Под небом голубым

До самого обеда ребята беспрепятственно перемещались по всей деревне, удивляясь чёткому укладу и слаженной работе женщин, а после, пока девочки убирали со стола и мыли посуду, парни ушли на сеновал. – Хорошо тут… – вздохнул Мишаня, ковыряясь в зубах сухой травинкой. – А по-моему, стрёмно, – не согласился с ним Славка. – Сидим тут и не знаем, чего от них ждать. – Да я не про это, – ответил Мишаня. – Воздух тут чистый и пахнет, как в моей деревне. Вот закончим институт, и рванём с Анюткой ко мне в Раево. Мамка порося заколет, колбасы кровяной сделает. Вкусно… – И зачем для этого институты кончать? – фыркнул Стрельников. – Чтобы коровам хвосты крутить, математика не нужна. – Узко мыслишь, Серёг, – парировал Васька. – Вот нам в селе очень даже нужны умные и образованные люди. Например, инженеры-строители. – Чтобы они коровники проектировали? – усмехнулся Стрельников. – Это ты узко мыслишь. – А чем проектирование коровников хуже, чем проектирование домов? – спросил его Мишаня. – У нас в стране любая работа почётна. – Согласен с Мишаней, – сказал Васька, поднимаясь. – Но сейчас нам нужно думать, как отсюда сбежать. Что-то мне не по душе их языческие праздники. – Возьмём лошадей и рванём, – тут же сориентировался Славка. – И куда ты на них рванёшь? – покачал головой Колян. – Этсамое… нужен проводник. – Поговорим с Накой, – предложил Стас. – По-моему, она немного отличается от всех остальных. – Ага… – ответил Стрельников, – эта зашуганная курица прямо нам поможет. – Правда, – задумался Васька, – а чего она такая испуганная? – Мне кажется, я знаю почему, – в сарай вошла Аня и присела на перевёрнутую кадушку. – Пока вы по деревне ходили, мы с ней по дому хозяйничали, ну и разговорились. Оказалось, что русский она знает от своего мужчины. Когда пришло время искать ей мужчину, её отправили к геологам, тут недалеко был лагерь экспедиции. Охотницы про него узнали и послали её туда. Она у геологов целый год жила, пока не забеременела от одного. Так вот, когда она поняла, что беременна, то вернулась в деревню. Я у неё спросила: «А что с отцом ребёнка?» Она сразу занервничала и ушла от ответа. Так вот, я думаю, она всем соврала, что его убила, уж больно подозрительно она себя ведёт. Да и боится чего-то, это и вы заметили. – Хм, – почесал заросший подбородок Васька, – логично. Но это значит, что она знает, где находится ближайший населённый пункт. Геологам должны были оттуда провизию привозить. Но договорить ребята не успели. Во двор вошла Нака и направилась прямиком к ним. – Вам нужно помыться перед праздником, – сказала она, вручая ребятам мочалки, – идите к речке. Там баню натопили и приготовили чистую одежду. И ещё… – она порылась за пазухой и достала небольшую коробочку, – сбрейте волосы с лица. Вы ими наших девушек пугаете. – Так вот почему они все на Стаса запали, – засмеялся Славка, – у него же борода почти не растёт. – А откуда у вас бритва? – спросил Васька, открывая коробочку. – Она у меня осталась от мужа, – вздохнула Нака и быстро ушла со двора. Баня оказалась горячей и ароматной. Напарившись и искупавшись в речке, ребята помылись и побрились. – Из чего они шьют эти рубахи? – нахмурился Васька. – Материал явно самодельный. – Может, лён, или ещё какая трава, – пожал плечами Колян, натягивая рубашку через голову. – Отец говорил, что у них женщины тоже ткали полотно из какой-то особой травы. Уже смеркалось, когда за ребятами снова пришла Нака. Она внимательно осмотрела каждого и, попросив Лилю закрыть ухо волосами, повела их на место празднества. – А кормить там будут? – спросил её по дороге Славка. – После обряда будет праздничное застолье, – кивнула она. – Меня пугает слово обряд, – прошептал Стас Ваське, но тот лишь тяжело вздохнул. Тропа привела их к огромной пещере между гор. У её входа ярко горели факелы, а из глубины слышалось пение и бой бубна. Внутри пещера оказалась настолько большой, что там разместились все жители деревни. Женщины держали в руках свечки и стояли у стен, оставляя центр пещеры свободным. Помимо свечей, пространство было освещено несколькими факелами, прикреплёнными к стенам. Неосвещённой оставалась лишь ниша в глубине зала. Из неё вышла Манека, громко стуча своим посохом, и пение сразу стихло. – Карамыг сол некерем гол, – громко сказала старуха. – Ошика лаган мол отор кынык! – и, подняв верх руки, она запела хриплым голосом. – О чём она говорит? – спросила Лиля Наку. – Манека приветствует жителей деревни и говорит, что праздник в честь Ошики начинается, – перевела Нака. В этот момент из толпы вышла девочка лет четырнадцати и подошла к Манеке. Внешне она сильно отличалась от других девушек деревни – её глаза были голубыми, а длинная коса имела цвет спелой ржи. – Сразу видно породу, – шепнул друзьям Славка, – славянская внешность. Манека замолчала и, взяв девушку за руку, повела её по пещере. – Ошика моном баше, – громко сказала старуха, подводя её к ребятам, – омном гар. – Манека говорит, что Ошика должна выбрать себе мужчину для зачатия, – перевела Нака. – Тот, кого она выберет, станет её мужем. – Мишаню не отдам, – твёрдо сказала Аня, выходя вперёд, – он мой жених. Нака перевела её слова Манеке и та перевела слепые глаза на Аню. – Норомон кеше ах, – ответила Манека, – нарок зен кахаш. – Те мужчины, которых выберут ваши девушки, не будут участвовать, – объяснила Нака. – Мишаня мой, – сказала Аня и, взяв Мишаню за руку, отвела в сторону. – Уже легче, – усмехнулся Стрельников, – хоть не придётся в этом участвовать, – и вышел вперёд, навстречу Лиле. – Коля, – сказала та и, взяв за руку Коляна, тоже отошла к Ане и Мишане. – Вот те раз, – хохотнул Славка. – Чего хмуришься, Серёг? Тебе сейчас все карты в руки, оженят тебя на местной. – Я не собираюсь спать с дикарками, – поморщился Стрельников. – Эх, – махнул рукой Славка, – а я не против. Манека, а можно мне кого постарше? – Шенк го! – прикрикнула на него старуха и ударила палкой в пол. – Нерым эг, – сказала Ошика и ткнула пальцем в Стаса. – Горо сэн онор. Стас почувствовал, как дёрнулся Васька, но делать было нечего. Он вышел вперёд и настороженно посмотрел на старую ведьму. – Огон нерогын сол, – сказала та, оборачиваясь. – Ошика оро сэе орол! Женщины снова запели, раскачиваясь в такт ударам бубна. Ошика улыбнулась и, протянув руку Стасу, тихо шепнула: – Не бойся… – Я и не боюсь, – ответил тот и, взяв девочку за руку, пошёл рядом с ней вглубь пещеры. Подойдя к нише, Ошика капнула со свечи на камень и, укрепив её там, улыбнулась Стасу. – Это наш бог – Орунг, – сказала она и снова взяла Стаса за руку, – не бойся его. Он должен благословить нас. Стас поднял голову и в свете свечи увидел метровую фигуру орла. Она была выточена из цельного камня, а вместо головы у него был кусок жёлтого металла. – Это что, золото? – удивился Стас. – Когда-то давно наше племя скиталось по горам в поисках убежища, – стала рассказывать девочка, – и нэнхе приказала расположиться у реки. Там она и нашла это слиток, напоминающий голову птицы. Нэнхэ решила, что это знак, и приказала остановиться тут. Так и появилась наша деревня. Сжав ладонь Стаса, она подняла их руки и прикоснулась к голове изваяния, благоговейно прошептав: – Орунг, сонотек кожин ро, – и, повернувшись к Стасу, перевела: – Я попросила Орунга благословить наш брак.