Коллекция Лексы Вудс

– Лекс, у тебя там всё хорошо? Из ванной комнаты не слышно ни звука – ни голоса Лексы, ни шума воды, ни каких-либо шорохов. Абсолютная тишина.  – Лекс! – прикрикивает Гриффин и дёргает ручку. Заперто изнутри. – Лекса, ты в порядке? Ответь! – она кричит и начинает колотить кулаками в закрытую дверь. В голове Кларк за одну секунду проносится огромное количество тревожных мыслей. Лексе могло стать плохо. У неё могла закружиться голова. Или она могла поскользнуться. Она могла упасть. Или вдруг она что-то сделала с собой? А она же могла… Господи. Блять, нет! Лекса, твою мать, что с тобой?!  Блондинка пытается достучаться ещё примерно минуту, а потом понимает, что толку от этого нет. Она кидается на кухню, хватает нож и возвращается к двери. Пару секунд Кларк копается в незамысловатом замке и тот поддаётся. Голубоглазая резко распахивает дверь и видит Лексу. Брюнетка сидит на дне ванны, сгорбившись и обняв свои колени. И она бесшумно плачет. – Лекс… – с облегчением выдыхает блонди, видя, что с той всё в порядке. В порядке хотя бы физически. – Эй, – Кларк осторожно подходит и накидывает на дрожащую голую спину большое махровое полотенце.  Вудс наконец-то издаёт хоть какой-то звук, а именно всхлипывает, и сильнее утыкается лбом в собственные колени. – Ты чего опять так пугаешь меня… – шепчет Гриффин, начиная ласково гладить девушку по тёмным волосам на макушке. – Маленькая моя, ты чего сидишь даже без воды? Ты же замёрзла… – Я хочу домой… – едва слышно и почти неразборчиво бормочет начальница сквозь слёзы. – Лекс, я очень не хочу, чтобы ты оставалась одна в таком состоянии. Если тебе не комфортно у меня дома, то ладно, поехали к тебе в лофт. Но я поеду с тобой и останусь, хорошо? – Я не хочу в лофт. Я там не буду дома, там не мой дом, – продолжает мямлить брюнетка и вновь всхлипывает.  Кларк не совсем понимает, что имеет ввиду Лекса. У той есть ещё какой-то дом, ещё какая-то квартира? Или Вудс имеет ввиду ментальное ощущение «дома»? Да, именно это зеленоглазая и имеет ввиду. Но такого дома у неё нет и никогда не было. И она думает, что уже и не будет. – Давай ты ляжешь и поспишь? Тебе нужно поспать, ты устала, – предлагает Гриффин. – Если я не напьюсь в дрова, то я не усну. – Нет, Лекс. Я не дам тебе ни грамма алкоголя. Но я могу дать тебе тёплую пижаму и сделать горячего чая, ладно? Удивительно, но начальница соглашается. Она больше ни слова не говорит вслух, просто кивает.  – Хорошо. Хорошо, моё солнышко. Я сейчас принесу пижаму и мы пойдём в кроватку, – шепчет Кларк и кратко целует брюнетку в макушку.  Блондинка удаляется из ванной комнаты меньше чем на минуту и возвращается с тёплым комплектом пижамы. Вудс плавно поднимает голову и смотрит своими заплаканными зелёными глазами куда-то в пустоту сквозь пространство. – Давай, вставай, моя хорошая. Лекса кутается в полотенце и медленно поднимается на ноги, затем переступает через бортик ванны и встаёт босыми стопами на холодный кафель. Она бросает взгляд исподлобья на Гриффин, и та понимает, что её просят выйти. – Я жду за дверью, – говорит блонди и выходит, оставив одежду на поверхности стиральной машинки.  Брюнетка скидывает с себя полотенце и как можно быстрее надевает мягкий свитшот и длинные штаны, стараясь не смотреть на собственное тело. Из-за чего у неё и случилась до этого истерика – она увидела засосы на своей груди, на рёбрах и на животе. И эти сине-фиолетовые пятна чертовски похожи на болючие синяки, которые когда-то давно усыпали всю её кожу. Это триггернуло её, ведь она сейчас относительно трезвая и в очень шатком эмоциональном состоянии.  Вудс выходит из ванной комнаты и сразу сталкивается с Кларк, что действительно ждала её прямо за дверью. Блондинка совсем слабо, но всё же улыбается, смотря на милую Лексу в своей пижаме. – Кушать будешь? Я могу принести тебе в кровать.  – Я же не совсем немощная, – сипло отвечает брюнетка. Будем честны, сейчас она выглядит, как «совсем немощная». – Я хочу позаботиться о тебе. Мне… мне приятно, что ты хоть чуть-чуть слушаешься меня и позволяешь быть рядом. – Ладно, – выдыхает Вудс, опуская взгляд. Через пять минут Кларк приносит ей тарелку с тёплыми тостами прямо в постель, а так же кружку с горячим ароматным чаем. Лекса почти ничего не съедает, ибо чувствует ком в горле, который невозможно проглотить. Она отставляет посуду на тумбочку рядом с кроватью, а сама с головой скрывается под одеялом. Большое количество алкоголя, которое она употребляла ежедневно на протяжении целого месяца, отпускает её постепенно. Впервые за этот месяц Лекса трезвеет, и ей совсем не нравится это состояние. Она хочет выпить, очень хочет. Она хочет заглушить все эти мысли и воспоминания, а так же хочет не думать о Кларк. Обо мне никто и никогда так не заботился. Никто и никогда так хорошо не относился. Даже Костия. Костия, чёрт возьми. Когда же я перестану вспоминать эту суку? А когда же я перестану винить себя в том, что собственными руками убила отца? Когда же я в целом перестану вспоминать маму и папу? Хотела бы я знать, что мне делать со своей жизнью и со своим сердцем, которое так и рвётся к Кларки… Блонди тоже готовится ко сну. Она ложится на кровать за спиной Лексы и забирается к ней под одеяло. Она обнимает начальницу, прижимается к ней вплотную. И, о боже, каково её удивление, когда брюнетка хватает её за ладонь и переплетает пальцы, скрепляет их в прочный замóк. Кларк утыкается в её шею и обжигает своим дыханием. До этого момента брюнетку слегка знобило, но сейчас, от этих желанных объятий и от дыхания в шею – ей становится очень тепло, даже жарко. Всё будет хорошо, Лекс. Я буду рядом, думает Гриффин, но даже не надеется на то, что Вудс её услышит и ответит. За этот месяц они ни разу не разговаривали ментально, словно утратили эту сверхспособность. Я боюсь, что ты можешь исчезнуть, внезапно отвечает Лекса. Я не исчезну. Если ты узнаешь всё, что я натворила, то ты сбежишь от меня так быстро, как только сможешь, мысленно говорит брюнетка, имея ввиду собственноручное убийство своего отца, а так же свои контакты с десятками других женщин после блонди. Но Кларк не знает об этом. Даже не догадывается. А вдруг она и вправду сбежит, если узнает обо всём этом? – Засыпай, моя хорошая. Тебе нужно выспаться, – теперь уже вслух шепчет блондинка в её шею. Пушистый белый кот приходит к девушкам и запрыгивает на кровать. Он укладывается клубочком в ногах и мурлычет. И эти звуки постепенно убаюкивают Лексу. Кларк же наоборот долго не может уснуть, гоняет в голове тревожные мысли. 

***

Утром брюнетка просыпается от того, что кто-то настойчиво лижет её щёку и нос шершавым мокрым языком. Она морщится и нехотя приоткрывает глаза. Кот. Конечно, это кот.  – Фу, уйди, – сипло бормочет Лекса и слегка пихает белого пушистика локтём, от чего он спрыгивает с постели и уходит. Зеленоглазая шумно выдыхает и вновь морщится, чувствуя как гудит голова и как ломит все кости в теле. Похмелье. Чёртово похмелье. Кларки, она мысленно зовёт блондинку и медленно поворачивается на другой бок. Но Кларк рядом нет, её нет на соседней половине кровати. – Хэй, ты звала? – Гриффин внезапно появляется в дверях спальни, одетая уже в свою офисную форму. – Я… эм… – Я поняла. Я сейчас принесу таблеточку от похмелья и тебе станет лучше, – блондинка уходит всего на минуту, а возвращается со стаканом воды и таблеткой, что шипела и растворялась в этом самом стакане.  – Держи. – Спасибо, – тихо бормочет брюнетка. – А сколько времени? – Половина восьмого. – Ох, чёрт. Ты чего не разбудила меня? – Лекс, – Гриффин ласково взяла начальницу за запястье и погладила подушечками своих пальцев. – Может, тебе стоит взять пару дней отпуска и отлежаться? Ты всё ещё очень слаба и… – Наверное, ты права, – вдруг отвечает Вудс. Она согласилась? Она действительно так просто взяла и согласилась?  – На плите яичница. Покушай, пожалуйста, как встанешь, – заботливо просит Кларк. – Угу. – Мне уже пора идти, а ты отсыпайся, – блондинка потянулась к лицу Лексы и оставила на её скуле нежный краткий поцелуй.  – Спасибо тебе, – шепчет начальница. Гриффин тает и не может сдержать глупую тёплую улыбку. 

***

Зеленоглазая вновь просыпается только в двенадцать часов дня. Она чувствует себя немного лучше и берёт с тумбочки свой айфон. Как раз пару минут назад на него пришло несколько сообщений от Кларк. «Ну как ты там, моя хорошая?» «Покушала или спишь ещё?» Лекса невольно улыбается и печатает ответ: «Я только проснулась…» «Выспалась?» «Вроде, да» «Это радует. Обязательно покушай» «Хорошо» «Мне надо бежать, я попозже ещё напишу. Целую тебя, маленькая моя❤️🙈» «И я тебя целую» – последнее, что отправляет Лекса и откладывает телефон.  Через полтора часа блондинка вновь написала с целью проверить состояние начальницы. Это ли не забота, которой так не хватает каждому человеку?  «Как ты, моя хорошая?» «Ты покушала?🥺» «Да. Спасибо тебе, принцесса. Обо мне никогда так не заботились» – признаётся брюнетка. Она открывается. По чуть-чуть, по маленькому шажочку, но открывается. «Я буду рядом» «Я буду о тебе заботиться» «Только не отталкивай меня, ладно?» «Больше не буду» В шестнадцать часов Кларк опять пишет. «Ну как там два моих котика поживают?» «Ты обо мне и этом наглом пушистом засранце?😂» «Именно» «Ну, он слегка покусал меня за пальцы ног…» «Это он любит. Значит, ты ему нравишься)» «Вот уж спасибо» «Кстати, Кларки, я хочу приготовить что-то на ужин к твоему приходу. Ты не против, если я похозяйничаю на кухне?» «Конечно, не против» «Кухня и вся квартира в твоём распоряжении»  «Хорошо, принцесса» Всё было бы слишком хорошо, если бы во время готовки Лекса не нашла две бутылки вина. Ну и конечно же, алкоголичка внутри неё не смогла устоять. Первый бокал, второй, третий. Вот и вторая бутылка пошла в ход. Пока брюнетка готовила пасту с курицей, она напилась почти в дрова. Хотите осудить её за это? Что ж, вперёд. В девять лет Лекса лишилась матери из-за того, что та совершила самоубийство, вскрыв себе вены. В пятнадцать лет Лекса лишилась отца из-за того, что убила его собственными руками, спалив заживо. Как жить с этим и не пить? Никак. Кларк вот-вот должна вернуться с работы. Вудс пританцовывает на кухне, виляя бёдрами в такт музыке с телефона. Пушистый белый негодяй сидит на краю стола и наблюдает за ней.  – А чем так вкусно пахнет? – слышится голос Гриффин из прихожей. Кот тут же спрыгивает со стола и бежит к ней. – Привет, мой маленький, – она наклоняется и ласково гладит Дэнни. – А где наша Лекса? – Я тут, принцесса, – брюнетка тоже выходит в прихожую и пьяно ухмыляется. Кларк замечает её странную походку. Кларк замечает, как блестят стеклянные зелёные глаза. Твою ж мать… – Я сделала пасту с курицей, но на кухню я тебя пока что не пущу… – флиртующей интонацией заявляет Лекса и подходит к блондинке вплотную. – Сначала в спальню. Я соскучилась. И я хочу тебя, принцесса, – она берёт Кларк за шею и притягивает к своим губам, целует. – Лекс, – Гриффин отталкивает и выставляет вперёд руку, упирается ей в грудную клетку начальницы. – Ты напилась, да? – ответ очевиден.  По запаху алкоголя и по поведению Лексы всё более чем понятно.  – Ну только не ругайся, Кларки. Я могу извиниться за это на коленях, – говорит Вудс, а через мгновение до неё доходит переносный смысл этой фразы, и она заливается пьяным смехом. И она встаёт на колени, хватается за бёдра блондинки, пытается стянуть с неё юбку.  – Боже, Лекса, – с отвращением фыркает Кларк и убирает от себя её руки. – Не трогай меня. – Эй, почему «не трогай»? Я хочу тебя. Пиздец, как хочу, – продолжает та и вновь хватается за женские бёдра. – Я хочу тебя вылизать. Я хочу, чтоб ты кончила. Иди ко мне.  Кларк вновь отпихивает её и уходит в спальню, начинает переодеваться в домашнее. Лекса конечно же тащится следом за ней. Она обнимает блонди со спины и нагло лезет одной рукой в трусы. – Не лезь ко мне в таком состоянии. Пока ты пьёшь, я не собираюсь с тобой спать, – огрызается Гриффин. – Ну Кларки, ну принцесса моя… – никак не унимается начальница и начинает целовать шею девушки.  – Лекса, нет! – блондинка повышает голос. У неё сдают нервы, и она агрессивнее прежнего скидывает с себя руки брюнетки, а затем резко разворачивается к ней лицом и смотрит в пьяные стеклянные изумруды. – Я сказала «нет»! Или ты силой меня возьмёшь, а?! – Что? – Вудс словно шибануло током. – То есть, вот какой ты меня считаешь, да? Считаешь меня совсем больной, да, Кларк?! Пускай я грёбаная алкоголичка, но я не… я не мой отец, ясно?! – она тоже срывается, тоже начинает громко орать.  – Что? О чём ты? – Может ты ещё думаешь, что я тебя избить могу?! Ну конечно, я же больная на всю голову, меня вообще надо изолировать от общества!  – Лекс, тише… – Я не мой отец, ясно?! – продолжает кричать брюнетка. – Я не такой же человек, я не психопатка!  – Лекс, Лекс, всё, – бормочет Гриффин и обхватывает ту за плечи. Судя по всему, Лекса словила "белку" или что-то типо того. – Успокойся. Тише.  Начальница дышит всё тяжелее, чувствуя, как агрессия захватывает её разум и опьяняет сильнее самого крепкого алкоголя. Зелёные глаза наливаются тёмным, становятся чёрными. Правая рука, что когда-то была сломала её отцом, чуть дрогает и хочет подняться, хочет нанести удар. Она хочет сделать больно. Лекса крепко сжимает челюсти.  – Лекс… – в голубых глазах мелькает страх. Отойди от меня. Сейчас же отойди, кричат чёрные глаза.  Блондинка тут же делает шаг назад, отступает. Брюнетка тоже шагает назад и сталкивается спиной с вертикалью стены. Она прикрывает веки и пытается сделать вдох. Не получается. Отец толкает меня в плечи, и я лечу с крыльца дома, падаю на спину. Он идёт на меня, а я пытаюсь отползать назад, смотря на него снизу вверх исподлобья. Он кричит, что убьёт меня. А я продолжаю испуганно отползать, сжимая в напряжённых пальцах зелёную траву и вырывая её из земли. Лекса сползает вниз по стене, пока по её щекам градом льются слёзы. И она пытается хвататься пальцами за линолеум, пытается сжать его так же, как траву. Отец хватает меня за ногу, сильно дёргает, а затем волочит по зелёному газону обратно в дом. Он тащит меня вверх по деревянным ступенькам, и я чувствую, как обдирается кожа на моей спине. Брюнетка резко возвращается в реальный мир, когда чувствует нежные руки, что гладят её по спине и крепко обнимают. – Дыши, Лекс, дыши, – тихо шепчет Кларк, прижимая к себе начальницу. Лекса глотает кислород открытым ртом и в ответ обхватывает блондинку. Она жмётся к ней, как к единственному источнику жизни, и постепенно восстанавливает своё дыхание. – Всё хорошо, всё хорошо. Я тут. Я с тобой. Ты в безопасности, – продолжает успокаивать голубоглазая.  – Прости меня. Прости… я… Прости меня, Кларки… – едва слышно бормочет Вудс, медленно отстраняясь от девушки. Она бегает испуганными вновь зелёными глазами по лицу Гриффин и пытается понять ничего ли не сделала, не ударила ли свою принцессу в порыве сильного гнева. Отец Лексы был психопатом и садистом, это ясно. Но могло ли это передаться и самой Лексе по наследству? Алкоголизм ведь передался. Учёные считают, что вероятность унаследования психических расстройств такого типа – 50%. Одни из самых явных клинических симптомов при психопатии это: безразличие к близким, эгоцентричность, раздражительность и лживость. У Лексы всё это присутствует. Так же при эмоционально-неустойчивом расстройстве личности (возбудимой психопатии) наиболее частым мотивом поведения является стремление к реализации неадекватно завышенного уровня притязаний, тенденция к доминированию, упрямство, нетерпимость к противодействию, склонность к самовзвинчиванию и поискам поводов для разрядки аффективного напряжения. – Всё в порядке, Лекс, – тихо говорит Кларк, ласково стирая слёзы со щёк брюнетки. – Давай ты сейчас ляжешь спать, ладно?  – Ладно.

***

Лекса просыпается на следующий день и видит, что Кларк больше нет с ней в постели, а дисплей айфона показывает, что уже двенадцать часов. Вот это меня вырубило вчера, думает она и медленно занимает сидячее положение. Опять похмелье. Но на тумбочке уже приготовлен стакан с водой и растворившейся в ней шипучей таблеткой. Кларки, ты просто чудо. Начальница почти залпом выпивает "святую" воду, а потом выбирается из тёплой постели и собирается прогуляться до ванной. Но как только она выходит из спальни, то замечает Гриффин, что сидит за кухонным столом и что-то делает в своём телефоне.  – Проснулась соня, – по-доброму усмехается блондинка. – А… эм… а я думала, что ты на работе. Уже двенадцать часов, – озадаченно говорит Лекса и прикладывает ладонь ко лбу, словно проверяя нет ли у неё повышенной температуры. – Я отпросилась у Беллами на пару дней. Буду следить за тобой.  – Эм… чего? – Лекс, ты вчера напилась и… Я не знаю, что это с тобой было, может ты словила "белку" или что-то типо неё, но… – Это называется паническая атака, – грубым тоном перебивает Вудс. – Нет, Лекс. Я не про то, как ты задыхалась у стены, а потом в моих объятиях. Я про то, как ты кричала что-то про отца, про то, что ты не такая как он и… Что ты имела ввиду? – Ничего я не имела ввиду, – огрызается брюнетка и спешит скрыться в ванной комнате. Но Кларк идёт за ней. Она останавливается в дверном проёме и складывает руки на груди, наблюдая за тем, как начальница умывает лицо холодной водой.  – Мы можем хоть раз нормально поговорить? – просит блонди. – Нам с тобой не о чем говорить, Кларки, – Лекса выключила воду и уставилась на себя в зеркало.  – Серьёзно? Ты правда так считаешь? Или ты просто с похмелья такая сука?  Брюнетка ощутила резкий укол совести. Сейчас она объективно не права, она понимает это. И решает сдаться.  – Извини, – тон начальницы смягчился, и она повернула голову на Гриффин. – Конечно, нам есть о чём поговорить, но… Только не о вчерашнем, пожалуйста.  – Хорошо. Поговорим о нас? О том, что между нами. – Ладно. – Буду ждать на кухне, – напоследок говорит Кларк и оставляет брюнетку одну в ванной комнате. Лекса приходит на кухню через пару минут и садится за стол. Гриффин тут же ставит перед ней тарелку с тостами с плавленным сыром, а так же чашку с ароматным свежесваренным кофе.  – Спасибо, – бормочет та, начиная медленно есть.  – Тебе просто нравится проводить со мной время, да? – спрашивает блондинка. – Конечно нравится. – Но чего-то бóльшего ты не хочешь? Вудс шумно выдыхает и откладывает еду в сторону. Она понимает, что должна открыться. Она должна сказать о своих настоящих чувствах, иначе Кларк может уйти. А Кларк может? Ладно. Пошло всё к чёрту. – Я хочу, – на выдохе признаётся Лекса и ощущает, как краснеют её щёки. – Правда? – Правда. Я часто вспоминаю наше первое свидание и… И я обещала, что устрою нам второе, но… но я чёртова мудачка. Прости. – Эй, – Гриффин обходит стол и боком садится на колени к начальнице, приобнимает её за плечи. – Я не считаю тебя мудачкой. Если бы ты знала со сколькими девушками я переспала за этот месяц, то считала бы, думает зеленоглазая, но ставит некий блок, чтобы блондинка не смогла прочитать её мысли. – Я считаю тебя самым милым и красивым котёнком на свете, – тихо говорит Кларк и кладёт ладонь на щёку брюнетки. – И я хочу, чтобы мы не только спали. Я хочу называть тебя своей… девушкой. Я хочу рассказать про тебя родителям, я… – Мы можем попробовать, – внезапно выдаёт Лекса. Она хочет. Она правда хочет, пусть и до ужаса боится.  – Но если ты сделаешь мне больно, то… – Не сделаю, – перебивает Гриффин и тут же накрывает губы брюнетки своими, нежно целует.  Они плавно сминают губы друг друга на протяжении минуты, словно скрепляя своё решение вступить в отношения. Охренеть. Как так резко произошёл прогресс в их сложных взаимоотношениях? – Последний раз у меня была именно «девушка» почти что десять лет назад, – признаётся Лекса, когда поцелуй прерывается.  – Ого. А почему?  – Ну… я много работала, так что времени на какие-то близкие отношения совсем не было, – врёт Вудс. Она просто никого не могла к себе подпустить после Костии, после своей бывшей, которая должна была стать её женой, но так и не стала. – Хочешь наше второе свидание будет где-нибудь… мм… в Испании? Или может в Италии? Рим, Милан, Палермо, Неаполь. – В Италии? – переспрашивает Кларк и начинает глупо смеяться. – То есть, я тебя на первое свидание повела на каток, а ты хочешь полететь в другую страну? Ты с ума сошла? – А если да, то что? – в ответ усмехается зеленоглазая. – Лекс, это дорого и… – И что? Я могу это позволить. Если я хочу устроить своей принцессе свидание в каком-нибудь милом ресторанчике Италии, то почему бы и нет?  Кларк ещё долго отпирается, аргументируя это тем, что ей неудобно, что это дорого и всё в этом роде. Но брюнетка не хочет слушать и настаивает на своём.