Кризис дружбы

⟣⟡⟢

Пешая прогулка от университета до дома занимала больше часа, а именно час и двадцать семь минут, если не отклоняться от курса. Об этом Дилюк узнал опытным путём, когда отпали причины спешить под родную крышу. Изо для в день время не уменьшалось, только увеличивалось: с некоторой периодичностью он провожал Джинн, ходил в продуктовый магазин и по паркам; иной раз сворачивал к церкви Семерых, где вглядывался в лица Архонтов на витражах. Витражи молчали, но Рагнвиндр вопросов и не задавал — сидел, долго сидел, впитывая ауру спокойствия и смирения, лишь бы продержаться оставшуюся неделю. Молился, когда становилось совсем невыносимо, и так по кругу — дни медленно, но верно сливались в небрежное нечто, одинаковое со всех сторон. В сложившихся обстоятельствах Дилюк не знал, куда себя деть. Хобби не радуют, на винокурню среди недели не поехать — далековато, да и Эльзеру сейчас явно не до тревожного второкурсника. Уборка, стирка… Домашних дел не осталось. Пространство вычищено до скрежета, будто неживое. Душой сюда не тянет, а что остаётся? Не шастать же до рассвета по ночному городу, неприкаянно. Остаётся мучительно медленно разуваться, скользить бесшумным фантомом до кухни и заглядывать с робкой надеждой — вдруг вернулся, не сообщив заранее? Не вернулся. Как и неделю, и месяц назад. Но Дилюк продолжит блюсти этот маленький ритуал, отгоняя мысли о том, что однажды смысла в нём не станет. Если папы не станет. Промелькнувшая мысль в одночасье выкачала весь воздух из комнаты. Открыть окно, успокоиться. Без истерик. Все сталкиваются с потерями, все смиряются. И Дилюк смирится при необходимости. Лёжа в кровати, юноша прожигает глазами список контактов. Набрать Аделинде? Ну нет. Она по интонации почувствует его состояние и расстроится. Станет винить себя, потому что впервые не может собственноручно решить проблемы ни одного из Рагнвиндров. Ещё и не раскроет подробностей о состоянии отца, как обычно: то ли не хочет сильнее расшатывать психику воспитанника, то ли не знает, так как тоже сталкивается с ослиным упрямством старшего. Да ебись оно всё. Дилюка злит бессилие, злит Крепус с его жертвенностью и гордостью. Злит, потому что не звонит. Даже если юноша сам решится набрать, лучше ситуацию это не сделает, разве что отпечатает в памяти Рагнвиндра-младшего ещё один неприятный разговор на повышенных тонах. Так не пойдёт. Остаётся успокаивать себя тем, что у отца есть силы спорить, а значит и надежда на восстановление есть. Самообман ли это? Возможно. Пока он позволяет засыпать и просыпаться, Дилюка всё устраивает. Завтра ему предстоит долгий день.

⟣⟡⟢

На следующее утро солнечные лучи принесли с собой ощущение слабой разбитости, как перед простудой. Причиной могли послужить ночные кошмары, а их Рагнвиндр-младший по пробуждении обычно не помнит. Мозг запечатлевает лишь отдельные яркие образы, одним из которых в этот раз стала Джинн. — Джинн, Джинн… — имя родного человека мёдом прокатилось по языку. Стоило окончательно проснуться, как понимание необходимости подруги выгнало прочь другие мысли. Хочется её увидеть. Увидеть, услышать, потрогать, да просто ощущать её молчаливую поддержку было всем, если не больше. Не стоит брать в расчёт их фактическое почти каждодневное общение — оно часто воспринималось парнем как должное, к огромному стыду. Присутствие отца тоже когда-то было для него чем-то самим собой разумеющимся, неизменным. Внутренний дворик университета. Дилюк еле сдерживался, чтобы не начать нервно дёргать ногой, поддаваясь взвинченному состоянию психики. На сообщение о встрече Гуннхильдр отреагировала моментально, написав, что к обеденному перерыву как раз освободится. Стоило милому лику показаться из-за кустов, желание подлететь к ней на полной скорости пришлось подавлять всеми правдами и неправдами. Нежность и нужность — слова, что лучше всего описывают ещё не ослабшую утреннюю бурю эмоций, испытываемых к белокурому ангелу, посланному самим Архонтом Свободы для залечивания ран тщедушного смертного. Он приветствует её, бережно сжимая руку. Мысленно подмечает отсутствие вчерашней помятости в облике. — Выспалась наконец? — Привет, — подруга целует его в щёку, и место поцелуя приятно греет. — Ещё как. Барбара соскребала меня с кресла, я прям в такси и отключилась, представляешь? Не помню, как в кровати оказалась… — Жуть. Хорошо хоть я набрал ей тогда, а то мало ли. — Спасибо ещё раз. — Перестань, было бы за что. С профессором Ли связалась? — Да, да, само собой. Вчера пожелал хорошо отдохнуть, даже чаи посоветовал, для успокоения нервов. — Но ты больше по кофе? — Да благословит Барбатос мою душу, если я такое озвучу… Не буду, от греха подальше. А вы-ы-ы, как я понима-а-аю, лично успели познакомиться. Ну, что думаешь? — Блондинка постукивает ладонями по коленям, в восторженном ожидании ответа. Вероятно, Дилюку следовало почтить её энтузиазм предоставлением чуть более развёрнутого мнения относительно того, что он в итоге выдал. — Встреча с ним внушила мне страх перед бюрократией, — Джинн глубокомысленно кивает, ожидая продолжения. — И… всё. — В смысле «всё»? Это что такое? — Да что говорить-то? Поглазели друг на друга минуты три и разошлись. — Пусть даже и три! История с бюрократией ведь откуда-то взялась, я не права разве? — Ой как права. Прямо чувствовала, что у друга есть мощные подробности, пусть и не про господина Ли. Дилюк неуверенно пожимает плечами, и девушка, решив не продолжать допрос, взяла инициативу в свои руки. — Профессору ты приглянулся, — от формулировки у парня похолодело внутри, но вида он не подал. — Поаккуратнее с этой твоей аурой «примерного студента». В очередной конкурс затянет, будешь как я вчера… — Думаешь, моё направление окажется полезным в его… деятельности? — А как же. Родной, не недооценивай того, кто был одним из основателей Ли Юэ, — тут брови Рагнвиндра высоко подлетели, стремясь покинуть пределы лба. Он понял, что подруга просто шутит, но серьёзность её подачи и его собственные сомнения оставили на душе осадок неопределённости. Джинн, тем временем, продолжила описывать то, что в будущем придёт к нему в кошмарах. — Темой будет что-нибудь по типу… «История развития бизнеса древних цивилизаций… и их влияние на цену на капусту в современном Нод-Крае». Как тебе, м? Признай, захотелось! — Понял, придётся быстро бегать. И ни шагу в сторону исторического. — Мудрое решение. — Ладно, давай не будем о моём возможном трагичном будущем. Лучше расскажи, что там с многострадальным проектом. — О-о-о, Дилю-юк. Для меня теперь вся прошлая неделя — один страшный сон, а я как будто только-только очнулась. Работы ещё много, по правде сказать, но-о-о… Муки — всё! — Джинн позволила себе довольно потянуться, на манеру большой кошки. — Неделя уйдёт на завершение, думаю. Надеюсь. — Надеешься, хм, — проговаривает Рагнвиндр почти беззвучно. — С этим… Ольберичем? Получилось договориться? — Альберихом. — Я так и сказал, — девушка хихикнула. — Напомни, что я тебе уже про него рассказывала. — Как ты его там только ни описывала. Что он такой-сякой, пятый-десятый, чудо-чудное, диво-дивное. Прямая цитат- Ай! Ай-ай-ай, ну хватит! Таймаут, — со скамейки пришлось вскочить, в попытке увернуться от мощной порции болезненных тычков под рёбра. — Больше похоже на описание твоего авторства, — за наигранной обидой девушка старалась скрыть смущение. — На самом деле, о нём пока мало информации. Мы пообщались после семинара господина Ли и переписывались вечером, когда я проснулась. Он первокурсник-юрист из Сумеру, представляешь? — Ого, какими ветрами его сюда… — Да вот же, пока не спрашивала. Сумерцы в мондштадтском международном были редкостью, даже бòльшей редкостью, чем выходцы из Натлана, так уж повелось. Рагнвиндр связывал этот факт с неоспоримо высоким качеством образования в знаменитых сумерских даршанах: зачем покидать дом, когда под боком такая научная махина? Нет, главный университет Монда ни в коем случае не отстаёт, просто устанавливает первенство на других направлениях. Музыкальном, к примеру. И всё. Но когда дело доходит до юриспруденции, иностранцы обычно отдают предпочтение учёбе в Фонтейне. А тут некий Альберих так вовремя машет ручкой. Ну диковинка. Волей-неволей поймаешь себя на желании посмотреть на такого хоть одним глазком. — На мондштадтском как на родном шпарит, без акцента. Хотя мы всего-то минут пять от силы поговорили, рано делать выводы. — Рано, не то слово. Понять бы, что он за сорт винограда, — Дилюк хмыкнул и боковым зрением поймал изменение в позе, а затем и лице Джинн. Неуверенность? Отрешённость? Он не решился сразу прервать ход её мыслей. Смотрел пристально, ждал. — Скажи, я глупая? — Повернулась к нему с отражением не просто остатков, а ошмётков надежды на лучшее в глазах. — Да, точно. Беспросветно, — юноша опешил, не понимая, как ему реагировать. Озвучить уточняющий вопрос не успел: девушка опёрлась на колени и спрятала лицо в ладонях, продолжая при этом говорить. — Поверила, будто какой-то там первый встречный мальчик… О, Семеро, ну наивная! — Погоди, — воедино кусочки пазла складывались со скрипом, но, делая вывод из сумбурного монолога, Рагнвиндр посмел предположить, что подруга прокручивает в голове все те же мысли, что и он. Все те же сомнения, которые её уставший мозг не принял во внимание вчера. — Я правильно понимаю, ты решила, что новобранец может не справиться со своей ролью? — Джинн кивнула, всё ещё скрывая лицо. — При тебе же назвала его «последней надеждой». Да кто он- Нет, кто я такая, чтобы навешивать на человека настолько высокие ожидания? Я буквально решила, что он доведёт до совершенства незавершённую групповую работу. Зелёный первокурсник! Которого никто лично не знает! А если он решит прям завтра кинуть нас? А есть он- А если… — Стоп-стоп-стоп, — Гуннхильдр была на грани истерики. За один вечер от накопившегося стресса не избавиться, Дилюк знал по себе. И сейчас он обязан сделать хоть что-нибудь, лишь бы разгрузить начавшийся разрушительный мыслительный процесс. — Давай так: посмотри на меня, — как только лицо перестают прятать, он берет чужие руки в свои и несильно сжимает, пытаясь перенести часть нагрузки с переживаний на физические ощущения. — Вдохни. Выдохни. Вот так, молодец. Ответь, каким ты увидела его на семинаре вчера, — Джинн нахмурилась, уйдя ненадолго в себя, подбирая нужные слова. — При мне он… анализировал проблему, поднятую профессором. — Как он её анализировал? — Подробно, даже очень. Я не знаю, по каким материалам готовилась вся группа, но сравнивая ответы, можно предположить, что Альберих разбирается лучше остальных. — Та-а-ак? — Больше всех был погружен в предмет. Будто горит даже вот этим аспектом профессии… ну, историческим. — Прекрасно, — кажется, раскладывание воспоминаний по полочкам дало положительный эффект: осанка девушки вновь стала уверенной, но вот глаза… сомнения всё ещё присутствовали. И на этот случай у Дилюка нашёлся козырь. — Он вызвался сам? На ответ. — Нет, его спросил… Господин Ли, — парень увидел, как сомнение постепенно рассеивалось. — Да, точно, он спросил его самым первым. Они беседовали по теме прям долго, знаешь… Я ещё думала, пытался ли он подловить бедного студента, это было бы слишком жестоко. Получается, Альберих сам себя зарекомендовал? С лёгкой подачи профессора, — хмурость ушла окончательно. Победа. — Ты сама ответила на все свои вопросы. Ну что? Поверим в этого умного засранца? — Дилюк, ты не представляешь… Знал бы ты, какое ты на самом деле чудо. — Даже бòльшее чудо, чем твой Альберих? — На одном уровне. Потерял баллы, когда обозвал невиновного «засранцем». Не то чтобы Рагнвиндр гордился такой подачей «руки помощи». Свой коронный приём он с натяжкой называл манипуляцией — речь шла о перекладывании ответственности на другого человека. Не в лоб, осторожно. Так, чтобы можно было обмануть кого угодно, в том числе себя. В общем-то, подло. Он помог снять ответственность за выбор Альбериха с плеч Джинн, скинув её на Чжун Ли. Да, профессор не давал прямых указаний взять в команду именно этого молодого человека, но ведь тогда он мог бы и не расспрашивать его при подопечной. Мог бы не выделять его среди прочих, не делать акцент. Но ведь сделал всё вышеперечисленное. Теперь дело за умником, если он действительно таковым является. Главное, что в случае возможной неудачи Джинн не возложит всю вину исключительно на себя. Подобную ментальную гимнастику Дилюк проворачивал с мыслями об отце, с момента его попадания в больницу. Остаётся надеяться, что не зря навык полировался, настаивался так долго. — Ты упомянула, что вы успели поговорить после пары. — Всего капельку. Я подошла к нему в начале перерыва, чтобы объяснить ситуацию с конкурсом в общих чертах. Но даже так не получилось, он торопился. Главное, номерами обменялись, он первым предложил. — Хах, какой инициативный. — Не ревнуй, — тон у девушки приказной. — Да куда там, — отмахивается с почти равнодушным видом. — И что потом? — Вечером он написал сам. Так мило написал причём, лапочка. Поинтересовался, хорошо ли я себя чувствую… Видимо моя внешняя покоцанность говорила лучше любых слов, аха-хах, — Дилюк хотел возразить, но теперь уже Джинн отмахнулась, принимая это как факт, не стоящий особой рефлексии. — И ты бы знал, как мне стыдно было вываливать на него… ну, ты знаешь. Подробности. Разом. — Про дедла-а-айн. — И про него, родного. — Сколько там, три недели? — Меньше двух, — интонация, с которой Гуннхильдр озвучила отмеренный срок, была настолько задушенной, что рассмешила парня. Он засмеялся в голос из-за эмоций, приправленных жуткой нервотрёпкой, и девушка следом бодро подхватила настрой. — А потом он-, аха-ха-хах, он потом двадцать минут ничего не писал. А потом- Нет, это надо видеть, секунду. Ловким движением руки Джинн выудила из кармана телефон, разблокировала его и отыскала на главном экране TeyvTalk — популярный у молодёжи мессенджер. Дилюком оно было установлено только при поступлении в университет, и то, с настоятельной подачи подруги. Оказалось действительно удобным. Оптимальный вариант для человека, который терпеть не мог находиться в соцсетях, где каждый стремился демонстрировать свою жизнь от и до. Парень не шёл на поводу у парада тщеславия — гордо выставлял везде в качестве аватарки единственную фотографию некогда почившей домашней черепашки. На этом его полномочия заканчивались. Список диалогов пёстрой лентой заскользил под пальцами Джинн — отвлёкшись на секунду, она наспех просмотрела непрочитанные сообщения и мысленно расставила их в порядке срочности. — Во-… А, нет, не то. Вот он, нужный чат. Дилюк сфокусировался на чужой аватарке. В кривизне маленького кружочка еле-еле угадывался павлин. Внутреннее чутьё подсказывало, что нарисован он ребёнком, но младших родственников у красноволосого не было — не с чем сравнить — да и кто знал об увлечениях Альбериха. Следом за аватаркой внимание привлёк ник. — «Frostbite», серьёзно? А имя? Забыл его вместе с местом, куда паспорт положил? Бурчащий под руку Дилюк напомнил Гуннхильдр, что вся информация с экрана считывается не только ей. Смутилась, телефон немного развернула к себе, но внешне виду не подала, будто так и должно быть. Правда, парень намёка не понял, а должен ли был? Когда годами и в огонь, и в воду — везде вместе — понятие секретности во многом размывается. Он наклонился ниже, всматриваясь. А потом увидел переписку и завис. Как-то много… всего? Мемов, смайликов, взрывов хохота — словом, того, чего в их с Джинн диалоге не было давно. Красноволосому хватило пары секунд, чтобы надумать всякого. Их с подругой переписка в сравнении выглядела как нотариально заверенный документ. Мозгу понятно: «Альберих — праздник, хаос и веселье». Мозг осознаёт: «Лёгкость общения — не гарант глубинного развития отношений». Мозг подсказывает: «С дуру начать плеваться и шипеть — глупо». Но так хочется. Гуннхильдр полноценно разворачивает телефон к парню, когда находит сообщение, которое изначально хотела показать. С экрана на Дилюка не то с подозрением, не то с ужасом смотрит плюшевая обезьяна. Его переклинивает. — Это что? — Честная реакция на дедлайн. — Точно. Джинн не поняла. Только что смеялись, а тут будто кто-то посторонний весь задор выкачал и унёс с собой, в газовых баллонах. На осточертевшую за пару секунд обезьяну Дилюк смотрел уже остекленевшими глазами, и продолжил таращиться в ту же точку, где она была, даже когда девушка убрала телефон. — Свет мой, ты чего? — Ничего. Не выспался, думаю, поэтому как-то всё… Странно воспринимается. Прости. — Не извиняйся, лучше выговорись. Сам знаешь, тяжело жить в неведении, — когда друг не ответил, она предприняла попытку подтолкнуть его к объяснениям. Коснулась руки осторожно, лишь бы не отпрянул. — Лицо у тебя больно сложное. Это связано с…? — не договорила, нервно облизнув губы. — Нет, нет, с отцом у нас всё стабильно, — стабильно никак, нужно было добавить. — Но… да. С ним тоже, отчасти. — Тогда что? — Вопрос Джинн всколыхнул мысли и ощущения, не находившие до этого выход. Рассказать сейчас или умолкнуть навсегда — такой была внутренняя дилемма в моменте. И насколько драматичной, настолько и категоричной она казалась: может, пока рана не превратилась в уродливый шрам, время и место позволяют, и внимание полностью приковано к ему, он выскажется? — Знаешь, м-м, — посмотрел наверх, выискивая что-то в перистых облаках, открыл рот и… и начал говорить, говорить, говорить. Речь потекла вдумчиво, плавным потоком, и была такой тихой, что неготовой к внезапной исповеди девушке пришлось придвинуться намного ближе. Когда Дилюк положил голову ей на плечо, любые посторонние звуки перестали иметь значение. — Чувствую себя заменимым. Кто угодно придёт и скажет: «теперь это моё место», и неважно, говорю я о роли родственника или друга. Вот п… отец. С одной стороны, понять логику можно — решил не обременять меня, чтобы об учёбе и будущем думал. А с другой, я об этом просил? Мне разве хорошо от того, что о нём заботится только Аделинда, а я без скандала даже здоровьем поинтересоваться не могу? Меня не спросили, ни разу с момента обострения болезни. Посещать строго запретил, я кто? Дитё? Вот и думай: если после выпуска и в бизнесе так будет, то спрашивается, зачем я вообще тут нахожусь, на этом направлении. Эльзера достаточно. Кого угодно достаточно. Вот и с тобой… — А что со мной? — От удивления глаза девушки округлились. В ту секунду, когда парень замялся после её вопроса, хотелось то ли начать кричать на опережение, то ли драться — выбить всю дурь, пока она не укоренилась в чужой голове. — Не уверен. Есть ощущение, что тебя забирают. — Ну-ка. Кто? — Да любой, у кого уровень эмоционального интеллекта выше моего. Выше нуля, то есть. Пока продолжаю цепляться якорем только за тебя, ты давным-давно сформировала надёжное окружение. — Окружение… А ты из него выпал? — Ну… Нет? — И не выпадешь! Ты мой лучший друг, да всё равно что брат родной. Я с Барбарой столько времени не провожу, услышь. — То есть я ещё и причина раскола в вашей семье? — Шутка вышла неудачной. Подзабылось, что из душевного равновесия легко вывести их обоих. Раздражённое лицо напротив передало невербально бездну крепких выражений, столько он не слышал за всю их дружбу, а может и за жизнь. — Тихо-тихо, не кричи. — Пресвятой Барбатос! — Девушка сдержаться не смогла, и кучка зевак неподалёку, привлечённая шумом, синхронно к ним повернулась. Реакция была неоднозначной: один паренёк присвистнул, другой посчитал нужным крикнуть «Он тут не поможет!», с чем Дилюк был негласно солидарен. Продолжить разговор получилось после того как Джинн полностью успокоилась. — О чём я там… Неважно. Знай вот что: Крепус поправится, и тревога перестанет так мучить. Сейчас её даже с медикаментами не обуздаешь полностью, но поэтому-то я рядом. И для Крепуса, и для меня ты бесконечно ценен, понимаешь? Мне не нравится его решение, но, зная другие стороны этого человека, могу сказать, что зла тебе он точно не желает. Веришь? — Верю. — Вот и славно. Чуть что — пиши мне, рассказывай о чём угодно. Или не рассказывай, помолчим. Меня никто не крадёт. — Хорошо. — Ну какая красота! — Выражение лица Джинн было таким… нетипичным. Ещё немного и Рагнвиндр-младший подумал бы, что им любуются. — Никто из окружающих и не догадывается, какой ты на самом деле сговорчивый милаха. — Фу, прекрати. Нестатусно. — Аха-ха-хах, как скажешь! Но правда, часто забываешься и о своих хороших качествах не думаешь. Ещё и в упор не видишь, как к тебе тянутся — я легко насчитаю человек пять. Бедолаги локти грызут в надежде, что однажды ты с ними поздороваешься. — И все с юридического? — Увы. — Пусть дальше грызут, мне какое дело. Подруга заёрзала, словно ей заранее стало неудобно от озвученной далее мысли. — Все пятеро очень хорошие, умные, лично их знаю. И парни, и девушки, с разных курсов, типажи тоже отличаются. Дилюк напрягся в сотый раз за сегодня, а ведь ещё даже не вечер. — Зачем мне эта информация? — Вдруг заинтересует. Не наседаю, но… но вдруг? Никакого «вдруг» не случится, поняли оба, и молчание затянулось. Когда в последний раз они заводили подобный разговор? Не вспомнят. Влюблённость, отношения… «Зря я это. Слишком много «но» для отношений», — подумала про себя Гуннхильдр, в то время как для Рагнвиндра «но» было всего одно. Смуглое, притягательное. Непонятно куда девшееся. — Ты красный весь, — тычок в область шеи заставил парня встрепенуться. — Да вроде не поседел пока. — Я не про волосы. О чём думаешь? — Когда ты ушла вчера, я сразу столкнулся с господином Ли… Да-а… — зацепившись за воспоминания, парень понёсся прочь от эпизода с документами, к моменту столкновения с загадочным студентом в кабинете заведующего. Вслух он больше ничего не произнёс, и это запустило интересные мыслительные процессы у собеседницы. — О…го, — сложить два (красное лицо) и два (упоминание профессора) получилось слишком хорошо. Не понимая, как ей нужно реагировать, Джинн на всякий случай закрыла нижнюю часть лица ладонями, в ожидании. И когда друг продолжил непростительно долго молчать, она задала уточняющий вопрос. — И как он тебе? — Кто? А. Внушительный, полагаю? — Рагнвиндр хмыкнул, реагируя на чужой согласный кивок, и продолжил. — Врезался в него, диалог завязался, а потом пришлось относить его документы на кафедру музыки. Ты знаешь, как это обычно случается. — На кафедру музыки? Саморфельд не в отпуске разве? — Парень упаднически покачал головой. Ох если бы. Внезапный ступор. Из открытого рта Дилюка не донеслось ни звука. Что сказать Джинн? Мозг несвоевременно подкинул неприятный анекдот с зашедшим в бар филином. Он сам — точь-в-точь этот филин, а вместо непристойной сцены с участием бутылок — профессор со студентом в подсобке. Какой ужас. — Надеялся, что его там не будет. Заходить не хотелось… А тут раз — ещё один парень подошёл, тоже к Саморфельду, — наглое враньё подруге обеспечит Рагнвиндру сеанс самокопания, но это станет проблемой будущей его версии. В данный момент решение казалось само собой разумеющимся — даже если они с Кейей никогда не пересекутся, не хотелось создавать ему сомнительную славу «мальчика из профессорской подсобки». Слишком острой была реакция темноволосого на безобидный, по мнению Дилюка, вопрос.

— И всё же, что Саморфельду понадобилось от любимого студента в подсобке?

— Ничего из того, что может быть интересным.

Чужая ледяная интонация холодом отдавалась где-то в районе рёбер, но сам голос будто бы доносился из-под толщи воды. Бледной ладонью парень попробовал стереть остатки этого горького наваждения. Решено, часть правды будет озвучена. — После того, что я сейчас скажу, вынеси меня на свалку. Прям со скамейкой, потому что я на ней и умру. — Архонты всемогущие?! Влюбился! — произнесено трепетно, почти шёпотом. — Я думаю так… да, — после скомканного признания настал его черёд закрывать лицо. Почувствовал себя странно. Глупо. Внутри защекотало что-то, затрепетало так, что начало потряхивать. Свою реакцию девушка передала осязательно: провела по волосам, по спине несколько раз, да там руку и оставила. Они молчали минуту, две, три, пока ветер самозабвенно гонял у их ног ещё не убранную опавшую листву. Какие слова необходимы влюбившемуся с первого взгляда? Джинн была без понятия. Для решения этой задачи она с радостью воспользовалась бы функцией «звонок другу», если бы её друг с лицом цвета варёного рака не пытался залезть в непробиваемый метафорический панцирь, из которого придётся долго его выковыривать. Как бы Дилюк ни храбрился с самого детства, в её глазах он всегда был хрупок. Болезнь родственника, попытка справиться с одиночеством, стрессом и страхом, теперь ещё влюблённость, первая за долгие годы. Гуннхильдр сохраняла молчание, кладя голову ему на плечо; ещё раз расслабляюще провела ладонью, теперь уже по предплечью, и ждала, ждала. Свой вопрос она озвучила только когда под её весом Рагнвиндр стал похож не на готовую лопнуть струну, а на подтаявшее масло: он аккуратно откинулся на спинку скамьи и уткнулся лицом в белокурую шевелюру, не портя аккуратную причёску. — Что мне делать, Джинн? — Ты не попросил контакты этого парня? — в ответ красноволосый грустно вздохнул. — Поняла. Так, а имя? Я могу поспрашивать аккуратно, выяснить что и откуда, — ещё один вздох, теперь уже обречённый. — Ох, горе ты моё луковое. — Дело не в том, что я не знаю имени, — на самом деле, Дилюк просто не хотел его озвучивать. — Кажется, я сильно его обидел. Или разозлил? Собеседник из меня… Ох. И ты ещё что-то говоришь про мои положительные качества. — Ну-ну, не нагнетай. Глянь на меня, вот так. Ты целенаправленно задел его чувства? Нет конечно! Не обидеть всех и каждого нереально, сама оступаюсь на этом каждый день по несколько раз. Если прекрасный принц будет неспособен разглядеть за неудачной фразой твои замечательные качества, то гнать его в шею, понял? — Пауза. — Я спрашиваю, ты понял меня? — Да, мэм, — руки сами собой потянулись к подруге за крепкими объятиями. — Тем более, поверь мне, он уже забыл об этом двадцать раз, не изводи себя. Если будет совсем тяжело — найдём его, извинишься, — в последний раз запутавшись пальцами в шелковистых волосах, Джинн отстранилась. Перерыв подходил к концу, а ей ещё предстояло найти нужную аудиторию в бесконечном лабиринте. — Что там по времени? — Пора бежать, родной, следующая пара через 8 минут уже. Когда проект сдадим, отпразднуешь с нами? С ребятами и господином Ли? — Что, не терпится познакомить меня с твоим восточным принцем? — С Альберихом что ли? Ой, иди отсюда, с такими формулировками. А, нет, стой, нормально выгляжу? — Девушка покрутилась на месте, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. Дилюк убрал несколько красных волосинок с платья и наконец, впервые за последний месяц, отправил подругу в корпус с лёгким сердцем.

⟣⟡⟢

Сдача проекта состоялась через неделю и два дня. До этого череда событий, произошедших с Дилюком, была похожа на невыразительное месиво, ингридиентами для которого стала учебная рутина и периодические созвоны с Аделиндой. Для разнообразия Рагнвиндр-младший решил выбраться на выходных на винокурню, однако взбодриться не получилось. Наоборот, только кислее стало от вида всего, что дышит Крепусом. Мысленно парень отметил, что по ночам спать как будто бы стало легче, после их разговора с Джинн. Разум всё так же открыт для переживаний, но с мыслями, что он не один, ему чуть лучше удаётся «обороняться». Однако пока образ отца был задвинут в дальний угол, на сцену вышел новый. Сознание достаёт его из недр регулярно, не давая покрыться пылью. Кейа. Их первая встреча. Чужая непонятная обида и бесконечные прятки. Прятался ли от него этот засранец-иностранец — а иностранец ли? — на самом деле, сказать точно было нельзя, но небезосновательные подозрения всё же имелись. Задерживаясь в коридорах, через которые ежедневно проходят сотни и сотни студентов, разглядеть макушку цвета тёмно-синего шёлка было тяжело, но не невозможно. С той же Джинн они обычно так и пересекались, урывая три-пять минут на посмеяться и пожаловаться. А потом стало казаться, что никакого Кейи никогда и не было. Или был, но не как студент, а как знакомый Саморфельда, занесённый в эти стены волей случая. Последняя теория была наименее любимой в личном рейтинге Дилюка. Опираться на неё значило, что обращаться за помощью нужно непосредственно к идолу музыкальной кафедры, и упаси Архонт, если выяснится, что эти двое — любовники. Поняв, что ситуация стремительно скатывается до статуса «патовая», парень решил не накручивать себя из последних сил. В крайнем случае, в ход пойдёт тяжёлая артиллерия — обращение к главной снежанской Святой — Архонту любви. «Если судьба сведёт нас и даст мне возможность объясниться — точно пойду в церковь», — подумал Дилюк и тут же был отвлечён вибрацией телефона. Звонила Джинн. В тот вечер она и рассказала ему о завершении проекта, его сдаче, о преисполненном гордости лице профессора Ли. Рагнвиндр мягко отказался от приглашения на командный банкет. Он не сделал ничего, чтобы находиться на этом празднике, и сил у него на шумные мероприятия совершенно не было. Гуннхильдр упрашивала долго, но слова о переживаниях в делах сердечных заставили её смириться с отказом. Договорились отметить вдвоём, в ближайшем будущем. Спустя 30 минут начало происходить моральное насилие, иначе парень не способен был это описать. Написал профессор Чжун Ли. Дилюк промыл глаза и ущипнул себя несколько раз, но не проснулся. Историк настаивал всё на том же, что и подруга — звал его присоединиться к завтрашнему застолью как незаменимого члена группы поддержки. Ругая весь свет, красноволосый выкручивал отмазки иного уровня — отказать малознакомому взрослому мужчине, стоящему выше в университетской иерархии, оказалось куда сложнее. Страшнее даже, в некотором роде. В конце концов Рагнвиндр передумал ругаться с Джинн по поводу того, что она даёт его номер без спроса — сила убеждения этого человека невыносима. А последнее сообщение профессора осталось непрочитанным, ответ был отсрочен фразой «Извините, напишу Вам, как только освобожусь!» На утро следующего дня повлиял высококачественный недосып, дававший о себе знать разбитой кружкой, общей потерянностью и преследованием непонятных образов из сна. Последнее было особенно противным — тут и там всплывал Кейа. Дилюк вспомнил: они ругались, чуть ли не сцепились, ополоумевшие, но развязку досмотреть не удалось — для будильника это показалось непозволительной роскошью. Полученный стресс от сцены несостоявшейся драки сделал кофе мерзким, а последовавшую за ним изжогу пришлось тушить в экстренном порядке. Волосы тоже подвели — пышная копна не собиралась нормально укладываться, а времени до начала занятий осталось не так много. В спешке получилось собрать только кривоватый пучок. Дорога до университета выпала из памяти, лишь у самого порога учебного заведения Рагнвиндр окончательно проснулся, достал телефон и написал Джинн с просьбой о встрече, но запоздало вспомнил о её «банкетной» занятости. Сообщение решил удалить, однако совершить задуманное не успел — девушка ответила. «На большом перерыве у юристов. Жду». И смайлик в конце. Долбанный радостный смайлик. При упоминании места встречи Дилюк восторга не испытал, только обострившуюся изжогу и тошноту. Организм подсказывает: «что-то не так», но часто ли люди прислушиваются к подобным импульсам? Вот и Рагнвиндр не прислушался — на всё воля Джинн.

⟣⟡⟢

По внешнему виду архитектурные решения ненавистного Дилюку крыла особо не отличались от общего стиля более модернизированной части университета — не так давно тут проводили ремонт. Подойдя к высокой, распахнутой настежь двери, с красовавшейся над ней надписью «Юридический Факультет», юноша еле-еле смог пройти незамеченным мимо материализовавшегося там профессора Чжун Ли. Упоённый обсуждением чего-то с незнакомым преподавателем, наставник с исторического скрылся за поворотом, и только тогда Дилюк попытался дозвониться до Джинн, которая сначала не брала трубку, а потом вообще оказалась вне зоне доступа. Напрягло. От начала перерыва прошло 15 минут, а подруги всё не было. В скором времени мимо пронеслась невысокая студентка с забавным ободком, похожим на кроличьи уши. Проскочив так несколько метров, она остановилась настолько резко, что парень физически почувствовал напряжение в чужих суставах. Девчушка взглянула на него, отвернулась. Опять взглянула, теперь уже напряжённо всматриваясь то в лицо, то куда-то чуть выше, предположительно разглядывая волосы. Дилюк отчётливо видел залом между каштановыми бровями. — Ты Дилюк? — Красноволосый на всякий случай обернулся, будто вопрос мог быть адресован пустому коридору, а не ему. — Смотря кто спрашивает. — Ох-ох, важный. Значит точно ты. Джинн тебя иногда дословно цитирует, знаешь? — Вот так новость. Интересно, о каких ещё своих нишевых хобби подруга умалчивала. — Джинн? Которая Гуннхильдр? — А у тебя много знакомых с таким именем? — Нет, точно нет. Ты её не видела? Я как раз- — Знаю. Короче, парень, — Перебила. Грубая. Ещё так раздражённо-устало склонила голову вбок, и смешные ушки вторили движению, слабо покачиваясь. Из-за этого зрелища Дилюк не успел среагировать на бестактность. — Метнись кабанчиком ко второму входу, тебя там все потеряли. — Второй вход… Здесь есть второй вход, точно. Окей, — и кто такие эти «все», спрашивается. — Смешной ты. Джинни как в воду глядела, знала, что забудешь. Ладно, бывай! Несмотря на то, что ему дали конкретное указание, Рагнвиндр почувствовал себя сильно дезориентированным. Он мгновенно потерял в образовавшейся толпе «крольчиху»; провёл ладонью по лицу, смахивая наваждение, как если бы странная встреча оказалась лишь помутнением разума. Порог факультета ещё не переступил, а уже усомнился в адекватности Гуннхильдр, решившей потратить на пребывание здесь драгоценные годы молодости. Н-да, начал рассуждать так, будто выбор был сделан не мановением родительской руки. Взвесив, сколько времени займёт каждый из маршрутов, красноволосый выбрал наименее приятный, но намного более быстрый — решил сократить, пройти напрямик через вражеское логово. Пожалел моментально, когда до ушей донеслось перешёптывание, направленное, с большой долей вероятности, в его сторону. Он пулей пролетел мимо хихикающей группы девчёнок, молясь, чтобы смеялись не над его, субъективно, жалким внешним видом. Ещё и пучок этот… Хотелось подскочить к ближайшему зеркалу — одёрнуть одежду, поправить волосы, словом, удостовериться, что всё не так плохо как могло бы быть. Однако демонстрировать всем вокруг невротический припадок парень не стал, он здесь ради Джинн, а не этих там. Светлый хвостик замелькал в толпе — девушка высматривала его, вертя головой из стороны в сторону, и волнение на её лице в моменте выглядело так трогательно, что захотелось взвыть. Даже находясь в людном месте, она словно была окружена барьером, подпускающим только тех, кого хотела видеть рядом с собой. И ведь рядом действительно был кто-то, кого у Дилюка не получилось разглядеть сразу, пока он не подобрался чуть ближе. Кэйа. Сбоку от Джинн. Для Рагнвиндра время многократно замедлилось, и он покадрово мог видеть мельчайшие изменения в мимике — каждую мимическую морщинку. В моменте глаза обоих заискрились, и Дилюк посмел предположить, что из-за чьей-то удачной шутки. Но вот о чем красноволосый знал наверняка — Архонт Снежной его услышала, и у неё на редкость паршивое чувство юмора. Застывшего Дилюка сильно задели плечом, сдвинув так, что тот оказался в поле видимости девушки. — Сюда! — Подруга помахала. Такая тёплая, лучистая, смотревшая на него с бескрайним щенячьим восторгом. Он подлетел к ней со скоростью охотящегося филина и, не удостоив Кейю даже секундным кивком, навалился на Гуннхильдр всем весом. Протараторил на ухо поздравления — если бы спросили потом, не вспомнил бы, что конкретно говорил — и блондинка, даже не слушая его, засмеялась искренне; от звонких переливов её голоса мурашки табуном проскакали по спине от самого затылка. Отлипли они друг от друга после выразительно-громкого вопроса Кейи, направленного куда-то в сторону. — Нечем занятся? — Его тон показался чрезвычайно раздражённым. — Дамы, вы не в театре! — Оказалось, те самые девочки, которых Дилюк видел по пути, зачем-то последовали за ним, но резонное замечание остудило их любопытство. Ещё несколько студентов отводили взгляд, как только красноволосый поворачивался в их сторону. Откуда столько интереса? — Ну? — Теперь Кейа обращался конкретно к нему. — А меня обнять? Я тоже принимал участие! — В чём? — Насмешливый тон, как и фразы сами по себе, были подсказкой к чему-то, но пока ещё ничего не понимающему Рагнвиндру во всём виделась одна сплошная издёвка. Пропадал невесть где, а он его теперь обнимать должен? Как же не хватает Аделинды с её ворчливым: «С какого перепугу?!». — Тц-тц-тц, вот так номер. А ты говорила, он у тебя сообразительный, — к издёвке добавилась нотка снисходительности. — Дилюк — это Кейа. Кейа — Дилюк. Уфф, не верится! — Перехватив вопросительное выражение на дружеском лице, которое обычно сопровождается лёгкой хмуростью, девушка пояснила, — Прости, пришлось схитрить чуть-чуть. Знаю, ты не любишь тут находиться, как и местный контингент… Но мне показалось, что конкретно у вас двоих может быть много общего! Хотела познакомить на предстоящем празднике, но ты жук тот ещё… В голове щёлкнуло. — Кейа… Альберих, — произнёс красноволосый, не веря, что именно такое сочетание слов из всех возможных вариантов сложилось в единое имя. Кейа Альберих. Кейа Альберих. Кейа Аль-бе-рих… Глаза расширились, их тут же начало сушить, но проморгаться нельзя; во рту образовалась пустыня — не сглотнуть. Попытка сохранить самообладание улетела в трубу на первой космической, но крохи гордости ещё при нём. Во что бы то не стало нужно сделать вид, что всё в порядке, не выдать себя, не выдать… …но вперившись взглядом в человека напротив, Дилюк понял. Понял по улыбке отродья из бездны, по хитринке, проскочившей где-то в уголке глаза; по чуть вздёрнутому подбородку, позе — по всему. Кейа Альберих видел насквозь. На его стороне огромное преимущество — он знал имя и направление Рагнвиндра, а располагая этим, можно было выведать всё что угодно, если язык достаточно хорошо подвешен. И не обязательно даже расспрашивать Джинн. Для Дилюка же образ юриста был соткан из странного сна, обиды и романтизации их неслучившихся отношений в сослагательном наклонении. Проще говоря — чистый лист. — К чему официоз? Можно просто по имени. — Хорошо, Альберих, — Дилюк тоже может играть в эту игру. Не так изящно, как оппонент, но всё же. — Эй, ну! Не кусайся, тебе ничего плохого не сделают, — Гуннхильдр легонько ударила его ребром ладони по плечу, вызвав у парня нервный смешок. Конечно, не сделают. Всего-то будут намеренно — теперь Рагнвиндр уверен, что именно намеренно — прятаться от него по всему университету, если приспичит. Как там… Тревожно-избегающий тип привязанности? Хватит с него, успел побыть тревожно-догоняющим, не понравилось. — Так ты на бизнесе? — Ага. Молчание. Готово; смол-ток состоялся, для приличия, и теперь ему можно слинять, сославшись на плохое самочувствие. Дилюк опустил взгляд на Джинн и понял — нельзя. Его нежеланию как-либо контактировать с другими юристами она придавала какое-то значение только в начале учёбы, а потом стерпелось-свыклось, стала отшучиваться. Но сейчас явно не до шуток — погрустнела; они, как истуканы, на неё смотрят, в поисках спасения, а она — под ноги. За Кейю парень отвечать не мог, но вот себя виноватым почувствовал. Но с другой стороны, чего она ожидала? Птичьих брачных танцев? Да с Альберихом даже драться не хотелось, не то что… Эх. Хорошо. Он сдастся. — Сядем где-нибудь? Только не здесь, — озвученная через силу фраза сотворила магию: Гуннхильдр, притворщица, моментально схватила их обоих под руки — чтобы не сбежали — и чуть ли не в припрыжку куда-то повела. Пока они шли по многолюдным коридорам, еле-еле протискиваясь и не имея возможности переговариваться, Дилюк думал о двух вещах. Во-первых, о моментальной негласной договорённости. Подруге лучше не знать об их более раннем знакомстве. И пусть Рагнвиндр не представлял, какие на то могут быть причины у Альбериха, то исключительно его дело. Свои он тоже не раскроет, в любом случае. Во-вторых, если бы он знал, с кем предстояло встретиться, оделся бы поприличнее, не хватало ещё жалость вызвать своим несчастным видом отвергнутого мальчика. Фу. Но раз уж так сложилось, следует гордо держаться до самого конца, особенно когда на тебя поглядывает причина переживаний.

⟣⟡⟢

— Зачем вообще встречаться на юрфаке, если мы всё равно бы пришли в буфет? — Вопрос прозвучал сразу после того как они расположились. По скромному мнению Дилюка, упомянутый буфет выглядел неплохо, но столики здесь очень уж маленькие — колени трёх студентов едва-едва под ним помещались — а пространство слишком открыто, все как на ладони. Внутренний двор и тот больше скрывал, за счёт какой-никакой растительности. — Пытались перехватить преподавателя, — Гуннхильдр звякнула ключами от кафедры, пряча их в сумку. — Я попросил. Думал, он ещё на месте, а оно вон как, — темноволосый парень прискорбно разводит руками. — Ушёл час назад. — Вот оно что, — На языке Рагнвиндра оседает горечь, и увы, далеко не обволакивающе-кофейная. Точно ли он преподавателя ждал, или придумал повод затащить в гадюшник? Параноидальная мысль. Может, дело действительно не в неадекватной обиде Кейи — стал бы он играть на непереносимости человека, знакомого от силы полчаса? Объективно ничего плохого ему Дилюк не сделал, но откуда-то же исходит иррациональный страх подставы. Разговор продолжился в нейтральном русле. В основном Кейа и Джинн обсуждали проект; последняя параллельно успевала пояснять Рагнвиндру некоторые тонкости проделанной работы, а также делилась забавными историями. Дилюку особенно понравилась та, в которой господин Ли около десяти минут вспоминал написание иероглифа, связанного с судебной системой его родной страны. — Он нам ещё запретил его в интернете искать, мол, сам, всё сам. А потом… Архонты, я интонацию не повторю, это надо было слышать. Он искренне разозлился и такой: «Я ВООБЩЕ ОТКУДА?!» Хохот троицы волной накрыл помещение, за что ими было отхвачено замечание. Продолжили ребята многократно тише, кое-как сдерживая истерическое хихиканье. — Жа-ахах… Жаль меня там не было, — Кейа вытер подступившую слезу. — Многое бы отдал, чтобы увидеть профессора в подобной ситуации. Печально, что трюк с девственностью больше не прокатит. В этот раз Дилюк закашлялся — не столько от качества шутки, сколько от её внезапности. Подруга похлопала его по спине со словами «тихо-тихо, дыши», а приступ всё не унимался, как и Альберих. — Я так и глаз потерял! А ты думал? Мне качественные хихи-хаха дороже родины, парень. Под неодобрительные взгляды персонала задыхающегося Рагнвиндра пришлось вывести на улицу и усадить на скамейку, где он перевёл дух. Протягивая другу бутылку воды, девушка как бы невзначай спросила, появилось ли у него желание отпраздновать. Не всей группой, но втроём. — Ты, я, профессор Ли? Уволь. — Да погоди, Кейа третий. А ты, уважаемый, не делай вид, будто для тебя это тоже новость, — обратилась к скривившему в удивлении лицо темноволосому. — Кто предложил, а? — Я не… — стушевавшегося Альбериха моментально прервали. — А вот всё, пути назад нет! У нас тут, в Мондштадте, слов на ветер не бросают… Не все, по крайней мере. Так что, — Гуннхильдр вновь перевела внимание. — Пойдёшь? — Цирк какой-то, — буркнул Дилюк, не выдержав. — Не пой- — Пойдёшь. — Пойду.

⟣⟡⟢

Так он здесь и оказался. В выглаженной рубашке, жилетке, стрелками на брюках, об которые можно порезаться, и начищенных до блеска ботинках. В общем, старался сгладить впечатление от его потрёпанного внешнего вида любыми доступными средствами. Раньше Дилюк о подобном особо не задумывался, и университет видел его всяким — и в старый, милых сердцу толстовках, за которые отец бы его четвертовал, и в жутко неудобных официальных нарядах для конференций и экзаменов. К обговорённому месту Дилюк подошёл заранее, и чтобы сильно не мучиться в ожидании и не поправлять бесконечно костюм, начал листать переписки в TeyvTalk. Их новенький общий чат выделялся среди прочих аватаркой, выполненной рукой того же художника, что нарисовал павлина для Кейи. Рагнвиндр рассматривал три ярких пятна: вышеупомянутую птицу ярко-синего цвета, хмурую красную сову (?) и изумрудное поле цветов, предположительно одуванчиков, так как они стоят на аватарке Джинн. К сове (?) вопросы всё ещё имелись, но в целом Дилюку это маленькое произведение искусства показалось очень даже милым. Чат «Возбуждённые и осуждённые» появился на свет вечером того же дня, когда они договорились отпраздновать. Позабавило, как эти двое, сидя на банкете перед грудой еды — Джинн присылала фото — занимались тем, чтобы спланировать уже их собственный пир. В закреплённых сообщениях покоилась геолокация выбранного ими ресторана, время встречи и голосовое сообщение Гуннхильдр с просьбой дождаться её на улице и описанием примерного дресс-кода. Рамки были достаточно расплывчатыми, главным условием оставалось «чувствовать себя на вершине мира» в выбранном образе, чтобы фотографии получились «роскошными». Ну что ж, он постарался. Только вот для фотосессии ли? Когда после сообщения о дресс-коде ему прилетела заявка в друзья от Frostbite, он немного удивился. Не ждал. «Джинн сказала тебе прийти с распущенными волосами, иначе перестанет с тобой дружить» Таким было первое сообщение от гения-юриста. Второе оказалось не лучше. «я не вру так и было не проверяй» Анализ причинно-следственных связей ни к чему не привёл, и уже в тупую смотря на строчку «Был (а) в сети недавно» под чужим ником, парень захотел огрызнуться. Посидел ещё, подумал… и перехотел. Затеянная павлином игра продолжается.

«Тебе она поставила такое же условие.»

«Не проверяй.»

В какой-то момент ветер усилился и стал таким хаотичным, что в глазах у Дилюка покраснело — волосы перекрыли весь обзор. Поминая Бездну добрым словом, он стал их укладывать, придерживая рукой длинную часть прядей, пока короткие, у лица, продолжали бесноваться. — Да чтоб вас- — Помочь? — Рагнвиндр и не заметил как к нему подошли вплотную, из-за чего подскочил, но гриву, слава Семерым, из крепкой хватки не выпустил. «Помощник», то есть Альберих, хохотнул. — В здание бы зашёл, не мучился. В тот же момент, когда взгляд Дилюка упал на Кейю, прилип к нему намертво. Белый. Белый, мать его, костюм. На контрасте со смуглой кожей этот образ, дополненный золотыми — или позолоченными? — украшениями, отсылал смотрящего скорее к Сигонийскому барокко, чем к хорошему вкусу, но самым интересным было не это. Интересно, что Рагнвиндру, минималисту до кончиков пальцев в выборе одежды, понравилось. День самопознания, не иначе. Несколько мгновений разглядывания длились, по ощущениям, вечность, и за это время парень умудрился не только проникнуться чужим внешним видом, но и заметить, что Альберих додумался стянуть волосы резинкой. Умный какой. — Приказы начальства не обсуждаются, — отодрав глаза от тела напротив и взяв протянутую запасную резинку, Дилюк буркнул «спасибо», принявшись собирать высокий хвост с лицом самого недовольного на свете человека. — Такая у вас с ней динамика отношений, да? Начальник — подчинённый? Возразить не получилось, отвлёкся — рядом остановилось такси, из которого Джинн не вышла — выпорхнула. В белом лёгком платье, босоножках и с завитыми локонами она смотрелась ангелом, и всё остальное казалось блёклым на фоне её прелести. Пожалуй да, Альберих угадал. Если это создание прикажет всему человечеству прыгать с крыш — Дилюк полетит первым. Девушка поздоровалась с ними: одному пожала руку, другого обняла. Осыпав её комплиментами, Кейя предложил выдвинуться в сторону ресторана, и между делом проронил: — Мы выглядим как кандидаты на сердце этого красавца, а? — Аха-хах, есть такое! Оба в белом, хоть и не договаривались. — Прям не договаривались они, как же, — в моменте «жених» съёжился, но ветер ли стал тому виной?

⟣⟡⟢