Ангел живущий в заброшке

— Я специально промолола для тебя овсянку. Из-за того, что ты ничего не ел, тебе могло стать плохо, но молотую еду твой желудок воспримет положительно. Сразу тебе говорю: если ты долго не ел, то кушай детское питание, бульоны и кашу. Понял? — Угу, — Антон уминал завтрак, опёршись об спинку кровати.

Мозг: Ты ешь. Антон: Тоже мне, сделал великое открытие. Ну и? Мозг: Ты ешь! Ты толстый! Как ты можешь есть! Желудок: Мозг, это всего лишь каша. В ней нет ничего такого. Мозг: Ну, это же еда! А нам надо худеть! Желудок: Это плохо отразится на нашем здоровье! И на тебе в том числе! Мозг: Мы должны угодить Олегу! Может, тогда он будет к нам снисходительнее. Сердце: Мне вчера было очень плохо, поэтому я согласен с Мозгом. Может, у нас всё-таки получится хоть так ему угодить… Антон: С этим я тоже согласен. Ведь и я устал от этого всего. Но недельку-две можно поесть, чтобы начать голодовку с новыми силами. Желудок: Ой, тупые… Да как вы не понимаете, что мы ему никак не угодим! Как бы мы ни худели, он всё равно будет говорить, что Антон толстый. Мозг: Что за вздор ты несёшь? Желудок: Это факты! Антон: Ага, конечно. Мозг: Я не хочу слушать эту чушь!

— О чём думаешь? — выдернула мать из мыслей Антона. — А? Да так… Ни о чём. Вот, чисто теоретически, я смогу угодить Олегу? Ну… Это… Если я… — Худеть не смей! Как бы ты ни худел, он всё равно будет видеть в тебе недостатки. Понимаешь? — Угу…

Желудок: А я о чём говорил?! Мозг: Ой, всё. Я считаю, что надо попробовать. Сердце: Попытка не пытка. Желудок: Не в нашем случае.

Женщина взяла мазь «Капсикам». — Можно я обработаю раны? — Угу.       Прохладное вещество окутывало спину мальчишки. Руки матери перешли к ляжкам. Закончив, та спросила разрешение обработать ягодицы. Антон благополучно отказался, сказав, что всё нормально.       Парень проводил маму в магазин, взял зажигалку с сигаретами, уселся на подоконник — пятую точку обдало жгучей болью — и открыл окно. Лето пока ещё не пустило осень на порог. Птицы весело запевали различные произведения собственного сочинения, перебивая друг друга. Парень сделал затяжку, и едкий дым вместе с наслаждением проник в лёгкие. Впервые за несколько дней он расслабился по-настоящему. Сигарета тлела и после десяти затяжек ринулась вниз с десятого этажа. Антон взял ещё одну и поджёг.

Мозг: Окно открыто… Что, если мы полетим так же, как эта сигарета? Желудок: Мозг, ты ёбнулся. Антон, не слушай его! Антон: Я и не собирался. Мама жива, она единственный мой дорогой человек, и я буду жить ради неё. Сердце: А как же Дима с Серёжей…

      Антон пошёл заварить чай. Пока он ждал, что чайник прогреется, решил взять и почитать первый том «Граф Монте Кристо». Это единственная книга, которую он взял почитать за последние три года. Парень прочитал произведение только до момента, где главного героя увезли в замок Иф, поэтому считал, что и он, и Дантес чем-то похожи: у обоих было всё и должно было быть больше, но они всё потеряли, а если быть точнее, всё просрали из-за какого-то завистника.       Чайник вскипел, и парень с чашкой чая и книжкой в руках опять уселся на подоконник. Он погрузился в книгу, чтобы скоротать время до прихода матери. Тюремный мир Дантеса был прекрасен: заключённый потерял надежду, и единственный выход из этого ада пролегал через могилу. Но в его поглощённую тьмою жизнь проник тусклый лучик — новая цель.       Не успел Антон начать читать шестнадцатую главу, как его телефон завибрировал. Звонил «Очкастый уёбушек». Ну, естественно, это был Димка. Серёжа был «Уёбушком с косичкой», а друзья записали Антона как «Длинный уёбушек». Парень взял трубку. — Антох, приветик, чего тебя в школе не было? — Олег поигрался и съебался на две недели в командировку. Мама разрешила эту недельку отдохнуть. — Ты как там вообще? Как самочувствие? — тон сменился на обеспокоенный. — Да нормально, не переживай. — Я не могу. — Кстати… Ты просто не представляешь, какая молотая овсянка вкусная. — Что-о-о-о? Подожди, ты сейчас серьёзно?! — Дима в данный момент был на седьмом небе от счастья: если ему не послышалось, то его друг начал нормально питаться. Возможно, он перестанет голодать и не доведёт себя до анорексии. — Ну да, я поел, и эти две недели я собираюсь объедаться. — Ахуеть… — Ну, вот так вот. — Мы с Серёгой сможем к тебе завтра зайти? — Конечно, ещё спрашиваешь! — Бля… Мама зовёт. Ладно, попозже созвонимся по групповому. — Ага, давай.       «Блин, надо что-нибудь съесть», — Антон уже который раз зашёл на кухню и заглянул в холодильник. — Тошенька, суп почти готов — через десять минут будем обедать, — дорезая салат, Майя взяла последний огурец, лежащий на доске. На что Антон невнятно промычал не то «угу», не то «ага» и ушёл в комнату, захватив собой книгу.       Ноутбук был открыт, а Дантес лежал на подоконнике вниз обложкой.       ВК, запрос: «Арсений Попов». Выдало: «Граф Попов». Вот это да, вот это ник у такого серьёзного человека, а был ли он серьёзным вообще?       Для Антона оказалось необычным листать страничку учителя. Не, ну как маленькая влюблённая девочка! Фотка с Турции на фоне Топкапы, фотка на фоне Эйфелевой башни, у Биг-Бена… С котом? Очень даже милый котик или кошка. На некоторых постах была изображена девушка с маленькой девочкой. А самая первая фотография была выложена в 2010 году. Арсений Сергеевич такой маленький, такой хорошенький… Тут ему примерно лет четырнадцать. И с длинными волосами! Вот за это лайк не жалко поставить.       Парень вернулся к последнему посту. Учитель появился в сети и, видимо, заметив лайк ученика, отправил тому короткое: «Как себя чувствуешь?»       Действительно, как маленькая влюблённая девочка. Такого он, конечно, не ожидал, но ответить надо: «Нормально. Ну, насколько можно». — Сынуль, пошли кушать, — донёсся из кухни голос матери. Нежный тон, ласковые слова и любимый образ всегда лечили израненную жизнью душу парнишки.       После еды они устроили марафон по «Гарри Поттеру» и до часа ночи смотрели фильмы, смеялись, цитировали реплики персонажей, которые запомнили наизусть; возмущались о тупости или жестокости героев и, самое главное, забыли о существовании насильника в этой маленькой, но уютной хрущёвке с неплохим ремонтом. И только ломота в теле напоминала о вчерашнем зверстве…

***

      Арсений приехал в школу за час до начала уроков, где-то в подсознании надеявшись, что Антон опять рано придёт. Он ждал пятнадцать минут, тридцать, сорок пять, пятьдесят восемь, час… Уроки уже начались, а парнишки нет. «Прогуливает, наверное, он ведь непослушный…» — подумал Попов.       Вдруг телефон завибрировал, пришло сообщение: «Меня не будет — плохо себя чувствую». Точно ли «плохо себя чувствует» или обманывает? Странно. Странное чувство… Это же обычный парень, такой, как и все.       Первый урок учитель проводит у своего класса. Ничего интересного. Так… Дима и Серёжа. Арсений уже расспрашивал их насчёт Антона. Всё-таки с десятым классом посложнее — их сложнее заинтересовать.       Следующий урок истории мужчина ведёт у пятого «Г». Детям нравится: они слушают и с энтузиазмом отвечают на вопросы, спорят насчёт тех или иных высказываний. А вот мальчик Андрей Андрющенко — рыжий, с зелёными глазами и веснушками — не принимает участие в уроке — просто смотрит в окно. На Антона похож чем-то… Не внешностью, а состоянием, что ли? И глазами — зелёными, как непроходимый лес, как болото, выбраться из которого — шанс один из миллиона; как тропический лес, который кишит зелёными ядовитыми змеями. Да, так и есть. У мальчика на плече дремлет его сестра - Алина. Андрей посмотрел на сестрёнку, опершись своей головой об её, и закрыл глаза.       «Ладно, пусть детишки отдыхают».       Затем урок был у восьмого «А». Пишут конспект, а на третьем ряду девочка Саша положила свою руку на ляжку соседки и начала что-то шептать, от чего другая покраснела, спрятав лицо в ладони.       «Хах, думают, что я не вижу. Ладно, это не моё дело, пусть делают что хотят».       После уроков Арсений подозвал восьмиклассниц. — Арсений Сергеевич, что-то случилось? — первая заговорила Саша. — Саш, Марина, я понимаю, что у вас любовь. Не перебивайте, пожалуйста. Давайте как-нибудь не в школе. Ладно, я понимаю и поддерживаю вас, но не забывайте, в какое время мы живём: кто-то узнает, настучит на вас. Потом фиг отделаетесь, — девочки удивлённо уставились на учителя. — Хорошо, мы поняли, — Саша посмотрела на свою девушку. — Спасибо, Арсений Сергеевич. — Всегда обращайтесь.       А вот одиннадцатый «Б» надо готовить к ЕГЭ.       «Они что, сговорились почти всем классом общество сдавать?! Если они не сдадут, то сдадут мои нервы! Жестокие всё-таки эти выпускники. Думают, что общество так легко сдать! Ошибаются!»       Арсений повторил с ними прошлогодние темы и открыл сборник с заданиями ЕГЭ.       Наконец-таки свободное окно. Как только историк и психолог зашли в столовую, в нос ударил запах свежей выпечки. Учителя взяли по порции пюре с котлетой. — Антон сегодня не пришёл, — задумавшись, произнёс Арсений. — Сказал, что плохо себя чувствует. — И? — Что «И»? — Ну, плохо чувствует себя парень, дальше-то что? — Он мне кого-то напоминает… — И кого же? — вопрос Павла вывел историка из раздумий. — Когда сам разберусь, обязательно тебе скажу. Кстати, в твоём классе есть Андрей Андрющенко, он один из всего класса не участвовал в уроке. Он сначала в окно смотрел, а потом уснул вслед за сестрой. Но, знаешь, взгляд у него был такой… Не детский! — Важное замечание, — заметил психолог, направив вилку на товарища. — Приму к сведению.

***

      Антон понял, что уснул на диване, — его обнимала мама. Телевизор что-то вещал. Небо, словно художник-импрессионист, рисует на горизонте нежные пастельные полосы, где розовый плавно перетекает в золотистый, а лазурный — в сиреневый. Первые солнечные лучи, тонкие, как шёлковые нити, осторожно касаются облаков, превращая их в воздушные замки из золота и серебра. Птицы встречают утро восторженными трелями, их звонкие голоса сливаются с шорохом просыпающихся листьев, создавая волшебную симфонию пробуждения природы. Пять-шесть часов утра. Сегодня без кошмаров, что очень радует.       Надо бы телевизор выключить, чтобы электроэнергию попросту не расходовать, но как-то пофиг. Всё равно Олег платит, хоть какая-то польза от этого неуравновешенного, насквозь пропитанного злобой и безумием, существа.       Парень ещё полчаса всматривался в окно, наблюдая за птицами, а затем вырубился. — Сына, там твои друзья пришли, — голос матери донёсся из прихожей, — Димочка, Серёженька, проходите скорее. — Здравствуйте, тётя Майя.       Антон отложил книгу, вскочил и помчался к друзьям.       Этот день прошёл замечательно, они веселились, смотрели фильмы, играли в компьютерные игры. Майя очень радовалась, что у её сына есть такие друзья, которые его поддерживают, беспокоятся и всегда придут на помощь. А Дима вообще как старший брат Антону. Для женщины эти ребята были чуть ли не родными племянниками.

***

      Арсений возвращался домой уставший, Кьяра как всегда осыпала его многочисленными вопросами. Арсений вошел в квартиру, и в нос ударила аппетитная смесь ароматов свежей выпечки, шоколада и корицы — это Оксана напекла синнабонов. Мужчина очень ценил свою сестру, она помогала во всём, скрашивала серые хмурые вечера и добавляла домашнего уюта в его жизнь.       Тело приятно болело от усталости. Учебный день прошёл успешно. Дети решили не расстраивать учителя, ну, или по крайней мере у него получилось проводить интересные уроки. Однако в его классе есть одна проблема — Выграновский. Он постоянно как-то обижает одноклассников. Если они взрослые и могут сами разобраться, то дети, у которых Эдуард отбирает еду и деньги, — нет. Этот пакостник ставит им подножки, как бы случайно обзывает девочек, доводя их до слёз. Арсений сделал ему замечание, но если так будет продолжаться, то он немедленно вызовет его родителей. — Арсюш, пошли кушать, я уже стол накрыла. — Иду, Окс.       На столе стояли мясная запеканка, салат из огурцов и помидоров, сырная тарелка, разнообразие зелени и колбас, компот и булочки. — Я надеюсь, что ты моей карточкой оплатила. — Арс, ну не могу я, как старшая сестра, оплатить твоей картой. — Пока ты живёшь у меня в квартире, ты тратишь мои деньги. Окей? — Ты, конечно, самый лучший брат, но нет. — Ну почему ты такая упрямая. — Потому что, — девушка подмигнула и стала расспрашивать дочь о том, как она провела свой день.       Арсений наслаждался этой тёплой домашней атмосферой. Тут он счастлив, тут он нужен, и тут он любим.       После еды он уселся на кровать с ноутбуком, открыл статью для завтрашнего урока и начал читать. Высветилась шторка уведомлений беседы класса. Выграновский Артём, Милана, какого хуя вы в чатик не отвечаете, у меня идея появилась Дима Позов Если это опять идея «о том, как испортить жизнь всем», то не стоит её осуществлять Серёжа Матвиенко Если ты что-то натворишь, то я тебе зад надеру Выграновский Будет интересно как ты это сделаешь, косичка Милана Верёвкина Ты разве писал? Выграновский А ты проверь Милана Верёвкина Ща проверю

Вы

Эд, если мне пожалуются, то отправишься к директору. Ты меня понял? Милана, Артём, это вас тоже касается

Выграновский Арсений Сергеевич, вы меня, конечно, простите, но мне пох, им кстати тоже Дима Позов СЛЫШ ЭД ТЫ КАК С УЧИТЕЛЕМ РАЗГОВАРИВАЕШЬ

Вы

Спасибо, Дима. А ты, Эд, учишь на следующий урок весь параграф

Выграновский Договорились ;)

Вы

Неугомонный

Взгляд Арсения упал на чат Антона, он был в сети.

Вы

Привет, как себя чувствуешь?

Шастун Что-то случилось?

Вы

Нет, просто решил узнать, когда в строй вернёшься

Шастун Понятно Со следующей недели

Вы

Друзья к тебе приходят?

Шастун Вам всё-таки что-то нужно

Вы

Нет, с чего ты взял?

Шастун До свидания, Арсений Сергеевич И что это было? Арсений открыл чат с Пашей.

Вы

*скрин*

И что это было?

Пашка Пхахаха, это был Шастун

Вы

Паш, я серьёзно. ЧТО ЭТО БЫЛО?!!!

Пашка Тоха не общается ни с кем по интернету, кроме как с Димкой и Серым

Вы

М-да уж

      В комнату с книжкой и плюшевым мишкой вошла Кьяра. — Арсений, почитай книжку, пожалуйста, — прокартавила девочка, вскарабкиваясь на кровать. — Ну, иди сюда, — мужчина протянул руку, чтобы племянница улеглась на неё. — «Морозко»? Ну, неплохой выбор. Тебе нравится эта сказка? — О-о-о-о-очень. Когда сказка была дочитана до середины, дверь открылась. В проёме показалась девушка с вещами в руках. — Я вот погладила. Куда положить? — Ты уже эту коробку разобрала? — Не только эту. — Мы же вроде договорились в субботу разобрать. — Мне просто заниматься нечем было. — Ты работаешь на компьютере, — возмутился мужчина. — Ну, я с заказами быстро справляюсь, а ты с утра до вечера работаешь, — Оксана прошла к шкафу. — Я сюда положу. — Окей. Ложись к нам. — Что читаете? — «Морозко», — влезла в разговор девочка. — Ты её наизусть знаешь. — Это не мешает мне её любить. — Хорошо, хорошо, — девушка подошла с другой стороны, улёгшись на плечо брата и закинув на Арсения ногу. Она положила руку на грудь, тот приобнял её со спины. Так прошёл весь вечер.

***

      В пятницу Антон уже спокойно гулял с друзьями. Они решили пойти в парк, в котором находились детская площадка, разные кафешки, аттракционы и скейтпарк. Троица взяла колонку и по скейтборду. Солнце не то чтобы грело — оно пекло. Ни одного облачка не было на небе. Птицы ещё не собрались улетать, им нравилось устраивать концерты дома. Зелёные листья играли с порывами ветра.       Антон катается уверенно, будто парк — его личная сцена. Легко берёт рампы, делает чистые грайнды по рейлам. Иногда останавливается, чтобы дать совет Диме: «Ногу чуть дальше — и будет идеально».       Серёжа очень любит рисковать. Пробует сложные комбинации: олли в слайд, прыжки с поворотом. Падает, но тут же встаёт: «Зато было круто, да?» Его стиль — импровизация, он ищет свои пути, даже если они ведут к асфальту.       Дима осторожничает. Катается по ровным участкам, пробует простые трюки — небольшие прыжки, повороты. Ему важны не какие-то сверхсложные трюки, а сам процесс катания.       Где‑то вдалеке слышны аплодисменты — кто‑то выполнил сложный трюк. Но для этой троицы сейчас есть только трасса, доски и дружба, которая крепче любого грайнда. — Го синхрон поймаем? — спрашивает Антон, в ответ Серёжа кивает, в глазах появляется огонёк.       Два подростка скользят по асфальту в унисон — будто репетировали сотни раз. Их доски ритмично постукивают. Шаст чуть впереди: он задаёт темп, плавно переносит вес с пятки на носок, легко огибает трещины в асфальте. Его движения, как метроном: чёткие, выверенные. Матвиенко держится в полшага позади, зеркалит его повороты. Когда Антон слегка наклоняет корпус влево, Серёжа повторяет, ни на миг не сбиваясь с ритма. Вместе они создают идеальный баланс, их синхронность — это не копия, а дуэт, где каждый дополняет другого. — Пацаны, вот это было круто, — Дима аплодирует друзьям, они тормозят возле него. Он всегда был прямолинейным: если ему что-то не нравилось или, наоборот, очень нравилось, то он говорил это коротко, чётко и по делу. — Кстати, Тох, может, попробуешь исполнить Backside Smith Grind? — Да! Тох, попробуй, ты же так долго тренировался, у тебя точно получится, — подхватывает идею Серёжа. Уж слишком долго он наблюдал за этими тренировками. — Даже не знаю, могу конечно попробовать.       Антон встаёт на исходную. Передняя нога расположена немного позади передних болтов, направлена к носу доски. Задняя нога находится на хвосте и готова к толчку. Плечи параллельны доске. Колени слегка согнуты для подготовки к толчку и смягчению удара. Голова направлена на препятствие для сохранения фокуса и выравнивания.       Колёса стучат по асфальту, скорость растёт. Сердце бьётся чаще, но сознание остаётся холодным. Антон чувствует, как ветер бьёт в лицо, а периферийное зрение ловит очертания препятствий. В голове — только ритм: «Ближе… ближе… сейчас!» Толчок задней ногой — и тело взлетает. На долю секунды возникает ощущение полёта, будто гравитация отступила на вечность. Доска твёрдо встаёт на асфальт. Первые секунды — шок: «Я сделал это!» Тело ещё дрожит от напряжения, но внутри расцветает эйфория. Шастун едва сдерживает улыбку, хотя внутри — ураган: гордость, облегчение, восторг. — И Антон Шастун выполнил этот сложный трюк спустя столько месяцев тренировок! — ведёт вымышленный репортаж Матвиенко, смотря на Поза, в то время как он усиленно рукоплещет. Вдруг аплодисменты прерываются. — Браво, Шастун. Не думал, что ты так умеешь, — прозвучал неподалёку знакомый мужской голос. — Не, я серьёзно, Шастун, это просто восхитительно, я в полном восторге. — Арсений Сергеевич? Ну… Спасибо, мне приятно, — Антон опустил взгляд вниз и заметил, что учитель держит за руку маленькую девочку. — Ребята, знакомьтесь: это моя племянница — Кьяра. Кьяра, поздоровайся. — Привет, мальчики. Серёжа с Димой сразу подлетели к девочке. — Племянница? Привет, меня зовут Серёжа, — у него есть младшая сестра, в которой он души не чает. Да в принципе, смотря на всех маленьких девочек, Серёже хочется защитить их от всех бед в мире. — Мне шестнадцать, в ноябре исполнится семнадцать, а тебе сколько лет? — Шесть. Второго февраля исполнилось. — О, у меня есть младшая сестра, ей тоже шесть лет. — А как её зовут? — Люся. — У меня в садике тоже есть Люся. — А какая у неё фамилия? — нашёл подходящий момент, чтобы вклиниться в разговор Дима. Ребята продолжили расспрашивать Кьяру обо всём, а Шаст так и остался заворожённо стоять. — Ну что ты там стоишь, как не родной? Иди сюда скорее. — Иду, Арсений Сергеевич, — наконец отмерев, Антон двинулся в сторону этого небольшого столпотворения. — Кстати, дашь мне прокатиться?       «Чего? Арсений Сергеевич умеет кататься на скейте? Не верю!» — Антон видит учителей совсем другими в молодости: зубрилами-отличниками, которые не дают никому списать и, кроме книг, ничем не увлекаются. А тут сам Арсений Сергеевич (весь такой важный, всегда одетый с иголочки) просит покататься на доске. — Держите, — Шаст протянул доску и только сейчас заметил, что учитель одет не в строгий деловой костюм, а в обычное темно-синее худи с надписью «TO BODY» и чёрные спортивные штаны. — Смотрите и учитесь, — крикнул мужчина и встал на исходную, все остальные с удивлением уставились на него.       Он оттолкнулся, набирая скорость. Колёса ритмично стучали по покрытию, ветер свистел в ушах. Перед рампой Арсений сгруппировался: передняя нога у болтов, задняя — на хвосте доски. Разгон. Толчок. Полёт. В момент вылета он резко подбросил доску олли, одновременно закрутив её кикфлипом — передняя нога скользнула по гриптейпу, задавая вращение. Доска завертелась под ним, словно юла, но учитель не терял контроля.       Теперь — самое сложное. Он рванул корпус вправо, начиная оборот на пятьсот сорок градусов. Мир превратился в калейдоскоп: асфальт, небо. В воздухе он на миг поймал доску рукой, усиливая вращение, чувствуя, как мышцы горят от напряжения. Три… четыре… пять оборотов. Время растянулось, как резина. Он видел только точку приземления — ровную полосу бетона у подножия рампы. Перед приземлением мужчина отпустил доску, мгновенно поставив ноги на гриптейп.       Колени согнулись, амортизируя удар, тело инстинктивно выровнялось. Доска с лёгким стуком коснулась асфальта — ровно, без заносов. Он прокатился ещё пару метров, замедляясь, и наконец остановился. Сердце колотилось, как бешеное, но на лице расцвела улыбка. Получилось. Арсений обернулся на рампу, словно бросая ей молчаливый вызов. Пот стекал по вискам, руки дрожали от перенапряжения, но внутри разливалось пьянящее чувство победы. Он провёл ладонью по деке, будто благодарил её за помощь.       Все стояли, разинув рот от потрясения. Первой от ступора очнулась Кьяра и рванулась к дяде с восторженными криками, следом очнулся Дима: — Ну ни хрена… Ебать, вы видели, что он умеет, — конечно, у него не было таких же предрассудков насчёт учителей, как, например, у Антона с Серёжей, но эта выходка его тоже поразила. — ША-А-А-АСТ, ТЫ ВИДЕЛ?! БЛЯТЬ, ЭТО ПРОСТО АХУЕННО! НЕ, ТЫ ВИДЕЛ, ЧТО ОН ТВОРИТ! — Матвиенко развернулся к другу и начал трясти его, держа за плечи, пока Антон поражёно глупо хлопал ресницами, продолжая смотреть в сторону учителя. — Это был Арсений Сергеевич? — голос дрожал от шока, Антон даже взгляд не соизволил отвести. Мужчина уже направился к ребятам, держа под мышкой скейт, а за другую руку схватила девочка. — Ну что, как вам? — спросил он, заправляя угольные пряди пятернёй назад. — Просто замечательно. Это было восхитительно. Нам бы у вас поучиться, — наперебой заголосили Дима с Серёжей, голос второго был более громче и эмоциональнее. — Как долго вы добивались этого результата? — спросил Антон, когда друзья замолчали. — Точно не помню… Несколько лет точно. После уроков Пашка учил. — Павел Алексеевич? — ученикам информатик, конечно, рассказывал, что всю юность провёл, стоя на доске, но про то, какие трюки он умеет исполнять, — нет. — Ага, — учитель посмотрел на племянницу и произнёс: — А вообще мы пришли учить эту малявку кататься на роликах, а не юность вспоминать. — Вообще-то я не малявка, — девочка обиженно топнула ножкой. — Ещё какая малявка, давай беги, доставай ролики, — Кьяра побежала к лавочке, на которой стояла розовая сумка.