Мизумоногатари

035       Утро началось с большущих глаз Ёцуги-чан. Она нависала прямо надо мной, стоя на четвереньках.       — Ты проснулась, Надекооо? Одевайся живее. Тебя вызывают.       Сон как рукой сняло.       — Специалисты?       — Не бойся. Я взяла с неё обещание, что она не причинит тебе вреда.       Теперь сняло и тревогу. Как можно было переживать, когда эти глаза смотрели прямо на меня?       — Куда мы?       — В храм, — ответила Ёцуги просто. Я уже закончила одеваться и схватилась за неё. — 「unlimited rulebook」. 036       И так я оказалась на вершине крутой лестницы. Где меня встретила непреодолимая сила. Встретила прямо в грудь. А я уж совершенно точно не была непреодолимым препятствием. Для такой-то силы вообще сложно представить какое-либо препятствие. Уж точно не среднеклассницу, совсем потерявшую форму, пока отсиживала зад дома. Такое эта сила сметает, не напрягаясь. И среднеклассница даже вскрикнуть не успевает.       Я умру, да? — больно. Очень. Не могу дышать, а ещё качусь по ступенькам вниз. И самое худшее — непреодолимая сила, похоже, стоит на мне, каким-то образом балансируя на катящейся вниз среднекласснице. Она спрыгнула с храмовых ворот прямо на меня, будто я большой мяч, а она — циркачка.       Мы докатились. Нападающая по-прежнему стояла прямо на мне, не собираясь спускаться на землю.       — Сестрёнка Ёзуру! — выпалила Ёцуги-чан. Отчаянно. Умоляюще. Непонимающе. Без интонации. Рванулась к нам.              — Молчи! Не влезай! — рявкнула стоящая на мне женщина, и Ёцуги-чан застыла. Точно кукла, которая никогда в жизни сама и не двигалась.              Я увидела краем глаза осколки окаменевшей женщины, той, которую я ненароком убила. Здесь я и умру? Как подходяще. Кагенуи Ёзуру славится отсутствием милосердия к странностям. А ещё она была онмёджи Ёцуги-чан. Ёцуги-чан обязана была подчиняться, нет, не так, Ёцуги-чан была физически неспособна не подчиняться ей. Зачем, правда, Кагенуи-сан соврала ей и дала обещание не вредить мне?              Наверное, это неважно. В любом случае, Сенгоку Надеко должна была спасти себя сама.              — Может, может, мы сначала поговорим?              — Я и базарю с тобой! — каблук опустился мне на грудь. Очень больно.              — Знаете, — сумела выдавить я. Запинаясь, давясь слезами и, вероятно, рёбрами. Хотела бы я выглядеть круче в такой момент. — Вы могли бы хотя бы посмотреть в глаза тому, кого избиваете, Кагенуи-сан.              Пинок. Как же больно. Может, я умру от одной только боли.              — Паршивая попытка, — сказала Кагенуи-сан. — Чай я не разумею, чё ты такое. Но ты хотя б допёрла, кто я.              — Я такая же проклятая, как и вы, — всхлипнула я. — За что?              — Ты ещё спрашиваешь? После того, чё натворила? — пинок. Мне нужно поторопиться и придумать что-нибудь, пока я не потеряла возможность говорить. В моём распоряжении были только слова. И большая нехватка времени. Мне бы лет двадцать практики их применять, как хороший мангака...              — Я не хотела. Я не знала, что так получится. Это вышло случайно...              Пинок. Пинок. Пинок.              — Брехня, брехня и брехня, — ответила Кагенуи-сан. — Ну казала б хоть «я больше так не буду», чем это. То была б жалкая попытка, но хоть правда.              — Вы... можете... перестать... пожалуйста? — я уже всерьёз испытывала трудности с тем, чтобы дышать. Почему я вообще ещё жива? Это же Кагенуи Ёзуру.              — Просишь о пощаде? Пожалуй, эт и справда лучшее, чё ты можешь смекнуть в твоём положении. Я могу уважать тех, кто прикладывает свои лучшие усилия. Но ты ж даже не разумеешь, чё натворила. Какой толк щадить того, кто не разумеет, чё он сделал? Эт как прислухиваться к визгу свиньи, которую щас зарежут.              — Но я же... понимаю. Я, я, я правда, правда сожалею, это случайность была, как я могла знать, что она окаменеет!? Я с тех пор больше никому в глаза не смотрела, я была очень осторожна...              — Ни шиша ты не разумеешь, — пинок. Я закричала. — Дела мне нет до этой бабы. Но ты и Гаен отняли у меня кой-чё. Я не могу сорваться на ней, так шо буду бить тебя, покудова ты не вразумишься. Поторопись, я не знаю, сколько ты ещё выдержишь. Не шибко ты крепкая.              Мне больше нечего было сказать. Я только плакала.              — Безнадёжная дура, — фыркнула Кагенуи-сан. — Даже бить тебя уже противно стало. Лады, так и быть. Ононоки, подскажи ей.              — Я, я, я не понимаю, — промямлила Ёцуги-чан. Беспомощная боль в безучастном голосе. — Сестрёнка, пожалуйста...              Ёцуги-чан. Я успела забыть о ней. Ну я и эгоистка. Думаю только о том, чтобы себя спасти. Каково ей было смотреть на всё это? Почему я не могла соображать быстрее? Почему я вообще ничего сообразить не могла? Зачем я вынуждаю её выносить всё это?              — И ты туды же, — Кагенуи-сан запрокинула голову, точно в отчаянии. — Така же безнадёжная. Ну и стоите же вы друг дружки. Я сдаюсь. Вы слишком тупые. Обе, — она перепрыгнула на голову Ёцуги-чан. — Ононоки, добей её, шоб не мучалась.              Я не могла уже даже ахнуть, вообще никакого звука издать не могла.              — Убить... Надеко?.. — повторила Ёцуги-чан, точно в медленной промотке.              — Именно. Слышь плохо, чи што? Выполняй!              — Не могу, — ответила Ёцуги-чан.              — Это чё ваще значит? Это приказ!              — Н-не... не могу, Сестрёнка Ёзуру, — прошептала Ёцуги-чан медленно.              И начала издавать странные звуки.              Я не сразу поняла, что это были за звуки. Всё-таки я и правда безнадёжная дура.              — Перестань, Ёцуги-чан, — прохрипела я. — Всё хорошо. Не плачь...              — Как ты можешь так говорить!? — взвыла Ёцуги-чан. — Ты чуть не... чуть не... Сестрёнка Ёзуру, за что!? Я тебя ненавижу!!! — Ёцуги-чан затрясла головой, пытаясь сбросить Кагенуи-сан. Та перепрыгнула на ближайший бамбук.              — Не вини её, — сказала я. Откуда это вообще во мне было, когда всё тело кричало от боли, взывая к возмездию? — Без неё мы бы ещё так нескоро всё поняли. Мы с тобой и правда безнадёжные дуры. Кагенуи-сан, мы можем поговорить? Я... должна перед вами извиниться.              — Наверху, — отозвалась Кагенуи-сан, уже поднимаясь к храму по зарослям бамбука. — Те б очухаться сперва. А там ждёт ещё кой-кто, кому надо перед всеми пояснить за всё. Ёцуги, отнесёшь её?              — Я тебя больше не слушаюсь, сестрёнка Ёзуру, — Ёцуги-чан показала ей язык. — Но... — она очень бережно подняла меня. — Наверх, да, Сестрёнка Надеко?              — Да, будь добра, — я выдавила улыбку через боль. — Только без твоего unlimited rulebook. Сомневаюсь, что моё тело сейчас это выдержит.              — Я бы не посмела, — прошептала Ёцуги-чан, косясь на Кагенуи-сан.              — Не держи на неё зла, Ёцуги-чан, правда. Она... била в полсилы, — нет, в четверть силы. В тысячную часть силы. В миллионную. — Если бы она правда собиралась меня убить, я была бы уже мертва. Она бы сделала это одним ударом, я бы умерла, ещё не упав на землю. И значит, обещание тебе она тоже сдержала.              — Это называется «сдержала»...              — Ёцуги-чан...              — Всё, всё. Я поняла. Не разговаривай больше, пожалуйста.              Я закрыла глаза и расслабилась в её руках. Ну, попыталась. Ужасно больно, всё-таки. Но потерять сознание не получалось. Слишком много мыслей.        037              Наверху, уже расплывающимся взглядом, я успела всё-таки увидеть их, тех двоих, что должны были перед всеми объясниться.              Одна из них, женщина средних лет, улыбалась мне.              — Поздравляю, Сенгоку-чан, — сказала она.              Но я даже не слышала. Ведь второй...              Я не могла не узнать его, даже с этими волосами до плеч. Ну и стиль он выбрал, ужас. Зато символичнее некуда. Он отпустил волосы, а я остригла. Наши пути разошлись в совершенно разные стороны. Не забыть как-нибудь использовать такой приём где-нибудь в манге. Если руки ещё когда-нибудь пошевелятся. Хотя в крайнем случае, Ёцуги-чан с радостью побудет моими руками.              Да уж, если в такой миг Сенгоку Надеко может думать о своей манге, значит, она и вправду выросла.              — Привет, братик, — выдавила я, пытаясь ухмыльнуться. Не вполне получилось, наверное. А, да без разницы. Уже всё без разницы. Всё потом. Когда очнусь.