Мир по ту сторону зеркал

—“Когда вы выбираете себе друзей, не обманывайтесь, отдавая предпочтение личности, а не характеру”.

Уильям Сомерсет Моэм, английский писатель.

Коридоры были пусты, наполнены гробовой тишиной, которая давила на Агну, не давая нормально вздохнуть, что, наверное, было даже отчасти для только что прибывшей девушки. Можно было полюбоваться величием древнего строения... И попугаться странных теней, порой мелькавших на периферии зрения. И никакая живая душа этому не сможет воспрепятствовать под предлогом “новые знакомства”. Жилой корпус, который находился в четвертом куполе Академии и являлся пристанищем для всех учеников и персонала, был светлым, с огромными окнами без витражей и весь состоял из тëплых цветов. Все двери были как под копирку, одинаковыми, изредко украшенных табличками. Некоторые жильцы предпочитали отмечать свои комнаты, боясь спутать с чьей-то. Внутри комнатушки мало чем отличались от других. Именно здесь каждый волен проявлять свою фантазию, как только ему заблагорассудиться и украшать свою половину только так, как ему надо. Да, одну небольшую комнатку, примерно пять на пять метров, делили двое учеников. Обычно их селили, образуя связку из чародея и асса, так как лекари и “тёмные” жили на других этажах корпуса. Наполнение комнаты тоже было стандартным. Всего лишь кровать, шкаф, где хранилась форма и их защитная экипировка для физической подготовки и письменный стол. Пара учеников остановилась перед дверью, над которой красовалась золотистая циферка "5". Лайт резко вставил ключ в замочную скважину и успел сделать два оборота для открытия двери, перед тем, как кто-то справа от него заговорил грубым и слегка охрипшим, уставшим голосом: — Что, Лайт, опять из-за новеньких дëрнули с занятий? Раздалось со стороны соседней двери, украшенной глубокими зазубринами, похожими на когти какого-то хищника, около ручки. Еë вероятный владелец стоял, прислонившись к ней спиной, и вращал в руках маленький перочинный ножичек. Этот незнакомый Агне парень был довольно таки высоким, возможно, даже выше профессора Боровика и в явной хорошей физической форме. Не смотря на то, что в коридоре было душно, что даже Агне в простеньком домашнем платье было жарко, на нëм была плотная кожаная куртка с пушниной на воротнике и водолазка, а также тëплые штаны и массивные берцы по колено. Среди тëмных прядей уже находились седые волосы, накидывая ему возраста. Лица не было видно полностью из-за них, однако ледяной взгляд янтарных глаз чувствовался хорошо. Настолько хорошо, что хотелось надеть куртку и уйти подальше от незнакомца. — О да, Саш, привет! Агна, познакомься - это твой сосед Александр. — Радостно воскликнул эльф, видя в незнакомце спасение от возникшей неловкости между ними. — А почему он в куртке? — Спросила новенькая, слегка пригнувшись к уху Лайта, легким кивком указывая на парня по имени Александр. — Не обращай внимания. Наша Академия принимает к себе людей с разных концов света, и он из Яхъи. Поэтому в свободное время от учебы все ходят в комфортной для них одежде. Но, по всей видимости, сейчас кто-то прогуливает лекцию. — Он искоса посмотрел на Сашу с неким укором. Лайт бал старостой первогодок ассов, поэтому потом ему придется перед профессорами отчитываться за каждый прогул его группы. — Лайт, не смотри на меня так. Я когда-нибудь тебя разочаровывал за последние 3 месяца нашего обучения? — Серьезно сказал парень, по всей видимости, такие ложные обвинения со стороны старосты тронули до глубины души его чувство достоинства. — Профессор Сентябрь меня сама отпустила, потому что азы, которые она сейчас преподает, я знаю еще с младенческого возраста. Лайт только тяжело вздохнул, сжал ладонь в кулак и, повернувшись, уверенно направился в сторону Александра. Агна, подумав, что эльф решил “вправить” мозги своему одногруппнику, хотела было его остановить, схватив за плечо, но парень оказался слишком быстрым и изворотливым. Он вплотную подошел к своей цели и дерзко схватив за воротник, притянул высокого парня к себе. Это был принужденный жест согнуться ближе к лицу Лайта, так как разница в их росте была существенно разной, а то, что хотел сказать эльф, должно быть было что-то тайным. Он приблизился губами к уху Александра и сдержанно прошептал: — Приглядывай за ней. Она простой человек. И потом, как ни в чем не бывало, повернулся и улыбнулся Агне. — Твоя форма уже в комнате. Не хочешь осмотреть комнату? — Ну, думаю, выбора у меня не так много. И Агна слегка дрожащими руками третий раз провернула ключ. Она застыла, не могла найти в себе сил открыть дверь и начать свою новую жизнь с чистого листа. Она повернулась к парню, стоящему у соседней двери. Возможно, она хотела найти в нем поддержку. Но после слов Лайта, Александр полностью повернулся к ним, демонстрируя девушке лицо, покрытое шрамами. Самыми запоминающимися на взгляд стали только три. Небольшой шрам на правом уголке его губ. Устрашающий, огромный шрам, который растягивался от переносицы и проходил под правым глазом аж до самого уха. И последний шрам проходил через правый глаз, но не сделав его слепым. Вместо слов приветствия он кивнул ей головой. — Я не курица-наседка. Не вешай на меня свою ответственность, Лайт. — Тем же шëпотом огрызнулся парень, хоть и принял его слова во внимание. Всë-же люди такие ужасно хрупкие. Лайт пропустил мимо ушей его слова и только протолкнул Агну в открытую дверь. Ему надоело ждать, пока новенькая решиться войти. Комната была простенькой, с бежевыми обоями, двумя кроватями, двумя небольшими шкафами для вещей и одним длинным столом, который стоял у небольшого окна с двумя стульями. Лайт просто махнул ему рукой по типу "Молчи давай." и зашел вместе с ней в комнату. В ответ на это волк лишь хмыкнул и, развернувшись, пошëл прочь, с ходу закуривая. — А почему кровати две? Директор же сказал, что я тут буду жить одна. — Ах, ну Директор же тоже живое существо, и бывает, информация проскакивает мимо него... С тобой живет девушка. Ну такая... Особа вольная. Редко бывает в Академии, поэтому и некоторые учителя забыли о ее существовании. — А-а-а, так вот почему ты сказал ему присмотреть за мной? — Ну да, доля правды в этом есть... Она опять где-то на берегу, наверное. Вообще не понимаю, как она выпуститься. Ассы - они такие, им бы подраться, а учиться никто не любит. Тот же самый Саша ходит на те предметы, которые считает нужные. А эта вообще не ходит, кроме как физкультуры и техники боя. И только если их преподает профессор Сентябрь иных, которые заменяют ее, вообще ни во что не ставит. Заселение, можно сказать, прошло успешно. Вскоре после того, как Агна переоделась в новенькую форму Академии и изучила свои небольшие владения, раздался громкий звон подобный колокольному - это объявление о конце занятия, отчего коридор заполнился разного рода шумом. Топот ног, какие-то голоса, крики, визги. Помимо этого, захлопали двери у соседей, ведь ученики возвращались в комнату за новыми учебниками, тетрадями, просто чтоб отдохнуть или чтобы поесть в одиночестве. Внезапно на Сашу со спины налетела девушка с загорелой кожей. Она закинула руку на плечи парня и потерлась щекой об его щетину в знак приветствия. Ее огненно-рыжие волосы были мокрыми и прилипли к ее лицу, а на макушке был комок морских водорослей. Одежда, которую и одеждой то сложно было назвать. Какое-то тряпье. Мокрая белая льняная рубаха прилипла к девушке и просвечивала, оголяя ее тело. На талии был туго затянут крестовой шнуровкой кожаный корсет. На ногах обычные штаны цвета терракоты с порванными коленями и черные сапоги по колено на высоком каблуке. На одном из бедер красовался огромный кожаный чехол. Из него торчала рукоять мачете. Только по одной одежде можно было понять, что девушка была пиратом. — Хей! Хей! Хей! Капитан, че это за груз на моей палубе? Мимолетом её заметила, — Громко сказала девушка, поглядывая искоса на новенькую. Она, не спрашивая разрешения, взяла и прикурила у него свою сигарету в мундштуке. Александр, уже привыкший к безумству местных дам, среагировал спокойно. Напрягся, конечно, проворчал что-то, но бить или толкать вторженца в свое личное пространство не стал. Даже как-то по дружески смахнул водоросли с еë макушки и чуть тише, чем девушка сказал: — И тебе не хворать, гидья. Да вот, замели к тебе... Человека. Ты с ней полегче. Знаешь же, какие хрупкие. Тем более на первом курсе. Агна на шум вышла из комнаты и с удивлением уставилась на девушку, которая обнимала Александра и в стороне пальцем, постукивая по мундштуку, стряхивала пепел с сигареты прямо на пол. Она впервые в живую увидела настолько высокую девушку. Она была с ростом примерно как Александр! — Ух ты, ничего-се! Угораздило ребёнка в эту канитель попасть средь года! Короче, я такое узнала. Ты ж в Яхъе, как морской конёк в кораллах? Так во-о-от У вас в гавани одной есть сокровища! На каникулах махнем и разбогатеем! — снова прокричала девушка, отрываясь и оборачиваясь на Агну. Возможно, она даже и не знала, что такое тихо говорить. Агна стояла, как вкопанная. Она никогда ранее не встречала настолько шумных людей. И даже если бы она и хотела поприветствовать свою соседку, то у нее язык бы просто не повернулся что-либо ей сказать. — И где же ты это узнала? Опять этот разбойник-Игнис подсказал? Не принимай все его слова за чистую монету. Иди лучше познакомься с девчëнкой. Вам теперь жить до твоего выпуска. — Ой, да ладно тебе! Нет-нет! Это информация куда правдивее! Короче, это мой батя рассказал, когда узнал, что я скорешилась с буйволом из Яхъи! Ой, да начхала я на неё. Она тут и недели не протянет. Даю свёрток золотых монет, что через две недели она либо на куролесит и ее с позором выгонят, либо сбежит так быстро, что даже ее сверкающие пятки мы будет видеть еще милю. — Ладно. На каникулах сгоняем. Надеюсь, у тебя есть шубка потеплее этих тряпок. Ты смотри, сама-то не изводи девчëнку. Потом ведь разбирательства будут с тобой, а это попахивает исправительным классом. — На том Саша попытался продолжить путь в столовую, скинув со своих плеч руку подруги. — Есть будешь? — И обернулся назад, гаркнув предложение об обеде. Вопрос явно не обращался к пиратке, ибо она уже быстро шагала в сторону столовой, но девушка всё равно ответила на его вопрос. — О, пошли! Я сейчас бы сожрала целого кита! Мне тут кое-что батек передал! только тс-с-с! Тебе понравится, капер! Эй! Новенькая! Погнали с нами! — Она, не смотря в сторону новенькой и старосты, щелкнула двумя пальцами по своей шее, приглашая их на выпивку спиртного. Саша с некой заинтересованностью посмотрел на подругу и, хмыкнув, сказал: — Святой человек твой отец. Лайт только тяжело вздохнул. За время отсутствия пиратки он уже и забыла насколько она бывает шумной. Эльф неспешно повернулся к новенькой и, медленно потирая переносицу, сказал: — Пошли, время обеда. — И… Вот она - моя соседка? — вопросительно и громко прошептала Агна, указывая пальцем на рыжую девушку. Внезапно пиратка остановилась, а вместе с ней и все остальные. Она повернулась и, хмуря брови, но при этом улыбаясь, размяла кулаки и уже было направилась в сторону новенькой, но Саша, как отец, поймал ее за воротник мокрой рубахи, останавливая ее. Поэтому девушка решила остановиться на оскорблениях. — Йо-хоу! Ты там ядом не подивись, моллюск! — злобно усмехнулась пиратка и обратно развернулась и продолжила свой путь. Уже оказавшись в столовой, они по воле тяжелого взгляда Саши освободили себе полностью свободный стол. Никто не хотел связываться ни с Александром, лучшим учеником среди факультета ассов, и с его подругой, отшибленной на голову пираткой. Компания спокойно расселась за стол уже с подносами с едой. Повара для всех готовили разные блюда, опираясь на то, где они жили до этого. К примеру, на тарелке Лайта не было мяса, так как эльфы и природа - это одно целое, и даже темные эльфы никогда не убивали животных ради своего пропитания. На тарелке рыжеволосой девушки была жареная рыба с рисом и еще кусочками различных морепродуктов. У Александра же сегодня на обед была обычная гречневая каша с вяленым мясом и большой кусок хлеба. А вот что выпить у всех под копирку сегодня был какой-то чай со странным привкусом. Помимо них там, на самом краю стола сидел ещë один загорелый паренëк с огненного-красного цвета короткими волосами. Но он на них внимание особо не обращал. Был очень занят поеданием своего... Бутерброда? Что-то из двух листьев и жаренных скорпионов между ними. Агна на него посмотрела мельком и уже отвернулась, прикрывая рот. — Знаете, я не удивлён. Хорошо, если не будете дебоширить, я не скажу Профессору Лебедю о вашем сборище. — Сказал Лайт, поедая свою гречневую лапшу. Саша, просто молча ел свое. Агна на них просто смотрела. Она новенькая, и Директор не успел сообщить о ней поварам, и они не знали, чем кормить обычного человека. Их отродясь не водилось в Академии, а если и попадали, они не были приводами. Эльфа просто все проигнорировали. Пиратка только цыкнула на слова старосты и продолжила есть свою рыбу с рисом. Но спустя секунду ее словно озарила великая идея, которая способна была бы перевернуть весь мир вверх ногами. Она уставилась на новенькую и хотела было что-то сказать, но тут же подавилась. Она приставила к рту сжатую в кулак ладонь, а Александр, который сидел рядом, похлопал ее по спине, будто это случалось не впервый раз. Прокашлявшись, она утерла накатившие слезы и обратилась к новенькой: — Ой, забыла уж совсем представиться. Меня Фьёр зовут. Кстати, Саш, поборемся с тобой на руках? А то с остальными как-то уж тускло и неинтересно. — Незнакомый парень тоже на короткий миг глянул в сторону компании и, напрягаясь всем телом, сдвинулся ещë ближе к краю. Александр же согласно кивнул. — Подруга, до сих пор не оставляешь надежд меня побороть? — Конечно! Ты буквально единственный, с кем я могу помериться силой. Я даже на корабле всех уже победила остался ты и мой батек! — Фьёр наставила на него вилку, обмотанную в водоросли, тем самым немым жестом вызывая его на дуэль. Саша скучающе откусил кусок вяленого мяса, заедая его горькой кашей и хлебом. — Эй, малявка. Сколько тебе? — Он решил впутать новенькую в это, чтоб сместить пыл подруги на кого-нибудь ещë. Не одному же ему страдать от ее слишком болтливого языка. Сколько раз ей говорили, что, подавившись, можно умереть? В одно ухо влетает, а из другого стрелой вылетает и еще, видимо, цепляет за собой маленькую извилинку мозга. — А? Мне? Мне 19. А вам по сколько? — Неуверенно ответила Агна. Она не ожидала, что ее новые знакомые обратят на нее внимание, поэтому легкий румянец смущения охватил ее бледное лицо. — О! Салага! Так мы одногодки! А я-то думала, ты моложе. Ну так че расскажешь о своей жизни человеческой? — И план Саши снова сработал безупречно. Внимание Фьёр быстро привлекла новенькая, на что парень только усмехнулся. — Я закончила медицинский колледж и вроде бы всё... И, как я поняла со слов Директора, моя бабушка - это профессор Адель. — Та самая что ли? Ничего себе, слышь, капитан, она внучка той старухи, которая на голову отбитая якорем! — И ты поверишь в это? Скорее всего, совпало. Они совсем разные... Так, значит, будущий целитель? Дело хорошее. Как сюда загремела? Силами своими пользовалась уже? — Мы после тяжелой рабочей недели вместе собрались отдохнуть и выпить. Потом вызывали пиковую даму в своём мире, и зеркало меня начало засасывать, и кто-то меня толкнул. И вот... Посреди клумбы оказалась. — С зеркалами играть опасно. Любой ребëнок это знает. Мало ли кто там за ними прячется. — Устало сказал Саша. Раз зеркало втянуло только ее, значит, то, что она внучка Адель, может быть, чистейшая правда. Иначе бы обряд просто не сработал бы. Их вынужденный сосед подавился своим странным бутербродом и, прокашлявшись, сплюнул на стол блестящий панцирь ядовитого крохотного создания вместе с кровью. — Чëрт... — Он тихо выругался и взял эту пластинку в руки. Вдруг его ладонь об хватило яркое, но довольно сдержанное в своих размерах пламя, превращая панцирь в горсть их пепла. — О-огонь?! — С ужасом она уставилась на незнакомого парня. Она еще не видела во всей красе силы всех учащихся Академии, поэтому каждый новый встречный вызывал у нее только дикий страх перед неизведанностью и желание скрыться. Она считала себя обычным человеком, и магия, которую использовали ее новые знакомые, пугала. — Ну, это здесь нормально? Я вон вообще трупак-трупаком хожу! — Всё так же неугомонно выпалила девушка, растягиваясь в улыбке. Она, в отличии от других духов, имела физическую оболочку и безумно этому была рада. Хотя свое детство она вспоминала с некой грустью. Пираты мира Юмул изначально появляются на свет в виде бесформенных сгустков синей или голубой магии. К пяти годам жизни, если они, конечно же, выживали, к этому времени обретали некую форму, отдаленно напоминающую человеческое тело, а вот к десяти годам уже обретали и плоть. — Хэй, Фьёр, не запугивай новенькую. — Покосившись на подругу, строго сказал Саша. — А новенькая что, не в курсе, где учится? Это только еë проблемы, что она такая пугливая. — Парень в один миг погасил огонь и уставился на группу, полностью повернувшись к ним лицом. Судя по всему, он был с востока. Края красивейших ковров, джиннов, пирамид и песчаных морей. Кожа чуть загорелая, волосы кучерявые, а в красных глазах блещется тот же огонь, что и на голове. Огонь, знаменующий самый расцвет жизни. Огонь, которым горело сердце Данко, когда он вырвал его у себя из груди. Красная воздушная блуза с вырезом на груди и лëгкие, но длинные штаны, подвязанные у щиколоток чем-то вроде бинтов. Руки, усеянные белëсыми полосками, говорили о трудных рабочих днях в Дальнем родном крае. Он слегка нахмурился и сказал: — Эй, староста, вам бы такую подопечную побыстрее обучать. — Успокоились всё. Она человек, и она здесь первый день. Конечно, она еще боится нашего мира. Будто вы здесь в первый день были, как рыба в воде, — Устало сказал Лайт, смешивая в отдельной тарелочке какие-то черные листья с овощами и соусом. — Да! — в момент радостно выпалила Фьёра, даже слегка пристав с своего стула и навалившись на стол ближе к лицу Лайта. Тот же в свою очередь щелкнул двумя пальцами по лбу со всей силы, дабы усадить ее на место. У него это получилось, на что пиратка насупилась. Полночь предпочëл молчать, но при этом осуждающе смотреть на Лайта. Чего взъелся то? Сам не умеешь ловить радость в моменте, так не порть это и другим. — Молчи, вот только с Сашей и общаешься за бутылкой рома. Рассказать всем, как недавно ты доказывала мне, что уважаешь его? — Ну так да, в этом месте он мой капитан! За ним, как за стеной. — Ты вообще-то наследница пиратов. Ты должна управлять им, а не бухать с ним. — Фьёр на такое дерзкое заявление в свою сторону только цокнула и продолжила есть свои водоросли с рыбой и рисом. Агна стыдливо опустила голову и прикрыла краснеющее лицо за волосами. Она даже и сама не понимала, за что ей было стыдно перед остальными. Возможно, из-за своего незнания данного мира. Разве виновата ли она была в этом? Нет. Но чувство смущения всё никак не отпускало ее. Паренëк же, подумав, согласился: — Ага. Ладно, ты прав, прости, новенькая. Весь на нервах последнее время. Чуйка барахлит. Хочешь булочку? А то ты одна тут без обеда. — Она ведь без ядовитых пауков? — Смущенно спросила Агна, заправляя прядь волос за ухо. Сначала повисла секундная гробовая тишина. Казалось, будто все, кто был в столовой, тоже замолчали. Время остановилось, и все уставились на новенькую. И тут, после секундного давящего молчания, пиратку в миг разорвало. Она, совершенно никого не стесняясь, как конь, заржала, хватаясь за предплечие Саши. Аж утирала накатившие от смеха слезки. Тут же и вся столовая ожила и продолжала работать как обычно. Неизведанные руки в фиолетовых перчатках выдавали еду и забирали грязные тарелки у студентов. Кто-то за обедом обсуждал свое, и только за столом компании все молчали, кроме Фьёр. Еще бы немного, и ее бы утащили в медпункт, но она вовремя остановилась и выкрикнула: — Кэп, я была не права насчёт этого моллюска! Она тут всех своим острым язычком сожрет и не подавится! Саша похлопал пиратку по плечу. — Будет тебе. Итак уже всю испугала ее. Фьёр, еще немного посмеявшись, прокашлялась и вроде как успокоилась. — Всё, всё, молчу. Честно, правда, ногу на отсечение даю. — Ну и молчи молча. — Недовольно фыркнул Саша, а после повел плечом, что бы подруга отцепилась от него. Он никогда не был любителем тесного контакта с кем-либо, а подругу он и подавно не станет терпеть. — Какие, к чëрту, ядовитые пауки? Булочка с финиковым вареньем. Он достал пирожок из кармана, завëрнутый в бумажного пакет, и передал его Агне. — Не все тут саламандры. Ясно дело, я не буду кормить вас своими блюдами. Агна приняла булочку и стыдливо улыбнулась. — Спасибо. Саламандра?... О, у нас в мире вы такие смешные небольшие чёрные ящерки с жёлтыми полосками на спине. Пиратка посмотрела на огненного незнакомого паренька. По выражению лица было понятно, что ее вот-вот разорвет на миллионы атомов от смеха. Она стойко выдержала нападение шутки и, прочистив горло, снова приняла серьезный вид. Даже более официальный, будто она и не пират вовсе, а какой-нибудь офисный работник на совещании. — А ведь она ещё трезвая... И как ты вообще с ней познакомился, Саш. — Тяжко вздохнул эльф, утыкаясь в свою тарелку. Поведение пиратки его однозначно бесило. Вроде и взрослая, но в тот же момент такой ребенок. — Мы учимся вместе и живëм рядом. Как сам думаешь, Лайт? — Александр смерил старосту своим коронным, леденящим душу взглядом. — Ну, пушто, батек мой - ангел во плоти, оберегает наши сердца, душу и печенку от таких, как ты! — Радостно выпалила девушка, опять захватывая шею Александра в свои цепкие объятия. — Только поэтому мы с ним лучшие друзья до конца наших дней! — Кхм. Кажется, сравнивать людей с ящерицами не лучшая идея в начале знакомства. — Парень явно смутился и заметно напрягся. Обе ладони сжались в кулак. Тема внешних признаков людей или звероподобных людей еще с раннего детства была для него щепетильная. И всё это из-за его родословной, начиная от дедушки по линии отца. — Да ладно тебе, зажигалка, она не со зла. Сам знаешь, загнанный в угол зверь может сам ненароком стать хищником. Кстати, не подсобишь? — Фьёр только пожала плечами. Действительно, что взять с новенькой, которая еще не знает всех тонкостей Юмула. Да она, в принципе, впервые в жизни видит кого-то, кто не похож на людей. Пиратка только заикнулась, и в ее руках, словно по волшебству возник мундштук. — Поддай-ка огоньку по-дружески. Парень вздохнул и поджëг свой палец, поднося ей огонëк. — Новенькая, не новенькая. Бьюсь об заклад, сравни я еë с пустынным червëм, она б не обрадовалась. И я тебе не зажигалка, у меня имя есть, Фарай. — Возмущенно выпалил он. — Прости еще раз, Фарай… — Тихо проговорила Агна, пряча за пышными волосами уже сгоревшее от стыда лицо. Да, она попала в другой мир, но это не означает, что тут нет банальных правил этикета. Сказала, не подумав, а теперь и вовсе невыносимо смотреть в глаза пареньку. — Ой, да ладно тебе, всего один разок попросила, а ты сразу возмущаться, — Фьёр только закатила глаза, но спустя секунду, уже довольная, разомлела от плавно стекающего по стенкам горла дыма. Агна непроизвольно улыбнулась. Оказывается, тут такие же подростки, как и она. Немного со странным юмором, который свойствен этому неизведанному для нее миру и своими силами, но всё же они ничем не отличаются от Агнес. — Раз такая пьянка пошла. Новенькая, Фарай, пойдете сегодня пить? Мой батек привёз мне просто бомбический ром и вино, кстати, с Востока. Эх, скучаю по путешествиям, а мне ещё тут как минимум три года куковать! — Печально вздохнула, моментально воспряла духом, когда другие согласились. Будто в жизни ее волновала только предстоящее сборище новых знакомых и не более. — Я пить не буду. Судя по всему, вам всем очень пригодиться кто-то трезвый, чтоб потом добраться до своих комнат. — Фарай скрестил руки на груди и окунулся на спинку стула, слегка раскачиваясь. А вот Александр, не смотря на всю серьезность и безразличие, которое он сохранял в себе на протяжении всего диалога, на предложение одобрительно кивнул. — Где встречаемся после отбоя? — Спокойно сказал Саша и расплылся в легкой ухмылке. Возможно, и вправду ассов этой Академии интересовали только битвы да гулянки. — Хм... Только у нас вариант. Твоя комната граничит с занудами-лекарями, а у Фарая недалеко комната Лебедя. Если Чернух или Одуван, ну эти, которые детишки Лебедя и Шамана, спалят контору, нас по доске пустят и по кругу нас с Агной. Хотя… Профессор Лебедь с своей чудной семейкой, кажется, не против будет и парней. Александр только неодобрительно посмотрел на нее исподлобья. Зачем трещать без умолку, не думая. Если бы только кто-то из них услышал, у них бы сейчас был не просто обед, а разбирательства на ковре директора за клевету ценных сотрудников! — Значит, собираемся у вас. — Не только Профессор Лебедь. Ещë и этот чудик - цыганëнок. И Фарай посмотрел назад, бегло изучая собравшихся в столовой. Найти того, о ком шла речь, было нетрудно - сидел один, ни с кем не говорил, мрачно и злобно смотря на всех, хлебал суп из столовки. Он тоже был из первогодок. — Че это за креветка? Фьёр до поры до времени сидела ровно. Сидела, как подобает леди и наследнице самого сильного отряда на морской глади. Но как только речь зашла о неизвестной ей личности, она проследила за взглядом Фарая, но голову поворачивать не стала, а вместо этого откинулась назад, неестественно выгибая свой позвоночник до хруста позвонков. Но его не было. Не было того самого хруста, который был характерен для перелома позвоночника. Она пристально всмотрелась в маленькую злобную фигуру. — А, этот Игнис. Сумасшедший какой-то. Удивительно, что он учится здесь, а не в исправительном классе... Хотя, может ещë пару раз затеет драку и отправится прямиком туда, — Пояснил Фарай, возвращаясь к своей тарелки и стакану. — Ты сказал драка?! — с неким энтузиазмом воскликнула пиратка, все не возвращаясь в исходное положение. Будто так сидеть для нее плевое дельце. — Нет. Фьёр. Тебе тоже не далеко от исправительного класса. — Лайт осуждающе на нее зыркнул, отложив свою вилку в сторону. — Да че-е-ерт, ну ладно, староста херни не посоветует. — Она обратно вернулась в исходное положение, как тут же столкнулась взглядом с Агны, который был полон ужаса и дикой паники. — Ф-фьёр… Твой позвоночник... — Шепотом ахнула новенькая, плотно прижав белые ладони к своему рту. В глазах читались все возможные эмоции, которые логичны в данной ситуации: страх, паника, отчаяние, истерика. И все это скопилось тугим тошнотворным клубком и застрял где-то в горле, перекрывая путь кислороду. Агна не понимала, рыдать ей или блевать. В голову снова ударил изнуряющий импульс боли. — Хей, Агна, это нормально для таких как она. У нее как таковых костей и нет. Точнее они есть, но они не подвергаются переломам даже в подобных ситуациях. Она больше как физическая оболочка духа, но с органами. Фьёр может испытывать боль и даже умереть. — Быстро попытался ее успокоить Лайт, приобняв за плечи, вжимая большие пальцы ей в область лопаток. Спустя секунду по ее телу потекла теплая струйка спокойствия, которая медленно расползалась по всему телу и умиротворяла. Уж такой была природа всех эльфов. И неважно, обычные они были или темные. Они тесно связаны с природой и людьми и могли воздействовать на них для их защиты или же, наоборот, для собственной. — Девчушке ещë многое предстоит узнать. — Прокомментировал всю ситуацию Александр. Он ритмично покачал голову влево и вправо, приходя мысленно к выводу, что обучать базовым знаниям их мироздания придется им, потому что у профессоров точно на это времени нет. Уж тем более у ее предполагаемой родственницы - Адель. Фьёр почувствовала легкое негодование, которое исходило от ее приятеля. Она снова не постеснялась его приобнять за плечи. — Не нагнетай! По глазам вижу, у нее котелок вполне варит. Быстро приспособиться! — Попыталась она приободрить Сашу, но тот, кажется, не поверил ее словам. Александр неоднозначно хмыкнул на ее слова и тут же растянулся в злорадной ухмылке. Ну а что? Его друзьям, значит, можно пугать новенькую и доводить ее до истерики, а ему и разок побаловаться нельзя? Он не из тех, кто упустит возможность хорошенько, раз в пятилетку повеселиться на славу. — С какой бы страшилки начать… Про тëмную школу? Кровожадных оборотней? Ёкаев? Или темницу? А может быть, про Всея Владыки тьмы, Князя? Их компания резко замолчала. Каждый в мире Юмул был не лично, но знаком с Князем. Ни у кого он не вызывал хоть капли жалости. Да и откуда может возникнуть жалость костервенеломуна весь мир духу, который то и дело, что мечтает о том дне, когда уничтожит всех и всё. Никто не знал его историю. Ведь у каждого злобного духа всегда есть печальная предыстория истязания его души. Но никто этим не интересовался. Всем было плевать. Жители Юмула и Князь ненавидели друг друга в равной степени. — О! Я слышала уже про Князя. Я, когда разговаривала с директором, заикнулась про своего друга Князева Мишу из мира людей. Он меня, кажется, в зеркало и толкнул, потому что в комнате только мы и были. Директор так испугался этого. Я понять ничего не могла, у нас это распространенная фамилия… Даже не рассказал ничего про этого самого Князя. Ничего… — Первая, кто осмелился растворить новую возникшую тишину, вызвалась Агна. Она бы часами могла без умолку трещать про своего коллегу, но раз его фамилия здешних так пугает, то она быстро осеклась. — ... Ну конечно. Не может же быть такого, чтоб у новенькой не было какой-то ахуительной истории за душой. — С ноткой разочарования выдохнул Саша и подпер кулаком щеку в ожидании продолжения ее повествования. Он прекрасно понимал, что она хочет еще многое рассказать, но ее прервал силуэт, появившийся за спиной Саши. — Кхм. Кхм. — Прокашлялась девушка, стоя за спиной Александра. Она скрестила руки на груди и с осуждением смерила взглядом собравшихся за столиком. — Молодые люди, у нас культурное учебное заведение. Не принято материться в стенах Академии и к тому же обсуждать Ёкаев за их спинами. — Высокая женщина нависла ужасающей тенью с огромными кошачьими ушками и зрачками, свойственными роду четверолапых пушистых хищников и не только, над Сашей. Она была из родаНэкомата. Об этом свидетельствовали кошачьи уши и три длинных хвоста. Парень, которого испытывали взглядом на смелость и выдержку, не вздрогнул от злобного голоса, но повернулся. — Приношу свои извинения. — Сказал он как можно искреннее. Но ее недовольный вздох дал понять, что она почувствовала в его голосе саркастичные нотки. — Жду вас после обеда на практике. Будем учиться приручать Ёкаев. — Негодующе шикнула она на подростков и хотела было уйти, но рука Фьёр ее остановила, прежде чем она успела даже развернуться. — Справедливо. — Саша вздохнул, но всё же с маленькой надеждой в глазах посмотрел на подругу-пиратку. У нее язык подвешен. Может и сможет сгладить края их маленького конфликта, и они останутся без наказания. Фьёр злобно зыркнула на своего друга, но в следующую секунду она собрала всю свою волю, сообразительность и очарование в кулак и посмотрела на женщину с щенячьими глазками, которые были слегка наполнены слезами. — Профессор Кофуку, где же ваше женское сострадание! Бедная Агна! Она же только-только поступила в Академию! Она же насмерть испугается Ёкаев! Разве вам нужен труп в аудитории? А разве вы не помните! Я ж всё время, сколько мы пришвартовывались в портовом городке, постоянно играла с малютками Райтом и Найтом, когда вам с мужем Бугименом нужно было провести время наедине! Профессор Кофуку фыркнула и улыбнулась. — Ну как же я могу злиться на тебя, моя родная. Хорошо, сегодня без практики. Всё равно она у вас начнется через месяц. Кстати, Райт и Найт давно хотят с тобой ещё поиграть. Все стонут и стонут, что хотят в Академию пойти, чтоб с тобой без перерыва играть. — Йоу-хоу! Конечно! Вот как закончится зимний экзамен, я сразу же на попутном ветре к вам! И ничто и никто мне не помешает поиграть с вашими малютками. Профессор рассмеялась и быстро покинула компанию, усаживаясь за учительский стол. Кофуку подняла как можно выше свои три трехцветных хвоста, чтобы никто из учеников ненароком не наступил на них, и, закинув одну ногу на другу, вплелась в диалог между Боровиком и еще одним неизвестным преподавателем для Агны. Она, в отличие от других профессоров, носила еду с собой, а именно у нее всегда в запасе был небольшой пакетик крови. Как только она освободилась из оков должности прислуги для Бидзю, первым делом она заключила контракт с нынешним директором Академии. А там и первая любовь, и близнецы. — Черт! Было близко... Хей, Кэп, ну ты это, за словечками-то следи. Какие страшные истории про Ёкаев? — Облегчено выдохнула пиратка и укоризненно глянула на Сашу. — А что, думаешь, таких нет? — Александр медленно проводил профессора тяжелым взглядом янтарных глаз. Он протер лоб от холодного пота. По лицу хоть и не понятно было, но он знатно испугался практики с Тануки. — Спасибо за помощь, Фьёр. — Он быстро доел свой обед и встал. — Заканчивайте быстрее и пойдëм. У нас ещë есть время до начала последней пары. — Конечно, есть! Но не при ней же такое базарить! Её дети! Вот они - дьяволы Ёкаев! — Она закинула последнюю вилку водорослей и пошла за Сашей. Лайт и Агна тоже быстро ретировались к стойке принятия грязной посуды. Фарай хоть и был ростом с Лайта, но очень быстро перегнал их и встал около Фьёр. — Та-ак. Капер, у нас вроде отменили в среду физкультуру, нет? — Пиратка замедлила ход, как только заметила, что Агна и эльф не поспевают за асами. — Вроде как да. Ещë почти час свободного времени. Чем планируешь заняться? — Александр смотрел на неë недолго. Его взгляд очень быстро привлекла к себе мимо проскочила лохматая, мелкая, полная негодований тучка, боднувшая великана локтëм. — Я? Не знаю. У меня в портовом городке батек пришвартовался. Может, успею добежать и до него. Эй! Смотри, куда идешь! — Моментально взорвалась Фьёр. Уж кто бы что не говорил про ее ветреный характер, но друзья для нее были на первом месте. Они ей были как семья! В особенности Саша. Того она считала вообще за старшего брата. Пускай и были у нее родные братья, но отношения между ними всегда были натянутыми. С младшим братом так вообще невозможно было лишний раз подойти. Всегда был слишком настроен агрессивно по отношению к старшей сестры. А все это началось, когда их общий старший брат, Уинстон Джонс, отказался становиться следующим капитаном их морской бригады. Фьёр помнила тот летний вечер в капитанской каюте за семейным ужином, как обычно проходивший без отца, когда Уинстон принял свое решение. Они собрались всей семьей на берегу, чтобы обсудить будущее их бригады. Глаза младшего брата горели азартом. Впервые за долгое время Уинстон нашел свободное время от обязательств перед отцом, как его будущий преемник. Младший боготворил и восхищался старшим братом, чего Фьёр не разделяла с ним. Пока весь взбудораженный Джек ждал объявления от Уинстона, он не мог найти себе места, вертелся и крутился. А сердце Фьёр сжималось от тревоги. Уинстон всегда был их лидером в семье, ведь отец всегда был занят, особенно, после смерти матери, и когда он сказал, что хочет оставить морскую жизнь, все как будто перевернулось. Уинстон сказал, что хочет познать мирскую жизнь с своей возлюбленной, и следующим преемником станет Фьёр. Джек, не выдержал и вынес всю свою злость на старшую сестру, обвиняя в том, что она недостойна стать капитаном. Фьёр ощущала свою беспомощность – она не могла изменить мнение Уинстона и не могла смягчить гнев Джека. Она в слезах сбежала с палубы и напилась. Уж пристрастие к алкоголю, казалось, передавались им на генетическом уровне! По пьяни она рассказала о всех своих переживаниях первому встречному из портового городка. И каков был ее шок, узнав через месяц на торжественной осенней линейки в честь нового учебного года, что тот незнакомец из порта ее новый одноклассник - оборотень из Яхъи Александр Полночь. Они быстро нашли общий язык и были не разлей вода. Всегда вместе ходили. В этот момент она и поняла, как важны для неё Сашка, готовый поддержать и поднять на ноги, когда мир вокруг рушится. Прошло несколько месяцев, а ситуация оставалась напряженной. Фьёр все чаще искала укрытие в компании Саши. Он, как никто другой, понимал её замешательство и страх. Вместе они мечтали о новых приключениях, но таких, чтобы в любую секунду можно было вернуться в родной уголок. — Отъебись. — Маленький парень, про которого ранее говорил им Фарай, четко выругался, вкладывая в одно маленькое слово всю свою неконтролируемую агрессию ко всему живому. Он посмотрел на них с отвращением и злобой, которая, естественно, ничем не была подкреплена по отношению к компании друзей. Игнис никогда не был эталоном покладистого характера. Наоборот, постоянно взвинченный, он доставлял огромную гору проблем учителям. Они и сами часто становились жертвами его ярых высказываний. Он никогда не видел рамок между сверстником и взрослым. Ему было абсолютно плевать на всех вокруг. Он рос не в родительском доме на опушке леса, где вокруг него цвели голубые колокольчики, а над крышей светилась радуга. Он рос в страшных и жестоких реалиях своего времени.

***

Игнис был младшим ребëнок в семье уважаемого ремесленника среди населения, однако с родителями был разлучëн в раннем детстве из-за несчастного случая. Обычный пожар, вызванный неосторожно оставленной керосиновой лампы на обеденном столе рядом с окном, который плотно занавесили перед тем, как лечь спать. Спаслись только Игнис и его старший брат. Но беда никогда не приходит одна. И если “черная полоса” в жизни наступила, она не отступит до тех пор, пока полностью не уничтожит все нутро человека… Однажды, прогуливаясь с старшим братом вдоль крутого отвесного берега. Природа в тех местах приковывала взгляд своими пейзажами. Небо и земля слились в гармоничный дуэт. Не мешались на горизонте дома, которые неистово пытались своими силуэтами разорвать природную связь. На противоположном берегу, на мелководье тихо парили белые кувшинки, а чуть дальше расползлись большие кусты дурмана вместе с полынью. По небу неспешно передвигались легкие перистые облака, разрезанные острыми крыльями юрких ласточек. Ничего бы не смогло нарушить прекрасную гармонию, да только старший брат ни с того ни с сего начал обвинять Игниса в смерти их родителей. Мол, он же боялся теней зверей, которые изредка перед сном мелькали под окнами их усадьбы, вот мать и зашторила окна в тот роковой день. Между единственными родными друг другу людьми началась страшная ссора. Старший обвинял во всех грехах младшего, а Игнис пытался доказать, что он ни в чем не виноват. Перепалка продолжалась до тех пор, пока у младшего не закончились слова. Он заплакал. Игнис точно также переживал утрату обоих родителей, так почему виноват только он? Старший только сильнее взбесился из-за слез Игниса и не сильно толкнул своего младшего. От резкого толчка в грудь мальчишка сделал шаг назад, как тут же песчаная земля под его ногами растворилась. Он упал с обрывистого берега в воду вниз головой. Все краски природы в момент смешались перед его глазами. Он бы и может успел истошно закричать, но открыв рот, Игнис не смог выдавить из себя и звука. Только мысли о смерти успели догнать его падение, как он тут же больно ударился затылком о водную гладь. Течение сразу поглотило маленькое тельце, даже не дав секунды прийти в себя. Только капельки крови успели всплыть, как тут же смешались с водой. Старший брат всё время, не отрывая взгляда и уж тем более не моргая, наблюдал всю картину… Он только что собственными руками убил своего брата! Нет, он не мог взять на себя такой ответственности. Он же еще так молод! Для всех жителей его объявили мëртвым. Брат рассказывал, что на них напал дикий кабан и младшего разорвал в клочья. Тем не менее, крошка Игнис выжил. На дне высокого обрыва текла бурная река. Течение не стало отбирать жизнь такого маленького и невинного существа, который не виноват в обстоятельствах, случившихся с ним. Вместо этого оно унесло его подальше от недоброжелателей. В руки тем, кто способен ему помочь выжить. Река сама вынесла обездвиженное тело Игниса на тихий берег, устланный мягкой травой и вкусно пахнущими цветами. Они успокаивали своим ароматом уставших путников, что решили остановиться в перелеске недалеко. Медленно разлепив глаза и сплюнув остатки речной воды, Игнис поднялся и побрел куда глаза глядят. Скитаясь, мальчишка набрëл на группу разбойников, вернее, на их лагерь. Ведомый голодом, ребëнок попытался вытащить из повозки, набитой ограбленным, грушу, но был пойман за руку. От смерти в руках лихих головорезов, кому закон был не писан, его спас Хромой - на тот момент, главарь банды. Он сказал, что от детей больше пользы живыми, чем мëртвыми и взял Игниса под своë крыло. С тех пор Игнис стал частью банды. Но жизнь в лагере оказалась не такой уж простой. Каждый день мальчику приходилось учиться выживать среди хмурых лиц разбойников, которые воспринимали его как ношу и обузу.Его использовали как приманку — бросали на дороге, а он своим жалким видом заставлял останавливаться идущие торговые караваны, одиноких путников и прочих.Однако Хромой, видя в нём, в взрослеющем пацаненке, потенциал, поощрял его, обучая ремеслу воровства и маскировки. Игнис вскоре научился красть не только еду, но и всякие мелочи, что всколыхнули обожание со стороны более старших членов банды. Он наблюдал за тем, как они действуют, как хитрят и обманывают, складывая кусочки знаний в своем сознании, словно собирая пазл. Каждый день он работал над своим мастерством, и это вскоре стало приносить плоды. Он осознал, что у него есть талант к маскировке — его худощавая фигура и бледная кожа позволяли прятаться в тенях, как призраку. Но ни одно умение не могло защитить его от холодного презрения со стороны старших членов банды. В их глазах он оставался лишь "Мелочью", недостойным уважения. Игнис чувствовал обиду, но понимал, что на данный момент его единственной надеждой было продолжать учиться и набирать силу, чтобы однажды вырваться из-под гнетущего контроля своих товарищей. Наставник к мальчишке никогда не был мил, от того Игнис и принëс во взрослую жизнь грубую татуировку, напоминающую сколопендр, этакое клеймо. И множество шрамов.Глаза он лишился в 11 лет. От разбойников Игнис сбежал в 16. Умер Хромой, на его место встал другой человек, в отряде появился новый ребëнок, и Игниса, как самого молодого, ждала участь "Лишнего рта". Его должны были убить, от чего он и бежал в ближайший город, однако, он ведь разбойник, слишком много отметин оставило это прошлое, поймай его стража - бросили бы за решëтку до конца дней, а то и устроили бы расправу похуже в отместку за убитых жителей. Это всë побудило Игниса влезть в ужасные долги перед одним богатеем, устроившим переезд будущего наëмника в Алмаст. Он построил себе маленький дом и всë, о чëм мечтал — тихая и свободная жизнь в окружении дюжины котов и с мешком риса. Рыбу он всегда мог поймать.Но реальность оказалась жестокой. Долги гнали его, как тень, от которой не скрыться. Игнис пытался жить спокойно, но ночные кошмары о прошлом не отпускали. Каждый шорох за окном заставлял сердце биться быстрее: кто-то может прийти, чтобы напомнить о задолженных монетах. Каждый вечер, укрываясь от темноты, Игнис замыкал двери и натягивал занавески, словно они могли остановить вторжение его страхов. В его квартирах не было места для света — только тени, которые жили вместе с ним. Он потратил годы на попытки избавиться от долгов, но их размер только рос, как темное облако, нависшее над его головой. При мысли о предстоящем визите богача, который обязательно попросит вернуть всё до копейки, еще и сверху попросит, он сжимал зубы, стремясь подавить растущее беспокойство. Бывало, проснется среди ночи в холодном поту,охватывал непреодолимый страх. Сердце колотилось, словно пыталось вырваться из груди, раздробив в щепки ребра. Дыхание сбивалось, превращаясь в короткие, прерывистые вздохи. Казалось бы, жизнь остановилась, время замедляется, каждый миг становится вечностью. В ушах гудело, а мир вокруг размывался, теряя очертания реальности. Внутри возникало ощущение, что каждый взгляд — это осуждение, каждый звук — предвестник беды. Чувство полной безысходности проникало в самые потаенные уголки души, оставляя за собой лишь пустоту и беспомощность. И, несмотря на то, что разум кричал о том, что это лишь иллюзия, тело отвечало на этот призыв, судорожно сжимаясь в объятиях страха. И в этот момент реальность теряет свои грани, а внутренний мир погружается в хаос, в котором нет ни спасения, ни выхода. Остаётся лишь молчаливое ожидание, когда шторм окончится и можно будет вздохнуть полной грудью. На пути к спокойной жизни продолжала стоять помеха в виде долга, с которым нужно было расплатиться, а иначе расправы не избежать. В поисках быстрых денег на нормальной работе ему мешало прошлое и общая безграмотность, поэтому в ход пустил оставшиеся от разбоя навыки, став "чëрным наëмником". Погружаясь в мир черного наемничества, он обнаружил, что прежние навыки вновь обрели силу. Каждый заказ приносил не только деньги, но и адреналин, который напоминал о бурных временах. Работая на теневых фигурантов, он постепенно осознавал, что каждый шаг на этом пути мог стать последним. Тем не менее, долг не ждал, и давление со стороны богача едва ли давало возможность оглянуться в прошлое. Он начал осмысливать свою жизнь и то, к чему её свел выбор, сделанный в юности. Каждая ночь, проведенная на грани, заставляла его задумываться о возможностях, которые он упустил, о шансах начать всё заново. В этом мире без правил он стал зависим от незнакомцев, рискуя своим будущим ради быстрой наживы. Но его внутренний голос не исчезал, напоминая о последствиях. Каждая выполненная работа уводила его дальше от мечты о спокойной жизни. Он понимал, что даже если погасит все долги, внутренний долг перед собой останется. В 19 лет лишился единственного дома - сожги деревенщины, недовольные таким соседом. Погиб в 22: он понял, что долг ему никогда не закроют, его просто водят вокруг пальца. Места ему нигде нет. Первый и единственный друг - белая кошечка Звëздочка, которая прожила с ним бок о бок год, пропала. Разыскав разбойничье надгробие Хромого,он медленно подошёл к нему, заросшему мхом и окружённому дикими цветами. Каждый шаг отзывался в его сознании, словно стучащий удар сердца, уводя его в глубины раздумий о смерти и жизни. Хромой, его наставник в разбойничьей жизни, чьё имя стало легендой, был для него символом бунта против обстоятельств. Надгробие, казалось, шептало ему тайны о вечности, о том, что с уходом из жизни приходит освобождение. Сквозь слёзы и тоску он представлял себе картину: где-то там, в бескрайних просторах, он станет ветром. Словно свирель, наполняющей воздух нежными звуками, он будет скакать по равнинам, гоняя горькие мысли прочь. Ромашки, раскачиваясь в его объятиях, будут рассказывать о его мечтах и надеждах, о том, что он, наконец, нашёл покой. Мысли о последнем мгновении были полны тревоги и решимости. Ему казалось, что в этом последнем шаге он найдет ту свободу, о которой мечтал всю жизнь. Всё, что осталось позади, превратится в легкий шёпот, а он станет частью вечного потока. Он покончил с этой грязной, скопившейся тошнотворной массой в глотке, жизнью. Без капли сожаления о том, что не стал тем самым достойным жизни человеком в своем мирке, построенном в иллюзиях сна. С яростным криком отчаяния пронзил свое тело ятаганом, который достался ему от наставника. Он всегда был одним из тех второстепенных персонажей, что всегда первыми попадали под хлесткие удары судьбы, что до самой своей смерти гноились в груди омерзительными сгустками гнева, роднящимися с ними на клеточном уровне.

***

Но мачете моментально уткнулась в горбатую спину Игниса. Она не могла пропустить мимо ушей такой нахальности от человека, на ее взгляд, младше нее. — Что ты вякнул, цыганенок? — процедила она сквозь стиснутые зубы, шоркнув подошвой, намереваясь сделать шаг вперед. Игнис, застывший перед ней, даже не обернулся. Его горбатая спина лишь на миг дало осознание урока от профессоров о том, что даже за ребенком может скрываться нечто большее, чем просто дерзость. И всё же первокурсник обернулся и вытянул из ножен ятаган, украшенный большим красным драгоценным камнем. При этом орудие пиратки он от себя отбил, оставив на своем горбу небольшой надрез. Лайт только злостно вздохнул и подошёл к двум взбунтовавшимся. — Вам обоим грозит исправительный класс. Успокоились, черти. — Лайт вгляделся в их лица. С одной стороны, стоял Игнис, не скрывавший своего презрения, а с другой — Фьёр, её глаза искрились недовольством и возмущением. — Пусть руки не распускает, мудачьё проклятое. Думает, раз такой отшибленный наголову, то и ответственности нести не будет? — Выругалась пиратка, убирая мачете в чехол на ее бедре. Она рукой поправила свои рыжевато-огненные волосы и смерила цыганенка взглядом полного отвращения. Игнис же разбираться не стал. Оружие спрятал и молча ушëл, рассерженно топая. Никто не знал о Игнисе ничего. Ни то, кем он был до этого, ведь по нему было видно, что он обычный человек. Но раз судьба его закинула на далекие острова Юмула, значит, был связан с магией или душа была у него сильной. Не знали, чем он зарабатывал на жизнь до того, как покинул мир простых людей. Ничего. Но от чего-то всех их выворачивало на изнанку, как только они смотрели на маленькую взъерошенную фигуру, покрытую с головы до ног шрамами, с уродливой татуировкой насекомого и с повязкой на глазу. Фьёр тяжко вздохнула и убрала мачете в кожаный чехол, что ненароком никого не поранить. Пиратка закрыла глаза, делая глубокие вдохи и выдохи. Пыталась как можно быстрее совладать с гневом, которой пульсирующей болью уже вздул вены на висках, и прийти в себя. Но гнев взял над ней верх. Она нахмурила брови. Губы растянулись в хищном оскале, оголяя ее неровные клыки. Пиратка обнажила руку, достав ее из перчатки. Сжимая руку в кулак, ее охватило внезапно какого-то голубого цвета газ. — Надо его убить когда-нибудь, а то уж больно много он пиздит не по делу. — Фьёр. Не стоит об него марать руки. Он так скоро загремит в исправительную школу. — Александр аккуратно положил руку на ее плечо и отрицательно покачал головой. — Ладно. Ты прав, Саш. — Она снова надела свою перчатку. — Кэп, погнали до портового городка? Мой отец должен с часу на час отшвартоваться в Яхъу хочу с ним попрощаться, да и может еще че повкуснее на вечер даст. — Я за. Хочу купить ещë той вяленой рыбы. Волк обернулся, глянул на новенькую и, пожав плечами, двинулся дальше. Как будто бы это было не лучшей идеей брать на рынок человеческую девочку, но кто сможет ей запретить туда пойти? Агна огляделась, обдумывая все за и против. Лайт всегда был рядом, и это давало ей некое спокойствие, но она всё равно чувствовала, как напряжение нарастает. Неудивительно, что после всего пережитого ей не хватало простого общения, но мысль о том, что она может оказаться наедине с вызывающими и скрытными личностями, которых она пока не сильно то и считала за друзей, наводила на неё страх. — Мы можем остаться здесь, если ты хочешь, — тихо предложил Лайт, заметив её смятение. Его голос был утешительным, словно тёплый плед в холодную ночь. Агна обдумала его слова: выходить за пределы безопасной зоны или остаться в привычной рутине? Её сердце затрепетало от выбора. Друзья важны, но разве стоит жертвовать своим спокойствием ради временного удовольствия? Она решила, что её время с Лайтом стоит понимания; в этом невидимом мире, полном опасностей, их связь была единственным, что придавало сил. Словно в ответ на её мысли, Лайт взял её за руку, и они пошли в комнату девушек. Александр и Фьёр неоднозначно переглянулись между собой и, пожав плечами, пошли на рынок. Конечно, по правилам Академии было строго запрещено покидать пределы ее территории, но кто из подростков будет прислушиваться к столь незначительному правилу? Правильно. Никто. И сколько бы не заделывали пробоины в решетке забора, всем было все равно. Асами всегда двигало одно правило: “Слабоумие и отвага”. А у кого-то было жизненное кредо: “Сила есть - мозгов не надо”. Фьёр придерживалась сразу двух принципов всю свою жизнь. Подойдя к одному из прутьев забора, который, на ее взгляд, смотрелся очень хлипко, она взялась покрепче за него и, уперевшись ногой в землю, резко дернула. Сила в ней была лошадиная, и прутик быстро поддался под ее натиском дурости. Оторвавшись, он утянул за собой еще несколько точно таких же хлипких, как он сам. Фьёр знала, что риск оправдан, и вечно подпрыгивающая адреналиновая волна была для нее как дыхание. Она обожала жажду приключений, так что когда они с Александром перешли границу Академии, ее сердце заколотилось быстрее. Рынок пульсировал жизнью, там смешивались яркие цвета и звуки. Лотки, заваленные свежими фруктами, пряностями и разнообразными безделушками, привлекали внимание. — Смотри, вот это надо попробовать! — воскликнула Фьёр, указывая на яркие сладости, которыми гордился местный кондитер. Александр лишь усмехнулся, отмечая, как Фьёр увлекается даже малейшими вещами будто бы маленький ребенок. Саша внимательно высматривал фигуру отца своей подруги. Зная ее, она будет настолько увлечена очередной безделушкой, что просто не увидит его, даже если он встанет перед ее носом. И вот, заметив великана пирата ростом так под два метра, если того не больше, он одернул Фьёр за плечо и только тогда она обратила внимание на отца. Не сомневаясь ни секунды, она налетела с крепкими объятиями на мужчину. Отец, удивленный внезапным появлением дочери на рынке, растерянно улыбнулся, но вскоре обнял её в ответ, чувствуя, как внутри него зарождается тепло. Это был долгожданный момент — их пути пересеклись после долгой разлуки. Ветры моря шептали свои истории, и теперь все, что ему хотелось, — это остаться в этих объятиях как можно дольше. Время брало свое. Пират Дэвид Джонс до ужаса изменился. Вместо рук кости, облаченные в поток магической силы, обладающий светло-синим цветом и чëткой чëрной границей. Половины лица не было. Один череп. Вообщем был тучный мужчина с угрюмым выражением лица. Но, увидя свою любимую дочурку, его лицо расплылось в нежной улыбке любящего отца. Фьёр болтала совсем не долго с ним. Он насильно всучил им подароки из дальних крае, где он недавно побывал, и вернулся на корабль. Подарки, которые привез пират, были удивительными: загадочные амулеты из дальних стран и даже маленькая безделушка, как будто сама из сказок. Окрыленная детской радостью пиратка и Саша отправились обратно в Академию. Фьёр оживленно рассказывала о приключениях своего отца. Саша, хотя и испытывал усталость после долгих дней в море, не мог сдержать улыбку. Он столько раз слушал одни и те же истории, но сказать что-то против этого у него просто язык не поворачивался. Пусть уж выскажет свои восторжения про отца, нежели они молча будут идти по темной лесной тропе. Саша кратко поздравил свою подругу с новыми безделушками и вдруг обернулся. Холодок, совсем не свойственный, пробежал по спине и оставил неприятный липкий след под одеждой. Саша ощущал, как в воздухе застоялись ненавязчивые нотки тревоги. Он посмотрел на свою подругу, радостно разглядывающую очередную безделушку, но в глубине души его что-то беспокоило. Не желая ее пугать, он заставил себя улыбнуться, хотя его внимание влекло к темному узкому проходу, укрытому дикими плотными кустами и небольшими деревьями, где затаилась неясная тень. Прохладный воздух постепенно окутывал его, словно живая змея, и каждый новый вздох становился тяжелее. Саша остановился, пытаясь отвлечься от поползновения страха. Он взялся за ворот куртки. Он хотел быстрее согнать с себя “змею” опасения. Он вновь обернулся к подруге, но теперь она смотрела на него с беспокойством, как будто и сама чувствовала накопившуюся напряженность. Саша осекся: стоило ли говорить ей о своих чувствованиях, или лучше будет просто отвлечься и продолжить беседу о безделушках? — Ничего странного не чуешь? — Всё же осмелился сказать свои опасения Александр. Фьёр застыла на месте, машинально уже достала мачете и начала крутить головой, пытаясь понять, откуда ждать опасность в случае чего. Смертельный страх, как тень, окутывающая душу, застыл в воздухе, наполняя его тяжёлыми цепями неопределенности. Он проникал в самое сердце, сжимая его когтистыми лапами. В каждом дыхании звучал глухой шёпот страха. Глаза Фьёр, полные ужаса, искали выход, но под туманной пеленой они натыкались лишь на всепоглощающую темноту леса. В это мгновение время замерло и превратило страх в живое существо, которое не отпускает. Взгляд затупился, вокруг них мелькали тени, краски тускнели, а звуки сливались в эхо. И вот, преддверие неизвестного, где каждый шаг становится росчерком на грани безумия, заставляет сердце биться всё быстрее. — Чую смертельных страх. — Тихо прошептала пиратка. Руки неистово тряслись. Она напрягла предплечья, чтобы совладать с собой. Александр так же напрягся, пытаясь понять, что же не так. Он был непоколебим перед страхами. Но даже такого непреклонного человека дрожь била по всему телу. — Странно, вокруг никого… — Что это за чертовщина! — Вскрикнула пиратка. Девушка опустилась на одно колено, тяжело дыша. Фьёр огляделась вокруг, и ее сердце заколотилось быстрее. В носе встал жуткий запах морской соли, напоминавшей ей о том ощущения защищенности, и смятения. Она знала, что побег — это единственный шанс выжить. Собравшись с силами, Фьёр поднялась на ноги и взглянула на Сашу. Он тоже был в подавленном состоянии, но старался не подавать виду. Измученные, они кивнули друг другу и побежали, полные решимости найти выход из этого безумного лабиринта, сотканного из паутины страха и отчаяния. Очертания Академии в скором времени появилось на горизонте, где их на пороге ждали обеспокоенные Лайт и Агнес.