Fire Island

                  Действия разворачиваются в 1977 году.

— Не, не то. — Ты хоть что-то себе найти собираешься? Два молодых парня сидели на полу в небольшой, но довольно неплохо обставленной квартире, расположенной в районе Челси, Манхэттен — и пусть было уже 12 ночи, шум большого города не унимался. На пол было разложено множество журналов и газет, восемьдесят процентов которых составляли издания об искусстве. Везде были открыты страницы поиска: кто-то искал участников в свою музыкальную группу, кто-то находился в поисках помощника в музыкальную студию. Один из парней, длинноволосый блондин, с интересом разглядывал наборы в группы, в то время как его сосед, зеленоглазый молодой человек с модными короткими усами, внимательно читал про кастинг в спектакли и мюзиклы. Лицо последнего было куда напряжённей. — Смотри, тут в группу ищут пианиста. Я помню, ты говорил, что умеешь играть. — Я умею, но не забывай, что мы ищем другое. — Я смотрю, кто-то у нас уже зазвездился, — тонкие губы блондина расплылись в ухмылке: поиск растянулся чуть ли не на час, — да так, что на малое уже не соглашается. — Стив, это называется «поднятие планки». Зачем мне, будучи артистом с неплохим опытом, соглашаться на что-то малое? Считаешь, я этого достоин? — ответил усач. — Смотри, как бы ты безработным не остался, звезда Голливуда. — Не переживай, не останусь. Да такого быть не может, чтобы в Нью-Йорке не было работы, связанной с театром. Просто вариантов слишком много. Ну или же мы плохо ищем! — прочувствовав на себе испепеляющий взгляд зелёных глаз, Стив отложил вырезку из газеты, на которую пялился уже пять минут, и взял лежащий под ним журнал. — Рэнди! — А? — Кажется, я нашёл то, что могло бы тебе понравиться. Рэнди на четвереньках подполз к соседу, который показывал пальцем на объявление на первой же странице, и моментально согнулся на полу в громком смехе. — Я серьёзно! — Стив ещё раз внимательно изучил объявление.

«ТРЕБУЮТСЯ МАЧО: УСЫ И УМЕНИЕ ТАНЦЕВАТЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО!»

«Желающие поучаствовать в отборе должны прийти во вторник в 15.00 к указанному адресу. Испытайте шанс стать частью истории новой группы Casablanca Records, популярность которой растёт с каждым днём!»

Далее шёл адрес студии. Закончив с ознакомлением, Стив дал пару отрезвительных ударов журналом по голове Рэнди, что никак не мог успокоится: — Ты хоть знаешь, что такое «Casablanca Records»?! Удар слегка привёл парня в чувство: — Я… Я слышал, честно… — Эффект действовал недолго, и он опять прыснул. Стив дал по голове журналом в третий раз. — Этот лейбл в последнее время раскручивается быстрее всех! Они записывают самих KISS, Донну Саммер и многих других! — Стив, я устал тебе повторять — я не музыкант и тем более не певец! — Они ищут мачо с усами и танцевальными навыками, гений! А ты полностью соответствуешь этим критериям! Откуда ты знаешь, может, это какая-нибудь суперизвестная группа ищет себе танцоров для музыкального видео! Может, вы подпишите контракт и у тебя будут шансы продвинуться ещё больше? Может, ты закрутишь роман с какой-нибудь известной и красивой женщиной? Это было маловероятно, почти невозможно, однако эти слова остались неозвученными. «В шкафу» Рэнди не был, однако озвучивать причину, почему он не стал бы крутить роман да хоть с самой Софи Лорен, своему соседу он не осмелился. Эта «тёмная» сторона личности молодого севернокаролинца для Стива пока что была закрыта. — В принципе, я могу туда пойти. В конце концов, что я потеряю? — Именно, дружище! — Стив встал, подбирая с собой разложенные на полу газеты, — вторник это завтра, верно? Пойдёшь в студию, пройдёшь пробы, и всё. Не забудь взять автограф у Пола Стэнли! — Обойдёшься. Ты толпы во время кастингов видел хоть? Да и не думаю, что Пол заходит в судию через основной вход. — Ну-ну, — Стив положил газеты на стол и направился к своему уголку, — Лучше иди спать. Пробы в десять. Чтобы очаровать их всех и выглядеть сногсшибательно, лучше встать пораньше. А ещё закрой окно, пожалуйста, — Стив зевнул. — Попробуй уснуть после твоих недоваренных спагетти, ага, — прежде чем встать и закрыть окно на шумную улицу, Рэнди пробубнил это себе под нос и закатил глаза. Кулинарные способности Стива, однако, не стали главной причиной бессонницы Рэнди. Вроде двадцатипятилетний уроженец Северной Каролины не сходил со сцены с четырнадцати лет и в вопросах проб съел собаку, но какая-то маленькая частичка в его теле заставляла его сердце сжиматься при мысли о завтрашнем кастинге. Может, это из-за чрезмерного ажиотажа, устроенного Стивом? Или это из-за странного, на первый взгляд даже смешного, объявления? «Требуются мачо с усами и навыками танцевать» — для чего? «Какой-нибудь известной группе нужна подтанцовка» — вариант наиболее близкий к правде. Только почему никто не указал название группы? Боялись огромного наплыва людей? Всё это переваривалось в голове намного хуже макарон Стива. «Не веди себя так, как будто впервые соглашаешься на такую карьерную авантюру, Рэндольф. Заткни все свои мысли и засыпай уже. Не хватало только пробы проспать.»

***

— Ну што, ви готовы опгеделять нови участников нашей г’уппы? Десять минут одиннадцатого. В грязную и тесную студию, куда были назначены пробы, влетел француз — кудрявые волосы, светлые глаза, густые брови, лучезарная улыбка. Увидев его, другие два человека в зале: второй француз, лысеющий и постарше, и чернокожий мужчина с аккуратной бородой, встали со своих мест. — Jacques, je pensais déjà que tu dormais trop longtemps. — Henri, mon cher, ти думай, я способен пгопустить такое событие? — кудрявый француз почти что сбил с ног старшего напарника своими объятиями, благо, тот вовремя увернулся, — Чёгтовы пгобки! Пгивет, Вик, — он обратился к чернокожему мужчине. — Бонжур, Жак. Вижу, настроение у тебя сейчас выше облаков, — мужчина оглядел зал, — но есть вопрос. Не мог найти место получше? Думаешь, люди захотят в нашу группу, если мы проводим пробы в таком захолустье? — А што мне было делать? Дгугие студии заняти и основной офис Касабланки тоже. — Жак похлопал его по плечу, — Ничего стгашного. Имя лейбла, с котогым у нас контгакт, сделает своё дело. У меня дгугой вопгос и поважнее. Где Алек и Фелипе? Ми не можем начать без них! Афроамериканец выдохнул: — Видимо, не один ты стал жертвой плотного населения Нью-Йорка. Лысеющий француз по имени Анри отошёл к окну и краем глаза посмотрел, что происходит у входа. — Я думай, уже стоит начать. На улице собгалась оггомная толпа. — Mais Henri, qu'en est-il d'Alex et Felipe? — У нас нет вгемени их ждать. Люди сейчас будут ломиться сюда. По крайней меге, Виктог здеся. Это главное. Этот тон Анри, полный надежды и предвкушающий хорошую эксплуатацию знаний носителя английского языка, заставил Виктора глубоко вздохнуть во второй раз. «Поскорее бы Алекс и Фелипе пришли…»

***

Рэнди никак не ожидал увидеть такую толпу перед входом в ничем не примечательную студию. Никоим образом. Очередь начиналась с улицы, чуть ли не с соседнего квартала, и уходила вглубь здания. Благо, ему хватило ума прийти на полчаса раньше указанного времени, не то ждал бы он своей очереди как раз на соседнем квартале! Но что было ещё интереснее — контингент желающих. То были красавчики, типичные американские красавчики, любые на вкус и цвет: молодые, чуть постарше, блондины, брюнеты, шатены, светлоглазые, кареглазые, но их всех объединяло одно. «Усы. У всех присутствующих есть усы». Рэнди не мог не улыбнуться: такое количество красивых ухоженных мужчин он видел только в барах специального предназначения. Многие разминались прямо посреди улицы, демонстрируя свои великолепные физические данные. «За предложение такого времяпровождения Стиву стоит даже заплатить», — прокручивал у себя в мыслях Рэнди. — «И за то, что разбудил меня рано. Не знаю, как я тут вообще стоял бы, не приведя себя в порядок». Все часы показывали 10:10. Люди уже по любому должны были по одному заходить на пробы. Но, судя по всему, ни один человек ещё не испытал своего счастья. — Слушайте, а вы знаете, почему очередь не двигается? — спросил Рэнди у одного из красавцев, стоящих поблизости. — Абсолютно без понятия. Надо спросить у тех, кто внутри. — Двери пока закрыты, приём ещё даже не начался, — крикнул один из пробующихся. — Сама дисциплина, — мужчина рядом с Рэнди поджал губы. — А можно вопрос? Нахрен они собрали нас всех тут? Куда они нас вербуют? Как минимум десять молодых людей повернулись к Рэнди с таким взглядом, как будто он заявил, что Эйфелева башня находится в Центральном парке, а остальные внимательно прислушались. — Мистер… — Джонс. — Мистер Джонс, вам когда-нибудь доводилось смотреть «Американскую Эстраду»? — Конечно. И не раз. У меня дома есть телевизор, знаете ли, — Рэнди совсем не понравился тон задающего вопрос человека. — Ну вот там несколько месяцев назад выступила новая группа. Совсем-совсем новая. «Village People», слышали о такой? Рэнди отрицательно покачал головой. — Что за группа? — Да там ролевые игры какие-то. Один был как байкер в цепях и во всём чёрном, другой разрядился как строитель. Один вообще как абориген индейский. — Весело, — нервно улыбнулся севернокаролинец. «Почему никто не указал эти подробности в объявлении?!» «Боялись, что очередь выйдет за пределы Манхэттена?! Или что наоборот, большинство людей не поймёт такой концепт?» «Это же не кастинг в Майншафт, нет?» — Именно. Так вот, некоторые «роли» были заняты временными участниками. Сейчас идёт кастинг постоянных участников, которые будут участвовать в дальнейшем промоушене. А они станут популярными, я зуб даю. Это же Casablanca Records! В миг обстановка стала куда напряжённей. Даже разговоры между некоторыми резко прекратились. До многих дошло, насколько жёсткая тут конкуренция. «Я никогда не получал отказ на кастингах», — прокручивал Рэнди эту фразу у себя в голове. И этот не должен быть исключением, да пусть наряжают его в электрика. И пока усачи мысленно соревновались за место новой звезды, очередь, наконец, тронулась. В первые двадцать минут вышло пять молодых людей. Естественно, на них обрушилась целая лавина вопросов, на которые бедолаги старались ответить. — В зале темно, хоть глаз выколи. Там сидят три человека. Двое из них еле-еле говорят по английски… — Да их французский акцент вообще нереально понять! — И один наш. Вот с ним и коммуницируйте… — Там конкурс на три роли. Строитель, ковбой, байкер. — Нам всем сказали, что свяжутся позже… «Три места… У них три всего места…» Три места, а народу хоть отбавляй. Конкуренция была ещё жёстче, чем представлялась — это ещё сильнее напрягло толпу. Некоторые просто уходили, потому что считали это пустой тратой времени. «Не понимаю, почему мы стоим тут, в этой дыре, и соревнуемся непонятно за что» — мысль, которой они руководствовались. Однако многие всё же оставались: кто-то исходя из своих принципов, кто-то действительно хотел попасть в группу. Между тем, Рэнди умудрялся ловить информацию от тех, кто выходил оттуда. Из самого интересного: к оценивающему трио присоединилось ещё два человека. — Чернокожих там двое, а ещё сидит на вид мексиканец какой-то. Больше ничего не скажу, — только что вышедший человек в последний раз оглядел толпу и удалился. И многие люди так и не раскрывали тайну, что происходило за закрытыми дверьми, ведущими в зал, где проводились пробы. Рэнди пробирался всё ближе и ближе. Чем ближе дверь, тем сильнее накалялась обстановка. Напряжение в воздухе было почти осязаемым, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Взгляды молодых людей скользили друг по другу, оценивающе и настороженно, словно каждый пытался угадать, кто из них будет избранником, а кто просто исчезнет в череде безликих лиц. — Не понимаю, зачем же себя так напрягать. Рэнди вздрогнул от голоса, что неожиданно прозвучал под его ухом — хриплый, но мягкий. Парень обернулся и увидел перед собой сначала пышные, тёмно-каштановые, роскошные усы в стиле «подковы», а затем самого обладателя этих усов. Да по сравнению с этими усами, усы остальных присутствующих ничего не стоили! Помимо шикарных усов, у мужчины были густые брови, выразительные глаза и вызывающий стиль одежды: он был одет в обтягивающие кожаные брюки, кожаную куртку на голое, не обделённое густым волосяным покровом, тело, которое вдобавок было опоясано цепями. Подобное можно было увидеть в гей-клубах с BDSM тематикой и Рэнди не мог не вставить на этот счёт свой комментарий: — Вы что, прямо из Майншафта пришли? — О, сразу видно, с кем имеем дело. Постоянный посетитель? — Не особо. Заходил пару раз, но тематика особо не интересует, уж больно там темно и грязно, — Рэнди чуть смутился: лишь считанные люди знали про его пристрастие к посещению подобных заведений. — Меня там интересуют только образы. С них я просто черпаю своё вдохновение. Кстати, как вас зовут? — Рэнди Джонс. Вы…? — Гленн Хьюз, — он протянул руку, которую Рэнди сразу же пожал, — очень приятно. — Взаимно. Гленн улыбнулся, увидев дружелюбный настрой парня. — Вы, главное, ознакомлены с тематикой музыкальной группы? — Да, меня уже ознакомили. Зуб даю, что вы пробуетесь на байкера! — Совсем нетрудно догадаться, — Гленн почесал затылок, — Внутри не спрашивают о ролях, кстати говоря. По данным от вышедших, требуется показать свои танцевальные и певческие навыки, а что дальше — они сами между собой определят. «Если брать кого-то на роль байкера, то только этого чувака. Я не вижу тут ещё более подходящего человека на эту роль». — А можно вопрос? Чем вы занимаетесь на данный момент? — На данный момент стою и разговариваю с вами, а так же жду своей очереди. — Да нет же, — Гленн отрицательно помотал головой, — где вы работаете? — А, так вы про это… Ну, сцена — моя работа. Ищу, где можно выступить, выступаю, и получаю и опыт, и деньги. Собственно, вот почему я здесь. А вы? — Ну… — Мужчина сделал паузу, прежде чем ответить, — Я сборщик платы за проезд по туннелю Бруклин-Бэттери. «Сборщик платы за проезд?! Вы серьёзно?!». — Простите, — Рэнди не мог сдерживать свой смех, представляя личность в таком образе, собирающую плату у желающих проехать через платный туннель, — Это немного тяжело представить. — Ну конечно, в коже и в цепях я на работу не выхожу. Хотелось бы выступать где-нибудь. — В Энвиле что-ли? — в шутку отметил зеленоглазый. Энвил — один из самых известных, самых беспорядочных и развратных гей-клубов в Манхэттене. Посоперничать с ним мог только Майншафт со своими комнатами для экстремального секса, больше напоминающими тюремные камеры. Находился Энвил, на счастье Рэнди, в Челси. Принцип работы был тот же — наверху был основной бар, с танцполом и сценой, и всё "веселье" внизу. Гленн бы запросто сделал шоу для нескольких десятков желающих глаз в таком костюме. — Увы, я не имею абсолютно никаким желанием учавствовать в жизни подобных заведений. — Да, я понимаю, — такой резкий ответ заставил Рэнди смутиться, — я тоже особо не… кхм, учавствую. Я не помню, когда в последний раз был в Энвиле… Так нагло он ещё никогда не врал. Как только у него было свободное время, он коротал время в гей-клубе, однако слишком большой свободы действий к сожалению у него не было. — Звучит больше как оправдание, — Гленн ухмыльнулся, — и на моём веку я ни разу не припоминал, чтобы кто-то отчетливо помнил своё времяпровождение там, за исключением «танцоров», и то не всегда. В любом случае, я тебя понял и не осуждаю. Насколько я смог уловить, один из главных продюсеров, французов этих, что сидят за теми дверьми, является постоянным посетителем и Майншафта, и Энвила, и Рэмруда, и других клубов. Я вдобавок прознал, что он даже взял парнишку-танцора из Энвила к себе в группу, — Гленн понизил голос. — В эту?! — Ну да, в эту, собственно, куда мы и пробуемся. — Ясно, — Рэнди отвёл взгляд, намереваясь прекратить диалог и обработать информацию, — спасибо тебе, дружище за такие подробности. — Обращайся. Из всего того, что было на руках, можно было сделать несколько выводов. Первое — всем этим балом правит такой же гомосексуал, как и Рэнди, и он не боится её взаимосвязывать, несмотря на возрастающую роль в шоу-бизнесе. И это многое объясняло. Иначе он бы не осмелился взять танцора из гей-клуба в группу, которая, по словам многих, была обречена на успех со своим контрактом с крупным лейблом. Зная про все безумные шоу, происходящие на сцене Энвила, танцор там всё равно что стриптизёр. «Спорю на что угодно, тот чувак его соблазнил, и тот так взял его в группу, пообещав ему все горы золотые». «Может, подкатить к этому французу, мало ли?» Второе. Гленн. Наверное, самый загадочный среди них всех. Рэнди не мог вконец понять, является тот геем или нет. По его словам, ему нравилась атмосфера Майншафта, и он намерен выступать в роли байкера, однако не имел пристрастия к гей-клубам и о своей ориентации не высказывался. И он как-то подозрительно обо всём всё знает, хотя стоит в той же очереди, что и Рэнди. Касательно француза, в голове у зеленоглазого постепенно сложился пазл. «Мачо-образы, танцор из Энвила… Он хочет сделать группу в стиле ребят, которых можно обычно встретить в таких клубах.» Рэнди улыбнулся. Но улыбка быстро спала. «Если Стив узнает, что я связан с этим миром, он меня выселит.» «А в чём проблема? Он не твоя мама. Просто платить будешь один, а так и Нью-Йорк ты за два года знаешь нормально.» «Но он тебе стал уже как брат. Будет обидно терять такого товарища.» «Люди приходят и уходят. Это лучший шанс сменить образ, подходящий по твоему стилю жизни. Вперед, Рэндольф.» *** — Следующий! Дверь перед Рэнди открылась, и перед ним стоял невысокий, лысеющий мужчина. Оглядев его и одобрительно улыбнувшись, он пропустил его в комнату. Все молчали, один только Гленн, не побоявшись, сказал: — Удачи. Студия была небольшая, грязная, и освещение было жуткое. В углу стоял рояль, наверное, с Викторианской эпохи, не видавший уход, а также кассетный магнитофон, который располагался на тумбочке. Для танцев была отведена небольшая площадка, которую замыкал стол. За столом едва можно было разглядеть сидящих за ними людей, но зрение Рэнди никогда его не подводило. То были: кудрявый мужчина средних лет с густыми и округлыми бровями, рядом с ним — два чернокожих мужчины. Один был крепкого телосложения с аккуратной бородой, чьё лицо выдавало усталость и нежелание находиться в этой студии, у второго были маленькие, всегда удивлённые глаза, огромный нос и редкие брови. Лысеющий мужчина сел рядом с густобровым парнем латиноамериканской внешности, с очень короткой стрижкой и в пёстрой лёгкой рубашке. Первым голос подал кудрявый: — Пожалюйста, пгетставьсья. Французский акцент, сидит на месте самого главного — вот он, тот самый объект, на которого стоит произвести впечатление! Без промедлений, и уверенно, севернокаролинец ответил: — Рэндольф Эдвард Джонс, однако все называют меня просто Рэнди, — он улыбнулся. Кудрявый француз повернул голову к своему лысеющему коллеге и тот устало кивнул. — Не можешь ти подойти ближе? Я хочу тебя ‘азглядеть. Рэнди без пререканий, уверенной походкой подошёл к столу. Француз чуть наклонился вперёд и начал разглядывать его, пока его маленький рот не расползся в улыбке, а глаза не заблистали, и он не сказал: — Даже в темноте видно, какие кгасивые у него глаза. — Как и у Вас, месье. Французу не потребовалось много времени, чтобы растаять и превратиться в лужицу. Он хлопнул в ладоши, и словно защебетал: — Oh, quel merveilleux jeune homme! Je dois, je dois faire de lui une superstar! — Жак, успокойся. Мы ещё даже не проверили его навыки, — Чернокожий мужчина обратился сначала к французу, затем — к пробующемуся, — значит, Рэнди Джонс, верно? — Да. — Я Виктор Уиллис, солист группы «Village People», а так же автор песен и правая рука продюсеров, — он указал на французов, — это Жак Морали и Анри Белоло, наши создатели. У них небольшие проблемы с английским… Поэтому дальше дело за мной, — Виктор почесал затылок, — надеюсь, ты умеешь танцевать? — Ну, это было моим хлебом. У меня был свой ансамбль — в родном городе. — Хорошо. Петь умеешь? — Я не профессионал, но в ноты попадаю. — Этого будет пгедостаточно! Они же будут записаны только на бэк-вокаль! — Жак, я понимаю, но мы всё равно должны его проверить, — Виктор тяжело встал со своего места и подошёл к магнитофону. Было видно, что мужчина сильно устал, и тем не менее ему предстояло немало работы в качестве правой руки и переводчика Жака и Анри, что ещё больше отягощало его настрой, — Пианист этот чёртов, так и не приехал. Слава Богу, хоть магнитофон здесь есть. Значит, слушай, — он взял кассету и обратился к Рэнди, — я поставлю песню, и твоя главная задача — подпевать и танцевать одновременно. «В одиночку? Без группы поддержки, состоящей из как минимум десяти танцоров?» — Простите, сомневаюсь, что я смогу сделать это, стоя один, по центру комнаты… Я привык работать как минимум в паре с человеком, но не один. — Опять двадцать пять! И почему у всех потенциальных кандидатов, что нравятся Жаку возникают с этим проблемы?! — Ну, знаешь ли, сюда пришли пробоваться в группу. Я бы даже сказал, что в нашем случае синхронность и умение подстраиваться под общие движения, куда более важны, чем индивидуальная работа, — добавил другой чернокожий мужчина с вечно удивлённым взглядом, сидящий за столом. — Ну, будь твоя, Алекс. Но снова танцевать сегодня я не собираюсь, — Виктор оставил кассету на магнитофоне, так и не вставив её туда, — я уже вдоволь натанцевался с этим Дэвидом. Пусть Фелипе на этот раз помогает. Латиноамериканец вздрогнул, поднял голову и повернул её в сторону Виктора: — Я?! — Дорогой мой, ты участник нашей группы или нет? Вы с Алексом за эти часы ни слова не проронили! Имейте совесть хотя бы, видите, как я тут отдуваюсь! Тем более, твои танцевальные навыки уж куда лучше моих, так что ноги в руки и на площадку! Фелипе сначала чуть поразмыслил, а затем встал из-за стола и подошёл к площадке, и, прежде чем взять в руки кассету и включить её, он решил как следует разглядеть «потенциального участника» их группы. В секунду на Рэнди снизу уставилась пара больших, выразительных тёмных глаз: — Нифига ты высокий, — довольно громко высказался Фелипе. Рэнди лишь слабо улыбнулся — подобные высказывания в его адрес были не редкостью, всё же рост в шесть футов и два дюйма превышал средний рост у мужчин в Соединенных Штатах, — В каком стиле танцевал? — Лучше спроси, в каком не танцевал. — Под диско станцуешь? — Да хоть под вальс. — Понимаю, — Фелипе отошёл к магнитофону, — сам совмещаю балет, ритуальные танцы, и всё это под диско. Видел нас на «Американской Эстраде»? — Не-а, — Рэнди слышал про их выступление на «Американской Эстраде», наверное, уже в четвёртый раз за день. «Что за ритуальные танцы? Какой балет? О чём этот гаврик вообще толкует?» — Жаль, так бы твоё представление о нас было бы лучше. А может… Эй, Вик?! — Что? — Может, поставим «San Francisco»? Так и он услышит нашу песню, да и я её хореографию наизусть знаю. Лицо Виктора нахмурилось, прежде чем он ответил: — Было бы неплохо. При всём уважении к «Chic», ещё один проигрыш их песни — и мне будет дурно. Но у нас нет записи! Жак лёгким движением открыл лежащую на полу сумку и достал из неё кассету. — Voila. Никогда не гасстаюсь с этим. — Жак, и ты молчал? Достаешь это, когда мы уже прослушали около сотни людей?! — Фелипе только сейчас напомнил пго это, — Жак невинно похлопал глазами, а затем встал и передал кассету с песней Фелипе, — Как газ посмотгим, што… как этот bel homme будет смотгеться в г’пупе. Песня начинается с мягкого, но ритмичного вступления. Бас-гитара задаёт устойчивый, плавный ритм, Рэнди не мог не отметить, что он начал переживать, что было ему несвойственно. Это же заметил и латиноамериканец. — Не бойся. Просто повторяй за мной и подпевай, — его голос был мягким и спокойным. Ему хотелось верить. Как только началась мелодия, Фелипе начал мягкие, плавные шаги на месте, синхронные покачивания плечами и телом в такт бас-гитаре — Рэнди начал повторять за ним, стараясь не переигрывать.

«(Folsom), Folsom Street, on the way to (Polk and Castro)

(You don't find them finer)

(Freedom), freedom is in the air, yeah

(Searching for what we all treasure — pleasure)

(Cycles), cycles in the night shining bright

(Brightly on nights tell a glory story)

(Leather), leather, leather, leather baby

(Levi's and T's are the best now all right)»

Начался ритмический разгон песни. Рэнди не мог не отметить, что вокал Виктора был донельзя хорош — он прямо чувствовал песню до каждой нотки. Сам он пытался успевать попасть в бэк-вокал, но это было легко, особенно с помощью Фелипе. Движения в танце были лёгкими и там не было особых хореографических замыслов, и это даже разочаровывало.

«(San Francisco), San Francisco

(San Francisco), City by the Bay yeah

(San Francisco), he he he he hey

(You've got me)»

Тут и Алекс начал подпевать, сидя за столом. Виктор одобрительно улыбался, оценивая у себя в голове комбинацию голосов Алекса, Фелипе и Рэнди, но ни слова ни проронил. Эта гармония прекратилась после первого припева, когда Жак прервал их со словами: — Достаточно! Парни замерли. Рэнди прекратил воспроизведение песни на магнитофоне, а Фелипе чуть ли не прыгал, как маленький ребёнок. — Это было прекрасно! Ты великолепно справился, молодец! — большие тёмные глаза горели от счастья, словно этот танец осчастливил его, как самый приятный сюрприз. — Я польностью с тобой согласан, это било пгосто incroyable! — Жак аж встал со своего места. — Они хорошо сыграли, но нужно учитывать, что в этой песне не такая сильная хореография. Если мы возьмём тебя, с нами будет работать новый хореограф, и он поставит что-то действительно сложное. Будешь ли ты готов выкладываться по полной? То, что вы сделали сейчас, — это только начало. Фелипе всё ещё сиял, но, услышав слова Виктора, сделал попытку серьёзного выражения лица, хотя энергия всё равно просачивалась через каждый его жест. — Конечно. Всегда готов, — уверенно сказал Рэнди. — Вот и хорошо. Подойди сюда, — Виктор повернул страницу в плотно исписанном блокноте и дал ему ручку, как только он подошёл, — Впиши сюда свои контактные данные. Телефон там, адрес, что знаешь, пиши. Рэнди кивнул, беря ручку из рук Виктора. Его движения были быстрыми, но аккуратными — он открыл блокнот и начал записывать номер телефона на предложенной странице. Чуть склонившись, он вывел цифры, а затем добавил адрес, стараясь не перепутать буквы. Когда он закончил, вернул ручку Виктору и коротко кивнул: — Готово. Виктор мельком взглянул на записи, удовлетворённо кивнул и закрыл блокнот. — Отлично. Если что, мы тебе обязательно позвоним. Рэнди поднялся, бросив взгляд на остальных, кто снова увлёкся бурным обсуждением чего-то, лишь Жак не сводил с него свой взгляд. — Au revoir,кгассавчик. — Merci beaucoup,— Рэнди почти сделал реверанс, и прямо перед тем, как уйти, Фелипе тут же подхватил его у двери, чуть ли не преграждая ему путь: — Надеюсь, до следующего раза, — он продолжал улыбаться от уха до уха. — Надеюсь, — такой жест был довольно неожиданным, но зеленоглазый постарался улыбнуться в ответ, — до встречи.

***

Рэнди вошёл в свою небольшую квартиру, где царила привычная тишина — Стив никогда не включал ни телевизор, ни радио, когда он один. Он закрыл за собой дверь, но не сразу снял обувь, замерев в коридоре. Весь его организм, словно после марафона, требовал отдыха. Он устал до предела, каждый шаг давался с трудом, а в голове всё ещё мелькали обрывки сегодняшнего дня: длинные часы ожидания в очереди, постоянное напряжение на пробах, анализ каждого движения, каждого слова. Всё это слилось в одно мутное ощущение перегрузки. Он не хотел вспоминать о кастинге, о новых знакомых, о том, что он «потенциальный кандидат», и об образе, который ему придётся на себя примерить, если он пройдёт. Ему не хотелось думать ни о чём. Как только он добрался до своей комнаты, в дверной проём заглянула златовласая голова. — Эй, дружище! Как дела твои? — спросил он с невозмутимым выражением лица, но с очевидным интересом в голосе. Рэнди замер, пытаясь собраться с силами. Он не был в настроении для долгих разговоров. — Нормально, — ответил он, слегка устало подняв глаза. — Всё как обычно… только, знаешь, немного уставший. Он невнятно замахал рукой, как бы обозначая, что разговор можно не продолжать. Стив, заметив это, кивнул, поняв, что лучше не продолжать допытываться. — Ну, ладно, отдыхай, — сказал Стив, оборачиваясь, но ещё пару секунд держался у двери. — Расскажешь, как придёшь в себя, окей? Рэнди только издал тихий звук, похожий на утверждение, и, не говоря больше ни слова, прикрыл дверь. Переодевшись, он упал на кровать, не беспокоясь о том, что где-то ещё лежат вещи. Он просто лёг, укутался в одеяло, чтобы хоть как-то почувствовать себя защищённым от внешнего мира. Его тело буквально кричало от усталости. И, как только голова коснулась подушки, мысли начали расплываться, а тело окончательно расслабилось. Всё, что ему нужно было в этот момент — это тишина, темнота и отдых. Спокойно, без лишних усилий, его сознание отключилось, унося его в глубокий сон. Это был самый сладкий сон за все двадцать пять лет его жизни. За пять часов он как будто слился воедино с кроватью. В этом сне не было ни времени, ни пространства. Он парил в лёгкости, словно облако, свободное от тяжести повседневности. И этому настал конец, когда… — Рэнди! РЭНДИ!!! — Стив, честное слово, если ты продолжишь орать мне в ухо, я… — Тебе уже раз десятый звонят, придурок, имей совесть ответить хотя бы! Рэнди словно обдали кипятком: он вскочил с кровати, и мозг, наконец, прекратил игнорировать звук трезвонящего телефона в коридоре. — Откуда ты знаешь, что это мне? — Когда позвонили в первый раз я поднял трубку, там попросили тебя. Я сказал, что тебя нет дома. Во второй, третий, четвёртый, я уже не трогал. Я думал, они перезвонят, когда ты проснешься, но тот человек, видимо, очень настойчивый. А ещё, у него просто ужасный английский. Последняя фраза заставила севернокаролинца ещё быстрее ринуться в коридор и поднять трубку. — Алло? — он из-за всех сил пытался не звучать сонно. — Алло? Пгивет, пгивет, Г’энди. Наконес-то ти ответиль, а то ми уже польчаса не можем до тебя дозвониться. Надеюсь, ти не забыль нас? По телефону акцент Жака делал его речь в разы неразборчивее. — Можно ли вас забыть, месье… Морали? — Рэнди был сам от себя в шоке, как он запомнил фамилию продюсера. — Пгосто Жак, mon cher. Так вот, хочу тебя обга… Обгадовать, вот. Ми пгиняли гешенье, взять тебя в г’уппу. — З-замечательно. И в каком образе я буду выступать? — Обгаз? А… — Жак запнулся и через какое-то время снова заговорил, — Ти будешь ковбоем, догогой. Просто замечательно. — Пгиходи после праздников в понедельник, ‘овно в шесть часов вечега. Без опозданий, — тон Жака в одну секунду стал намного серьёзнее, — Я отпгавлю адгес и все детали по почте. Договогилися? — Хорошо, спасибо большое. Рэнди повесил трубку. Мозгу, что недавно пробудился, требовалось время, чтобы переварить всю информацию, что сказал ему по телефону этот француз. Он игнорировал присутствие Стива в коридоре до тех пор, пока он не произнёс: — Ну что там? Ответ был коротким. — Меня приняли.