заметила их, отвернувшись к стене. Ей не хотелось привлекать к себе внимание. Она надеялась, что они пройдут мимо, занятые своими разговорами и хмельными мыслями. Но шаги становились ближе, голоса звучали всё громче. Она услышала, как один из них грубо рассмеялся, другой что-то крикнул, но слов она не разобрала. Кёсем старалась сохранить спокойствие, напоминая себе, что она не беззащитна, и в случае опасности сможет постоять за себя. Но страх начал подкрадываться, как холодный ветер. Она снова украдкой посмотрела в их сторону. Мужчины замедлили шаг, их взгляды остановились на ней. Один из них толкнул другого локтем и хрипло засмеялся, указывая в её сторону. Кёсем напряглась, её руки инстинктивно сжались в кулаки. Она почувствовала, как кровь быстрее забегала по жилам. Где же Мурад? Почему его так долго нет? Мужчины переглянулись и начали двигаться в её сторону, их шаги становились более уверенными, а в глазах светилось пьяное любопытство. — Эй, красавица, чего одна стоишь? — произнёс один из них, пытаясь говорить мягко, но голос выдавал нетрезвое состояние. Кёсем не ответила, стараясь не смотреть в их сторону. Она понимала, что любой ответ может только подогреть их интерес. — Может, потерялась? — добавил другой, приближаясь ещё на шаг. — Давай поможем, а? Они подошли ближе, их лица исказились ухмылками, а глаза горели от смеси алкоголя и дерзости. Кёсем прижалась к стене, стараясь сохранить хладнокровие. Она знала, что кричать бесполезно — в такой глухой улочке её никто не услышит. Она сохраняла внешнее спокойствие, несмотря на страх, сковавший её изнутри. Кёсем посмотрела на троих мужчин перед собой, стараясь говорить твёрдо: — Уходите. Оставьте меня в покое. Но они лишь захохотали, переглядываясь между собой. Один из них шагнул ближе, его лицо исказилось от пьяной ухмылки. — Такая красавица... и одна, — пробормотал он, его голос был пропитан похотью. — Чего боишься, красотка? Мы просто хотим повеселиться. Он протянул руку, грубо касаясь её лица, пальцы холодные и неприятные. Кёсем отшатнулась, но второй подошёл с другой стороны, схватив её за волосы. Она вскрикнула от боли, но не поддалась панике. — Отпустите меня! — крикнула она, пытаясь вырваться. — Какая дерзкая, — усмехнулся третий, вставая у неё на пути, блокируя возможность к бегству. — Это мне нравится. Они окружили её, запах перегара бил в нос, а их руки начали настойчиво трогать её тело. Один из них схватил её за плечи, больно сжимая, второй начал тянуть за её одежду, бормоча мерзкие слова, от которых становилось дурно. Кёсем чувствовала, как ужас поднимается внутри, захватывая сознание. Она попыталась вырваться, но её силы были ничто по сравнению с их грубой силой. — Оставьте... — вырвалось у неё, голос дрожал, но она не собиралась умолять. — Не ломайся, красотка, — прошипел один из них, грубо касаясь её шеи. — Сейчас нам будет весело. Они смеялись, их грязные руки продолжали тянуть её одежду, когда один из них резко дёрнул, разрывая внешнюю ткань платье. Кёсем вскрикнула в ужасе, всхлипывая, чувствуя себя беспомощной. Она зажмурилась, слёзы текли по её щекам. Вдруг раздался оглушительный звук удара. Один из мужчин отлетел в сторону, врезавшись в каменную стену и рухнув на землю без сознания. — Как вы посмели... — голос был низким, пропитанным яростью. Кёсем открыла глаза. Перед ней стоял Мурад. Его глаза горели гневом, лицо исказилось от ярости, кулаки были сжаты до побелевших костяшек. Он дрожал от злости, его дыхание было тяжёлым, как у разъярённого зверя. — Как вы посмели прикоснуться к ней! — прорычал он, бросаясь на второго мужчину, который не успел даже понять, что происходит. Мурад ударил его с такой силой, что раздался хруст — пьяный заорал от боли, падая на колени. Третий попытался сбежать, но Мурад схватил его за воротник, швырнув о землю. — Никто... — он поднял мужчину за грудки, его глаза пылали огнём. — Никто не смеет трогать мою женщину! Мурад ударил его снова и снова, не сдерживая гнева. Кровь запятнала руки султана, но он не останавливался. Эти люди посмели осквернить ту, что была для него дороже жизни. — Мурад... — слабый голос Кёсем вывел его из этого яростного состояния. Мурад резко обернулся, увидев её лежащей на земле, с разорванной одеждой, дрожащую от страха. Её глаза были полны слёз, а губы дрожали. Этот взгляд разрушил всё внутри него. Он подошёл к ней, его лицо мгновенно смягчилось. — Кёсем... — прошептал он, осторожно опускаясь рядом с ней. — Я здесь... С тобой всё будет хорошо. Я здесь. Он коснулся её лица, его руки были тёплыми и бережными, совершенно не похожими на те, что только что сокрушали врагов. Кёсем вцепилась в его одежду, её тело дрожало от страха. — Я... Я думала... Ты успел... — её голос прерывался всхлипами — Прости меня, — с горечью произнёс Мурад, крепко прижимая её к себе. — Прости... Я должен был быть рядом. Кёсем спрятала лицо в его груди, чувствуя, как её страх постепенно растворяется в его объятиях. Она слушала его сердцебиение, ровное и уверенное. Мурад поднял её на руки, прижимая к себе, словно самый ценный сокровище. Он бросил последний взгляд на лежащих без сознания мужчин. — Они заплатят за это, — холодно прошептал он, обняв Кёсем крепче. — Я клянусь. Мурад, не ослабляя хватки, нёс Кёсем к выходу из рынка. Его лицо было мрачным, глаза сверкали гневом, а тело напряглось, готовое в любую секунду вновь вступить в бой, если понадобится. Он крепко прижимал Кёсем к себе, оберегая её от всего мира. Кёсем дрожала в его руках, её дыхание было сбивчивым, а глаза всё ещё полны слёз. Она цеплялась за его плечи, её пальцы сжимали ткань его кафтана так, будто она боялась, что он исчезнет. Они вышли к дороге, где ждала карета. Кучер поклонился, приоткрывая дверь, но, увидев состояние госпожи, его глаза расширились от ужаса. Мурад бросил на него холодный взгляд: — Немедленно в дворец. Не останавливайся ни на секунду. — Как прикажете, повелитель, — кучер поспешно кивнул, взбираясь на козлы. Мурад аккуратно усадил Кёсем в карету, не отпуская её руку. Он сел рядом, плотно закрывая дверь. Внутри было темно, но Мурад мог различить её лицо, её побледневшие губы и растерянный взгляд. Он хотел сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Он винил себя за всё, что произошло. Колёса кареты скрипнули, и они быстро поехали по булыжной мостовой. Внутри было тихо, только дрожащий вздох Кёсем нарушал мёртвую тишину. Мурад закрыл глаза, пытаясь успокоить ярость, всё ещё бушующую в его сердце. Он ненавидел себя за то, что оставил её одну в таком месте. — Кёсем... — его голос был тихим, почти дрожащим. Он поднял руку и осторожно коснулся её лица, убирая прядь волос с её лба. — Я виноват... Я не должен был оставлять тебя одну. Кёсем посмотрела на него, её глаза были наполнены болью, но она прошептала: — Ты пришёл... Ты спас меня...и это главное. Мурад сжал её руку, не зная, как объяснить ей, что он никогда не простит себе этого. — Я обещаю, — его голос стал твёрже, в глазах сверкнуло решимостью. — Никто больше не посмеет тронуть тебя. Я не позволю. Кёсем прижалась к нему, её тело всё ещё дрожало. Она закрыла глаза, чувствуя тепло его тела и силу его рук. С Мурадом рядом ей больше не было страшно. Карета мчалась по ночным улицам, не останавливаясь ни на мгновение. Мурад прижимал Кёсем к себе, пытаясь согреть её своим теплом и защитить от кошмаров, которые ещё не покинули её сознание. Он не отступит. Он будет рядом. Когда карета остановилась у ворот дворца, Мурад уже собирался выйти первым, чтобы вынести Кёсем на руках, но она вдруг схватила его за руку. Её взгляд был настойчивым, несмотря на дрожь в голосе: — Мурад... Я не хочу, чтобы кто-то узнал... — она сделала паузу, глядя ему в глаза. — Особенно мои дочери. Атике, Гевхерхан... Айсель... Они не должны ничего знать и понять Мурад нахмурился, его лицо исказилось. Ему хотелось объявить всем о случившемся, наказать виновных так, чтобы об этом заговорили в каждой улице Стамбула. Но видя решимость в глазах Кёсем, он понял, что не имеет права перечить ей. — Хорошо, — глухо ответил он, с трудом подавляя гнев. — Никто не узнает. Я обещаю. Кёсем облегчённо вздохнула, её плечи немного расслабились. — Сейчас весь дворец спит, — прошептала она, её голос был едва слышен. — Мы можем пройти тихо, никого не тревожа. Мурад кивнул, понимая её замысел. Он накинул на её плечи свой плащ, прикрывая разорванную одежду, чтобы никто не заметил её состояния. Он вышел первым, осмотревшись. Во дворе было тихо, только редкие стражники несли свою службу, но по приказу Мурада они не осмелились бы поднять глаза на своего повелителя. Он подал руку Кёсем, помогая ей выйти из кареты. Она слегка покачнулась, но Мурад крепко держал её, не давая упасть. Они шли по тёмным коридорам, их шаги были едва слышны на мраморном полу. Кёсем прижималась к Мураду, стараясь не смотреть по сторонам. Ей казалось, что тени на стенах наблюдают за ней, что любой звук может выдать её слабость. Когда они добрались до её покоев, Мурад огляделся, убедившись, что вокруг никого нет. Он открыл дверь, осторожно введя Кёсем внутрь. — Я останусь с тобой, — твёрдо произнёс он, даже не давая ей возможности возразить. — Я не уйду, пока не буду уверен, что с тобой всё в порядке. Кёсем посмотрела на него, её глаза блестели от слёз. Она молча кивнула, не в силах возражать. Сейчас ей нужно было его присутствие, его сила и тепло, чтобы справиться с тем ужасом, который она только что пережила. Мурад закрыл дверь, отгораживая их от внешнего мира. В эту ночь он не собирался отходить от неё ни на шаг. Извините за недоразумение, давайте начнем с того момента, когда служанки поняли, что Кёсем и Мурад вернулись в дворец. --- Утром служанки, заметив, что Кёсем и Мурад вернулись в дворец, сразу поняли, что им нужно быть крайне осторожными, чтобы не нарушить покой их господ. Тихо скользя по коридорам дворца, они решили подождать у двери покоев, не желая вмешиваться в интимный момент супругов. В ночной тишине дворца все казалось замершим, и лишь тени служанок перемещались, готовясь к следующему приказу. Но не Айсель. Несмотря на то, что она была ещё ребёнком, её энергия не позволяла ей долго сидеть в покоях. Девочка, несмотря на ранний час, не могла дождаться, чтобы увидеть свою мать. Она радостно бегала по коридору, как всегда, с азартом и любопытством, и, заметив, что дверь в покои матери закрыта, с готовностью подошла, решив войти. — Мамочка! — крикнула Айсель, почти не заметив служанок, которые стояли на страже. Одна из служанок, заметив рвение девочки, поклонилась и тихо сказала: — Госпожа, сейчас нельзя. Они в покоях, и лучше подождать. Но Айсель не слушала. Она уверенно шагнула вперёд, упёршись в дверь и с нетерпением заглядывая через приоткрытую щель. Служанки переглянулись, но не стали вмешиваться, понимая, что девочка — упрямая, как и её мать. Тем временем, в покоях Кёсем, услышав знакомый голос дочери, мгновенно проснулась. Мурад рядом мирно спал, не подозревая о том, что происходит. Кёсем лежала с закрытыми глазами, но её ум была бодра. Услышав голос Айсель, она приподнялась на локтях и прислушалась. — Это Айсель... — прошептала она себе под нос. — Она пришла ко мне, как и в каждое утро. Стараясь не разбудить Мурада, Кёсем осторожно встала с постели и, едва не спотыкаясь, направилась к двери. Она обернулась и посмотрела на свою руку, на которой был виден след синяка. Она быстро вскользь одела первое попавшееся платье с длинными рукавами, чтобы скрыть следы, оставшиеся после вчерашний ночи. Спустившись вниз по лестнице в покоях, она подошла к двери и мягко открыла её. Перед ней стояла Айсель, чьи глаза мгновенно наполнились радостью, увидев маму. — Мама! Ты вернулась! — девочка сияла от счастья, бросаясь к ней.