Под небом голубым

– Бойцы! Подъём! – взорвал утреннюю тишину комнаты голос Егора. – Ты с ума сошёл? – проворчал Сергей и, посмотрев на наручные часы, добавил: – Шесть утра! – У вас на сборы двадцать минут, – ответил комсорг, – потом завтрак. В семь мы должны быть на объекте. – В деревнях всегда ранний подъём, – объяснил ребятам Мишаня, продевая в ворот футболки голову. – Это ты привыкший к деревенской жизни, – проворчал Сергей, спуская ноги с кровати и потягиваясь, – а я раньше одиннадцати летом никогда не вставал. Ребята толпой вывалились на улицу и застали под навесом с рукомойниками девочек. – И как тут умываться? – Лиля брезгливо сунула в рукомойник палец. – Ты ладони лодочкой сделай и толкни сосок вверх, – посоветовала ей Аня, заплетая светлые волосы в косы. – И волосы прибери, будут мешаться. – Пф… – коротко фыркнула Лиля, набрала воду в ладони, вылила её в старую раковину и похлопала мокрыми руками по щекам. – Дикость какая… – девушка вытерла лицо полотенцем и, покачивая бёдрами, прошла мимо парней в дом. Но большинству ребят умываться холодной водой было приятно. Сон тут же слетал с глаз, а тёплые солнечные лучи быстро согревали озябшие руки. – Вы только посмотрите, какая красота вокруг, – Мишаня вдохнул полной грудью и посмотрел вдаль. – А воздух-то какой! – Тебе через три месяца эта красота надоест, – буркнул Сергей, вытирая лицо, – а от воздуха тошнить будет. – Не-а, – покачал головой Мишаня, – это не может надоесть. Завтрак оказался плотным и сытным. В небольшой столовой ребят ждала горячая яичница и бутерброды с деревенским маслом и домашним сыром. Запив всё это чаем, они вышли на улицу и под предводительством Егора нестройной шеренгой пошли по дороге. – Дорогу запоминаем, – сказал комсорг, выходя на сельскую улицу. – В ближайшее время вам придётся ходить на объект самим. Мне надо навестить вторую бригаду и проверить, как они устроились. После дождей дорога была размыта, но под жаркими лучами светившего с голубого неба солнца вода быстро высыхала, превращаясь в лёгкую дымку. Село, как и говорил Мишаня, уже проснулось. Повсюду слышались голоса, и по пути ребятам постоянно попадались местные жители, спешившие на работу. – Васька, глянь! – крикнул высокий худощавый парень в старом спортивном костюме и с почтальонской сумкой на плече, – Этсамое… студенты приехали! – И чо? – не оборачиваясь, ответил ему крепкий парень в синем комбинезоне, возившийся с мотоциклом. – Этсамое, девчонки красивые, – снова сказал почтальон, подмигнув Лиле. – Ты не расслабляйся, – буркнул Васька. – Нам ещё пенсию по сёлам развозить, а ты на девок московских пялишься. В этот момент Стас, который замыкал шествие, споткнулся. Заметив, что у него развязался шнурок на кеде, он присел на корточки. Распрямившись, он бросил взгляд на деревенских парней и замер, увидев чудо: парень у мотоцикла, которого назвали Васькой, обернулся, и в его огненно-рыжих волосах заиграли лучи солнца. Стас невольно залюбовался этой картиной, но его привёл в себя грубый голос. – Эй, очконавт! Чего уставился? – сказал Васька, состроив недовольное лицо. – У вас в Москве что, рыжих нету? – Есть… – растерянно ответил ему Стас и, встав на ноги, быстро пошёл по дороге, стараясь догнать свой отряд. – Нам придётся терпеть этих дикарей всё лето, – сказала Лиля, закидывая руку Сергея себе на плечо. – Наверное, они красивых девушек никогда и не видели. – Забей, – ответил ей Стрельников, – какое тебе до них дело? Деревня… Ребята миновали последние сельские дома и вышли на большую просёлочную дорогу, идущую вдоль полей. Она вывела их к широкой площадке, на которой был залит фундамент будущего коровника и уже стояли стены. – Вот, собственно и место строительства, – сказал Егор, указывая на площадку. – Теперь вы поступаете в распоряжение Петра Степановича, а я уехал в соседнее село. Он ушёл, а ребята остались на небольшом участке лесополосы в ожидании завхоза. Все девочки, кроме Лили, уселись на поваленное дерево и начали тихо переговариваться, а парни, отойдя в сторонку, закурили, молча рассматривая место предстоящей работы. – Машка! Машка! Где тебя носит, мынсыр! Услышав этот крик, Лиля, которая решила нарвать цветов, громко завизжала и со всех ног кинулась к парням. Из кустов вышел дед с седой всклокоченной бородой и в замызганной спортивной куртке. – Машка! – снова крикнул он и, увидев ребят, остановился и спросил: – Вы тут козу не видели? Беленькая такая, с серым пятном на боку. – Не видели, отец, – сказал ему Мишаня, кидая на землю бычок. – Папироской не угостишь? – спросил его дед, улыбнувшись беззубым ртом. Мишаня достал из кармана помятую пачку «Явы» и протянул её деду. Тот прикурил от спички и, обернувшись, снова гаркнул: – Машка! Шалава безмозглая! Вот найду – на колбасу пущу! Мынсыр! – и, не прощаясь, нырнул в кусты. – Что такое «мынсыр»? – спросил Мишка у товарищей. – Мынсыр – это дура на местном диалекте, – со стороны стройки к студентам вышел бодрый и розовощёкий Пётр Степанович. – Его в основном только старики знают. Молодежь предпочитает русский, но иногда употребляют местные ругательства. Он провёл ребят на стройплощадку и распределил обязанности. Девочек он отдал в распоряжение малярши Иванны. Она оказалось крупной бабой, больше походившей на мужика в своей серой робе и мешковатых чёрных штанах. Девчонкам предстояли работы по шпаклёвке стен и уборке строительного мусора. Оставшись с парнями, завхоз первым делом раздал им брезентовые рукавицы и разделил на две команды. – Короче, вы втроём едете на лесопилку, – сказал он Стрельникову, Руслану и Ромке, – а остальные остаются тут, разгружать машины с досками. – А можно того парнишку в очках к нам? – попросил Мишаня. – Он несовершеннолетний и я за него отвечаю. – Дык эти двое тоже вроде не дети, приглядят за пацаном, – ответил завхоз и, подтолкнув Ромку в кузов машины, сам сел в салон. – Может, пока девочкам поможем? – предложил Стас, глядя, как Аня тащит из бытовки ведро со шпаклёвкой. – Да что ж тебе неймётся, Пашутин? – хмыкнул Дударев, усаживаясь на толстое бревно. – У тебя чего, волшебные очки? Завидуйте мне, рыбки и жучки? Они тебе показывают, куда лезть, даже если тебя об этом не просят? – Слушай, ты, – не выдержал Мишаня, – чего ты всё время к Стасу цепляешься? Может, ты из этих… из голубых? Он тебе что, нравится? – Ты базар-то фильтруй, деревня! – Дударев поднялся и пошёл грудью на Мишаню. – Может, ты сам из этих, и по Пашутину сохнешь? Поняв, что сейчас будет драка, Стас рванул вперёд и, встав между парнями, развёл их руками в стороны. – Стойте! Остановитесь! – сказал он. – У меня сейчас такое неприятное чувство, что два парня хотят из-за меня подраться. – Не люблю я, когда над людьми насмехаются, – ответил Мишаня, грозно глядя на Дударева. – Да я не со зла, – нахмурился Дударев, – само вырвалось. По привычке. – Ты давай от этих привычек отвыкай, – уже более миролюбиво сказал Мишаня. – Тут их оценить некому, кроме моих кулаков. – Да я чо… – пожал плечами Дударев, – я ничо. – Вот и хорошо, – улыбнулся Мишаня. – Так чего, идём девочек проведаем? Может им и правда помощь нужна. – Да хрен с вами, – махнул рукой Дударев, – пошли. Всё равно делать нечего.