Arrange Marriage

— Ешь. — Господин, я не хочу... — Почему? — Я не голоден. Джонхан прищурил глаза на Джуна, который сидел на стуле с тарелкой еды, которую Джонхан упорно готовил. Он поднял свою руку в розовой перчатке к бедру, кусая губу от раздражения. — Ешь, иначе я либо заколю тебя, либо скажу Сынчолю застрелить тебя, — Джун посмотрел на него, его глаза были широко открыты и блестели от слез. Джонхан вздохнул, садясь перед ним. — Я не хочу... — Ты не умрешь, Джун, — резко сказал Джонхан, стуча рукой по столу. Джун вздрогнул, закрыв глаза, испуганный даже при мысли о том, чтобы прикоснуться к еде — особенно к супу — который Джонхан приготовил сам. — Мне нужно знать, вкусно ли это, — сказал Джонхан, положив подбородок на локоть и наклонившись вперед, его глаза сверкали опасным блеском. Он учился готовить не из каких-то сентиментальных побуждений, а чтобы быть уверенным, что сможет позаботиться о себе, если это понадобится. — Джун, я потратил часы на совершенствование этого блюда не для того, чтобы ты отказался, — продолжил Джонхан, его голос пропитан смесью нетерпения и мрачного веселья. — Так что либо ты съешь, либо я позабочусь о том, чтобы Сынчоль научил тебя манерам. Руки Джуна дрожали, когда он поднимал ложку, его глаза метнулись к лицу Джонхана в поисках хоть какого-то признака милосердия. Его не было. Взгляд Джонхана оставался непоколебимым, его губы изогнулись в саркастической улыбке. — Давай, — мягко подбодрил Джонхан, его голос обманчиво нежный. — Я жду. Джун на мгновение замешкался, затем поднес ложку к губам, его сердце сильнее заколотилось в груди. Он сделал небольшой глоток, его вкусовые рецепторы готовились к худшему. Суп скользнул по его горлу, и он удивленно моргнул. Это было... вкусно. Джонхан внимательно наблюдал, отмечая изменение в выражении лица Джуна. — Видишь? Это блюдо не так уж и плохо, правда? — заметил он, откинувшись на спинку стула, удовлетворение явно читалось в его позе. Джун проглотил, страх всё ещё оставался, но теперь смешивался с неохотным уважением. — Это... вкусно, — тихо признался он, не в силах встретить чужой взгляд. Улыбка Джонхана расширилась, в его глазах сверкнул хищный блеск. — Я так и думал. Теперь доедай. Мне нужно поддерживать свою репутацию. Джун кивнул, медленно зачерпывая больше супа. Джонхан наблюдал за ним, внутри него поднималось странное чувство гордости. Он это сделал. Он создал что-то стоящее. — Хороший мальчик, — прошептал Джонхан, его голос был низким и гладким. — Может, в следующий раз ты будешь сильнее восторгаться. Джун взглянул вверх, встретив взгляд Джонхана на мгновение, прежде чем снова отвести глаза. Напряжение между ними было ощутимым, но на мгновение воцарилось взаимопонимание. Джун знал, что лучше не противоречить Джонхану, а Джонхан точно знал, как держать его в узде. Когда он доел остатки супа, Джонхан встал, эффектно снимая перчатки. — Убери за собой, — приказал он, развернувшись и уходя, стук его ботинок эхом раздавался в тихом доме. Его глаза следили за Джонханом, когда тот уходил. Может быть, Джонхан был не так уж и плох, в конце концов? К такому выводу Джун пришел после двух месяцев наблюдения за бурными отношениями Джонхана и Сынчоля. Несмотря на постоянное напряжение и их привычку бросаться друг на друга, в этом хаосе было что-то неоспоримо хорошее. Он вспомнил, как в первый раз увидел их вместе: они сверлили друг друга взглядами с такой силой, что на миг ему показалось, будто они взорвутся. Но под поверхностной враждебностью существовало странное взаимопонимание. Это не была любовь, но это было что-то столь же сильное. Когда Джун вытер рот, он подумал о тех случаях, когда Джонхан проявлял неожиданную доброту. Это было редкостью, часто скрытой за резкими словами и угрюмым взглядом. Как сегодня вечером, когда Джонхан настоял на том, чтобы он попробовал суп. Это был небольшой жест, но он что-то значил. Джун вздохнул, ставя миску в раковину. Жизнь в этом доме была борьбой за выживание, но такие моменты делали её немного более терпимой. Может быть, всего лишь может быть, в Джонхане было больше, чем казалось на первый взгляд. Сынчоль спустился по лестнице решительным шагом, ловко поправляя свои запонки, как будто это были крошечные оружия. Сегодня был решающий день — день, когда он очистит свой офис от предателей, уничтожающих его бизнес. Его глаза скользнули по Джонхану, который развалился на диване, как величественный кот, с открытой книгой перед собой и бокалом вина. Это зрелище было почти смешным. Тщательно созданный Джонханом вид безразличия был почти вызовом сам по себе: с его безупречным внешним видом и легкой усмешкой, играющей на уголках его губ. Взгляд Сынчоля завис, пока он осматривал мужа. Два месяца этого брака были далеки от спокойствия. Это больше походило на медленный танец между двумя людьми, которые едва терпели друг друга. Однако он должен был признать, что начинает привыкать к этому ритму. Бесконечные капризы Джонхана, его мелочная властность по отношению к Джуну и то, как он говорил с Сынчолем — каждое маленькое раздражение стало странно привычной рутиной в жизни Сынчоля. Это было похоже на постоянный гул на фоне его бурного мира. Он поймал себя на том, что усмехается над абсурдностью ситуации. Джонхан, несмотря на свою надменность, всё ещё был его мужем. Мужем, который мог заставить даже самых закаленных мужчин пресмыкаться перед ним, и Сынчоль не был исключением. Этот человек умел превращать даже самые обыденные моменты в драму, и Сынчоль должен был признать, что он был преданным зрителем, хотя и неохотным. Сынчоль намеренно хрустнул шеей, звук разнесся мягким эхом в комнате. Его взгляд вернулся к Джонхану, который теперь смотрел на него из-под своей книги с тем нечитаемым выражением лица. Сынчоль ощутил укол разочарования, смешанный с небольшим вожделением, которое он объяснял тем, что не имел настоящего секса уже два месяца. Было несколько минетов, конечно, но ничего, что действительно удовлетворяло бы его потребности. Он откинул плечи назад, пытаясь сбросить оставшееся тепло своего раздражения. — Есть какие-нибудь планы на сегодня, или ты просто собираешься сидеть там и ничего не делать? — произнес он, его тон был смесью вызова и насмешки. Глаза Джонхана встретились с его с той же ленивой элегантностью. — О, я думал просто быть здесь, когда ты вернешься, наблюдая за тобой с тем же безразличием, которое ты показываешь мне. Сынчоль усмехнулся низко, опасно. — У тебя много наглости для того, кто испытывает мое терпение уже два месяца. Джонхан поднял бровь. — А у тебя много терпения для кого-то, кто так меня ненавидит. Улыбка Сынчоля изогнулась в усмешке, когда он развернулся. — Посмотрим, как ты к этому отнесешься позже. Я вернусь, когда закончу работу. Джонхан едва оторвал взгляд от своей книги, закатив глаза с преувеличенным скучанием. — Я не спрашивал, мне не интересно. Если возможно, просто испарись по дороге обратно... — Заткнись, пока я не заставил тебя! — резко ответил Сынчоль, его голос был темным и угрожающим. Он хлопнул дверью за собой, тяжесть предстоящей задачи давила на него. На мгновение мелкие споры с Джонханом стали желанным отвлечением от шторма его мыслей. — Минхао, отвези меня на склад, — приказал Сынчоль, садясь на заднее сиденье машины и доставая телефон. Он набрал номер Сокмина, раздражение нарастало, когда звонок сразу перешел на голосовую почту. В последнее время молчание и пустое выражение лица Сокмина начинали его раздражать. — Что с Сокмином в последнее время? — пробормотал Сынчоль, откинувшись на сиденье и поправляя штаны с раздраженным вздохом. Минхао взглянул на него через зеркало заднего вида, его глаза блестели скрытым знанием. — Вас может удивить то, что вы узнаете, господин. Глаза Сынчоля сузились, его голос стал опасным шепотом. — Что такое? Минхао встретил его взглядом с многозначительным выражением. — Узнайте сами. Челюсть Сынчоля напряглась, гнев кипел под поверхностью. — Хватит играть со мной, Минхао. Я не в настроении. Губы Минхао слегка изогнулись в усмешке, но он продолжил молчать, оставив Сынчоля вариться в собственном раздражении, пока машина ехала к складу. Они прибыли к складу раньше, чем ожидалось; если его догадки были верными, то этот ублюдок приедет прямо сюда, чтобы сдать машину в обмен на деньги. Глаза Сынчоля сузились, когда машина заехала в тенистое укрытие. Он зажал сигару между губами, зажигая её. Тусклый свет огня на мгновение осветил его лицо, прежде чем снова погрузить всё в темноту. Минхао выключил двигатель, и давящая тишина опустилась на их плечи. Он потянулся, опуская шторы, чтобы ещё больше скрыть их от любопытных глаз. На протяжении трех месяцев кто-то сливал их планы. Они ставили бесчисленные ловушки, даже организовав свадьбу Сынчоля с Джонханом, всё для того, чтобы разоблачить предателя в своих рядах. Белый Линкольн появился на горизонте, чужие фары прорезали мрак. Сынчоль выдохнул облако дыма, наклонившись вперед, чтобы разглядеть приближающуюся фигуру. Мужчина был одет в черное, маска скрывала его черты лица. Подозрение грызло Сынчоля изнутри. — Давай же, — пробормотал он, его голос был низким рокотом. И он, и Минхао вытащили свои пистолеты, холодный металл был на готове. Ловушка была расставлена. Пришло время разоблачить крысу. Кто-то вышел из Линкольна, его движения были медленными и обдуманными. Воздух был пропитан напряжением, когда он приближался, чужие шаги эхом разносились по стенам заброшенного укрытия. Сынчоль крепче сжал пистолет, его вес был мрачным напоминанием о насилии, которое могло начаться в любой момент. Минхао бросил взгляд на Сынчоля, в его глазах был немой вопрос. Сынчоль едва заметно кивнул, сигнализируя ему быть готовым, но не действовать пока. Незнакомец остановился в нескольких футах, его глаза едва были видны за темной маской. Глаза Сынчоля заблестели, пока он пытался идентифицировать маскированного человека издалека, пока не подъехала ещё одна черная машина. Его рука инстинктивно сжалась в кулак, он сразу же узнал машину. Кто бы не узнал? Значит, за всем этим стоит он? — Господин... — Подожди, — голос Сынчоля был низким, хищным, ожидающим идеального момента для удара. — Помни, Хао, никаких выстрелов или кровопролития. Мы просто хотим вернуть диск и ничего больше. Не стреляй, иначе я всажу тебе пулю, понятно? — Кристально. Сынчоль вернул свое внимание к мужчине, который теперь стоял во все своем величии, солнцезащитные очки на носу перед замаскированной фигурой. Некоторые называли его сумасшедшим, другие — психопатом, потому что он не был исключением. Как описать человека, который убил бы вас за секунду, если бы только почувствовал от вас опасность? Этот мужчина ростом 178, с глазами острее, чем у тигра, убил бы вас и пошел бы спать без всяких угрызений совести. Квон Сунён был последним человеком, с которым Сынчоль хотел бы иметь дело, не потому что не мог справиться, а потому что Сунён мог быть очень упрямым. Он ненавидел, когда его беспокоили. И как только его покой был нарушен, он не раздумывая вытаскивал свой маленький нож и вонзал его в шею, или, если повезет, просто нажимал на курок. — 3, 2, 1... — Сынчоль открыл дверь машины, направив пистолет прямо на Сунёна, который лишь слегка наклонил голову, чтобы посмотреть на него, прежде чем раздраженно вздохнуть. — Отдай мне диск, и я отправлю тебя домой целым, Квон, — сказал Сынчоль, слегка нажав на спусковой крючок, чтобы показать Сунёну, что он без колебаний выстрелит в него. — И тебе привет, Сынчоль... — Сунён улыбнулся, сняв свои очки и устроив их на голове как ободок для волос. Минхао наблюдал, как человек в маске, пришедший, чтобы передать диск, попытался сбежать. Не раздумывая, он выстрелил, прицеливаясь в колени человека, прежде чем броситься за ним. Взгляд Сынчоля ни на миг не оторвался от Сунёна. — Ты всегда должен всё усложнять? В глазах Сунёна не было радости. — Усложнять? Нет, мне просто нравится видеть, как ты потеешь, Сынчоль, — он сделал шаг вперед, лунный свет поймал край ножа в его руке. Сынчоль сжал оружие в руках. — Это не игра, Сунён. Отдай диск. Сунён усмехнулся, звук был холодным и угрожающим. — О, но это же игра, и ты проигрываешь. Видишь ли, мне не важен диск. Мне важен кайф. — Ты думаешь, это кайфово? — выплюнул Сынчоль. — Ты играешь в то, чего не понимаешь. Глаза Сунёна сверкнули опасным весельем. — Я прекрасно понимаю. Это ты не осознаешь, насколько глубоко всё заходит. Позади них Минхао сбил с ног человека в маске, вырвав диск из его рук. Человек в маске застонал от боли, держась за кровоточащую коленку. — Есть! — закричал Минхао, бросая диск Сынчолю. В одно мгновение Сунён вытащил пистолет из своего пальто и выстрелил. Сынчоль отшатнулся назад, держась за бок, пока кровь начинала просачиваться сквозь его пальцы. — Сунён, ты... — Сынчоль задыхался, пытаясь прийти в себя. Улыбка Сунёна была холодной. — Ты должен был догадаться, Сынчоль, — он бросился вперед, выхватив диск из рук Сынчоля, прежде чем скрылся в тени. Минхао нацелил пистолет на Сунёна, но болезненный голос Сынчоля остановил его. — Оставь его... Отведи меня к машине. — Босс, у вас сильное кровотечение, — сказал Минхао, его голос был напряжен от беспокойства, пока он помогал Сынчолю добраться до автомобиля. — Нам следует догнать его? — спросил Минхао, заводя машину после того, как уложил Сынчоля на заднее сиденье. — Нет, — застонал Сынчоль, вынимая телефон дрожащей рукой. — Сокмин разберется. — Алло... — Этот ублюдок Сунён забрал диск. Найди его, — выплюнул Сынчоль, хмурясь, когда перед глазами стало плыть, а голова закружилась. — Я займусь этим, — ответил Сокмин без колебаний. — Господин, вы уверены, что нам не следует... — У меня муж дома, Хао, — горько рассмеялся Сынчоль, звук был натянутым, когда боль усилилась. — Я пообещал ему, что вернусь домой, — его голос дрожал, и Минхао взглянул на него с смесью беспокойства и решимости, нажав на педаль газа сильнее. Сынчоль не знал, почему он это делает, почему он выбирает вернуться домой вместо того, чтобы преследовать Сунёна и застрелить его за то, что тот забрал диск и выстрелил в него. Он не знал, почему мысль о доме казалась такой навязчивой. Может быть, это была ответственность быть мужем? Или, может быть, ему просто нужно было привести себя в порядок. Он выбрал верить во второе. Кровь просочилась сквозь пальцы Сынчоля, окрашивая его одежду, пока он боролся за то, чтобы остаться в сознании. Его мысли были вихрем ярости, боли и замешательства. Он едва мог держать глаза открытыми, мир вокруг него тускнел с каждой проходящей секундой. — Хао, быстрее, — пробормотал он, его голос едва слышен. — Мы почти на месте, босс, — сказал Минхао, его голос был напряжен от страха и решимости. Мысли Сынчоля вернулись к Джонхану, к обещанию, которое он дал. Он не понимал, почему это так важно сейчас, но это было важно. Когда тьма угрожала поглотить его, он цеплялся за это обещание, надеясь, что его хватит, чтобы остаться в живых. Впервые Джонхан почувствовал себя в безопасности, ощутил дом, и ему не терпелось вернуться. Машина ревела в ночи, её шины скрипели, пока Минхао с решимостью маневрировал в потоке машин. Сынчоль лежал, обессиленный, на заднем сиденье, его дыхание было прерывистым и поверхностным. Каждая ямка и поворот сотрясали его, усиливая жгучую боль, исходящую от раны. — Чёрт возьми, Сынчоль, — пробормотал Минхао сквозь зубы. — Держись. Машина ускорилась, двигатель рычал, когда Минхао резко повернул, и улицы их района стали видны. — Мы на месте, — сказал он, заезжая на подъезд к дому. Сынчоль немного приподнялся, пытаясь сесть, когда машина остановилась. — Открой дверь, — сказал он сквозь сжатые зубы. — Мне нужно зайти внутрь. Минхао выпрыгнул и открыл дверь, помогая Сынчолю выйти из машины и поддерживая его, пока они шли ко входной двери. Дом возвышался перед ними, темный и безмолвный, резко контрастируя с хаосом ночи. Ему нужно добраться до Джонхана, своего мужа, своего дома, своего человека, который ждет его. — Сынчоль... Это было последнее, что слышал Сынчоль, прежде чем его глаза потемнели, а тело стало вялым.