boys (never) cry

Растушевав края век, Хан ещё раз взглянул на отражение в зеркале. Его комната и так никогда блистала чистотой, а сегодня, в субботний вечер, по ней раскидано ещё больше вещей в виду того, что скоро начнётся вечеринка. Он тщательно подходил к выбору аутфита в этот вечер. В таких местах жизненно необходимо выглядеть на все сто процентов. Нет, на все двести. К тому же, там будет кое-кто, ради кого и был устроен весь этот флэш-моб. Вытянутое до пола зеркало успело посмотреть несколько вариантов его прикида. От светлой рубашки с ленточками вкупе с обтянутыми по фигуре рваными джинсами вплоть до чёрного кроп-топа с длинным рукавом и… белой теннисной юбки. Наверное, юбка лишнее? Хан, осмотрев сногсшибательный наряд в отражении, обессиленно вздохнул и сгорбился. — Тупые стереотипы… — он идёт обратно к комоду, из которого почти не видно сложенных когда-то вещей, и по пути снимает юбку, чтобы сменить её на джинсы. Облегающие, само собой. Черешневый блеск для губ стал финишным штрихом в подготовке. Осталось только проскочить мимо своего брата-ебаната. Хорошо, что родители уехали на концерт, и хотя бы о них беспокоиться не придётся. Циферблат часов показывал, что ещё только семь. Значит, впереди ещё целых четыре часа, чтобы оторваться. Ну, по крайней мере, попробовать сделать это… Из всех, кто там будет, он знает только Диего, который и пригласил пойти к Джоане вместе. Вот бы удалось познакомиться с кем-нибудь ещё. Минхо тем временем дрых. Умаялся после гулянки со своими друзьями. Прошёл уже где-то час с тех пор, как он засел в своей комнате и не вылезает оттуда. Вот и пусть не вылезает. Заполнив карманы необходимыми вещами, Джисон медленно выглянул из-за дверного проёма. Сначала он обратил внимание на запертую дверь комнаты брата, убедившись в том, что Минхо действительно сейчас не выскочит, сказав то же самое, что и в тот раз. «Ты не пойдёшь», «только попробуй заявиться туда» и так далее. — Ну и чья взяла по итогу, братец? — с ехидством ухмыльнулся Хан, глядя на соседнюю дверь, и уверенно покидает комнату.

***

Веки разлучаются постепенно, давая время прийти в себя. Мутность перед глазами сменяется ясностью, и Минхо поднимается на локти. Волосы взъерошились, пока он дремал, и сейчас он растрепал их ещё больше. На улице поздний закат. Почти не осталось светлых оттенков — только синий, рыжий и немного розового. Он в курсе, что родители не вернутся ещё несколько часов. Это значит, можно не ощущать себя загнанной в клетку птицей, и раскрепоститься хотя бы сейчас. А то отец любит покомандовать, чего не сказать о новой матери, которая из кожи вон лезет, чтобы понравиться её новому сыну. Выдувая с щёк невидимый пар, он наконец сел. Вот что хорошо во сне — это неспособность о чём-то думать. Просто отключаешься с концами до лучших времён. Ни навязчивых мыслей. Ни-че-го. Сейчас же на инстинктивном чувстве он снова вспоминает событиях последних дней. Мысли то и дело, что заняты совершенно другой стороной Джисона, которую тот скрывал до этих пор. Лучше бы и дальше скрывал, чёрт возьми. Или эта сторона никогда и не пыталась скрыться, а просто Минхо её не замечал всё это время. В общем, ощущение тошнотное. Надо выпить воды и взбодриться. Вот так сидеть, позволяя мыслям пожирать себя, можно весь вечер. Вода в бутылке. Жажда утолена. Теперь можно вернуться обратно в комнату. Минхо без задней мысли поднялся наверх. Всё бы ничего, но кое-что его всё же насторожило. Почему так тихо? Обычно Хан, особенно когда нет родителей, любит слушать музыку так, что её слышно за дверью. Но сейчас гробовая тишина. Спохватившись с места, он немедля распахнул дверь в комнату младшего. Повсюду разбросаны вещи, а сама комната пропахла фруктовыми запахами. Однако его самого нет. Блять. — Maricon, — проворчал Минхо, сжимая ручку от двери. Только не говорите, что ему придётся идти туда? Иначе ослушавшегося идиота не затащить обратно. Да и… Мало ли, что может произойти на той тусовке. Что-то, отчего чешутся кулаки… От него слишком много проблем. Это отвратительно. Но отвратительнее, пожалуй, то, что Минхо не может заставить себя быть безразличным.

***

И вот он почти перед порогом дома Джоаны. Ворота открыты, и, как только Ли заходит во двор, в глаза бросаются переливающиеся от неона шторы на окнах. И глухая музыка, под которую все внутри нажираются в хлам. Тупые придурки, которым нечем заняться. — Эй, ты кто? Твоё имя есть в списке? На веранде, прямо перед дверью, его встречают несколько парней с сигаретами в руках. Минхо окидывает их пустым выражением, потому что единственное, от чего он сейчас сдерживался, — это злость, которая сопровождала его на пути сюда. — Joder, какое ещё имя, Марк? Это же Алехандро. Не узнал, что ли? — возникает один из них, давая подзатыльник своему дубу-товарищу. — Не обращай внимания, Алехан, проходи. Джоана, кстати, мне все уши прожужжала про тебя. Всё спрашивала, когда же ты придёшь, хах. — Sí, que chulo, — максимально тупо отвечает он и заходит внутрь сквозь них. Теперь в уши ударяет громкая попса.

Karol G — La Vida Es Una

По помещению плавают синие тона, и глаза уже начинают болеть от возни в виде десятков людей на одном квадратном метре. Минхо протискивается через толпу. Глаза мельтешат по всем головам, ища только одну-единственную, ради которой он и припёрся сюда. Он обещает, если найдёт Джисона, то преподаст ему урок. На нём живого места не останется. Сильные эмоции преобладали. Казалось бы, здесь нет ничего такого. Подумаешь, Джисон просто захотел потусить с ровесниками. Не варить же за это в котле. Просто… Если учесть не самые приятные воспоминания, и что Джисон может натворить вещей, за которыми затрахаешься разгребать последствия, то злость на него вполне себе оправдана. Мало того, что ведёт себя по-пидорски, так он ещё и его брат. Если другие узнают об этом, то будет катастрофа. Просто. Чёртов. Конец. Вытягиваясь перед теми, кто повыше, Минхо продолжает осматриваться. В конце концов он находит его. Возле лестницы на второй этаж, там, где было меньше людей, он увидел Хана, который мило вёл беседу с высоким парнем. Самое вызывающее в этой ситуации то, что Джисон, кажется, не против того, чтобы его прижимали к стене. — О, Алехан! — со стороны подходит Лукас, уже явно наглотавшийся алкашки. — Ты всё же решил прийти? Игнорируя окружение, он стремительно движется на бесстыжих. Лукас остаётся в недоумении. Огибая столпившихся ребят, Ли теряется в пространстве буквально на секунды. Что за бред? Когда они успели свалить? — Алехандро-о-о-о, — возникает женский голос возле уха, из-за которого Минхо отшатывается в сторону. Джоана. — Ты что, избегаешь меня? — добавляет она со скрещенными руками. — Нет, — с едва съежившимися бровями отвечает он. — Оу, ты сегодня без кепки, — усмехается она. — Eres guay… — Какие-то проблемы насчёт моей кепки? — Нет, что ты. Просто с ней ты выглядишь как плохой мальчик. Сейчас сексуальнее, когда ты без неё. В ответ на это он фыркает, демонстративно отбрасывая подбородок. — В любом случае, рада, что ты пришёл. Повеселись здесь, — она огибает его, кокетливо осматривая с ног до головы. — Если что, моя комната справа от лестницы на втором этаже. Она изящно уходит, виляя бёдрами. И к чему она сказала про последнее? Ха, наивная дурочка. Минхо выдохнул щеками, помотав головой. — Эй, о чём ты разговаривал с Джоаной? К нему снова прилипает Лукас, который наблюдает заворожёнными глазами за отдаляющейся к подругам девушкой. — Она, блять, клеилась ко мне. Снова, — с пассивной агрессией отвечает он. Как же всё это не кстати. Нужно держать себя в руках. — Фартит же тебе с девчонками, Алехандро, — с горсткой зависти произнёс Лукас без задней мысли. — Слушай, ты знаешь, где… Кхм, — он хмурится, глухо кашляя перед тем, как продолжить. — Хан. — Хан? Кто такой Хан? Тонкие губы смыкаются вместе от дурацкого чувства. Не знает, значит. — Неважно. А… Диего? — в последний момент он решает спросить и про «лучшую подружку» Хана. — Хм, дай-ка подумать… Сначала он был на кухне. Потом пошёл курить. Потом он снова был на кухне, бухал с кем-то. Затем я снова видел его на веранде курящим, — задумчиво размышляет Лукас с соответствующей моськой и почёсывает подбородок, посматривая в потолок. — …Потом он пошёл в зал, потом снова на кухню, а… — Joder, tío… — порывисто перебивает Минхо, устало застонав. — Просто скажи, где он сейчас. Лукас инфантильно смеётся и затем ложится одной рукой на дружеское плечо. Он прижимается к его щеке, указывая в сторону коридора, где было только две закрытых двери. — Видишь? Он где-то там. — Да вижу я, — Ли нервно выныривает из-под чужой руки. Он осматривает своего пьяного друга перед тем, как уйти в коридор. — И иди проспись уже, я думаю, тебе хватит. — Нет! — резво восклицает он, выпрямляясь. — Я стекл как трезвышко. То есть, как стеклышко. Трезв. Ну, ты понимаешь. Ответом на сомнительное убеждение послужило поморщившееся лицо. — Приходи после, окей? — кричит ему в спину Лукас, но его, судя по всему, уже не слышали. В первой от Минхо комнате сосались какие-то ребята. Он даже рассмотреть их толком не успел, поскольку быстро захлопнул её, измученно вздохнув с прикрытыми веками. Чтоб они провалились все. Уже до дома дотерпеть не могут. Это ещё одна причина, по которой Минхо не любит вечеринки. Если в той комнате Хана не было, значит, он в этой. Только вот… Эта, в отличие от прошлой, закрыта. Однако там точно был шум. Адреналин брызнул в вены, и Минхо раздул ноздри. Он согнул руки в локтях и стал долбить по двери. — Эй, Хан, я знаю, что ты там. Открывай, сучёныш! — кричит Минхо, боясь вообразить, какая картина может быть за дверью. Джисон вздрагивает прямо в поцелуе. Он несильно отпихивает Диего и слезает со стиральной машины. — A quién le importa tanto? — усмехается черноволосый парень, тормозя Хана за плечо. — Que esperen. No te vayas. Сердце застучало так быстро, что дрожь посетила его снова. Хан помахал головой, настаивая на своём. — Es mi hermano… — тихо проговаривает Хан, и его шёпот проносится по всей уборной. — Hey, que no se preocupe. No lastimaré a su hermano, — закусывает губу Диего и притягивает его обратно к себе, снова целуя. — Диего! — смеётся прямо в чужие губы Хан, брыкаясь. На этот раз их смех точно было слышно. Минхо переклинило. — Открой эту чёртову дверь, Хан. Сейчас же! — на сей раз он долбит в дверь так, что заставляет проходящих мимо людей вздрогнуть. И ему плевать, он будет продолжать это делать, пока его не услышат. Дверь открывается. Оттуда вылупляется очевидно нетрезвый Хан, позади которого стоял высокий парень. И он будто излучал из себя того, кто сможет поручиться за пьяного мальчишку этим вечером. Пальцы жмутся к ладоням, и Минхо стреляет тигриным взглядом на Диего. Так вот, как он выглядит. Вьющиеся чёрные волосы, серо-зелёные глаза, рассыпанные веснушки по лицу. Но самым бесящим для Минхо был тот факт, что это чмо выше его на целую голову. И что они делали в туалете? Хотя к чему этот дурацкий вопрос, если и так всё понятно. Он переметнул глаза на притихшего Джисона, прикид которого навевал на очередные странные мысли. — Es él tu hermano? — с подозрительной усмешкой, а ещё взглядом, осматривающим с головы до ног, поинтересовался Диего. — Qué el hiciste? — суровеет Минхо, не сводя с них глаз. — Hombre… — Хан массирует переносицу, вздыхая из-за душного поведения брата. — No le hagas caso, Диего. Идём. Он берёт его за руку и проходит мимо старшего. — Придурок, сделаешь ещё хоть шаг вместе с ним… — То что? — перебивает Джисон, останавливаясь перед его лицом. Секунды, в которых они так близко рассмотрели друг друга, показались пыткой. Минхо стиснул зубы. Тот явно не в себе. Пьяные глаза выдавали себя. — Ты идёшь домой. — Не пойду! Не хочу! — он отбрыкивается при попытке схватить его за вторую руку. — Я останусь здесь. С Ди. — Oye, idiota, tiene sífilis, — он поднимает голову на Диего, который с удовольствием держал Хана за руку в ответ. — Perdón? Парень резко меняется в лице. Видимо, хватило лишь этих слов, чтобы засомневаться в том, стоит ли продолжать держать Хана за руку. Он неуверенно отпускает её, и теперь смотрит на него совершенно по-новому. — Эй! — возмущённо вскрикивает Джисон, окидывая Диего обездоленными глазами. Он становится самим воплощением гнева, когда переводит внимание на Минхо. — Ты совсем конченный?! Эй, Диего, no es cierto! — Por cuanto tiempo? — с напуском усмехается Минхо, наблюдая за тем, как его взгляд насчёт Джисона потихоньку темнеет. — Joder, tío, no quiero problemas de salud… — полный сомнения, отвечает он и словно отстраняется. Не только физически. Но как? Всё же было так хорошо всего пару минут назад… Хан почувствовал, как его сердце поражает комариный укус. — Pero él comecocos..! Estoy bien! — тянется к нему Джисон, но тот отмахивается с каждой попыткой. — Hablemos después, m? Cuando no haya terceros superfluos… Диего в последний раз держит ладонь Хана и, ощупав его совсем иным взглядом, в котором больше не было ласки, что прежде, слился с толпой. Рука застыла в воздухе, всё ещё ощущая на себе его тёплые прикосновения. Хан продолжал смотреть на Диего, даже когда он потерялся среди ребят. Минхо переводит взгляд с зала на осунувшееся лицо младшего. Он понимает, что, возможно, это был не самый лучший поступок с его стороны. Но по-другому тот бесящий тип не отстал бы. Наконец Хан расслабляется, и его рука падает. Точно так же, как расстроенное лицо. — Уёбище, — резко выражается Джисон своим кедам, но адресовано слово было, конечно же, совсем не им. — Доволен? — Заткнись. Сам виноват, — скалит зубы Ли и грабастает его за предплечье. — А теперь уходим. — Нет! — снова вырывается он, и на этот раз сильнее. — Отвали от меня! Ты вечно всё портишь… — Я всё порчу? — край возмущения Минхо надо было видеть. Словесная рвота вот-вот вырвется из него. И ему плевать, если он перейдёт черту. — Ты ещё не понял? Единственный, кто создаёт здесь проблемы, — это ты. Мне приходится прикрывать тебя, ебаната, перед родителями постоянно. Даже сегодня, когда ты нажрался. А если они узнают, что ты ещё и ебучий педик, то я тоже стану козлом отпущения! Ты не понимаешь, что случится, если другие узнают, что ты мой брат? Это будет позорищем вдвойне. Поэтому было бы лучше, если бы тебя вообще не существовало в моей жизни, ходячая ты, блять, проблема. Пауза тянется всё дальше и дальше, как чёртова жвачка. Её прерывают только басы от музыки, которая бьёт за ними. Судорожно выдыхая после словесного концерта, Минхо легчает. Но легчает только ему. И то, облегчение кануло почти сразу. Совсем скоро его сердце сжимается, когда перед глазами всплывает картина в виде опалого лица Хана, который был не в состоянии хоть как-то оправдаться перед такими жестокими словами. Хан убегает в толпу тоже. Но его не догоняют. Вместо этого Минхо смотрит на отдаляющуюся спину, ощущая себя последним подонком на этой земле.

***

Прошёл час. Полтора. Минхо всё ещё торчит в доме Джоаны вместе с Лукасом. Многие уже свалили, потому что пространства стало больше в сравнении с первыми минутами, когда он только явился сюда. Где Хан — он может лишь догадываться. С той драмы между ними он больше не видел его. Но точно знает, что крысится в какой-то комнате. И, возможно, на втором этаже, потому что на первом находится Диего. С которым он испортил ему отношения. Чёрт. Может, не стоило тогда поступать настолько по-ублюдски? Минхо тряхнул головой, рассеивая мысли, и снова внушил себе, что его поступок вполне нормальный. Будто так поступил бы любой на его месте. — О чём задумался, Алехан? — Лукас возвращает его в реалии, предлагая красный стаканчик с пивом. — Выглядишь ужасно вымотанным. — Joder, tío… Просто этот день полный отстой. — Так что там? Поговорил с Диего? Зачем его искал вообще? — он заедает вопрос чипсами. Минхо вынимает из кармана пиликнувший телефон и читает только что отправленное папой сообщение. «Hijo, nos quedaremos una hora más. Así que llegaremos tarde. No te quedes con Han hasta tarde. Y no te olvides de cenar» Он не пожалел вздоха, который на этот раз был наполнен искренней усталостью, и откинулся на собственную руку, сидя за барной столешницей. — Этот дебил тот ещё hijo de puta, — пробормотал Ли, продолжая тему с Диего. — Что же у вас там произошло? Он ещё и смотрит на тебя так, будто ты ему под дверью нагадил, — Лукас гордо улыбается и показывает Диего средний палец, когда тот в очередной раз смотрит в их сторону. — На самом деле, я тоже его недолюбливаю. Выскочка и бабник. — Бабник? — он выпрямился. — То есть, он… по девочкам? — Ну не по мальчикам же, ахах. Кстати, в его коллекции много азиаточек. Видимо, он без ума от них. С губ Минхо сходит усмешка. Злорадная такая. В ней было так много открытой обиды, что Лукас, засмотревшись, уронил чипсинку. — Ты меня пугаешь, Алехандро… — он оживляется, когда тот подпрыгивает с места. — Ты куда? — Мне надо найти. Кое-кого… — с опущенными бровями он идёт в сторону лестницы. — Кого на этот раз? Только не собачься больше ни с кем! — Лукас кричит отдаляющемуся другу вслед и с надутым выражением смотрит на Диего ещё раз. — Не хватало, чтобы у нас во врагах был ещё один крутой чувак… Иначе Джоана точно пошлёт меня на хер. Минхо поднимается на этаж выше, по пути на который ему встречались и другие тусовщики. Он понятия не имел, где может быть Хан. В какой из комнат. Или, может, он уже вообще свалил отсюда. Вздох. Ли пристраивается возле перил, свесив на них руки. Тревожные мысли снова ударили в голову. На сердце неспокойно. Минхо знает, что иногда может переборщить с красноречием. И в этот раз снова всё пошло через жопу. Но иначе он не мог, ведь Джисон не может не раздражать. Ну вот в кого он такой раздражающий? И почему Минхо не плевать? Два самых тайных вопроса, на которые ждать ответа приходится уже целую вечность. Из комнаты за спиной Минхо выходят два парня, и когда он обращает на них внимание, то расширяет веки. — Стой, — он попытался окликнуть Хана, который моментально закрывается в этой же комнате. Измученный выдох снова вырывается с губ, когда Минхо прикладывает костяшку пальца к переносице. Перед тем, как подойти к двери, он с подозрением разглядывает миловидного парня, который до этого был в одной комнате с Джисоном. — Хан. Открой, — он едва не прижимается лбом в белоснежную деревянную дверь. — La puerta está abierta, — вдруг влезает этот самый парень, после чего равнодушно уходит. В последний раз оглядевшись на него, Минхо дёрнул ручку, и действительно — дверь открылась. Зайдя внутрь уютной спальни, оснащённой тёплыми оттенками света, кардинально отличающихся от тех, что на первом этаже, он приковал взгляд на усевшегося на пол возле кровати Хана. Рядом с ним стояла бутылка открытого вина и, судя по всему, уже полупустая. Минхо без задней мысли закатил глаза. Кажется, это уже вошло у него в привычку. — Ты серьёзно собираешься играть в обиженку? — он подходит всё ближе и всё-таки пристраивается рядом. Их разделяла разве что бутылка вина. Выдержав тишину, которую могла убивать только глухая музыка за дверью, ещё немного, Ли добавил: — Что это был за парень? — А что? Ему тоже скажешь, что я чем-то болею? — с вполне оправданной злобой рявкает Хан, и отворачивается. — Придурок… Да, он понимал, что Джисон имеет право злиться на него. В конце концов, он испортил ему отношения с, пожалуй, единственным кругом общения. Хотя такой круг не пожелаешь никому. — Настоящий придурок — это твой Диего. Ты хоть знаешь, какой он на самом деле? Он бы тебя кинул после того, как наигрался. — Боже… Тебе-то что? Даже если так… — У тебя совсем нет чувства собственного достоинства? Хочешь сказать, готов был быть тряпочкой для такого мудака? — брови рассекают переносицу в вертикальной полоске. Он совсем не понимал, как можно так легкомысленно относиться к самому себе. — Хочешь сказать, ты меня типа «спас»? — с мнимым безразличием оглядывается на него Хан. — И что? Ждёшь от меня благодарности? Диего… Он был первым, с кем я познакомился, когда приехал сюда. Никто не был так ласков со мной, как он… С тобой общаться невозможно, ведь ты только и делаешь, что шлёшь меня на хер, а мама… Мама никогда не считалась с моим мнением. Ей были важны только её чувства. Когда она сказала, что хочет поехать в другую страну… Она совсем не подумала обо мне. Как я буду здесь без моих друзей из родного города, — он снова отвернулся, продолжая обнимать свои коленки. — Если Диего и правда мудак, то чем отличаешься от него ты? Вы все одинаковые… Было чертовски неприятно слушать, как он его отчитывает. Какого хрена вообще? Минхо сжал пальцы, но тотчас выдохнул. Всё хорошо, это вполне заслуженные нотации. — Откуда здесь эта бутылка? — меняет тему Минхо, хмурясь в угол. Может, он спросил это не потому, что интересно, а затем, чтобы развеять странный озноб между ними. — Ник принёс, — отчеканил Хан и взял её, снова заливая в себя прям из горла. — Хорош уже, joder, — Минхо подпрыгивает к ней, чтобы отобрать. — Серьёзно, хватит. Я не собираюсь тебя потом нести. Как бы Минхо ни старался, Хан не позволял ему вырвать вино из рук. Вместо этого он смотрел на него расфокусированным взглядом. Лицо брата казалось очень смешным сейчас. Но Джисон держался, чтобы не заржать. — Слушай. Отстань от меня, дай мне заглушить горе, — он отодвигается от него вместе с драгоценной бутылкой. Минхо наблюдает за ним, таким перебравшим, и бесшумно выпускает тяжёлый выдох, от которого раздулись ноздри. — Какое, нахуй, горе? Хватит драматизировать, идиот. Родители скоро придут. Нам надо вернуться. — Возвращайся один. Я ещё тут побуду… — с какой-то тоской произносит Хан, но не успевает он настроиться на философский поток мыслей, как его хватают за предплечье и тянут к себе. — Вставай, — почти рычит Минхо прямо в его пьянчужное лицо, когда впивается пальцами в кожу через и так тонкую ткань. В нос ударил запах черешни. Минхо не мог понять, исходит ли он от чужих губ или шеи, но это в любом случае застало его врасплох. Он отпускает его с настороженным из-за вспыхнувших ощущений лицом и поднимается с твёрдого пола один. Что это было? Хан завис на спине брата сонным взглядом, пытаясь обмозговать, что за странный разряд произошёл между ними только что. Спина у него красивая. Широкая такая. И волосы… Хан загадочно усмехнулся, роняя голову от дурацких мыслей. Снаружи стихла одна песня и моментально началась другая. Именно поэтому Джисон оставил вино в покое и поднялся следом.

Lady Gaga — Alejandro

— Алехандро, значит? — едва слышно произносит Джисон прямо за его спиной. Минхо оборачивается и над его головой виснет жирный вопрос. Он вытянул лицо, когда Хан ни с того ни сего толкнул его к стене. Слова излишни, пожалуй. Ли даже сообразить ничего не успел, а его руки, изумлённо повисшие в воздухе, и подавно. — Красивое имя… — с блеском в глазах шепчет Хан, когда смотрит ниже, на его горчичный воротник. — Что? — едва вытягивает к нему подбородок Минхо со сморщившимся от возмущения лицом. — Alejandro… Alejandro, — он затыкает его указательным пальцем и тихо подпевает в такт поющимся словам, после которых хитро ухмыляется. Когда Джисон убеждается, что его упрямый старший брат достаточно угомонился, он нагло заглядывает в его напряжённые глаза. И спускается ниже, пока не хватается за кожаный ремень на его поясе. По телу мгновенно рассыпаются острые мурашки, от которых сердце падает в бездонную яму. Минхо лихорадочно сглатывает, пытаясь ухватиться за любую поверхность. — Mierda. Что ты, блять, делаешь..? — с усилившимся ритмом по телу таращится на него старший. — Прекрати быть придурком хотя бы сейчас, hermano. Ремень стягивает таз, когда Джисон тянет на себя его конец вместе с пряжкой, и Минхо затаивает дыхание, ощущая жар по телу. — Ты не в себе, Хан, — сглатывает он, но почему-то вместо того, чтобы оттолкнуть, ничего не предпринимает. — No eres amigo de la cabeza… — Я знаю, что ты был там… — Хан, ослеплённый чувствами, признаёт всё это время вынашиваемую тайну, когда пристраивается на колени. — Тогда. В туалете. Знаю, что ты слышал, как я… — Заткнись, — Минхо не позволяет договорить. Он смотрит на него с увесистым взглядом, однако смягчается буквально сразу, ведь это лицо было слишком невинным сейчас. — В смысле… Замолчи. Просто замолчи. Грудную клетку охватывает волна цунами, и Минхо наконец находит в себе силы оттолкнуть. Всё-таки вспоминает, где они и кто. И он даже не хочет думать о том, что Хан собирался сделать с его ремнём. Ещё пару неловких минут Хан сидит на полу, прежде чем взглянуть на старшего снова. Может, всему виной алкоголь, но в этот раз смотреть на Алехандро было немного смущающе. До мурашек. — Вставай и быстро домой, — чуть ли не подлетает к двери Ли в надежде покинуть эту комнату как можно скорее. — Ладно… — Хан поднимается на ватные ноги и идёт следом за ним, закусывая губу. Лукас заметил, как Минхо стремительно направляется на выход. Он хотел отговорить его так скоро покидать дом, но замер, когда глаза упали на парня рядом с ним, которого он, в свою очередь, вёл за собой. На сегодня приключений достаточно. Надо вернуться домой раньше, чем родители. Чтобы никто ничего не заметил. Чтобы они не видели набухавшегося Джисона. — Можно помедленнее, а? — в моменте возмущается Хан, когда спотыкается на ступеньках веранды. Минхо держит его за руку так крепко, что вырваться не представляется возможным. Да и больно оно надо, если честно. Пусть держит. Хан уронил подбородок, покраснев непонятно от чего. — Надо было уходить раньше, чтобы не пришлось спешить, — глухо рявкает он, искоса посмотрев через плечо. — Как обычно. Сначала делаешь, а потом думаешь… Estúpido. — Сам такой! — Лучше задницей своей шевели, а не болтай. Домой они возвращаются относительно быстро. Благодаря Минхо, который поторапливал их. Родители ещё не вернулись. Это хорошо. — Меня сейчас стошнит… — заклеивает рот Джисон, падая на четвереньки, как только они достигают порога. Ли вздыхает, а его плечи устало падают. Этого ещё не хватало. Надо же было так нахуяриться… — Joder… — он прижимает ладони к талии и с обессиленным вздохом смотрит в потолок. Ещё тащить его на верхний этаж самому. — Чёрт бы тебя побрал. Когда проспишься, я обязательно выскажу тебе пару ласковых. Понял? — Ты мне не папочка, чтобы отчитывать меня, — со смешком язвит Джисон и сразу же поднимает глаза с намёком. — Ну, раз уж ты это делаешь, значит, всё-таки папочка? Хан по-дурацки смеётся. Минхо же вымученно наблюдает за его пьяной, но… милой моськой. Странно, что в ответ он терпеливо промолчал, вместо того чтобы начать перепираться. Он накрывает себя его рукой, помогая подняться. Они идут наверх. Черешневый аромат смешался с винным, и Минхо отвёл нос в противоположную от шеи Хана сторону. Чёртов парфюм. Зачем было так брызгаться… Как только они доковыляли до спальни Джисона, всё такую же неубранную, Минхо повалил его на помятую кровать, сбросив пару вещей на пол перед этим. — Чушкан… Завтра убираться будешь. Не успевает Минхо отползти, как его тормозят и снова прижимают к себе. Намертво. Минхо затаил дыхание, терпя замок из чужих рук вокруг своей шеи. — Подожди… — что-то там промямлил себе Джисон, прикрывая пылающие веки. От алкоголя был такой эффект или же нет — он не хотел вдумываться. — Хён… Тело почти разрывается от мурашек. Ли пытается вырваться, но чёртова хватка не давала освободиться из оков. Минхо незыблемо повис над своим младшим, и ему оставалось только ошарашенно пялиться на его странное выражение. — Ты совсем ёбнулся, Хан? — тихо, но резко, буркает он на него и снова предпринимает попытку вырваться. — Отпусти меня. Сейчас же. Тихий стон зазвенел в ушах, и Минхо застыл, вслушиваясь, но скорее пытаясь осознать, что ему не кажется. Колено между ног напрягло Джисона. Вот зачем он поставил её туда? Хан закусил губу, съеживаясь к воротнику брата и издавая странные звуки. Тело прошлось небольшой судорогой, когда Минхо понял, как тот жмётся в его коленку, не переставая. Почему так стыдно? Почему он завис? Надо что-то делать, но… ничего не хочется. Может, из-за усталости? Минхо побледнел, а его дыхание и веки потяжелели. Когда он понял, что не в силах сопротивляться, то уронил подбородок, позволяя Джисону прижиматься и дальше. — Joder, joder, joder. Estar jodido… — томно шипит Ли, стискивая наволочку от одеяла. В голову накатило цунами воспоминаний. Развратных и неловких. Когда Хан был в той юбке, когда развлекался с Диего в кабинке. Сейчас по комнате плавали те же звуки, которые Минхо слышал тогда. Они снова звенят в ушах, и он ничего не может сделать. Или не хочет. Ощущения, поразившее всё нутро, как молния, были громче кричащих о помощи мыслей. Всё же здоровый всплеск в сознании дал себе отчёт происходящему, и Минхо отвернулся от тянущихся к нему губ. Они врезались ему в щеку. В отличие от Хана, который был ранен литром вина в голову, он может хоть немного осознавать весь абсурд происходящего. Но только если немного… Потому что в такой ситуации сложно контролировать себя и кипящие внутри чувства. Совсем непонятные и такие горячие. Лёгкие постанывания сквозь прикрытые губы иногда проскальзывали наружу. Им сложно было приказать остановиться, особенно когда желание вжиматься в его тёплую и упругую коленку становилось всё жаднее. — Не ёрзай… Прекрати это… — на глухом вздохе приказывает ему Ли, но его слова проносились мимо ушей. — Н-не могу, — скулит он, вздымая голову и опуская взвинченные пальцы на твердые плечи. — Ты давишь… Прямо на..! Мх! Стены приготовились впитать в себя протяжный сладкий стон, но ладонь Минхо помешала этому, когда запечатала его блядский рот. — Тихо! Заткнись, mierda… — с колотящимся сердцем рычит Минхо через свою едва дрожащую ладонь, пока Хана охватывает судорога по всему телу. Младшего настигает лихорадочная одышка и он слабеет на постели, наконец отпуская чужое тело и разжимаясь. Под веками так жгло, что Хан не был в силах разомкнуть их. На душе и сердце ему было слишком хорошо, чтобы осознать то, что он натворил. Но сейчас это неважно. Он просто заснул. Наконец получив свободу, Ли отползает. Он переводит дыхание у стены, когда опирается локтями на колени и запускает поледеневшие пальцы в волосы. Что. Это. Мать. Его. Было. Минхо чувствует, как в животе всё ещё трепещут бабочки, а колено пылает и не может избавиться от сдавленного ощущения. Он метнул разбитые глаза на заснувшего брата ещё раз, перед тем как убежать в свою комнату и запереться на замок.