Под небом голубым

На улице зарядил мелкий моросящий дождь. Грузовик натужно скрипел рессорами и плевался в кузов холодными каплями, стряхивая их с фалд брезента. – Старый маразматик, – тихо сказал Стрельников, вытирая со лба большую каплю воды. – Идейный он, видишь ли, – он сделал строгое лицо, пародируя отца, и хрипло сказал: – Я целину поднимал! БАМ строил! Вот этими руками! – Стрельников вытянул вперёд руки. – Теперь твоя очередь, а то родился на всё готовое! – А меня мачеха спровадила, – отозвался Дударев. – Видишь ли, мешаю я их счастью с батей. Всё время меня золотой ложкой во рту попрекает. – Ну а мою матушку вы знаете, – усмехнулся Руслан. – Ей если что в голову взбредёт, ничего не остановит. Решила, что мне пора попробовать взрослой жизни. Пригрозила: если не поеду – лишит меня карманных денег. А кому охота без денег жить? – Пашутин у нас тоже ради денег едет, – засмеялся Дударев. – На хорошую колбасу и рыбу, наверное, копит. – Я тебе счас эту золотую ложку знаешь куда засуну, если не заткнёшься? – рыкнул Мишаня. В этот момент машина остановилась и ребята услышали чавкающие звуки. Через секунду в кабину заглянул Егор, держа над головой старый дырявый зонтик. – Ребят, там автобус в колее завяз, – сказал он, – надо бы подтолкнуть. – Если надо, подтолкнём, – согласился Мишаня, вставая с лавки. – Я с тобой, – поднялся за ним Ромка. – Ты в машине сиди, – не оборачиваясь, сказал Мишаня, – ещё простынешь. Мы с ребятами сами справимся. Стас тоже встал и спрыгнул вниз вслед за Мишаней. За ним из машины выскочил Руслан и, натянув на голову капюшон от толстовки, зябко поёжился. – Серёг, Слав! Вы как? – крикнул он друзьям. – У меня шузы дороже этого автобуса, – ответил ему Сергей. – Я тоже не полезу в грязь, – выкрикнул Дударев. – И чёрт с вами, – махнул рукой Мишаня и, оскальзываясь о кочки, потрусил к автобусу. Вытолкнуть из липкой грязи старую «буханку» удалось только с пятого раза. Она долго буксовала, пытаясь заехать колёсами на подложенные доски. Наконец ей это удалось, машина рванула вперёд и Стас, не удержавшись на ногах, плашмя упал в грязь. Возвращение парней в машину было встречено дружным смехом Сергея и Дударева. Руслан друзей не поддержал, он сунул руку в свою сумку, достал оттуда небольшое полотенце, плеснул на него воды из бутылки и протянул Стасу. – Лицо сначала вытри, – сказал он, – а то забрызгался. Ещё через полчаса машина снова остановилась. Ребята высунулись из кузова, пытаясь в наступившей полутьме разглядеть местность. – Вылезаем! Приехали! – услышали они голос Егора. – Я думал, вонючий плацкарт и грузовик – это самое плохое, что могло случиться… – сказал Сергей, оглядываясь по сторонам. На самом деле смотреть было не на что. Машина и автобус остановились на небольшом поле, вокруг которого росли кусты. Чуть в стороне путники заметили свет от одинокой лампы, накрытой металлическим плафоном, которая покачивалась на ветру над дверью длинного деревянного здания и тоскливо скрипела. – Как грицца… Добро пожаловать в Таклан! – сказал студентам толстый мужичок в старых трениках и затёртом пиджаке. – Как доехали? – С комфортом, – хмыкнул ему в ответ Дударев. Мужичок не заметил в его словах сарказма и продолжил. – Меня зовут Пётр Степаныч, – сказал он, снимая с лысой головы кепку, – завхоз. Иван Ильич, наш председатель, попросил вас встретить и разместить в общежитии. – И где это самое общежитие? – поинтересовался Сергей, обнимая за плечи заспанную и растрёпанную Лилю. – Так вот оно, – показал Пётр Степанович на барак. – У нас тута был клуб. Сейчас новый отстроили, а это здание решили переделать под общежитие. У нас тут останавливаются артисты, которые приезжают с концертами и наёмные строители. Вот теперь, так сказать, вы будете жить. – А где туалет и ванная? – спросила завхоза Лиля. – Ванной нет, – покачал головой Пётр Степанович, – а туалет за углом, там увидите. – Отлично… – фыркнула Лиля. – А как мыться? – Дык у нас баня! – радостно закивал завхоз. – Там есть титан и душ. Саму баню мы готовим по пятницам, а в душе можно мыться каждый день. Но надо следить за водой. Может кончиться. – Каменный век… – проворчал Сергей, взяв в руки сумки. – Хоть покормите? – А как же, – улыбнулся Петр Степанович. – Сейчас вас по комнатам распределим, вы помоетесь, переоденетесь и милости просим! Как грицца, чем бог послал. Комнат оказалось всего две. В одну определили девочек, а в комнату напротив ввалилась нестройная толпа ребят. – Ничего, – сказал Мишаня, бросив свою сумку на одну из кроватей. – Тепло, сухо и бельё чистое. – Дикость какая, – поморщился Дударев. – Воняет как в бабкином доме. В комнате царил аскетичный минимализм. Кроме шести панцирных кроватей, расставленных вдоль стен, в ней имелись тумбочки и большой стол с деревянными стульями. В углу у двери притулился старый шкаф с резными дверцами, а на единственном окне висели жёлтые шторы в белых ромашках. Дударев плюхнулся на кровать, стоявшую у окна и поковырял пальцем отставшие от досок обои. – И в этом нам три месяца жить… – вздохнул он. – А ведь я мог сейчас лежать на берегу моря и слушать шум прибоя. – А я бы сейчас на даче пил хорошее вино под шашлычок, – вторил ему Стрельников, – а потом пошёл бы на второй этаж с Лилькой. – Вместо этого мы сейчас пойдём в баню, а потом будем есть то, что тут обычно бог посылает, – усмехнулся Руслан. – Надеюсь, нам хоть выпить дадут за приезд. Первыми пришлось пропустить в душ девочек. Они долго плескались и стирались, а ребята молча стояли под окнами небольшой кирпичной пристройки и курили, любуясь невнятным пейзажем, освещённым последними солнечными лучами. Стол был накрыт прямо на улице, возле дома правления. На этот раз бог оказался щедрым, и послал много вкусной и ароматной еды. – Кушайте, кушайте, – суетился у стола завхоз, – это наши жители такой стол организовали. Вот свининка печёная, только вчера бегала. Колбаса кровяная из неё же. Огурчики, помидорчики солёные. Яблоки моченые, очень рекомендую! У бабки Захаровны они самые вкусные. Такого в вашей Москве не купишь. – А выпить чего есть, отец? – спросил завхоза Мишаня, довольно вытирая перепачканные жиром губы. – Мишань… – толкнула парня в бок Аня. – А чего, – расплылся в улыбке Мишаня, – за приезд можно. – Дык я предлагал вашему начальнику наливочки вам плеснуть, – пожал плечами завхоз, – он наотрез отказался. Сказал – не положено. Стас взял из простой эмалированной миски большое мочёное яблоко, поднёс к лицу и посмотрел через него на свет. Яблоко было таким нежным и прозрачным, что через его мякоть можно было разглядеть сердцевину с семечками. – Это просто кошмар, – услышал он рядом шёпот Лили. – Мне с этими что, всё лето придётся жить? – А что тебе не нравится? – спросил Сергей. – Обычные девчонки. Я вообще в одной комнате с Пашутиным, деревенским бугаём и прыщавым подростком. – Ты не понимаешь, – снова заговорила Лиля, – мне вообще не о чем с ними говорить. У этой носатой ноги, как у мужика, волосатые. А эта, которая с косичками, вообще то ли якутка, то ли ещё кто. Она там в своём чуме ни о косметике, ни о приличной одежде даже не слышала. – Зато в мехах ходила, – рассмеялся Сергей, разглядывая сидевших напротив девушек. – А эта толстуха вообще дура, – продолжила Лиля, не обращая внимания на шутку, – спросила каким мылом я волосы мою. Прикинь! Мылом! – Перестань, Лиль, – вступил в разговор Руслан, – нормальные они девчонки. Может это не они, а ты в их компанию не вписываешься?