Неоправданные ожидания

Он дрожит, когда входит в теплую квартиру. Плевать, что из-за закрытых на время его отсутствия окон, воздух застоялся и пахло не очень приятно. Главное тепло. Сонхва порядком замерз, пока тащил ель и тяжелый пакет из магазина. Вызвать такси никак не удавалось, что неудивительно: первый снег в Сеуле обратился настоящей снежной катастрофой. Радовало только то, что впереди выходные и Рождество. Выбираться никуда не придется. Не снимая пальто, он занес ель в гостиную и установил на заранее купленной подставке. Дерево пахло потрясающе. Может, искусственное бы смотрелось лучше, но настоящее создает особую атмосферу. Он уже было хотел украсить его сам, но решил, что хорошо будет сделать это вдвоем. Звонок в дверь. Его сосед стоит с двумя лопатами. — Привет, поможешь откопать колеса? Ким Хонджун строит страдальческую мордашку. Сонхва послушно принимает одну лопату и спускается вниз. Выходить обратно на мороз не хочется, но его сосед очень его выручил со сборкой шкафа пару месяцев назад, когда Пак только въехал, так что это было неплохой платой за доброту. Машину сильно замело, а Хонджуну нужно было съездить поздравить дочь, пока его бывшая не уехала с ней на отдых. — В следующем году забронирую ее заранее на Рождество, будет свидание папы и дочки, — делится с ним Ким, пока они расчищают машине путь. Снег шел с ночи, а сейчас уже почти вечер. Замело очень сильно. Они почти заканчивают, когда Сан появляется рядом. Сонхва замирает, рассматривая статную фигуру в темно-синем пальто, что не укрывается от Хонджуна. Он понимающе хмыкает. — Ты бы хоть шапку надел, — говорит Сан, подойдя ближе, и снимает с себя шарф. Сонхва приходится поджать губы, чтобы не расплыться в идиотской улыбке, пока шарф наматывают ему на голову. Чхве забирает из его рук лопату и приветствует Хондужна. Оставшийся снег Сан убирает вместо Пака. Когда они наконец-то оказываются в его квартире вдвоем и снова в тепле, то Сонхва перестает сдерживаться и крепко обнимает Сана. Тот даже теряется немного от такого напора. — Почему ты такой теплый? — спрашивает Пак, потираясь носом о мягкую ткань свитера. — Потому что я горячий парень, — смеется Сан и кладет руки на поясницу Сонхва. Он бы не против, если бы его гость опустил их ниже. — Ты рано, — говорит Пак, а потом прижимается губами к шее Сана. Он взбудоражил Сонхва еще утром, когда прислал пару сексуальных зеркальных сэлфи в одном тонком полотенце на бедрах. Так что теперь он готов не отлипать от во всех смыслах горячего Сана весь вечер. — Я работал неподалеку, так что добрался быстро. Заодно подбросил Уена, он живет через пару домов, — поясняет Чхве и наконец-то спускает руки на ягодицы, обтянутые прямыми классическими брюками. — Уен? — Он представитель компании, для которой мы делали рекламу. Ему нездоровилось, так что он предложил встретится тут рядом в коворкинге, чтобы он не тащился до нашего офиса по такой погоде. Выслушав объяснения, Сонхва целует шею Сана, подбираясь к губам. Ему хочется залезть к нему в штаны прямо здесь, не утруждаясь тем, чтобы добраться до спальни. До того как Чхве появился в его жизни как друг по постели, Сонхва и не думал, что может быть таким жадным до близости. Его даже в подростковые годы гормональный бум не сводил с ума так, как сводит с ума Чхве Сан. Они работали в одной компании, но никогда не пересекались, потому что рабочие места были в разных зданиях. Но их свел вместе тридцатилетний юбилей компании, который был такой скучный, что они, почему-то оказавшиеся за одним столом, сбежали из общего зала вместе с бутылкой шампанского и сырной тарелкой. Они расположились в тупиковом ответвлении коридора отеля, при котором находился ресторан, где шло скучное празднование, прямо на полу. Это шампанское совсем не подходило к сырным закускам, но им было все равно. Сонхва редко нарушал правила, был спокойным и ответственным человеком, но озорной, совсем мальчишеский взгляд Сана он выдержать не смог и поддался. Сбежал с ним, соврав начальнику, что у него прихватило живот. — Почему ты меня позвал с собой? — спросил Сонхва, когда шампанское уже кончалось, как и сыр. — Там же было много твоих коллег, более близких. — Ты красивый, — не стесняясь, ответил Сан, — и сексуальный до чертиков. И ты явно знаешь об этом. Он ухмыльнулся, и Сонхва тогда еще ничего не предложили, но он уже был согласен на все. Да, он знал, что отлично выглядит, он специально влезал в узкие брюки, и укороченный пиджак, под которым не было больше ничего. Ему хотелось быть сексуальным. — Кто бы говорил, — сказал Сонхва и с самым соблазнительным взглядом, на который только был способен, посмотрел на расстегнутую почти до пупка рубашку Сана. Их первый поцелуй был со вкусом сыра и шампанского. Потом они сняли самый дешевый номер в этом люксовом отеле под все понимающий взгляд девушки на ресепшен. В ту ночь они выжали максимально все друг из друга, что могли в отсутствие смазки и презервативов. Даже не дойдя до полноценного секса тогда, Сонхва уже мысленно окрестил этот опыт лучшим в его жизни. Обоим хотелось какого-то продолжения, так что на утро Сан предложил им попробовать быть друзьями по постели. Он недавно расстался с парнем и не особо хотел влезать в новые серьезные отношения, по крайней мере так скоро. Сонхва не имел подобного опыта раньше, но согласился, просто потому что хотел Сана. За пять месяцев таких отношений у Пака было секса больше, чем за всю жизнь до этого. Но конечно, они не только гнались за оргазмами друг с другом. Они ходили каждую неделю в кино, это стало их маленькой традицией. Играли в шахматы, надев только трусы. Удивительным совпадением было, что они оба были увлечены ими в школе. Проигравший платил в кино, чаще это был Сонхва. Чонхо, коллега Пака, сидящий за соседним столом в офисе, пару недель назад намекнул, что они совершенно палятся, что парочка. Это ясно как божий день, когда они пересекаются на глазах у других. Сонхва смутился и сказал, что они просто друзья, но эта мысль никак не отпускала его. Они действительно вели себя как пара. И если честно, то он так прикипел к Сану за эти пять месяцев, что был совсем не против… стать настоящей парой. — Иди сюда, — говорит Сан и подхватывает его за бедра. Он так несет Сонхва в спальню, а когда опускает его на кровать, то замечает, что тот уже возбужден. — Даже так? — спрашивает Чхве, смотря на него сверху вниз. — Даже вот так, — Сонхва быстро расстегивает брюки и стаскивает их с себя вместе с бельем. — Толстовку тоже снимай, — командует Сан и раздевается сам. Он ложится сверху. Соприкосновение с горячим телом Чхве, вырывает несдержанный стон изо рта Пака. Кожа покрывается мурашками. Он обнимает Сана руками и ногами, когда тот целует его. Поцелуй беспорядочный, как и движения их бедер навстречу друг другу. — Ты сильно хочешь кончить? — спрашивает Чхве, просовывая руку между их телами и обхватывая ей член Сонхва. — Да, да, — отвечает он и стонет снова. У них весь вечер, ночь и завтрашний день в их распоряжении, а значит у них будет время наиграться друг с другом. Сейчас можно и не церемониться. Паку кажется, что с самого утра ходил с немного привставшим членом, думая о потрясающем теле Сана. Сонхва приподнимает голову и целует его в шею снова, прикусывая ключицы, отчего Чхве стонет. Он выучил, что Сану это нравится. Он выучил его тело с головы до ног. Поэтому он спускается с ключицы поцелуями к груди. Обхватывает губами сосок, смотря ему прямо в глаза. — Черт, — Сонхва чувствует, как дернулся член Сана, а дыхание сбилось. Пак впервые встретил мужчину с настолько чувствительными сосками, как у Чхве. Сонхва улыбается с реакции, но улыбка быстро слетает с его лица, потому что Сан ускоряет движение своей руки на его члене. Со стоном он прижимается губами к другому соску, проводя ногтями по спине Чхве, а в конце сжимает его ягодицы. Тот стонет очень громко, возбуждаясь до предела. Сан целует его снова. Точнее засовывает свой язык ему в рот. Он дергает руку Пака со своего зада и прижимает к члену. Сонхва вторит его движениям. Окна все еще закрыты, они страшно потеют, пока резкими движениями пытаются доставить друг другу удовольствие. Поцелуй превращается в хаос. Они то целуются, то пытаются отдышаться или простонать, потому что нет сил держать это в себе, смешивая слюну и дыхание. А дыхание Сонхва спирает, когда он смотрит на нуждающегося в удовлетворении, мокрого и такого бесконечно прекрасного Сана. Их взгляды ловят друг друга, и у Пака щемит сердце. Глаза напротив такие… любимые. Его немного пугает это слово, но, черт возьми, были они вообще когда-то друзьями с привилегиями или сразу стали парочкой, как и сказал Чонхо, просто не задумывались о том, какой именно ярлык повесить на их отношения? — Я сейчас, — хрипит Сан, быстро целуя его еще раз, и еще, и еще. — Быстрее, быстрее, — просит Сонхва между поцелуями. Да, это совсем как в любовных романах, что любит почитать его мама, пока никто не видит, но он находил что-то безумно сексуальное и особенно в том, чтобы доходить до пика одновременно. Так и выходит. Они оба шумные в постели, так что спальню заполняет громкий стон в унисон. Сан падает рядом с ним на кровать и пытается отдышаться, пока сам Сонхва дрожит всем телом, от полученного удовольствия и размазывая по животу его последствия. — Почему не украсил елку? — спрашивает Сан, сворачивая у него под боком. — Не успел, поставил ее и Хонджун попросил помочь, — он целует его в макушку, — украсим вместе сегодня или завтра? Я еще купил стейки, которые надо бы убрать в холодильник вообще-то. Я пожарю завтра, отметим Рождество. — Эм, вообще у меня завтра планы, — Сан поднимает на него смущенный взгляд, — Уен предложил провести время завтра вместе. Сонхва почему-то улыбается ему, но на деле внутри у него что-то ломается. Они и правда не договаривались конкретно провести Рождество вместе, но будто бы это и так подразумевалось. Но, видимо, так было только для Пака. — Возможно, это быстро очень, мы с ним не так долго знакомы и общались больше по работе, но у меня что-то екает каждый раз, когда мы вместе. Так что я думаю, что готов уже к тому, чтобы начать с кем-то сближаться. Романтически. Каждое новое слово Сана разбивает сердце Сонхва на все более мелкие кусочки. Он подрывается и скрывается в ванной. Слезы выступают на глазах. Смотря в зеркало, он остервенело стирает их. Включает воду. Вот как все получается. Какой же он дурак! Правильно писали в интернете, что секс по дружбе никогда ничем хорошим не заканчивается, кто-то обязательно останется с разбитым сердцем. Сонхва никогда не понимал, почему люди так считают и думаю, что у них-то точно все не так. Теперь понял. Смывая с себя все лишнее в душе, он думает только о том, что у него все болит и хочется повернуть время вспять. Сонхва чувствует себя таким жалким: он строил планы, думал, что приготовить, как они будут украшать дом к Рождеству, даже купил подарок, а все разбилось о какого-то парня по имени Уен, о котором Сан так влюбленно говорил. — Ты в порядке? — спрашивает он, когда Пак выходит из ванной, закутавшись в длинный халат. — Тошнит, — врет Сонхва, хотя ком в горле скоро сделает из его слов правду. — Я подумал, что расстроил тебя своими словами про… — Сан осекается на мгновение, но продолжает говорить увереннее, — про мое свидание с Уеном. Я полагал, что раз мы друзья с привилегиями, то нормально будет о таком сказать. Это только подтверждает, что их отношения значили что-то больше только для Сонхва. И он даже злиться не может на Сана. Не имеет права. Они ведь договаривались только на секс. Ему не обещали любовь. Все остальные ошибались, думая, что они пара, как и Пак Сонхва. — У тебя же нет чувств ко мне? — тихо спрашивает Сан. — Нет, — отвечает он, бросая все свои силы на непринужденное выражение лица, — просто ты заговорил о свидании на Рождество, а меня бросили как раз на таком и меня накрыло. Вообще-то его бывший бросил его на свидании четвертого июля, а не на Рождество, но ему так сильно хочется сохранить лицо. Не хочется быть жалким и все усложнять. Пусть их история завершится мирно и спокойно, хотя бы для вида, хотя бы, чтобы Сану так казалось. — Оу, прости, — Чхве сочувствующе хлопает его по плечу, — так все в порядке? — Да, но меня правда тошнит, — вероятно, его лицо немного сереет от того, как сильно он пытается подавить настоящие эмоции, так что Сан ведется на его ложь. — Это намек уйти? Или мне остаться за тобой поухаживать? — спрашивает он. — Первое, — Сонхва выдавливает из себя намек на улыбку, — мне будет комфортнее, если никто не будет свидетелем того, как мой обед выходит обратно так же, как и попал внутрь. — Принял, — Сан тянется за своим свитером и быстро натягивает на себя, — у тебя же есть что-то, что облегчит тошноту? Или я могу сходить в аптеку. — У меня все есть. Сонхва плетется за ним в коридор, где тот натягивает на себя пальто и ботинки. Как и всегда, он стоит в дверях, наблюдая за Саном, пока тот ждёт лифт. — Сан-а, я надеюсь, у тебя всё будет взаимно с Уеном. Эти слова даже на восемьдесят девять процентов искренние. Но на оставшиеся одиннадцать приходится желание сохранить лицо и сделать вид, что чувства Сана не к нему, а к кому-то другому его не беспокоят. — Я тоже, — воодушевленно говорит он, очевидно уже влюбленный по самое не хочу, когда двери лифта открываются, — с наступающим Рождеством. — С Рождеством, — вторит ему Сонхва и, когда двери лифта начинают закрываться, добавляет, — но больше мне не звони. Растерянное лицо Сана скрывается за металлическими дверьми. Теперь Пак слезы не сдерживает, за всхлипами не слышит шагов по лестнице. — Возьми, — его сосед протягивает ему бутылку соджу из своего пакета, тяжело дыша после подъема на седьмой этаж на своих двоих, и направляется к своей двери. — Спасибо.