Мир по ту сторону зеркал

— “ Человек сходит с ума, если у него нет никого”.

Джон Стейнбек, американский прозаик.

Они быстро вышли к ухоженной аллеи Академии, выходя прямо к сводчатому проходу. Вечерняя тьма окутала лес, словно вуаль, скрывающая тайны старины. Луна, обрамленная хмурыми облаками, мягко светила сквозь вершины деревьев, чтобы обрисовать узоры на земле, усыпанной опавшими листьями. Звуки ночи переплетались в симфонию шёпотов: треск ветвей, далёкие крики сов, нежный шум листвы, словно кто-то невидимый делился древними секретами. Всё это крайне раздражало Фьёр. Пока она с отцом разговаривала, он рассказал ей не только о своих странствиях по дальним заброшенным островам, но и одну печальную новость. Когда семейство пиратов возвращалось на остров Ивицы, на них напал Кракен. На морском дне, где тишина царит в глубинах синей бездны, расстилался таинственный пейзаж из изумрудных водорослей и мерцающих ракушек. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь толщу воды, создавали волшебные блики, словно небесные звезды упали в океан. Там, среди коралловых рифов и затонувших кораблей, Кракен ожидал своего часа. Его огромные щупальца, как черные тучи, медленно двигались, исследуя русло подводного царства. Эта бесхребетная морская тварь утащила на дно Мэри - мать Фьёр! В тот день, когда Мэри была вся взволнована предстоящей встречей с любимой дочерью, не подозревая о надвигающейся беде, Кракен решил напомнить о своем могуществе и превосходстве в водной стихии. Вдруг из тени появился монстр. Его величественные щупальца обвили её хрупкое тело, утягивая на морское дно. Взгляд Мэри, последнее, что увидел Дэвид на лице своей жены, был полон ужаса. Она ощутила, как весь ее мир резко ушел из под ее ног, уступая место бескрайним глубинам отчаяния, где мрак и свет сливались в бесконечный танец. Так её жизнь в миг соединилась с тайнами океанских просторов, поглощённая вечным мраком. Дэвид Джонс был уверен, что Мэри еще жива и пытался донести это до дочери, но та, уже привыкшая видеть смерти на водном полотне, не поверила. Она скрыла всё за привычной маской “Смешной дурочки” и, ничего не ответив отцу, пошла прочь к Саше. Тот лишь по ее фальшивой кривой ухмылке понял, что ее беспокоить не нужно. Не сегодня. Не в ближайшую неделю. Они в тишине дошли до пролеска, а дальше это необъяснимое чувство тревоги и страха перед смертью. Они рванули быстрее в безопасное место, под заботливое “крыло” преподавателей, но остановились прямо у ворот. Фьёр ещё раз отхлебнула рома - презент, который отец ей всучил перед тем, как она ушла, а потом уже уверенными шагами прошла под аркой, обозначающую начало территории Академии. Ночь уже полноправно вступила в свои естественные права и опустила на тропический лес Ивицы огромный купол ночной тьмы, украшенной стразами-звездочками. Уже с вечера погода становилась промозглой, поэтому блудников на порог главных ворот Академии вышли встречать Лайт и Агна. Лайт был одет в свободные тонкие штаны и длинную хлопковую рубашку. Сразу было видно, что он был уже готов отправиться в царство Морфея, но был слишком обеспокоен, что его друзья так и не вернулись с прогулки до портового городка. Его же примеру и последовала Агна. Только одета она была куда более раскрепощенно. То, что успела урвать из шкафа Фьёр, то и одела. Рубашку льняную и шорты короткие. Лайт был привыкший к местной погоде, а вот девушку уже знатно потряхивало от холода опустившихся сумерек. Увидев, что их встречают друзья, Александр совсем немного ускорился в шаге. И Фьёр соответственно тоже, слегка придерживаясь за плечо парня, чтобы не упасть. — Решил уже избавиться от новенькой? — Поинтересовался оборотень, накинув на плечи Агны свою кожаную меховую куртку. — Или ты сама решила отдать концы? Идëм-те в комнату. Лайт, кстати, профессор Лебедь сегодня на дежурстве? — Вяло пробубнил Саша, вырываясь вперед, чтобы побыстрее согреться в стенах родной Академии. Ночь окутала Академию мягким покрывалом тишины, как будто сама природа замерла в ожидании. Лунные лучи проникали сквозь высокие окна, создавая мерцающие узоры на мраморном полу. Однако друзья ощутили на себе тяжесть взгляда, исходящего от витража основательницы Академии, изумрудные глаза которой казались живыми, полными осуждения и недовольства. Тонкие линии витража, изображающие сцены величия и мудрости, сплелись в чудесную, но пугающую картину, погружая присутствующих в атмосферу воспоминаний о былых величиях женщины. Сгустившаяся тьма придавала Академии загадочную ауру, но этот холодный реализм, отраженный в не приветливом взгляде изображения на стекле, вызывал нечто большее, чем страх. Первый, кто осмелился нарушить гробовую тишину, вызвался Лайт: — Что я то сразу? Она сама выскочила за мной. Сказала, что чувствует, что у вас что-то случилось... И как вижу, она права. Люди порой удивляют... — Вздохнул эльф. Эхо быстро разлетелось по пустынным каменным коридорам учебного заведения. В ответ на это пламя в лампах, которое, казалось бы, никогда не затухало, задребезжало. Уродливая тень мельком скользнула где-то сбоку от друзей. Фьёр моментально напряглась всем телом, положив руку на рукоять мачете. Но никто другой не отреагировал так же резко, как и пиратка. Они будто не заметили тень. И она приняла слишком опрометчивое решение, проигнорировав существование странной страшной тени, а не перерезав ей горло в ту же секунду. — Нет, он сегодня с странным ухажером милуется в своей комнате. Завтра этот Шаман в очередное путешествие сваливает. Опять этот мерзкий змееныш припрется… Как там его мать нарекла…Тахикару Маоу? — Лайт стремительно пошел в жилой корпус Академии, дабы наконец-то избавиться от ощущения гнетущего осуждения со стороны стеклянного портрета Основательницы. Фьёр тоже последовала примеру эльфа, но перед этим закинула руку на плечи Агны, чтобы она не отстала, и не дай Боже, потерялась! А та и не прочь поддержать подругу, приобняла её за пояс и пошла вместе с ней. — Так, что же всё-таки произошло, пока вы были в городе? — Ясно. Да, случилось. Говорят, в море бушует Кракен, — Еле слышно пробубнил Саша, чтобы не нарушать сонливую тишину. Усталость за секунду накатилась огромной лавиной на компанию, но те усердно сопротивлялись ей. Когда такие страсти творятся в океане, нельзя было спокойно отдыхать, ничего не предприняв. — Не припомню, чтоб кто-то из морских жаловался... Поживём - увидим. Посейдон или Ньёрд… Всё равно кто-нибудь из них почувствует надвигающийся тайфун. Может, деток своих и отправят на разборки с морской нечистью, — Равнодушно высказался Лайт, продолжая лавировать через каменные одинаковые коридоры здания. Ему было совершенно всё равно на то, что происходит в море, ведь он исконно лесной житель, и морские просторы никогда ему не были симпатичны. Наоборот, отвергали своим бездушием и хладностью. — Он убил мою мать. — Внезапно за спиной парней раздался хриплый пьяный голос Фьёр. Лайт и Саша уже успели забыть, что за ними идет Агна и волочит за собой Фьёр, которую даже ноги не держат самой идти. Пиратку секунду назад стояла сама! И когда она только успела налакаться за эти пару минут, что они были в Академии? Девушка никогда не переставала удивлять. Но теперь, когда внимание было сфокусировано на ней, Лайта стали раздражать ее шаркающие шаги. Он, стиснув покрепче зубы, шел дальше, пытаясь сконцентрироваться на разговоре с Сашей. — Вот оно как... Саш, поэтому ты искал Профессора Лебедя? — Да. Надо разобраться, почему монстр напал на пиратов. Возможно, другие судна тоже в опасности. — Ну, ты знаешь, где его комната. Чернушка и Одуванчик, если что у Феникса, так что если увидишь чего неприличного не ори, как девчонка. — Так давайте сходим вместе? — предложила Агна запыхавшимся голосом. Фьёр как-никак была выше нее, тяжелее нее, поэтому для человеческой девушке ноша была не совсем под силу. Но бросать подругу она бы не посмела. — Тоже можно, только ты с Фьёр постоите за поворотом. — Почему же? — С легким недоумением спросила Агна, даже не воспринимая тот факт, что на ее плечах уже задремала в доску пьяная пиратка. Лайт обреченно выдохнул, театрально прикладывая ладонь ко лбу. Они точно сведут его с ума. Не сегодня, так завтра. — Просто пошлите уже. — Полночь тяжело вздохнул и сменил курс на комнату преподавателя. Конечно, страшновато было застать личную жизнь другого человека. Тем более преподавателя! Но, с другой стороны, тут дела поважнее. Жизни сотен, а то и тысяч людей и не только стоят на кону. И вот они уже спустя пару минут стояли у входа в его комнату. Никто не решался постучаться первым и сверлили дверь взглядом. И вот они уже спустя пару минут стояли у входа в его комнату. Никто не решался постучаться первым и сверлили дверь взглядом. Напряжение висело в воздухе подобно наэлектризованной паутине, готовой вспыхнуть от малейшей искры. Сердца колотились в унисон, отбивая нервный, сбивающийся ритм. — Эм… И... Кто постучится? Я как-то побаиваюсь этого вашего Шамана, а наша оптимистка Фьёр в щи. — Просипела новенькая, раскаленным ножом разрезая сухожилия тревожной тишины. Подумав, наконец, Александр, собравшись с духом, протянул руку и легонько постучал. Тишина. Он повторил попытку, чуть громче. Снова ничего. Взгляды невольно обратились к Лайту, единственному, кто знал, что на самом деле твориться в обители профессора Лебедя, казалось, был готов просто вынести дверь плечом. Но тут, словно в ответ на их безмолвные мольбы, за дверью послышался приглушенный шорох. Затем, медленно и скрипуче, дверь начала приоткрываться, являя взгляду узкую полоску полумрака. В образовавшейся щели показался встревоженный глаз, а затем и часть лица, искаженного усталостью и, казалось, испугом. Это был профессор. Он выглядел растерянным и помятым, словно только что проснулся после долгого и беспокойного сна. На встречу детям он вышел в коридор, облаченный в домашний шелковый белый коротенький халатик с лампадкой в руках. Всем было абсолютно всё равно, как он одет. Главное, они не увидели ничего непристойного. И Фьёр молча посапывала на плечах Агны. — Что-то случилось? — Все дружно напряженно выдохнули, сняв с себя стресс пережитого возможного представления постельной сцены. Не хватало того, чтоб Агна упала в обморок вместе с Фьёр от увиденного. Для остальных это было привычным делом - увидеть короткие моменты счастливой семейной жизни профессора, но вот новенькую это могло сильно шокировать. — Нам бы узнать свежие новости про Кракена, — Сказал Лайт, ибо Агны и Фьёр уже не было. Они быстренько под шумок ушли, чтоб не привлекать чужого внимания на их нарушения законов Академии. — Новости о Кракене? — Мужчина посмотрел на них озадаченно. — Не было никаких новостей. Как ему и подобает, спит спокойно на дне. Полагаю, покинь он пределы своих пещер, мы бы уже знали об этом. Море бы бушевало, рыбацкие и торговые судна были бы разбиты. Почему вас вдруг заинтересовало это? В море предостаточно существ, и если кто то из них напал на кого-то, с этим нужно разобраться. — Лебедь напрягся всем телом. Особенно это было заметно по его нахмуренным бровям и сжатым скулам. — Матушку Фьёр убили и отец ее уверяет, что кракен ее на дно забрал. Но сомнения вызывает один факт… То, что он преспокойно остановился на одной жертве. Как будто звучит как несмешная шутка над Фьёр. И это себе позволил ее отец! — Лайт был взбешен всей этой околесицей, но с его лица не сползала лукавая ухмылочка. Он чувствовал, как внутри все клокочет от ярости, от глупости и наивности окружающих, но тщательно контролировал каждую мышцу, каждый взгляд. Сейчас не время показывать истинные эмоции. — И правда. Кракен бы разбил весь корабль... Ладно, идите. Я доложу об этом куда следует, — натужно пробубнил профессор, скривя брови в негодовании. Приложив кулак к сухим губам, он прокашлялся, слегка прищурившись. — А куда вы доложите, если пираты и занимаются устранением Кракена? — С легким недоумением спросил Лайт, скрестив руки на груди. В теории по учебникам он был безусловным гением. В практике асов - тоже. Но вот обычные вопросы вводили его в некий ступор. — Пираты устранением Кракена не занимаются, Лайт. Есть вещи, которые просто существуют. С ними ничего не поделать. Они как черви в яблоках, — быстро протараторил Лебедь, чтоб побыстрее избавится от надоедливой компашки, состоящей из пьяной Фьёр, из-за которой в коридоре стоял пышный шлейф самодельного алкоголя, новенькой, зануды-эльфа и просто Сашки с вечно недовольным лицом! Лайт, придя в комнату с Александром, застал там уже Фьёр, Фарая и Агну. Девушки вполне мирно распивали восточное вино, и в основном Агна рассказывала о свой простой человеческой рутине. Александр, как всегда сдержанный, лишь кивнул в знак приветствия и опустился на край кровати, по обыкновению выбрав самое темное место в комнате. Лайт последовал за ним, чувствуя на себе изучающий пристальным взгляд Фьёр. Она, казалось, просвечивала его насквозь своим проницательным взглядом, пытаясь разгадать, что он скрывает. Девушки порядком уже были пьяны, поэтому сидели в обнимку. Фьёр аккуратно ноготками расчесывала волосы Агны. На ее сухих потрескавшихся губах играючи сияла хмельная улыбка. Новенькая растеклась во всех этих нежностях, и ее голова медленно опустилась на плечо пиратки. Александр спокойно расселся на полу, стараясь не притеснить никого. Он наблюдал за девушками. Хорошо, что они поладили... Фьёр явно не помешает подруга. Ничего годного не выйдет, если она постоянно будет в мужском окружении. Может, Агна как-то сгладит острые углы ее пиратско-вульгарного характера. — О чем говорили с профессором? — Слова новенькой прозвучали с легкой грустью, но Лайт не мог понять, искренна ли она. Здесь все казалось игрой, и каждый скрывал свои истинные намерения. — Лебедь сказал, что Кракен не мог совершить такое. Впрочем, это мог быть какой-то другой морской житель. — Саша повел плечом и тоже взялся за горлышко бутылки вина. Он северянин и манеры по типу пить из бокала или кружки - это не его. Парень аккуратно прикоснулся узкими губами к горлышку и резко запрокинул голову,стараясь уберечь все капельки драгоценного алкоголя в стенах Академии. — Саш… — Тихо сказала Фьер, что было редкостью для неё. — Я уже сказала свою догадку. Думаю, это Князюшка к нам наведался. Если я и пират, это не значит, что головы на плечах у меня нет. Я умею думать… И батю я знаю своего получше вас. Он хранил мою мать, как таитянскую черную жемчужину. Он бы не допустил ее смерти так легко, ведь она была одной из сильнейших обладательниц голубой магии. — Она вытерла лицо руками и, как продрогший от ледяного дождя котёнок, сильнее прижалась к Агне. — Намечается что-то ужасное. — Кстати, что хотел-то спросить, вы не ощущали ничего странного, как Агна сюда попала? — Внезапно прервал Лайт от тоскливого монолога, обращаясь к всем, раскручивая вино в стакане. Метнувшийся взгляд волка на пиратку на секунду смягчился. Он стал сочувствующим. Ему было поистине жаль Фьёр. Он сам по себе знал, что такое в раннем возрасте терять родных людей и эта боль даже не сравнима воткнутым кинжалом в спину от близкого друга. Судьба никогда не была благосклонна к здешним людям и существам, будто они все в одночасье стали проклятыми... Но этот миг печали испортил Лайт своим вопросом. Оборотень кивнул ему. — Когда мы с Фьёр возвращались с рынка, в лесу нас настигло нечто… Как будто страх предстоящей смерти… Словно даже наши собственные тени хотели нашей погибели, — слегка замявшись, смущенно и опьяненно проговорил Саша, утирая с уголка губ всё-таки ускользнувшую из его рта каплю вина. Асам не присуще сбегать с поля “боя” просто потому что почувствовали смертельную угрозу… Это было даже чем-то постыдным для них. Особенно для двух лучших учеников этого выпуска. Если узнаю остальные, засмеют же! — Да… Я почувствовала дикий страх. Хотелось вырвать себе сердце, лишь бы не чувствовать ничего, — вяло пробубнила пиратка себе под нос. Она уже начала потихоньку засыпать, теряя связь с этим миром и разговором. — А ты, Фарай? — У меня похожая дымка ощущений была... Вроде бы хоть и сильный маг, а всё равно, как ребёнок, испугался собственной тени в Академии. — Э-это из за меня? — Испуганно охнула Агна, прижав ладонь к рту. По виску потекла капля холодного пота, а в глазах читалось только бесконечное беспокойство. Она не знала, про что они говорят, но это явно не единороги и радуга, а значит, повод поволноваться для ее нервной души уже нашелся. — Не сказал бы, что именно из-за тебя, но раз ты попала через зеркало, к тебе могло что-то да прицепиться — Фарай, до этого тихо сидевший на кровати, да игравший с огоньком, задумчиво хмыкнул, — Когда убирался в комнате. Я встал спиной к зеркалу, которое сосед повесил, и вдруг холод по спине... А я-то саламандра. Огненное создание. Нам такое вообще не свойственно. — Он подпëр голову рукой и лëг на бок. — Странное совпадение… — Протянул парень и посмотрел на Агну с подозрительным прищуром. — Из зеркала выползла, странностей притащила... Как бы рога ещë не выросли. — Р-рога? — Испуганно прошептала Агна, аккуратно приложив кончики пальцев ко лбу. Она не хотела, чтобы из ее головы торчали настолько уродливые костные отростки. Это же надо заново думать, как утром укладывать челку. Да, ее голову под высоким градусом алкоголя сейчас беспокоила только челка с такой существенной переменной в ее теле, как рожки. — Фарай. Не перегибай палку. Она в принципе не может быть им. Как минимум потому что оно не умеет скрывать свой рост. Да и белое он ненавидит всей душой. — Лайт выдохнул. Не хватало, чтоб от таких заявлений новенькая потеряла тут сознание. Тогда ее придется нести в медпункт и получать по шее за распитие алкоголя в Академии. — А… Почему вы не говорите его имя? — А ты знаешь про кого мы? — Ну, если я правильно поняла то... Мне директор намекнул. — Потому что его имя вызывает дичайший страх у всех, кто живёт в нашем мире. Поэтому его имя лишний раз мы не упоминаем. Хотя по нашему бесподобному Александру и не скажешь, походу он вообще ничего не боится в жизни. Саша лишь недовольно нахмурил брови и скривил уголки губ, обнажая свои острые клыки хищника. — Для существа с хрупкой шеей заявления излишне смелые. — А что, я не прав? И боли не боишься, и Князя не страшишься. — Язвительно прыснул темный эльф, а брови изогнулись в надменной издевке оборотня. Но Агна внезапно заговорила. Решила, что ей под силу остановить набирающий обороты скандал: — Ну да... Меня, когда начало затягивать зеркало, меня кто-то толкнул в спину, а в комнате был только мой друг... Михаил Князев... — Да блять — Всё что смог выдавить из себя Лайт - это жалобный стон отчаяния. — Я так полагаю, мы в полной жопе. — вяло, сквозь сон, сказала Фьёр, утыкаясь носом в изгиб шеи Агны. Фарай на это действие со стороны пиратки только неоднозначно фыркнул. — Фьёр, ты только нагоняешь паники раньше всех, как обычно, успокойся. — Недовольно буркнул Сашка. — Да... У нас фамилия Князев очень распространённая, так что... Не может же быть, что это он… — Попыталась оправдаться новенькая. Она боковым зрением заметила маленькую частичку собственной тени, которая самостоятельно отделилась от общей массы и поползла по стенам. Агна не придала этому особого значения, списав на ударивший в голову процент алкоголя. — Да-да, конечно, и почему-то все равно все идеально складывается к этому. — Эльф закатил глаза, понимая, что на пьяную голову у всех языки уже подвязаны и дальше пойдет только деструктивный диалог и брань. Шумиха только наведет суеты, и профессора прибегут как миленькие, только чтобы опять дать нагоняй бестолковым ученикам. Фарай поднялся с кровати. — Ладно, я пошëл к себе. Девочки, вы бы свет не гасили сегодня на ночь. Хотя бы не весь. — Рыжик, ещë раз окинув человека сомнительным взглядом, покинул их компанию. Испугался ли он, или просто захотел поскорее лечь спать... Кто знает. В любом случае, Саша тоже вскоре покинул их, отправившись на прогулку под луной.

***

Саша не любил шумные компании, особенно когда они затягивались до поздней ночи. Ему больше нравилось бродить в одиночестве, слушая тихий шепот ветра и наблюдая за танцем теней под лунным светом. Он чувствовал себя частью чего-то большего, растворялся в ночной тишине, забывая о дневной суете и больших проблемах, связанные с этой странной новенькой. Он шёл по знакомой тропинке, ведущей к морю. Луна отражалась в тёмной воде, создавая иллюзию серебряной дорожки, уходящей в бесконечность. Саша присел на поваленное дерево и достал из кармана сигарету. Затянувшись, он посмотрел на небо, усыпанное мириадами звезд. Каждая из них казалась маленькой искоркой, хранящей в себе тайны Вселенной. Саша настолько пристально вглядывался в тихую водную гладь, что заметил в одном месте, как волны начали волноваться и извиваться, будто от боли. Протерев глаза и вмиг отрезвев, он увидел, как по воде растекается непонятная черная жидкость. Черная, словно пролитая смола из самого преисподней, она медленно обволакивала спокойствие моря. Запах ударил в нос, резкий и едкий, напоминающий гниющих рыб, выброшенных на берег по несчастному стечению обстоятельств. — "Что это?” — пронеслось у него в голове. Отражение луны, некогда серебряное и холодное, теперь искажалось в этой мерзости, превращаясь в отвратительный оскал подводной твари, величавшей себя Левиафаном. Деревья на берегу, прежде спокойные, как и море, казались встревоженными, их листва трепетала, словно шепча молитвы о спасении. Саша почувствовал, как внутри нарастает леденящий ужас. Это было нечто иное, нечто, что дышало древним злом, что плевало на законы природы и шептало о грядущем хаосе. Он в спешке покинул единственное место успокоение для своей души и вернулся в Академию. что за чертовщина творится с этим лесом в последнее время? И всё равно все сводится к новенькой.

***

— Ладно, и я к себе пойду. И прислушайтесь к совету Фарая, не гасите сегодня свет, а если у Лебедя будут вопросы, то просто скажите, что страшно спать без света. Думаю, он войдет в положение Агны. — И Лайт покинул их комнату. Девочки, естественно, не выключили свет и еще пуще спали вместе. И всё же, хоть и спали они хорошо, но ночью к ним и Саше в окне мелькали больно любопытные черные лисьи макушки. Ушки шевелились, ловя каждый звук, каждый шорох внутри каждой из комнат. Маленький, словно уголек, нос тянул воздух, различая запахи спящих людей и отчетливый, ни с чем не сравнимый аромат Хозяина. Это был запах темноты, обволакивающий, томный и опьяняющий цветочный букет страстных ноток, красных, как личико по уши влюбленной девственницы, роз и лилий, который становится еще более сладостным в сочетании с высококачественным ромом из дальних стран, с тягучим, тающим на нёбах мёдом. Запах только усиливался из-за добавленного к нему шлейфа чего-то древнего, магического, от чего у лисиц мурашки бежали под шерстью в предвкушении новых актов их прежнего владычества над простыми смертными, пиршества не очерненными душами людей. Они давно поняли. Хозяин пришел. Легенды о Хозяине передавались из поколения в поколение лисьих теней, существовавших в окрестных местностях. И вот он здесь. Затаился и набирается сил в тени одной из комнат. Дышит одним воздухом с ними. Ушки снова дернулись, и лисицы с ехидным оскалом бесшумно растворились в ночной тьме, унося с собой тайну о приходе их Владыки. Хозяин, правда, пришëл. Хозяин был здесь всë это время. Заглянул в каждый уголок родной Академии. Лишëнный тела, он прятался в тенях.

***

Феникс числился в Академии точно таким же учеником, как и все остальные. Просто мог по состоянию здоровья не появится на занятиях, и ему не делали выговора. Завидовали ли ему остальные будущие маги, которые каждый день получали нагоняй от жестокого профессора Адель? Безусловно. Но ни у кого не хватало смелости озвучить свое негодование вслух. Потому что на ряду с обычным школьником он являлся еще и самым сильным обладателем огненной магии. Феникс был любимцем солнца. Порождением огня. Символом бессмертия. И, казалось бы, будучи всеми обожаемым, он должен купаться в популярности и славе. Так и было на самом деле. Но все же из всех тех сотен писем с признанием в вечной и бескорыстной любви, которые пихали ему девчата со всех факультетов Академии, нашелся только один, кто действительно понял его и принял таким, какой он есть. И это был сын недоброй, мстительной стороны природы, самый худший обладатель сильнейшей магии и полной противоположностью Феникса - темный эльф Лайт. Он принял Огненную птицу таким… Испуганным птенчиком, который на самом деле боится чрезмерное внимание людей к своей персоне. Птенчика, который боится громких звуков и слишком пылкой страсти. Феникс был из тех, кто любил долгие-долгие объятия и краткие, но полные любви поцелуи. Лайт знал: если сегодня профессора Лебедь и Шаман проводят время наедине, то их приемные детишки - Чернушка и Одуванчик сегодня ночуют у Феникса. Он на носочках тихо, без стука вошел в комнату Огненной птицы. Время было позднее, и дети, должно быть, спали. И правда была на стороне эльфа. Феникс спокойно сидел на огромном кресле-мешке из ткани, сена и перьев - это была имитация его родного гнезда, откуда его забрал директор Академии, и снова читал книгу по теме очередной какой-то лекции с сегодняшней пары. Лайт приземлился рядом с ним и приобнял за плечи. — Фени, милый, ты же знаешь, что можешь не перетруждаться. Я бы тебе все объяснил, — шумно выдохнул Лайт и потерся носом об загоревшую шею парня. Он нежно, еле заметно коснулся губами изгиба и выдохнул, опаляя его кожу жарким, алкогольным шлейфом. — Опять алкоголь, Лайт? Ты же знаешь, я ненавижу, когда от тебя несет этим, — Феникс отложил книжку и заключил парня в крепкие объятия. Эльф ничего не ответил на замечание. Когда он был подвыпившим, он всегда мчался к своему любимому, всячески игнорируя его просьбы не приходить к нему в таком раскрепощенном виде. Лайт робко, как котенок потянулся к губам Феникса, на что тот просто обреченно вздохнул и поддался мимолетному искушению. Поцелуй был недолгим, но наполненный нежностью и любовью. Вскоре Феникс отпрянул от парня, и покосившись на него, уставился в некогда яркие глаза, что сейчас были расфокусированы и покрыты пеленой алкогольного опьянения и легким возбуждением. Но спустя секунду эльф прикрыл глаза и тут же уснул на плече своего птенчика. Феникс только безнадежно вздохнул и дотянувшись до пледа, он укрыл обоих и погасил свечу. Огненная птичка нежно потер в свои горячих пальцах кончик уха эльфа. И обратная реакция не заставила себя долго ждать. Лайт покрылся легким румянцем и, прикусив нижнюю губу, прижавшись плотнее к плечу Феникса, протяжно промычал. Вскоре и парень задремал, уткнувшись в розовые волосы своего любимого.

***

Ночь была тихой. Утро же, наоборот, невероятно громким. Солнце, пробивающееся сквозь неплотно задернутые шторы, безжалостно било в глаза, напоминая о необходимости подняться. Запах свежеиспеченного хлеба и крепкого наваристого травяного отвара щекотал ноздри, подгоняя проснуться окончательно. Внизу, в столовой, царил настоящий хаос. Студенты, полусонные и взъерошенные, боролись за место у раздачи завтрака, набивая тарелки всем подряд. Разговоры велись на повышенных тонах, смех заглушал все остальные звуки. Кто-то спорил о вчерашней контрольной работе у профессора Кофуку, кто-то делился планами на выходные. За полчаса до завтрака к Агне и Фьёр кто-то постучался. Новенькая явно не была в состоянии резко подняться и впустить в комнату непрошенного гостя, так как только три часа назад смогла уснуть. Поэтому открывать дверь пришлось помятой с похмелья Фьёр. —... Утро, — угрюмо буркнул Саша. Желать доброго волк не нашел в себе сил, видя измученное лицо сокурсницы. — Скоро завтрак. Вам бы привести себя в порядок, — Парень слегка наклонился к девушке ближе и заправил прядь ее длинной челки за ухо. Пиратка никак не отреагировала на такой жест внимания. — Агне что-нибудь стащу. Зажигалочка её до чёртиков напугал. Уснуть всю ночь не могла, только сейчас задремала... Мы же скажем профессору Лебедю об этой догадке? — Тихо спросила Фьер, прикрывая за собой дверь, чтоб ненароком не потревожить сон соседки. — Думаю, стоит сказать. Но тогда к Агне будет приковано куда больше внимания. Она и так панику ловит от каждого нашего вздоха, а так вообще в обморок будет падать. — Мда… Проблема-проблема... Если Лайт и прав, то не думаю, что Князь ее использует как сосуд. Она, кажется, на вид слишком слаба для такого... Ладно, не важно. Пошли. — Фьёр вчера всё равно уснула в одежде, так что она распустила свою косу, собранную наспех перед выпивкой, и пошла вперёд. Естественно, все косые взгляды были прикованы к ней. Саша только угрюмо зашагал рядом. Его всегда безразличное ко всему лицо тоже вызывало немало гулких шепотков. Они никогда не были эпицентром шокирующих инцидентов, отчего становились невольными главными героями сплетен Академии. Не может же такая разгильдяйка, как Фьёр, не попадать в какие-нибудь передряги, правильно? И сколько бы не задавались вопросом ученики, на памяти не было никаких случаев, которые даже косвенно бы касались Фьёр. А Саша так вообще был эталоном поведения. — Не делай такое лицо, будто умер кто. Пугаешь народ раньше положенного. Знаешь, что такое публичное лицо? — Зевнула Фьёр, убирая мушку из глаза. — И вообще. Не забывай, мы скоро будем богатеями. Мы ж к тебе на родину собрались в эту пятницу. Спасибо батек, что не додумался отогнать мой кораблик, подаренный матушкой. — Мне плевать, что там подумают о моëм лице окружающие. У меня нет причин для улыбок. — И все же тоску не нагоняй... Паника ни к чему с утра пораньше. — ... Я всегда так выгляжу. С чего бы остальным паниковать? — Не-не, у тебя лицо сейчас говорит “Убирайтесь прочь, иначе убью”, а когда ты спокоен, у тебя лицо “Как меня всё достало… Убейте меня”. –... Серьëзно? — Ага, я слишком с тобой долго общаюсь и уже по движением твоих бровей понимаю твоё настроение. У тебя брови “говорящие”, хоть и не всегда ясно, что именно ты имеешь ввиду. — Интересное наблюдение. — Саша постарался расслабить лицо хоть чуть-чуть, но со стороны казалось, будто разозлился он только сильнее. Фьёр на его тщетные попытки только обреченно вздохнула и помассировала переносицу. — Уже лучше. — Саркастично выпалила девушка. Вскоре они уже дошли до громадных дубовых дверей. Оборотню пришлось приложить немалую силу, чтоб отварить их. И как вообще лекари их открывают? У них же отродясь нет и толики той же дьявольской мощи, что и асов. А секрет был прост. Саша и Фьёр никогда не приходили вовремя на завтрак, поэтому и двери для них всегда были закрыты, в отличии от покорных и душных заучек-целителей. Они в пару шагов достигли стойки выдачи, и Фьёр внимательно, даже пристально стала изучать меню на сегодня. Но, не увидев удовлетворительных для нее слов, она обреченно просипела: — И почему они не додумаются с утра давать навар из водорослей. Меня похмелье убьет быстрее, чем Князь. — Потому что завтраки для всех общие. И вообще, хватит ныть. Надо было оставить себе хоть что-то на утро. — Волк взял себе обычную яичницу. Его похмелье-то точно не мучало. У жителей с Яхъи был иммунитет к такому слабому алкоголю. Незначительная сухость во рту присутствовала и на этом всё. — Ва-а-а, папа Саша, вы слишком жестокий, — Фьёр артистично смахнула фальшивую слезинку и взяла себе только травяной отвар. По утрам ее просто наизнанку выворачивало только об одном упоминании о еде. Она вообще не представляла, как ее друг мог в такую рань запихнуть в себя хоть что-то съестного. Быстро опустошив стакан с непонятным варевом, пиратка, прекрасно зная о строгих правилах столовой, схватила у какого-то первокурсника-чародея вишневую булку с подноса и побежала в комнату, чтоб не получить по одному месту за нарушение. Оборотень догонять его не стал, решив неспеша закончить трапезу. Естественно, честно похищенная еда у малолетки была отдана Агне, которая уже собралась на пары. Новенькая уже переоделась в предоставленную Академией форму и собрала свои белоснежные волнистые волосы в тугой пучок. Пара у профессора Лебедя будто бы длилась вечно. Его его мелодичный, умиротворенный, слегка осипший после сна голос действовал на Рыжую, как снотворное. Конечно же, она поддалась моменту и мирно уснула. Ее даже не волновало, что по настоянию Агны они сидели за первой партой. Фьёр отсыпалась после их бурной пьянки, а ее новая подружка записывала все за нее. Лебедь, видимо, и сам еще не до конца проснулся, поэтому не сделал замечания уснувшей. В аудитории была мертвая тишина, и только тихий, но властный голос профессора разносился эхом. Внезапно пару чародеев по мифическим животным прервал взбешенный крик, доносящийся из недр коридора. Фьёр моментально подняла голову, будто выжидала повод побыстрее свалить с пары, но ее восторженное лицо быстро сменилось смятением с примесью набирающего оборота в ее голове ужаса. Ничего не говоря ни Лебедю, она, схватив соседку по парте за руку, побежала прочь из кабинета. Лебедь ничего не успел им сказать. Ему потребовалась пара минут для осознания ситуации, после чего он сказал студентам, что лекция не на долго прервëтся и вышел следом за ученицами. Агна ничего не понимала, но последовала за ней. А вот пиратка поняла все. Орал Лайт. Ориентируясь только на ругань эльфа, они быстро пришли на его источник. В этот момент его уже скручивали двое стражников, круто заламывая его тощие ручонки за спину, отчего он периодически вскрикивал от боли. Фьёр сначала посмотрела в наполненные злобой глаза приятеля, а после ее взгляд метнулся к стене. Там повис в бессознательном состоянии ученик, облаченной черной слаймообразной субстанцией. Она медленно разъедала кожу страдальца, питая тем самым Лайта жизненной энергией. В отличие от своих собратьев - эльфов, которые питались энергией Священного древа Энталос, темные же питались энергией, убивая людей, которое хотя бы раз в своей жизни губили зачатки новых жизней. И ведь правда. За всеми стоит грешок: То сорвали полевой цветочек, чтобы сделать для возлюбленной венок, то отломили веточку, то оставили засечку на коре столетнего дуба, чтобы не ходить по лесу бесчисленными кругами. Всё это скапливается в карме. — Нет! Я не хотел его убивать! Я даже не знаю, как он тут оказался! Отпустите меня! — Истошно орал на стражников Лайт. Уже не ясно орет он от боли, то ли от злости. Все смешалось в выкриках на общепризнанном языке Юмула, в перемешку с его родным. Его острые уши резко дергались вверх-вниз, обозначая, что он в бешенстве. Вечно спокойный и серьезный паренек извивался змеей в крепких руках стражников в агониях ярости, боли и насыщения. Он первый темный эльф, который отказался убивать людей ради пропитания. И то, что сейчас он впервые за столько лет чувствовал, как жизненная энергия медленно с особой теплотою растекается по всему организму, проникая в каждую его клеточку, как мясорубка дробило его рассудок на миллионы осколков. На коже лица образовался угольный пикообразный узор, а белки глаз налились черным цветом. Он ведь темный эльф. Они в отличии от своих собратьев не владели оружием, а только магией. Но это не помешало ему поступить на факультет асов и обучиться мастерству лучников. — Эй! Отпустите его! — Выкрикнула Фьёр, положив свою руку на рукоять мачете. — Не имеем права. По протоколу мы обязаны его вернуть в исправительный класс, где место всей нечисти, которая не умеет контролировать и держать в холоде свой разум. — Да не хотел его убивать! Я...Я испугался тени! — Шикнул в свое оправдание скрученный и поваленный парень. Лебедь только сейчас подошел к своим ученикам, а сразу на ним и Саша вышел из своей “берлоги” посмотреть, что там с Лайтом. — Лайт? — Лебедь ловко проманеврировал между двумя студентками и грациозно опустился на одно колено перед эльфом, которого при любом удобном случае, когда он не хотел откусить руку надоевшим ему стражникам, опускались вниз лицом, заставляя целоваться с каменным полом коридора Академии. — Что здесь произошло? Объясняй спокойно. — Я откуда, черт возьми, знаю?! Я шел на лекцию... Да, опоздал, знаю.. Иду и вижу, что моя тень идет впереди меня, руки двигаются не как у меня, и форма ушей… Ее не видно было у моей тени. Внезапно по спине пробежал рой мурашек и страх смерти окутал. Я призвал субстанцию, потому что испугался, что меня хотят убить… Я правда в коридоре был один, я не знаю, откуда он появился! — Лайт. Тебе стоит отдохнуть. Не безопасно гулять по коридорам в таком нервном состоянии. Ты бы мог и правда убить кого-то, — Лебедь смотрел на него строго. — Проводите мистера Лайта в его комнату, будьте так добры, доблестные господа. Один проступок ещë не заслуживает карцера, но подходит для домашнего ареста. — Мы следуем протоколу директора. — Саш, подсоби, а то от них ничего не дождаться. — злобно рявкнула Фьер. Она с осуждением посмотрела на профессора. Зачем он сюсюкается с Лайтом, когда всегда должно быть в приоритете спасение пострадавших? Пиратка достала свой мачете из ножны, который моментально зажегся синем пламенем. Ей Лайт давно еще как-то объяснил, что делать в случае чего… Никогда не знаешь, когда голод возьмет верх над твоим слабым рассудком… — Один раз я уже видела подобное… До сих пор совестно, что я тогда была слишком мала и пуглива… — Она крепче стиснула в руках свое оружие. — Фьёр! Сейчас же вернись в аудиторию! Или хочешь оказаться рядом с своим другом? — Лебедь неодобрительно глянул на неë. Вроде по голосу он и был зол, но его лицо сохраняло непоколебимое спокойствие. — Директор бы прислушался к моему мнению по поводу Лайта. Мы можем отправиться в его кабинет все вместе, чтобы решить вопрос по справедливости. — Обязательно, профессор, я отправлюсь в исправительный класс после того, как выполню ваш обязательный пункт по безопасности учеников. Пока вы тут любезно языками мелите, человек-то умирает. Вроде бы получше меня должны знать о темных эльфах. — И она мачете разрезала эту непонятную слизь. И ученик, который до сих пор был без сознания, упал на Александра. — Хорошо. Это будет на вашей совести, если кого-нибудь еще прикончит. — Стражники точками повели Лайта в его комнату. Как только они скрылись за поворотом, Лебедь снова пристально, испытующе посмотрел на пиратку. Под его тяжелым взглядом вздрогнула даже Агна. Но Фьёр и глазом не повела. Только нахально ухмыльнулась. — Ваше неумение следовать простым командам убьëт либо вас, либо вашу команду. Возвращайтесь в аудиторию. Занятие ещë не окончено. — Преподаватель еще раз осмотрел двух подружек и обернулся к оборотню. — Мистер Александр, помогите пострадавшему и отведите его в медпункт, будьте любезны. — Лебедь прошел мимо учеников и вернулся в аудиторию. Волк, не став прекословить, закинул беднягу на плечо и понëс на осмотр. Фьёр зашла следом за профессором в аудиторию вместе с Агной, которая все время обеспокоенно поглядывала на пострадавшего. Только новенькая и пиратка уселись за свою парту, как беловолосая заметила, как из тени профессора Лебедя выглянула голова лисицы с ехидной улыбочкой. Тело девушку оцепенело, в глазах читался только неистовый страх, а по лбу потекла струя холодного пота. Агна сидела, вцепившись похолодевшими пальцами в край парты. Аудитория дышала каким-то нереальным жаром. Вторая часть лекции тянулась еще более мучительно долго, но ее внимание было приковано не к монотонному голосу профессора, а к парадоксу, разворачивающемуся вокруг. Лебедь возвышался над кафедрой, словно каменная статуя, с тревогой на лице он читал термины из своего пособия одно за другим, но что-то было не так. Его тень, отбрасываемая тусклым солнечным светом, казалось, жила своей собственной жизнью. Сначала она заметила лишь легкое покачивание, но вскоре тень обрела форму, вытягиваясь и изгибаясь в причудливых танцах. А потом… преобразилась в лисицу, а потом в еще одну... По стенам аудитории плясали тени. Не просто тени, а живые, извивающиеся силуэты лисиц. Они скользили по доске, по лицам студентов, по высокой фигуре Лебедя, то исчезали, то вновь появлялись, словно играли в прятки. Их силуэты мерцали, завораживая и пугая одновременно. Агна моргнула. Может, ей просто кажется? Может, усталость берет свое? Но лисицы продолжали свой бесшумный танец, а тень Лебедя извивалась все причудливее. Их лисья сущность ощущалась кожей, тонким, пронзительным запахом дикого леса, заполнившим аудиторию вместо обычного аромата старых книг. В один момент у непонятных сущностей появились по всему телу красные и белые прорези в виде глаз. Они быстро окружили девушку и начали ликующе кричать что-то. Но из этого перебоя смешанных в тугой узел мужских, женских, детских голосов Агна только разобрала два слова: “Хозяин явился!”. Агна хотела закричать, выбежать, проснуться, но тело будто налилось свинцом. Единственное, что она могла – смотреть, как реальность рассыпается на тысячи осколков, и танцующие лисицы окружают. Тени прикасались мерзкими лапами ее лица, холодные и насмешливые. Заметив, изменения в лице подруги, Фьёр приобняла ее за плечи, и тени в миг словно просто испарились. Лебедь довëл лекцию до конца. Было видно его беспокойство, но занятия, всë же, стояли выше тревог. Он покинул аудиторию даже быстрее студентов, пойдя к Лайту. Коридоры университета гудели утренней суетой. Лебедь пробирался сквозь этот живой поток, чувствуя, как волнение нарастает с каждым шагом. Что могло так напугать Лайта? Что с ним случилось? Дверь в комнату Лайта была приоткрыта. Лебедь постучал, но не услышав ответа, без разрешения вошел. Внутри царил полумрак. Плотные шторы не давали лучам солнца осветить обитель эльфа. Лишь настольная лампа освещала стол, заваленный бумагами, свитками, книгами. Владелец же комнаты спокойно лежал на кровати, сложив руки за голову и закинув одну ногу на другую, размышляя, что это могло быть... Обычный испуг? Нет, он так не среагировал бы… — И что же это было? И почему Фьёр говорит, что что-то подобное случалось? Лайт, лучше не лги мне и говори как есть, — Строго спросил учитель, присаживаясь на край постели. Парень тут же опустил вторую ногу на кровать и уселся, подобрав ноги к себе ближе. Профессор аккуратно, даже ласково положил руку на колено эльфа. Словно матушка, пытающаяся успокоить свое чадо после ночного кошмара, Лебедь начал гладить его голень. — Я... Я правда рассказал, как было... Я правда испугался тени... Ну да, такое раньше случалось. Мы ещё до поступления в Академию были знакомы. Она же вольная особа, с отцом путешествовала, и один раз останавливались в землях эльфов... Случайно встретились в лесу, и Фьёр увидела, как я поедал путника, который срубил дерево на священных землях древа Энталоса. Она меня даже не испугалась, а подняла на руки и понесла прочь от дома с криками: “Папа! Папа! Он нарушил закон его нужно спасать!”. Так и получилось, что избежал заключения. — Почему ты испугался тени? Это совсем не похоже на тебя. — Лебедь взяв его ладони в свои. — Что-то случилось у тебя или других ребят? — Мы считаем, что Агна с собой притащила Князя. Потому что после того, как мы с Агной начали общаться, мы.... Почувствовали на себе страх смерти? А ничего не случилось... Фьёр вчера испугалась ветра, когда с Сашей в портовый городок ходили. Я сегодня тени испугался... Она правда будто жила своей жизнью! — Вот как... Надо за ней последить. О любых странностях сообщай мне или профессору Адель. Если это и правда Князь, нужно разобраться с ним до того, как чья-то кровь прольëтся и он обретет свою полную силу. Кстати, о корабле. В море и правда было замечено чудовище, напоминавшее Кракена. Но идентифицировать его так и не удалось. Больно пронырливое создание... Возможно, стоит искать ответы не в научных работах, а чëм то более... Старом. Можешь заняться этим, если станет скучно. Но я тебе ничего не говорил, хорошо? — Лебедь потëр свою шею, а после встал и прошëлся вдоль всей комнаты, остановившись у зеркала. — Старое... Надо в исправительный класс идти. Он там хранит всякую старую рухлядь. Ладно, на досуге схожу проведать профессора Распутина. Я вас понял. Всё равно мне делать нечего под домашнем аресте. — Лайт резко поднялся с кровати и принялся растирать лицо, дабы свести свои узоры на лице к минимуму. Но, не получив удовлетворительный результат, он закатил глаза и пошёл вон из комнаты. Лебедь вышел следом, но направился не в свой кабинет, а к Адель.

***

— Мадам Адель? — Шепотом спросил только что вошедший мужчина. Еë обитель была мрачна. Чëрная вуаль на окнах, малые размеры класса и пугающая, как ров, пустота, отделявшая парты от учительской трибуны. Сама женщина, как великая горгулья, стояла за ней и с недовольным лицом и скребла пером по жëлтой бумаге. Скрип пера был единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину. Казалось, даже пыль в воздухе боялась потревожить ее покой. Ее глаза, спрятанные за стеклами очков в железной оправе, казалось, пронзали насквозь. Она была воплощением строгости и дисциплины. Бумага под ее пером покрывалась ровными рядами цифр и символов. — Что на этот раз? Девчонка уже натворила бед? Или, может быть, отворились врата ада? Дьявольское отродье не ходит сюда просто так. — Старческий палец взметнулся вверх, и к Лебедю любезно подполз стул. Совсем как трусливый щенок. Мужчина опустился на стул. Дверь закрылась, погружая его в кромешную темноту.

***

После увиденного Агне стало плохо. Она и сама не понимала отчего. То ли от увиденной настоящей, безжалостной и кровожадной сущности Лайта, то ли от беспокойства за друга. Поэтому Фьёр взяла ситуацию в свои руки, и оперативно было принято решение прогулять предобеденную пару. Они гуляли по оранжерее, и на удивление, профессор Боровик хоть и видел их, но не погнал. После они лежали под деревом, и Фьёр рассказывала о своих детских путешествиях с отцом и старшим братом. О том, как познакомилась с Лайтом и как на самом деле его испугалась. Но так как она в панике схватила первого попавшегося под руки парня, то получается, она спасла убийцу. Но как бы то не было, она довольна результатом, ведь она изменила его в лучшую сторону. Пиратка проговорилась даже о том, что завидует ему. Фьёр тут, значит, надрывалась, пыталась его исправить, а он теперь хвастается перед ней, что он нашел любовь всей его жизни! Несправедливо. Наконец-то Агна отошла от произошедшего. Она залилась задорным смехом с детской обиды своей подруги. Рыжая могла бы и обидеться, но звонкий смех только растопил ее сердце, и она сама невольно улыбнулась. Вскоре громкий звон колоколов оповестил учениц, что пришло время обеда. Они аккуратно проскочили мимо профессора Шамана, у которого прогуляли пару, в здание, и бодро зашагали в столовую. По дороге к ним примкнул и Саша. Столовая была непривычно полной. Ученики, правда, по прежнему не пришли в рабочее состояние: приборы гремели как-то лениво, бурных разговоров никто почти не вëл. Первые горячие новости после отдыха обсуждались либо в комнатах, когда одни встречали других, либо прямо на лестнице Академии. Некоторые уже и вовсе расправились с едой и в одиночку, а то и маленькими группами покидали столовую. Может быть по этому привычный стук большой двери об стену показался таким оглушающим и заставил всех собравшихся обернуться, а иных вздрогнуть и позорно разлить свои напитки... А кого-то сжать крепче вилку в руках или столовый нож. В дверях застрял Игнис. Казалось бы, уже получившему клеймо "психа" произвести впечатление на толпу будет трудно, ведь все как посмотрели, так и отвернулись от него уже тихо проговаривая меж собой: "Совсем умом тронулся". Агна, Фьёр, Саша и Фарай, который к ним только-только присоединился, сидели и что-то бурно обсуждали. Точнее, что с ними произошло за это утро. Оборотень, как крайний за столом, задержал на нëм взгляд. В худой, с кудрявой чëрной гривой наверху фигуре что-то было не так. Совсем не нормально он вздрагивал и по звериному озирался. Как-то не правильно прятал за спиной руки, а единственный открытый в волосах взгляд горел чем-то недобрым. Волк нахмурился, встал и только начал движение в его сторону, как его опередил другой, теперь уже несчастный первокурсник. Зря он положил руку на плечо, по-дружески приглашая Игниса сесть за стол и объяснить, что не так. Рука бывшего разбойника, от чего-то чëрная от кончиков ногтей и до локтя, молниеносно прилетела ученицу в другую ладонь. Лишь на секунду в ней свернул маленький охотничий нож, прежде чем насквозь пробить человеческую кожу. После - оба рухнули на пол. Игнис приземлился ему на живот и тем же ножом прибил парнишку к полу. После чего безумец начал наносить шквал сокрушительных ударов кулаком по лицу. Периодически он вскрикивал: “Он приказал убить”. Шумиха поднялась сразу же. Саша и однокурсница жертвы психопата кинулись на помощь к нему, стащили Игниса и стали пытаться удержать его на месте. Разбойник вырывался изо всех сил, дëргал ногами, а взгляд, и правда, как у напуганного дикого зверя, беспомощно метался от одного зеваки к другому. Он ещë и сказать что-то пытался, но вместо этого вырывался набор неясных звуков, закончившийся тем, что он самому себе прокусил губу. Кто-то побежал в коридор, звать на помощь преподавателей. Первым, кто из преподавателей быстро среагировал на панику, возникшую в столовой, была одна из самых строгих преподавателей во всей Академии - Профессор Адель. Агна и еще одна девушка быстро оттащили пострадавшего от Игниса. Агнес только на секунду посмотрела психопату в глаза и увидела там не только ярость, но и животный страх. Адель залетела в столовую и сразу же с помощью толстых нитей красной магии скрутила Игниса, приложив к стене. Она проигнорировала существование Александра. Да и сил у этой бабули всегда было хоть отбавляй. — Чертовка! — Она злобно глянула на Агну и стиснула зубы. — Только и делаешь, что позоришь меня, как и твоя безмозглая мамаша! — Яростно выпалила она. Адель, одной рукой удерживая дергающегося ученика, второй приложила кончики пальцев к его голове. Моментальной алой вспышкой озарилась вся столовая. Все ,кто знаком с магией Адель, в миг закрыли глаза, но только не Агна. Она пристально смотрела на образовавшийся сгусток красноты, который вмиг взорвался, оставляя по всей столовой лепестки алых роз. Глаза новенькой покрылись белой пеленой и закатились. Руки затряслись. Она завалилась на бок. В ее голове стали мелькать воспоминания из детства. Ее затрясло. Из рта обильно потекла пена. Перед глазами отрывками немого кино появлялись воспоминания о ее детстве. Как ее крошечное тело приковали железными громоздкими цепями к самодельному кресту. Как маленьким перочинным ножичком вырезали на теле "аминь". Как в свежие раны капали топленый воск церковных свечей. Как на мимолетное мгновение освобождали истощенную Агнес и тут же опускали ее голову в таз с ледяной водой и держали в ней по минуте. Морили голодом, избивали до потери сознания розгами. Запах ладана смешивался с запахом крови и пота, создавая тошнотворную атмосферу. В полумраке сарая лицо, что творило с бедным ребенком невесть что, казалось искаженной маской, полной злобы. Оно бормотало молитвы, перемешивая их с проклятиями, убеждая себя в святости своего дела. Иногда, когда в очередной раз женщине показалось, что она переборщила с пытками малышки, она ласково гладила ее по голове, приговаривая: “Не переживай, детка, бабушка защитит твою грязную душу от влияния Князя”. Девочка, всегда кричавшая при каждой новой пытке, теперь молчала, стиснув зубы, стараясь не издавать ни звука. Боль была невыносимой. В глазах, полных слез, отражалась лишь ненависть и презрение. Ее разум пытался убежать, вырваться из этого кошмара, перенестись в другое место, в другое время. Но где-то в глубине души теплилась надежда. Надежда на то, что этот кошмар когда-нибудь закончится, что справедливость восторжествует, и что ее мучитель понесет заслуженное наказание. В мутной пене воспоминаний появился чей-то голос, настойчиво еë звавший: “Агнес!”. Будто из под толщи воды он подплывал всë ближе к ней и воздуху. — Агна! — Девушку сильно встряхнули. Саша уже несколько минут пытался привести ее в чувства. Она начала приходить в себя, но взгляд оставался туманным. — Д-да? Ох... я... Что это было? — Агна мельком взглянула на профессора Адель. Тело сковал дикий страх, будто перед собой она увидела не своего близкого родственника, а монстра, как Князь, которого все страшились в мире Юмула. Девушка начала истерично и резво вырываться. Пыталась в очередной раз избежать “распятия” на кресте. Волк обхватил еë обеими руками и стиснул аж до хруста позвонков в своих крепких объятиях. Он попытался увести ее подальше из этого злосчастного места. Фарай, понимая, что дело пахнет дерьмом, схватил Фьёр за руку и пошел следом за Сашей, отбиваясь от назойливых вопросов других учеников. — Агна, тише, тише. Это была вспышка магии. Успокойся. — Саша взял ее на руки и понес в комнату. Игнис после своего безумства тихонько сидел, вжавшись в стену от собственной безысходности, что не смог исполнить Его волю. Он нервно чесал лицо ногтями, оставляя уже на себе небольшие ранки с кровоподтеками. Разбойник старался не смотреть на беднягу с пробитой ладонью…Жертву увели в медпункт, а Игнисом занялась Адель. Агна была не в силах что-либо ответить оборотню, поэтому бездушной куклой повисла на его шершавых от ран руках. Саша поставил ее в комнате на пол и, развернувшись, напоследок сказал: — Фарай за старшего. Пойду узнаю, что с тем парнем. — И снова скрылся за дверьми. Агна легла на кровать и протерла пот рукой. — Что это вообще за чертовщина с тобой случилась? — Наконец-то подала голос Фьёр, которая до этого только отстраненно наблюдала за всей сложившейся ситуацией. — Будто я знаю... Флешбек словила из детства... Моё тело в адское месиво превратили и матери назад вернули с словами: "Теперь в ней нет Князя.". — Фарай молчал, сжимая руками собственные локти, он ногтями впивался в кожу. Фьёр это заметила и, подойдя к нему, обняла. — Лайт прав, Князь уже здесь, среди наших студентов… — Прошептал саламандра, утыкаясь в пышную грудь девушки, будто ища в этом спасение от своего же утверждения. Пиратка и не смутилась, она привыкла уже к такому изменчивому поведению ящерки. То бьет ее ни за что, то, как котёнок ластиться. — ... Надо будет вечером поговорить с Игнисом. — Не думаю, что ты сможешь, его как минимум на год в исправительный класс отправят. — Ну, тогда буду надеятся что с ним побеседует Лайт. Либо мне тоже туда придëтся... — Так. Не смей подвергать себя опасности. Лайт всё сделает. Просто передадим информацию Лебедю. И вообще, чего ты так волнуешься? Мы с Сашкой вас в обиду точно не дадим. Для этого и нужны ассы. Не забыл? —... Прости. Я ведь говорил... Для меня он не просто детская страшилка.