Мир по ту сторону зеркал

— “Даже зеркалу не под силу показать тебя тебе самому, если ты не желаешь смотреть”.

Роджер Желязны, американский писатель.

Осень неизбежно подходила к своему концу. Красивая золотая шубка на деревьях уже давно лежит в грязи множество раз испорченная людскими массивными демисезонными ботинками и звериными лапами, голые деревья подрагивали от яростного северного ветра за окном и смотрели на людей с искренней обидой. Почему так несправедлива природа? Почему они не могут скрыться от зимы, уже наступающей на пятки редким снегом, в тëплом доме, с чашкой чая? Молодая яблонька, у которой осталось несколько листочков и упали не все яблочки, низко накренилась к пластиковому окну новенького дома и печально наблюдала, как матушка читала своей маленькой доченьке сказку перед сном. Старый раскидистый клен, который давно еще потерял всю свою пышную и красочную листву, тоже наклонился поближе к окну, но только для того, чтобы подслушать сплетни шумной компашки коллег, которые сегодня, пусть и в такую ненастную погоду, собрались вместе, дабы наконец-таки отпраздновать окончание учебы и становление полноценным врачом-педиатром совсем молоденькой девчонки. Шум, доносящийся из дома уже долгие часы мешал ему погрузится в долгожданную зимнюю спячку и спокойно дождаться весны, чтобы встретить всех с обновленной листвой. Клён был старше самого дома и сам лично наблюдал, как растут дети из этой семьи. И вот он провожал в путь самостоятельной жизни уже второе поколение, и все они были врачами. А ведь он еще на своей коре помнит, как на его одной из нижних веток дедушка студентки впервые накинул веревку и сделал для своей любимой дочери ее первые качели. Дом, несмотря на долгие годы пустоты и ещë не менее долгих лет пользования был в довольно таки отличном состоянии. Да, может быть, местами облупилась некогда яркая краска, а вместе с ней потускнели и ярко-желтые и нежно-зеленые вычурные узоры у фасада дома, где-то в отдаленных и забытых комнатах начали отходить старые и, пропахнувшие сыростью, обои, а в стенах развели гнëзда мыши, которые ночью так сильно шуршали и делали вылазки на кухню, чтобы полакомиться забытой корочкой белого душистого хлеба забытым на столе хозяйкой, что порой мешали ей выспаться после долгой и утомительной смены в местной детской поликлинике. Но ведь это не отменяет его достойной выдержки по истечению половины века он твердо стоял на своем фундаменте. Было впечатление, что семье он прослужит еще не одно поколение! Высокий деревянный забор, построенный еще дедушкой нынешней владелицы, не покосился, стены не пропускают в дом дикий холод, двери не рассыхаются на отдельные дощечки, дыр в полу не видно. А главное, дом сохранил в себе вещи старых хозяев, пропахшие тем самым ароматом ностальгии. Тебе лет пять от силы и родители отправили тебя в тихую деревеньку далеко от города к бабушке и дедушке. Если бы только такие воспоминания доставляли Агнес счастья, но нет… Она всего лишь раз в своей жизни до кончины бабушки проживала здесь около недели на летних каникулах и это было адское время для нее. Мебель была винтажной, благородно - старой, диван в гостиной и стол весьма неплохо сочетались с новеньким пушистым ковром, явившемся сюда из другого города, а эта чудесная библиотека, состоящая из старых книг писателей средних веков и записных книжек бабушки. Агна мельком замечала корешки потрепанных дневников, когда делала генеральную уборку, но никогда бы не осмелилась бы взять в руки и прочитать их. Она даже не могла поверить, что такое место могло существовать в тихой деревеньке в часе езды от города при слухах, что бывшая его хозяйка являлась сумасшедшей. Адель, бабушка Агны, низкорослая старушка, которая никак не выделялась по внешним признакам, но вот только ее пронзительные голубые, леденящие душу до мозга костей глаза пугали всех вокруг и даже ее дочь. И только ее муж, покойный дедушка Агны, смог разглядеть в них искреннюю любовь. Жаль, что их любовь не была долгой, столь долгой, как пишут в детский сказочках, например, как в Золушке. Рождение внепланового ребенка очень часто создает невидимую человеческим глазом, но очень ощутимую пропасть в отношениях родителей. И зачастую страдает в такой семье только нежеланный ребенок. Страдала, естественно, дочь Адель. Отец променял семью на высокий градус в стакане, а мать растила ее в оковах строго воспитания. Ее холодный и пропитанный злобой взгляд убивал с каждым днем любовь к родителям в маленькой девчушке. И как только ей стукнуло шестнадцать, она с удовольствием променяла мать на учебу в колледже в другом городе. Она оборвала все связи с своей никудышной семьей. А Адель и была не против. Она это отродье ненавидела до глубины души и считала ее виновницей распада их крепкой любви… Или может это просто взыграла в душе Адель мимолетная влюбленность? После того, как Анна, так звали нежеланное чадо, покинула семейное гнездышко, они обменялись письмами с матерью только один раз. Адель написала только одну строчку. В письме Адель говорилось, что отец Анны покинул этот мир от инфаркта, а Анна в ответ написала уже больше, чем мать. Она написала две строчки: “Нас ничего более не связывает. Думаю, ты должна быть в курсе дел. У меня родилась дочь Агнес.”. И после ни единой весточки от матери дочь не получила, как и в обратную сторону. Конечно же ходило много причитаний по деревушке, что Анна такая-сякая! Мать больную кинула на пьяницу бессовестного. Прошло уже с того момента долгие семь лет и пошли слухи, что Адель совсем отчаялась, одна одинешенька осталась, вот и решила по тихому, вслед за мужем покинуть этот мир. А что еще оставалось делать, кроме как не пустить слушок по этому делу в деревушке? Только вот… умереть то умерла для жителей, а не захоронена. Так и пошли следующие слухи, что Адель на самом то деле и ведьмой была, вот мужик и спился, а дочь бежала от нее! Агна прекрасно помнила, как рыдала ее мать из раза в раз, когда вспоминала или говорила о своем “незабываемом” прошлом. И сколько таких детей по миру, которые страдаю из-за отвратительных отношений родителей. Они остаются в браке и считают, что это всё ради детей. И сколько же потом поколений вперед идет отражение поведения родителей в воспитании уже своих родных детей. Хорошо, что Анне попался любящий муж, и дочь была их желанным потомством. Конечно, мать растила Агну в строгости, но была более нежнее, чем Адель. Естественно, Адель возненавидела и этого отпрыска. Один раз только Анна, и то по настоянию мужа и свекрови, осмелилась воссоздать те теплые отношения с матерью, которые были разрушены, как карточный домик, дуновением легкого ветерка. Она приехала в деревню из детства вместе с пятилетней Агной и пожалела. Анна с дочерью провели там от силы дней семь. Но этого времени было достаточно, чтобы на руке маленькой Агнес уже проявился свежий шрам от удара розгой. Анна после слов мужа была сквозь пропитана надеждой, что Адель изменила от стольких лет одиночества. Выводы были ошибочными. Муж после еще долго извинялся перед Анной, а Агну задаривал множествами подарков, чтобы она не обращала внимания на этот шрам, уродующий ее красивую ручку. Возможно, поэтому девочка выросла слегка избалованной в меру, но, по крайней мере, к своему шестнадцатилетию она поступила в медицинский колледж и не проходила курс лечения у психолога. — Даже если и правда, что твоя покойная бабушка была сумасшедшей… Как ты говоришь, ее зовут? Адель? Вкус на мелочевку у неë был. Столько милых маленьких безделушек. Агнес, тебе и правда благоволит судьба жить в столь уютном домике. Довольно таки высокий черноволосый молодой мужчина за тридцать в тысячный раз поправил статуэтку крошечной балерины, которая замерла в танце на белоснежной музыкальной шкатулке с золотистыми и серебряными завитками над камином, и повернулся к хозяйке сего места. — Я так рад, что ты пригласила нас сюда собраться в этот славный пятничный вечер после тяжелой недели. Уверен, вечер пройдëт просто замечательно, – он слегка согнулся в новом приступе кашля и прикрыл кулаком рот. – Тебе точно не нужна помощь с закусками? Его взгляд медленно и плавно проскользил со стены на небольшой стеклянный журнальный столик, который тоже был привезен из ближайшего городка, постепенно заполняющейся какими-то незамысловатыми лëгкими блюдами и снеками. Даже посуда была в этом доме какой-то не простой. Не та, которая обычно хранится у прочих бабушек в сервантах из далеких времен Советского Союза, а именно более необычная и старая. И откуда вообще Адель достала этот сервиз, если в их время это было не то что модно, наоборот, вульгарно, достанный будто из царских времен. Хотя после всех возможных репрессий всё, что так или иначе было связано с царской семьей Романовых, было всё под чистую уничтожено. А насколько было известно, ни у Адель, ни у ее мужа родителей не было… Так что и по наследству это не могло передаваться… Странности были свои в этом доме, которые нередко настораживали молодую хозяйку. Самая молоденькая среди их небольшой компании - Агнес, хотя по простому её все называли Агна. Да и она в принципе была не против. Её так все называли. Не слишком высокая девушка с кучерявыми длинными волосами по пояс и цветом, словно только-только выпавший снег. Где-то виднелись пробоины розового цвета. Ну а что? Бунтарские подростковые годы берут своё, и она, как и вся нынешняя молодёжь, тоже красила волосы в яркие цвета. Худоба ей была к лицу, как и её янтарные глаза. Она, как и её бабушка, покоившаяся сумасшедшая ведьма этой деревеньки, Адель тоже носила винтажную одежду. Например, на ней сейчас был уютная бежевая водолазка с коротким рукавом, а поверх был бордовый комбинезон в виде платья. Для удобства она сделала хвост и спокойно нарезала фруктовую тарелку. — Не, дядь Миш, вы зря беспокоитесь. Всё хорошо, — Отвечала ему периодически Агна и продолжала с спокойным лицом и легкой улыбкой ловко и уверенно разрезать фрукты. Одно ухо было занято беспроводным наушником, где играли английские песни из далеких 80-х, а телефон у нее всегда был при себе в кармане платья. — Полно, Агна, хоть дома у себя не называй меня дядей. Всего-то в 10 лет разница! — Князь рассмеялся, приглаживая рукой волосы девушки. Сегодня вечером планировались посиделки в кругу молодых коллег: всего четыре человека, включая саму хозяйку и уже явившегося гостя — Князева Михаила. Ничего особенного или, возможно, сверхъестественного изначально у них в планах не проскакивало. Так, распить бутылочку не слишком дорогого сладкого красного вина за счет главного врача по их сфере, поболтать о том, о сём, может быть посмотреть какой-нибудь не слишком тяжелый фильм с незамысловатым сюжетом и до сумбура туповатыми персонажами. Если, конечно, позволит интернет и свет в этой то тихой деревне. Они хотели хорошо так отдохнуть после трудной рабочей недели. А как иначе? Врачи тоже люди и им тоже жизненно необходим отдых после рабочей неделе. Особенно Князеву и Агне. Первый был главным врачом в педиатрии и, его беспрерывно гоняли из кабинета в кабинет. Он ведь еще даже успевал сбегать в стационар на ежедневный обход и выписку больных. Вторая же была молоденьким врачом, который недавно окончил обучение в колледже и теперь помогает одной из старых и уважаемых врачей всем тем, что хоть как-то связано с компьютерами. Мужчина в пару шагов пересек гостиную и остановился возле длинного, во всю стену, узкого зеркала. Оно позволяло досконально изучить свой опрятный внешний вид. Темная водолазка с высоким воротом, который удобно перекрывал вечно дергающийся кадык, однобортный чëрный пиджак британского пошива с еле видимым узором в виде узкой темно-темно-серой клеточки и классические брюки с идеально выглаженной стрелочкой. Это был типичный его образ на работу. Естественно, поверх всего был еще и медицинский халат. Агна, как и многие его коллеги, частенько задавалась вопросом: “Как он еще не спарился во всей этой одежде?”. А Михаил постоянно отвечал только то, что в больнице довольно таки холодно, хотя девушки в основном ходили в юбках из-за того, что было уж слишком жарко. Мужчина пробежал паучьими ухоженными пальчиками с аккуратными ноготками по воротнику водолазки, слегка оттягивая его, чтобы вздохнуть полной грудью после кашля, и резко схватив себя за длинную и небрежную косу, собранную в попыхах для того, чтобы приехать пораньше и помочь хозяйке с приготовлениями угощений, начав сворачивать еë в пучок для удобства. Как бы странно это не было, а волосам его могла позавидовать любая девушка: длинные, почти до колен, ухоженные смольные локоны с здоровым и приятным отблеском на свете. То, что надо для его идеальной тëпло-бледной кожей. А его слишком темные карие глаза отдавали холодной чернотой. Такое ощущение складывалось, будто они и вовсе у него были угольного цвета, а узкие зрачки только добавляли жуткости к его не слишком стандартному для этого времени образу. – Миша, Миша... Стареешь. — Критикуя самого себя и щупая скулы и слегка впалые щеки на белом, словно мел, лице, подметил Михаил Князев. Еще давно среди коллег в больнице ему дали прозвище Князь. Вообще, его внешность никак не олицетворяла тех самых голубоглазых блондинов с смуглой кожей, как нам показывали по телевизору в старых добрых мультиках про трёх богатырей. Да и характер был отнюдь не таков, как в мультфильме. Но раз его фамилия сама о себе говорила. Имя среди своих было слишком длинным, а “Миша” - слишком уж заезженно. Так и прозвали в узком кругу Князем. Знакомство с Князем произошло очень скоро после переезда Агнес, прямо в больнице. Именно там Князь уже много лет работал как уважаемый и проверенный временем главный педиатр. И, конечно же, молодого студента-абитуриента отправили обживаться на новом рабочем месте к нему. Михаил должен был ввести Агну в курс дела как можно скорее, потому что врачей во многих больницах России катастрофически не хватало, особенно в государственных больницах. Естественно, это ожидаемо. Зарплаты мизерные, а работы выше крыши. Князь стал временным куратором Агны, и та стала частенько задерживаться с мужчиной в его кабинете до поздней ночи. И Михаил, как истинный джентльмен, после ночного обхода по стационару вместе с девушкой провожал ее на станцию. После того, как новоиспеченный медик вышла из под “родительского крыла” главного педиатра, они стали редко пересекаться и виделись дай Бог только на обеде и то, если время совпадало. Но спустя парочку недель начали происходить и случайные встречи. Однажды, после слишком буйного пациента, она выбежала на улицу в одном медицинском халатике, а на улице уже осень с промозглой погодой. И вот они случайно встретились в “курилке” и Князь, словно отец девушки, накинул на ее худые и острые плечи пальто и, потушив сигарету, быстро ушел обратно в теплое здание. Затем встречи стали намеренные. Теперь Агна периодически сама выходила на улицу, будучи с курткой на плечах, чтобы просто побеседовать с Михаилом или спросить совета. Дети то чувствовали, что она довольно тихий и не конфликтный человек и ничего им не сделает, в отличии от более опытных врачей. Один раз Князь даже помог ей починить машину, потому что возвращались из больницы все поздно, а девушке единственной долго добираться до дома, да и холодно уж было. А там и стиральная машинка следом случайно сама починилась с помощью золотых ручонок Князя... Дело за делом и вот они уже не разлей вода друзья. А там и другие подтянулись к их компашке. Мысли о будущем приятном вечере и тихое потрескивание дров в старой каменной печке перебил настойчивый стук во входную дверь старенького домика Агны. Князь, стоявший ближе всех к двери, в пару шагов достиг прихожей и открыл для всех, пропуская внутрь. И сразу же комната наполнилась громкими людскими голосами и звонким женским с примесью чужого баса смехом. Их не слишком таки и культурный вечер проходил просто превосходно. Пили, ели, болтали о работе или о личном. И Агна все не успокаивалась и пыталась донести, как же она устала от шума детишек и как она боялась одному такому маленькому крохопузу поставить укол в плечо. И слухи, которые ходили по больнице, они тоже пообсуждали! Как же без этого то! Посреди вечера, когда все уже устали от болтовни и животы побаливали от смеха, Агна разыскала где-то старую дедовскую шестиструнную гитару. Девушка еще с детства умела играть на инструменте, и такая находка обрадовала ее. Нужно было как-то разбавить шумный вечер тихой песенкой под гитару. Конечно, обычно такое принято делать на вылазки на природу с друзьями у костра. Но кто им запретит сделать это и дома? И вот Агна начала ловко перебирать струны, а дальше неразборчивые пьяные языки начали напевать песню “Планы” от исполнителя Клявина. — У меня на тебя есть особые планы. Будем вместе лечить душевные раны, — громче всех пел еще один врач, который достаточно долго уже работал на посте врача по разным больницам. Оказалось, это было его любимая песня, еще когда он год назад пришел в эту поликлинику. Они даже успели сыграть в картишки пару партий на дурака. Естественно дураком осталась трижды Агна. Отец-то не научил свою маленькую принцессу играть в такие похабные тюремные игры... Тем временем часы пробили ровно полночь. Компания уже сидела тихо и отдыхала от отдыха, лениво поглядывая на разбушевавшуюся за окном погоду. Никто уже и не собирался возвращаться домой в такую-то ужасную погоду. Благо спальных мест было предостаточно. Связь берет плохо в здешних местах, а свет вскоре тоже пропал. Видимо, опять провода оборвали, и еще около суток электричества не будет по всей деревне. Тишина. И только печка так же лениво трещала, пытаясь на угольках поддерживать в тепле дом. — ... Друзья мои, ну что же, разве мы такие старые, чтоб заканчивать встречу сном? Как вам идея немного повеселиться? — Михаил растянулся в довольной ухмылке Чеширского кота из сказки “Алиса в стране чудес”. Он закинул ногу на ногу и, подперев рукой подбородок, медленно и устало осматривая всех собравшихся сегодня. — Повеселиться? Шутишь? Какое тут веселье в наши то с тобой года! — сразу же возмутилась их с Агнес общая знакомая, женщина по имени Тамара, работавшая медсестрой дольше Князя. Она недовольно посмотрела на него, на Агну, которая сию секунду же загорелась идеей, и на сонного Бориса. Слегка пьяная Агна, у которой глазки “пели соловьем”, уставилась на дядю Мишу с явным детским восторгом и любопытностью. С алкоголем она ещё с подростковой поры не очень-то и дружила, да и сейчас выдержка ни к черту. Михаил предложил сыграть в какую-то игру? Он никогда плохого ничего не скажет, даже за спиной коллег. Агна наклонилась вперед, приближаясь к Князю. Было безумно интересно, что же он предложит. И своим пьяным взглядом она попыталась выпытать у него, но тот лишь в свою очередь усмехнулся и аккуратно оттолкнул ее назад в кресло, одним пальцем уперевшись в ее лоб. Та только хихикнула и уселась обратно на свое место и игриво продолжала на него смотреть. — Хм, ну а что? Почему бы и нет. Всё равно завтра еще выходной, так почему бы и не повеселиться, как взрослые люди. Так что вы хотели предложить, дядь Миш? — Игра такая довольно старая призыв пиковой дамой. А что? В детстве, уверен, все этим помышляли. А сейчас ещё и погодка самая подходящая! Всего-то нам нужна помада и пара свечей. — Ох, Михаил, неужто в вашей душе детство взыграло? — сладко протянула Тамара, попутно зевая. — Тома, ну не будь такой критичной. Всё то лишь маленькая шалость. Всё равно это всего лишь миф. И я полность уверен, что ничего не произойдет. Я вот согласен, — Внезапно присоединился к разговору Борис, потирая свою короткую бородку. — Агнес, согласна? Ежели да, свечи не знаешь, где в доме хранятся? Я за ними схожу. А вы пока тут с Томой красной помадой нарисуйте на зеркале дверку да лесенку. — Конечно! Я всегда хотела вызвать что-нибудь поинтереснее, чем Чарли или Домового! Хм, вроде бы должны быть в серванте, в другой комнате, но я точно не помню, на какой полке... Агна сново воодушевилась и воспряла духом. В её душе взыграл азарт. И будто бы звёздочки увлеченности заискрились у неё в глазах. — Извините, но я уж пойду спать. Не поддерживаю я эту всю затею с призывом всякой нечисти из потустороннего мира, — сказала Тома и быстро скрылась в комнате Агны. Сама же хозяйка побежала искать красную помаду. Им, конечно, запрещалось в больнице так ярко красится. Но один раз в выходные дни, в очередной поход по магазинам, новая красная помада от одного известного бренда так сильно вскружила ей голову, что она моментально и без сожалений купила ее. Михаил кивнул и отправился на их поиски, вскоре вернувшись с свечами. Пока он и Борис зажигали их и расставляли по комнате, Агна рисовала на зеркале символ призыва пиковой дамы. — Итак все точно знают, что говорить? — Решил уточнить для перестраховки Михаил, усевшись возле зеркала. Спустя секунду к нему по разные стороны подсели Агна и Борис. — Да! Давайте начинать, — слегка громко сказала девушка, на мгновение положив голову на плечо мужчины. — На три. Раз, два... Три! — И после заветной цифры люди, сидящие в комнате, закрыли глаза, начали дружно звать пиковую даму. Первые минуты от слова совсем ничего не происходило. Зеркало всё так же стояло у стены, и никто не намеревался их убить. Борис вздохнул и сказал: "Как и ожидалось". И ушел отдыхать. Света нет. Алкоголь распит. Что ещё остаётся делать взрослому мужчине? — Ну быть же такого не может! Что за дела?! — Возмутилась Агнес и аккуратно притронулась холодными тонкими пальцами к дверке, нарисованной помадой на зеркале. Агна уже поднялась, а Князь в это время отвернулся, чтобы потушить свечи, огорченный тем, что призыв не удался. Внезапно зеркало начало искриться. Это было самое обыкновенное зеркало без подсветки, и такое чуждо было для зеркал из времен Союза. Агна запаниковала. Она боялась, что эти непонятные искры могут вызвать пожар в доме, и тогда она останется без жилья. Она схватила со стола полотенце и начала пытаться потушить сие представление. Ее рука только на доли секунды соприкоснулась с всегда твердым зеркалом, как вдруг рука провалилась будто внутрь зеркала. Девушка не понимала, что происходит. Это же самое обычное зеркало! Она попыталась вытащить первую руку, уперевшись второй рукой в раму зеркала, но рука никак не поддавалась. Вторая рука соскользнула и тоже провалилась во внутрь. Агна больно поцарапалась об узор рамы и даже почувствовала, что пошла кровь! Зеркало медленно затягивало Агну в себя, как лесное болото. Оно медленно поглотило кисти рук девушки и стало всасывать в себя остальные части ее тела. — Э-эй! Что это за чертовщина?! Это точно не Пиковая дама! Дядя Миша! Помоги! — Выкрикнула Агна уже с слезами на глазах. Она пыталась хоть как-то выдернуть себя из оков зеркала, но только, кажется, получила себе вывих плечевого сустава. Первое и главное правило, если вы угодили в “болото”, это не делать резких движений… Иначе ты начнешь погружаться быстрее и быстрее. Князь моментально обернулся на крик девушки и застыл в шоке. Он думал, что ничего не сработало. Подумал, что недостаточно скопил сил для такого. Но раз так пошло дело… Мужчина бросился к девушке. Но не на выручку, как того хотела Агна. Вместо этого его руки легли ей на плечи и наоборот, силком подтолкнули ближе к зеркалу, чтобы оно уже захватило всё её тело. Естественно, его кисти тоже попали под влияния зеркало, и вместе они куда-то в глубину зеркала провалились.