Под небом голубым

Полуденное солнце разошлось не на шутку. Футболка Стаса покрылась мокрыми пятнами, а по лицу потекли тяжёлые капли пота. Он едва стоял на ногах, а руки с трудом удерживали доски, но Стас не подавал вида, что устал. Только когда Пётр Семёнович объявил обед, он присел на бревно и, тяжело дыша, сказал своим товарищам: – Идите… я вас догоню… В результате к расположенной под открытым небом столовой он подошёл последним. Девочки уже расставляли тарелки и раскладывали ложки, а во главе сбитого из досок стола стояла невысокая полная женщина в цветастом сарафане и что-то мешала половником в большой кастрюле. – Сейчас тётя Рая вас накормит, – улыбнулась она ребятам. – Вы там в своей Москве такого никогда не ели. – Куриную лапшу, что ли? – усмехнулся Стрельников, садясь рядом с Лилей на скамейку. – Такую – точно нет, – покачала головой тётя Рая. – Всё своё, домашнее. Куря только утром ещё бегали. Лук, морковка, картоха, всё с колхозного огорода, выращенное на натуральных удобрениях. Никакой химии и нитратов. – Раиса Ивановна повар от бога, – расплылся в улыбке подошедший к столу завхоз. – Так вкусно готовит – пальчики оближешь! – Ой, – вдруг всплеснула руками тётя Рая, – а хлеб-то я в машине забыла. Эй, чернявенький, – кивнула она Стасу, – добеги до машины, она на дороге стоит. Там в кузове увидишь пакет. – Хорошо, – сказал Стас и, вскочив на ноги, резво пошёл к дороге. Но как только деревья и кустарники скрыли его ото всех, он остановился и, согнувшись, со стоном прогнул нывшую спину. Подняв голову, он увидел на дороге старенький «каблук» и тяжело заковылял к нему. Подойдя ближе, Стас заметил торчавшие из-под машины ноги в старых стоптанных сапогах. Чтобы пройти к кузову, оставалось просто перешагнуть через них, и Стас уже готов был это сделать, когда парень под машиной потянулся, и его футболка задралась, открыв крепкий мускулистый живот. Это зрелище заставило Стаса замереть на месте. Не то чтобы он никогда не видел голых мужских животов. Он вместе с сокурсниками ходил в бассейн, а после него мылся с парнями в душе, так что насмотрелся на разные животы, но этот был каким-то особенным. От глубокого пупка тянулась тонкая золотая дорожка волос и пропадала под резинкой штанов. При каждом движении парня живот напрягался, вздувая упругие холмики мышц, а полоска волос начинала сверкать на солнце, словно из пупка стекало золото. – Эй, там! – голос из-под машины вывел Стаса из транса. – Подай ключ на семнадцать, он в сумке. – Ага, – вздрогнул Стас и полез в старую, потрёпанную временем сумку, которая стояла рядом с колесом. Порывшись там, он положил в измазанную маслом протянутую руку нужный инструмент. – Спасибо, – ответили из-под машины. – А ты чего тут? – Меня за хлебом послали, – ответил Стас, стараясь не смотреть на голый живот. Он быстро перешагнул через торчащие ноги и сунулся в кузов «каблука». Прижав пакет с хлебом к груди и опустив голову, Стас собрался идти обратно, но ему перегородил дорогу высокий парень. Стас поднял глаза и зажмурился от яркого рыжего сияния над его головой. – Да чего ты на мои волосы всё время пялишься, – улыбнулся Васька, и в его голубых глазах засверкали весёлые искорки. – Они какие-то непривычные, что ли, – пожал плечами Стас, опустив глаза. – Ничо, очконавт, – похлопал его по плечу Васька, – за лето они тебе ещё надоедят. День близился к концу, и завхоз приказал закругляться. На этот раз Стасу не пришлось скрывать усталость. Тяжело шаркая ногами по дороге, ребята медленно шли к общежитию, предвкушая ужин и долгожданный отдых. – Я тут сдохну… – сказал Сергей, навалившись на худенькое плечико Лили. – От работы ещё никто не умирал, – попытался подбодрить друга Руслан. – Правда? – поднял на него глаза Стрельников. – На каторге люди часто умирали. – Мы не на каторге, – вступил в разговор Мишаня. – Это первую неделю будет тяжело, потом организм адаптируется и привыкнет к физическим нагрузкам. – Я бы сейчас выпил с устатку, – вздохнул Сергей. – Не бей по больному, – вздохнул Мишаня, поймав сердитый взгляд Ани. – Мне нужно в душ, – вздохнула Лиля, снимая с плеча руку Сергея и открывая дверь барака. – Да, девочки, – согласилась Аня, – надо помыться. Лиль, а дашь мне твой шампунь для волос? Мне так понравилось, как он пахнет. Лиля в ответ только фыркнула и хлопнула дверью комнаты. – Девчонки, вы только нам воды горячей оставьте, – крикнул вслед Ане Руслан, – а то мы вчера еле тёплой домывались. – Оставим, – ответила ему девушка и, обернувшись, игриво улыбнулась. – Не задерживай движение, – сердито сказал Мишаня, подталкивая Руслана в спину, – не одного тебя ноги не держат. Ужин прошёл в полной тишине. Было слышно только стук ложек о тарелки и чавканье голодных ртов. Мишаня жевал кусок хлеба и недовольно смотрел на Аню, которая сидела напротив Руслана и строила ему глазки. Руслану явно нравилось такое внимание со стороны девушки, он улыбался и изредка подмигивал ей. Стасу всё это не нравилось. Он догадался об отношении Мишани к Ане, и такие заигрывания были ему не по душе. К тому же он вспомнил, как днём завис на голом животе Васьки и о неловком разговоре, который после этого произошёл. Он злился на себя за глупость, и на Ваську тоже злился, но не мог понять почему. После ужина ребята разбрелись по комнатам. Чтобы скоротать время, Стас достал из тумбочки книгу и открыл на странице, заложенной фантиком от конфеты «Му-му». Он пробежал глазами по последнему абзацу предыдущей главы, чтобы вспомнить, о чём читал, но в этот момент за окном раздался тихий свист. – Эй, Москва! – крикнул кто-то с улицы, – Как насчёт выпить? Мишаня первым метнулся с кровати и, открыв створки окна, свесился вниз. – А есть чего? – бросил он в темноту. – Самогон, – ответили ему, – этсамое… тётка гонит. Как слеза. – Сколько? – приступил к торгам Мишаня. – Пятёра, – ответили ему. – Чего-то дороговато, – хмыкнул со своей кровати Стрельников. – Да ладно тебе, – обернулся Мишаня, – по рублю с носа нормально. – Этсамое… – снова сказали из темноты, – тут литруха. Но уговор: нас угощаете. – А закусывать чем? – поморщился Руслан. – Закусон с собой! – крикнули снизу. Стас не принимал участие в переговорах. Его в принципе не интересовала эта дружеская попойка, но шум за спиной заставил его закрыть книгу и обернуться. Сначала на подоконник забрался длинный худой парнишка, в котором Стас узнал местного почтальона. Потом с подоконника в комнату ловко спрыгнул Васька и, передав Мишане старую тряпочную сумку, стал осматриваться. Увидев Стаса, Васька подмигнул ему и спросил: – Ну чо, очконавт, пить будешь? – Не-а, – помотал головой Стас. – Ты чо, язвенник-трезвенник? – расплылся в улыбке Васька. – Ты это, – нахмурился Мишаня, – Стаса не задирай. Он по этическим соображениям не пьёт. – Всё понял, – поднял вверх руки Васька, – я уважаю чужие соображения. Нам же больше достанется. – Этсамое, – сказал почтальон, по-хозяйски раскладывая на столе нехитрую закуску, – девочек звать будем? – Не, – мотнул головой Мишаня, – Анютка мне весь мозг вынесет. – Лилька только вино пьёт, – сказал Сергей, доставая из сумки пластиковые стаканчики. – Самогонка – это мужской напиток, – и первым протянул свой стаканчик к бутылке.