Под небом голубым

Они проболтали до самого утра, а когда двери открылись, вышли на залитую солнцем улицу. – Нам каждую ночь нужно проводить вместе? – спросил Стас девушку. – Нет, – засмеялась она, – Манека говорит с Орунгом и он указывает, когда будет благоприятный день для зачатия. – Кажется, я знаю, как он это делает, – усмехнулся Стас. – А если я заберу с собой это, – он показал ей бутыль, – меня не принесут ему в жертву? – Нет, – рассмеялась Ошика и, чмокнув Стаса в щёку, побежала к матери. Стас спрятал бутыль под рубаху и зашагал к дому. Первым делом он заглянул на сеновал, но Ваську там не застал. Спрятав свой трофей в сено, он пошёл в дом. Там вовсю шла генеральная уборка. Лиля протирала мебель мокрой тряпкой и ножом отскабливала грязь, а Аня натирала помытые полы воском. На скамье восседал Стрельников, лениво жуя кусок лепёшки, и иногда поднимал ноги, пропуская под скамью сердитую Аню. – О! А вот и наш счастливый молодожён! – радостно воскликнул Стрельников, заметив в дверях Стаса. – Ну что? Не посрамил гордое имя советского студента? Ошика осталась довольна? – Да пошёл ты, – поморщился Стас. – Она ещё ребёнок. – Как сказал всезнающий Колян, девки в деревнях быстро взрослеют, – усмехнулся Стрельников, – так что у твоей Ошики всё на месте, и титьки, и попка. – Разве это главное? – нахмурился Стас. – Ну, ещё желательно, чтобы уши были целы, – рассмеялся Сергей. – Ну ты и сволочь! – взорвалась Аня и шлёпнула его по ноге мокрой тряпкой. – Да шучу я, – поднял ноги Стрельников. – Тупые у тебя шутки, – проворчал Стас, – и обидные. – Мы тебе завтрак оставили, – сказала Лиля, не обращая внимания на колкости Сергея, – только Стрельников лепёшку съел. Остались варёные яйца и козий сыр. – Нет, спасибо, – покачал головой Стас. – Я лучше посплю немного, а потом помогу вам с печью. – Он сыт любовью! – пафосно сказал Стрельников и, поднявшись, вышел из дома. – А где все? – спросил Стас на пороге своей комнаты. – Руслан и Мишаня пошли в поле помогать женщинам, – улыбнулась Аня. – Мишаня сказал, что стосковался по земле. А Славка в курятнике, типа, его заинтересовало это производство. На самом деле он к Зелике побежал, она там работает. – А Колян у охотниц местных, – продолжила рассказ Лиля, – перенимает опыт. – А Васька? – спросил Стас. – Васька с самого утра на рыбалке, – ответила Аня. – Там в запруде деревенские сети раскинули, вот он с ними и пошёл. Стас вздохнул и, закрыв за собой дверь, улёгся на перину. Проспал он до самого обеда, и проснувшись, пошёл в общую комнату в надежде увидеть Ваську. Но его там снова не было. По словам Коляна, он взял еду «сухим пайком» и снова отправился на запруду. До самого вечера Васька избегал Стаса, и тот прекрасно понимал причину. – Отелло хренов, – прошептал он, заглядывая на пустой сеновал. Делать было нечего, поэтому он отправился вместе с Аней, Ошикой и Лилей за ягодами. За ужином Васька был молчалив и мрачен. Не глядя ни на кого, он доел курицу, закинул в рот пригоршню черники и вышел из дома. – Сегодня в деревне гуляния, – сказала Аня, накидывая на плечи свитер. – Ошика сказала, будет большой костёр и на нём будут жарить карыму. – Что за карыма? – спросил Колян, помогая Лиле тоже одеться теплей. – Как я поняла, это смесь мёда и муки, – ответила Аня. – Из неё делают шарики и жарят на костре. Местная сладость. – Стас, ты идёшь? – спросил Стаса Славка, засовывая ноги в старые сапоги. – Нет, – покачал головой тот, – с меня хватит праздников. Когда все ушли, Стас быстро направился к сеновалу. Васька сидел на скамье и с умным видом латал порванную сеть. Стас сел рядом с ним и, кивнув на сеть, спросил: – Порвалась? – Я порвал, – ответил Васька, не глядя на него. – Она за корягу зацепилась, а я рванул. – Вась… – начал говорить Стас, но тот его перебил. – Да не надо ничего говорить, – грустно посмотрел на него Васька, – у тебя теперь вон жена есть… – Дурак ты, Васька, – улыбнулся Стас. – Ошика мой друг. Мы всю ночь с ней проболтали. – Ага,–зло усмехнулся Васька, – это теперь так называется? «Друг» и «проболтали»? – Это называется так, как я сказал, – ответил Стас. – Ошика и есть девушка Этыка. Это её мы ждали в лесу. – Допустим, – недоверчиво посмотрел на Стаса Васька. – А о чём вы с ней болтали? – О любви, – ответил Стас. – Всё-таки о любви… – вздохнул Васька и снова принялся за сеть. – Она рассказала мне, как первый раз встретила Этыка, – начал рассказывать Стас, не обращая внимания на замечание Васьки. – Она собирала шишки для растопки печи. Увидела его и испугалась. Хотела убежать, но от страха ноги отнялись. А Этык сорвал цветок и протянул ей. – Романтика, – усмехнулся Васька. – Ну, а ты что рассказал? – А я рассказал ей, как первый раз увидел тебя и ослеп от цвета твоих волос, – вздохнул Стас. – Знаешь… разговаривая с ней, я кое-что понял. – Что? – Васька с надеждой посмотрел на Стаса. – Ты был прав, – ответил тот серьёзно, – я такой же, как и ты. Ненормальный. Потому что влюбился в парня. – Я… я… – начал Васька и потянулся к Стасу. – А! Вот вы где! – услышали они голос Мишани. – А чего на праздник не идёте? – Да я вот сеть починяю… – растерянно ответил Васька. – Мы идём, – сказал Стас и поднялся с лавки. – Сейчас, только потеплей оденемся и придём. – Давайте, – кивнул Мишаня. – Там Нака гитару принесла, от геологов у неё осталась. Сейчас мы с Русланом покажем этим дамочкам, что такое настоящее пение. – На сеновал ночью приходи, – шепнул Васька Стасу и полез в сено за одеждой. Под горой, у самой речки, ярко горел костёр. Возле него, в окружении молодых женщин и девушек, сидела вся компания. Стас и Васька уселись чуть поодаль, под раскидистым деревом и, положив руки на землю, незаметно для остальных сцепили пальцы. Обстановка у костра была тёплой и дружелюбной. Девушки с интересом наблюдали, как Руслан перебирает пальцами струны, настраивая гитару, и тихо перешёптывались на своём языке. – Мишань, может ты начнёшь? – предложил Руслан, протягивая гитару. – Не, – покачал головой Мишаня, – я потом подхвачу. Давай эту… ну, про город золотой. Песня хорошая. Вон Стас говорит, что и фильм тоже интересный. Мы с Анюткой, как до Москвы доберёмся, сразу на него сходим. – Нет, – покачал головой Руслан, – эту я потом спою. Сейчас другую, она тоже из этого фильма. Её Виктор Цой поёт, солист группы «Кино», – и, откашлявшись, запел: Белый снег, серый лёд На растрескавшейся земле. Одеялом лоскутным на ней Город в дорожной петле. А над городом плывут облака Закрывая небесный свет. А над городом жёлтый дым. Городу две тысячи лет, Прожитых под светом Звезды по имени Солнце.