параллельные //

Трудно сказать, было ли это счастливым событием или началом космического пиздеца. Возможно, это было и то, и другое, но определенный ответ дать сложно. Во всяком случае, Руслан чувствовал себя превосходно. Понимание ситуации еще не пришло в полной мере, просто радовало, что можно видеться, хорошо проводить время, даже какое-никакое взаимное влечение возникает на почве последних событий. И всё-таки от воспоминаний с последней стримхаты сладко замирало сердце. Как же горячо они целовались там, в гостевой. Тупая улыбка сама лезет на лицо, стоит воспроизвести в своей голове. Как влюбленный школьник, стыдно даже. Руслан очень хорошо помнит Данины губы, руки по своему телу, помнит приятный контраст прохладной стены и горячего тела, помнит, как бешено стучало в ушах собственное сердце. Он толком не спал в этот вечер: приехал домой и просидел с открытым чатом, пялясь в переписку. Свалил раньше всех, понимая, что сегодня ниче уже не светит, а играть в дурачка перед остальными не очень хотелось. Даня задержался там дольше. Уезжать следом было бы как минимум некрасиво, как максимум очень странно. Сначала вместе пропали, потом вместе уехали. Хотя иррациональное желание догнать и урвать еще одно касание губ появилось, правда загасить его получилось на этапе идеи. И слава богу. Выпить два коктейля, поболтать с Колей, потом заказать такси до дома и уже в своей квартире сползти по стенке в поисках хоть какой-то опоры. Резюмируя: что он вообще натворил? Впустил Руслана в свое личное пространство, позволил себе отсосать, после этого как ни в чем не бывало приперся на мероприятие, зная, что он тоже будет там, зажал в комнате, облизал с ног до головы, а потом вообще предложил время от времени устраивать секс без обязательств и разбегаться. Полный пиздец. Тело горело как в пубертате. Наверное, не стоило пренебрегать физиологическими процессами столько времени, развезло с воспоминаний, а там запустился страшный процесс. Пока осознание его не настигло, внутри была только сладкая пелена от новой авантюры, но параноик Даня был уверен, что пожинать плоды придётся. И послевкусие будет неприятным. – Пиздец. Перечитать переписку, сидя на полу в прихожей. Посмеяться с абсурдности ситуации в целом. Вспомнить горящие в полумраке глаза Руслана и опухшие губы. Ладно, в целом охуительно плохих последствий у этой ситуации быть не должно. Не будь того охуенного отсоса, они бы реально разбежались и не контачили бы больше совсем. Рамки бы остались, исчезло бы только вечное избегание. А так ведь даже лучше: будут видеться раз в недельку, удовлетворять свои потребности, а потом на расслабоне приходить, куда позовут, и напряга не будет. Лучше ведь? Нет. Лучше не думать. Пустить всё на самотёк, а там уж как пойдет. Только поосторожнее быть надо, у Руслана-то Алинка есть, до него не доебешься, а вот у Дани несколько лет совсем никого. Стоп. Алина. Кашин берет в руки телефон и нервно крутит его между пальцами. Вот этого-то он и не учел. Ситуация накаляется, потому что, вообще-то, у Тушенцова есть девушка, наличие которой сейчас конкретно напрягает. Когда была Настя и зажимания по углам выглядели как небольшой дружеский прикол, все было окей, но теперь, когда и Алина девка нормальная, и их взаимодействия вышли за грань нормы, реально смущает. Хочется ударить себя по лицу. Опомнился, блять. Ладно, мог не сообразить в первый раз, но во второй полез сам. Даня, ну где тормоза?

слушай, я спросить хотел

dknasosal

че такое? cmhardbass

а типа алинка не против, что ты ко мне гоняешь?

dknasosal

че, в смысле? cmhardbass а, ты про это. да нет, все окей. не парься об этом. сmhardbass Забить? Серьезно что ли? Если бы это делалось так просто. Даня трет лицо руками. Ладно, может, у них с Алиной охуеть прогрессивные отношения, и они могут время от времени трахаться с кем захотят. Надо будет обсудить чуть позже. Кашин смотрит в телефон и гипнотизирует сообщения, будто ждет, что Руслан напишет что-то ещё. Но Руслан не пишет, более того выходит из сети. Чтобы решиться на ответное сообщение, приходится вдохнуть поглубже. Назавтра планов у него нет, так что…

у тебя завтра чё-то есть?

dknasosal

нет, дома откисаю. cmhardbass

может, подъедешь тогда? ну, часиков так в семь.

dknasosal

окей. обсудить чёто надо? сmhardbass

в плане?

dknasosal

в плане дозволенного и хотелок, не тупи, дань. сmhardbass

а, это. да бля, не знаю. всё по классике, наверное. типа дрочка, минет, проникновение. ты снизу?

dknasosal

ну, а ты че, жопу подставишь? вот и не спрашивай хуйни. сmhardbass че, совсем никаких пожеланий? сmhardbass

да хз. если ты про извращения всякие, то, в целом, нет.

dknasosal

бля, а наездницу осилишь?

dknasosal

хуйня вопрос. че, зря в зал что ли хожу. сmhardbass тиков не испугаешься? они во время па меня тоже посещают. сmhardbass

не, я помню. всё ок, пережидаем и дальше.

dknasosal

тогда завтра в семь. гандоны хоть купи, не позорься сmhardbass

зачем, если один гандон и так ко мне приедет?

dknasosal

сам гандон. иди нахуй сmhardbass Даня смеется и блокирует экран. Поднимается с пола уже с легким сердцем: все решилось, может, все еще сомнительно, но уже хоть как-то. Завтрашнего дня ждет с несвойственным замиранием сердца, просыпается рано и пытается заснуть обратно, но не выходит совсем, хотя в другие дни продрых бы до самого вечера. Мониторит соц. сети, почти не вникая в происходящее, просто лениво мажет взглядом по ярким заголовкам новостей и картинкам с мемами. Ближе к часу поднимается и обходит квартиру, устраняя мелкий беспорядок. Зачем-то меняет постельное белье, толком не зная, понадобится это или нет. Проветривает, хотя до приезда Руслана времени ещё уйма. Готовит себе обед, ест, смотрит видео на ютубе, пропуская мимо ушей добрую половину. Потом идет в душ, долго разглядывает себя в зеркале, сбривает отросшую растительность на лице, придирчиво выискивает изъяны, но, к счастью, никаких высыпаний, будто по волшебству, сегодня не появилось. Моется, сушит волосы, укладывает, даже одежду выбирает получше, чтобы не выглядеть, как откровенный бомж, но все-таки не выдавать себя, что готовился и ждал. В итоге Даня сидит еще пару часов за компом, пытаясь себя занять. Немного потряхивает, хотя переживать толком нечего. Не в первый раз ведь. Уже. Биты не складываются. Бочка слишком прямая, да и дальше её дела не заходят. Подвисает сильно, часто смотрит на часы. Полчаса еще. Пытка ёбаная. я чето раньше приехал. подождать, или можно? сmhardbass Телефон спасительно пищит, и Даня хватается за него, как за спасительную соломинку. Улыбается. Слава богу, Руслан будто чувствует, в каком напряжении находится Данила.

конечно, че жопу морозить? не лето на улице.

dknasosal

нилетто. сmhardbass да че, у меня подогрев в порше ебейший, не умер бы. но ладно, отпущу нарека. сmhardbass жди. сmhardbass Чтобы не вскочить с места, ему необходимо приложить усилия. Нужно успокоиться. Не переживать, вести себя расслабленно, не выдавать себя странными нервными жестами. Все хорошо, абсолютно точно не нужно беспокоиться. – Привет. Руслан оказывается на пороге быстро. Даня плохо осознает, как открывает ему дверь и запускает внутрь, как отходит, затупив и даже не поприветствовав его никаким жестом. – Привет. Куртка пропадает с плеч, мокрые кроссовки остаются на коврике. Возникает короткая неловкая пауза. Руслан смотрит вперед на него, Даня смотрит в ответ, чувствует, как начинает неловко тереть ладони друг об друга, опускает руки, но они цепляются за ткань футболки и теперь мнут ее. Гляделки продолжаются некоторое время, но поза Руслана совершенно расслабленная. Почему он совсем не переживает? Реально так похуй? Конечно, для него же это «просто потрахаться». – Ты че такой напряженный? – Руслан щелкает его по плечу и обходит стороной, самостоятельно приглашая себя в комнату. Правда тормозит между двумя дверьми и оглядывается. – Спальня или гостиная? Даня неловко пожимает плечами. – Понятно, значит сегодня в более привычной обстановке. Руслан стягивает худи через голову по пути в комнату. Даня сглатывает слюну, её вдруг скопилось слишком много, медлит, но шагает следом. В спальне уже царит полумрак, горит только светодиодная лента, а с улицы света почти не поступает, только совсем чуть-чуть от фонарей. – Нет ниче типа ночника? – спрашивает Тушенцов, не оборачиваясь. – Или давай хотя бы не белый, а, ну, не знаю. Красный, голубой? Даня кивает, запоздало понимая, что Руслан не видит, подключается к rgb-ленте и меняет цвет сначала на голубой, потом на красный. – Во, заебись. Убавь чутка, и оставь, – Тушенцов оборачивается, и его взгляд меняется. Он оглядывает Кашина с ног до головы, и это будто сковывает только больше. Сразу кажется, что что-то не так, что волосы лежат плохо, изо рта наверняка воняет, выражение лица туповатое, да и вообще, наверное, зря он это затеял. – Да че с тобой, блять. Ну-ка, иди сюда. Садись, щас массаж оформим. Даня чувствует себя марионеткой, послушно следующей по малейшему указанию. Усевшись на край кровати, он и правда немного расслабляется, но девать себя некуда, а от возможных касаний Руслана становится боязно. Он буквально спиной ощущает, как Руслан устраивается позади и подносит ладони. Когда кисти накрывают плечи, Даня едва ощутимо дергается, но выдыхает. Ладно, черт с ним. Не съест же Руслан его. По крайней мере буквально. Пальцы почти заботливо надавливают на напряженные мышцы, плечи опускаются, голова ощущается не такой тяжелой. Тушенцов проминает кожу движется к шее, потом обратно, замедляет движения ладоней. Даня прикрывает глаза. Распереживался, а Руслан как всегда лучше всех. Прекрасно чувствует, когда и что сделать, как помочь, ведет себя так, будто ничего не происходит. Бесподобно. Постепенно и правда становится легче, так что Даня даже не замечает, когда пальцы Руслана начинают оглаживать плечи чуть интимнее. Замечает лишь тогда, когда дыхание близко к затылку, а через секунду теплые губы касаются шеи в мокром поцелуе. Больше Кашин не дергается, только по спине пробегаются мурашки, и голова наклоняется, чтобы открыть доступ. Руслан смеется тихо, но не прекращает. Влажные поцелуи нарочито медленные, он щекочет горячим дыханием прежде, чем прикоснуться снова. Язык шершавый, контрастирует с мягкими касаниями, влажная после поцелуев кожа приятно охлаждается теплым воздухом помещения. Даня тянет руку, переплетает пальцы, чтобы зафиксировать ощущения и обострить их через такой доверительный телесный контакт. Тушенцов ведет носом до уха. – Укусы? – Да. «Только без следов» так и остается невысказанным. То ли потому, что голос не слушается, и даже обычное «да» звучит хрипло, то ли потому, что наличие засосов и кровоподтеков продлит блаженство после их встречи вплоть до следующей. В любом случае Руслан кивает (Даня не видит, ощущает) и зубами цепляется за мочку уха. Дышит прерывисто на самое ухо, заставляя сладко поджиматься сердце, большим пальцем гладит по тыльной стороне ладони. Ресницы дрожат, язык проходится по губам: хорошо и интимно, ощущается совсем иначе, нежели их рьяные поцелуи на стримхате, но оттого не менее хорошо. Как настоящая прелюдия. Руслан кусает ниже, оттягивает мягкую кожу за ухом, прокладывает мелкие поцелуи до середины шеи, всасывает кожу, но следов не оставляет. С губ слетает прерывистый вздох. Черт возьми, впервые хочется простых и таких до невозможности банальных вещей, но Руслан осторожничает. Его теплые пальцы отодвигают ворот футболки, и на плече остается целомудренный поцелуй. От него Кашина развозит окончательно. Он тянет за руку на себя, и Руслану приходится отстраниться, чтобы обогнуть его, а когда они почти сталкиваются носами, Даня сам тянется вперед и прижимается к его губам. Целоваться так не слишком удобно, но безумно приятно. Они сталкиваются пару раз зубами, но упрямо тянутся навстречу. Кашин опускает ладонь Руслану на затылок, мягко перебирает ёжик там, где не подстрижено модно под шапочку. Тоже хочется сделать приятно. Впрочем, Тушенцова, кажется, всё устраивает. Он укладывает одну ладонь Дане на колено, чтобы опереться и подтянуться ближе, но руку вдруг сводит тиком, и он, ойкнув, чуть не заваливается носом вперед. Кашин успевает поймать его за плечи. – Осторожно. Давай лучше так. Данила хлопает себя по колену, по тому месту, где недавно ощущалось тепло. Что ж, толком это их первый раз, нужно позаботиться, чтобы всем было комфортно. Руслан соображает быстро, поэтому через несколько секунд перекидывает ногу через Данины бедра и седлает его, устроив ладони у основания шеи. Они снова зависают, поймав контакт глазами, неестественно долго рассматривают красное свечение радужек, и, кажется, Даня уловил, как расширились его зрачки. – Всё окей? – Да. Губы соприкасаются, поцелуй более настойчивый, но в грубость не уходят. Важно прочувствовать грань, тонкую черту, на которой можно балансировать. Они восхитительно сталкиваются языком, и Руслан снова звонко стонет, как тогда, в комнате. Даня укладывает ладони ему на лопатки, гладит под ними большими пальцами, и от этого спина напрягается. Руслан поддается вперед. Тихие вздохи между поцелуями заполняют комнату, красный свет приятно лижет кожу, Даня теряет былой напряг, уходя с головой в ощущения. Ладонь соскальзывает на бедро, гладит выступающие косточки, а потом подцепляет пальцами футболку и ныряет под нее. От соприкосновения подушечек с чувствительной кожей на боку, Руслан вздрагивает, но льнёт ближе и тоже покрывается мурашками. Чувствительный, будто в самом деле раз в год с кем-то трахается, а энтузиазма как у самого опытного на свете. Кашин ведет ладонью дальше. Плавно перетекает пальцами на спину, очерчивает кончиками пальцев выступающие лопатки, пока губы заняты губами Руслана, ловит его тихие вздохи и радуется, что, кажется, все идет как надо. А потом неторопливо соскальзывает к животу, ведет по нему выше, заставляя подтянуть мышцы, и на пальцы попадает что-то прохладное. Даня распахивает глаза и резко отстраняется. – Что такое? Руслан, разнеженный и разомлевший, недоуменно хлопает глазами. Взгляд у него будто испуганный, от губы еще тянется ниточка слюны, нижняя припухла. Даже руки будто порывался убрать, не ожидал. – Ты… У тебя соски проколоты? – А, – вопрос его будто конфузит, но вместе с тем успокаивает. – Ну, да. Штанга. – Покажи. Тушенцов смотрит пару секунд, не мигая. Кусает губы, взгляд отводит и нерешительно берется за края футболки. Тянет её вверх, ткань скользит по бокам, оголяя подтянутое тело. На сосках правда красуются две штанги с небольшими шариками по бокам, и Даня залипает. Выглядит пиздец красиво, особенно в этом сочетании с кольцом в носу. – Скажи еще, что на члене тоже пирсинг. – Не, пока не настолько ебнулся. Тихий смех Руслана прерывается судорожным вздохом, когда Даня укладывает ладони сбоку от груди и пальцами касается горошин сосков. Играется со штангами, перекатывает их из стороны в сторону, в лицо старается не смотреть. Будто бы неловко, что он уделяет такое пристальное внимание мелочам. Смущает и его, и Руслана. Чтобы как-то отвлечь себя от навязчивых мыслей, Даня тянется вперед и целует в районе солнечного сплетения. Мажет губами вперемешку с языком, чувствует, как замирает в его руках Руслан, и движется вбок. Вбирает в рот горошину соска вместе с пирсингом, перекатывает, широко мажет языком и чувствует, как руки Тушенцова скользят выше, забираются в волосы. Тянут ближе. Руслан стонет восхитительно и высоко. Его плечи вздрагивают: чувствительное место, отлично. Даня поднимает взгляд вверх и замечает, как тот прикусил свою губу, дышит часто и прерывисто. А ещё, кажется, начинает стремительно твердеть. Даня, кажется, уже. Скользя ладонями то вниз, к бокам, то снова вверх, Кашин продолжает нехитрые манипуляции. Обводит ореол соска языком, щекочет, захватывает губами, потом осторожно и игриво кусает, чувствуя, как мелко дрожат плечи Руслана. Это лучше всякой похвалы, самая честная реакция – реакция тела. Повторяет это дважды, второй раз с левым, сам находится в полнейшем восторге от такого внезапного попадания в цель, но упрямо продолжает. Нужно же как-то отплатить, у них взаимовыгодное сотрудничество. После губы соскальзывают вниз, череда мягких поцелует движется к животу, руками помогает немного приподняться и одаривает касаниями всё, что находится выше ремня джинс. Скинни, с рваными коленками, как раньше. Пиздец нравится. Впрочем, Руслан в такой стойке едва держится, весь вес переносит на Данины руки на пояснице, пытается льнуть ближе, но сокращающиеся мышцы все равно заставляют живот предательски поджиматься. Колени дрожат. Вот тебе и хвалёная наездница. – Дань, – тихо тянет он сверху, видимо, не зная, как выразить желаемое. Впрочем, Кашин может догадаться и без слов, поэтому снова опускает его к себе на колени и самозабвенно целует. В этом ворохе рук, ног и губ они и валятся поперёк кровати. Руслан приподнимается на локтях, заглядывает в глаза. Руки всё еще немного дрожат, но выглядит он уверенно. Выходит, от удовольствия, значит, правда не переживает. – Отсосать или?.. – Давай без этого, сразу к делу. Он попросту не выдержит, дальше отсоса так и не пойдет. Уже слишком хочется только от небольшой прелюдии и неожиданного факта наличия у Руслана такого интимного пирсинга. – Окей. Я подготовился, можешь сильно не тянуть. От мыслей о растягивающем себя Руслане где-нибудь в душе или у себя на постели, приходится прикрыть глаза. Он выглядит невероятно невинно и пошло в то же время, просто пиздецовое сочетание, сравнимое только с бомбой замедленного действия. И сука, как же Даню кроет от него, просто сил нет, невероятно тянет узнать, каким вообще он может быть в постели. Ходячий суккуб, Кашин не удивится, если сейчас в самом деле вылезут рога и хвост. – Договор. Руслан моментально входит во вкус и тянется избавлять Даню от мешающей одежды. Он сидит в одних джинсах, а Кашин еще в футболке, которая, если быть честным, и на этапе массажа мешала, а сейчас от нее как-то совсем толку мало. Приходится приподняться, чтобы она свободно и беспрепятственно исчезла с тела. Только укладка слегка растрепалась, зря старался, получается. Даня в целом не уверен, что она не пострадала ещё на этапе поцелуев, но Руслана, кажется, его волосы мало волнуют. Потому что он прижимается губами к плечу, ластится, сползает к груди и, зафиксировавшись покрепче ногами, тянет пальцы к домашним брюкам, высвобождая из их плена. Одежда падает безвольным грузом где-то у кровати. У Руслана в глазах чертята. Он смотрит снизу и ведет ладонями по обнаженным ногам, искренне наслаждаясь своим положением. Внизу живота приятно тянет: как же хорошо, какой же Руслан красивый, как же сильно его хочется. Даня облизывает губы. — Иди сюда. Тушенцов с готовностью ползет вверх, седлает его бедра и склоняется к лицу, чтобы снова впиться губами в губы. Пальцами скользит по бокам, лезет под спину, упивается близостью и горячо мычит. Пальцы сползают на ягодицы сами по себе, сжимают ощутимо, сквозь скинни особенно охуенно ощущается. Руслан захватывает нижнюю губу и вбирает ее в рот, оттягивает, мычит, посылая приятные вибрации прямо в рот. А потом вдруг отстраняется и шипит. — Блять, забыл. Я щас. Он исчезает в долю секунды, оставляя Даню одного хлопать глазами. Что вообще произошло? Мозг соображает туго, первый порыв — подняться и догнать. Как на охоте рядом с добычей. Кашин, повинуясь этому порыву, так и поступает. Поднимается слишком резво для разлившейся истомы, догоняет только в коридоре, когда Руслан уже вытаскивает из куртки конвертик презерватива и тюбик смазки. Они сталкиваются лицом к лицу, Тушенцов было теряется, улыбается неловко, но, в целом, и так понятно, ради чего было это незапланированное бегство. Впрочем, ждать больше Даня не намерен. Он зажимает его там же, у стены, припечатывая лопатками к твердой поверхности. Короткий вздох, поцелуй, мокрые касания губ, они сплетаются языками и жарко борются за первенство. У стены не очень удобно, зато навевает легкое чувство дежавю. Как жались также буквально вчера, как проделывали тоже самое много лет назад в туре. Повторяется тоже самое: колено между бедер, потянуть на себя за ремень, жадно запустить язык, чтобы не оставить место для кислорода, придержать за бока. Перекатиться, позволить провернуть тоже самое с собой и почувствовать, как в нетерпении Руслан трется пахом о колено. Тяжело. Тяжелее только отлипнуть друг от друга. Спустя некоторое время находятся, силы, чтобы оторваться от стены. Даня приоткрывает глаза на пару секунд, чтобы определить траекторию движения. До спальни далеко, а до зала в самый раз. Приобняв одной рукой поперек спины, он неторопливо, медленно, шаг за шагом движется туда, переодически почти наощупь определяя, как далеко находится что-то, что могло бы причинить им обоим вред. Только когда на пути появляется диван, он тормозит, чтобы побыстрее избавиться от оставшейся одежды. Бляшка ремня щелкает и падает на пол, скинни сползают до середины бёдра, дальше Руслан избавляется от них сам, легко переступая через штанины. Белье летит следом и остается на полу. Когда Руслан оказывается у него на коленях, Даня забирает из его рук презерватив и смазку, щелкает тюбиком и льет себе на пальцы. — Если че — говори. Не то, чтобы он самый опытный, когда дело касается растягивания мужиков, как-то не доводилось раньше пробовать, но примерную механику знает, поэтому заносит руку Руслану за спину и осторожно вводит палец. Он проскальзывает легко, правда готовился, выходит, поэтому медлить смысла нет. К первому добавляется второй, и лицо Руслана искажает тик. — Русь? — Всё... нормально. Назови еще раз так. Тушенцов прячет лицо в изгибе шеи, пытается расслабиться, чтобы спазмы отступили. Дышит часто, не зажимается, только крепче обхватывает шею. Просьба кажется странной, но, с другой стороны, может и правда нравится, только вряд ли кто-то часто его так называет. В целом, вроде, кроме Дани никто так его и не называл. — Русь, — тянет он тихо, плавно разводя пальцы в стороны. По шее бегут мурашки от горячего дыхания — Руслану совсем тяжело держаться, нужно поторопиться. Третий палец входит сложнее, Тущенцов дергается, но Даня не двигается, и мышцы привыкают быстрее. — Все, хватит. Давай уже, или я щас точно... Не договаривает. Пальцы с характерным звуком выскальзывают, и Руслан закусывает губу, не сдержав скулёж. Процесс раскатывания презерватива по члену кажется мучительно медленным, хотя за столько лет уже научился. Пальцы дрожат, доходит до того, что Тушенцов тоже подключается, и с этим нехитрым делом они справляются только вдвоем. Руслан сам выдавливает смазку на пальцы и распределяет ее по презервативу, заставляя Даню сжать зубы: пиздец, откуда только у них силы были на почти часовую прелюдию? Наконец, Тушенцов приподнимает бедра и подставляет головку ко входу. Ловит контакт глазами и медленно опускается вниз. У него охуенно красиво закатываются глаза, как всегда скрывают радужки полностью, губы пошло приоткрываются, обнажая кромку белых зубов, пока свободной рукой он до побеления костяшек сжимает Данино плечо. Опустившись полностью, он зависает в моменте и прижимается лбом к плечу. Дане пиздец узко, до умопомрачения хорошо, но он стойко ждет, мягко гладит между лопатками и успокаивающе целует в висок. Руслан двигает ягодицами на пробу, но его удерживают, не позволяют. Боль причинять не хочется. — Двигайся, блять, Даня, пожалуйста. — Давай не геройствовать. Помедленнее, нам не очень круто будет порвать тебе жопу. — Да блять, мне не больно, просто... Руслан не договаривает. Он самостоятельно приподнимается и снова опускается. Стонет тихо, сквозь зубы, все еще находится очень близко, буквально около уха, рукми обхватывает плечи. Его бедра движутся вверх-вниз, постепенно набирая темп. Каждый раз немного меняет угол, выгибает поясницу, время от времени опуская взгляд вниз, чтобы наблюдать за открывающейся картиной. У Дани все равно более выигрышная позиция. Руслан пиздец красивый. У него растрепались волосы, припухшие губы чуть приоткрыты, глаза чуть прикрыты, а тело подсушилось из-за качалки, и теперь может претендовать на эталон красоты. Во всяком случае по Даниным соображениям. Руслан его мыслей читать не умеет: он занят делом. Выпирающие бедренные кости выглядят слишком привлекательно, Кашин не отказывает себе в удовольствии провести по ним пальцами, пожтому пропускает тот момент, когда кожа Руслана после особенно сильного толчка покрывается мурашками, и он обессилено прижимается грудью к груди Дани. Кожу обжигает прохладой металла, Тушенцов загнанно дышит, роняя с губ стон. — Бля-а-ать. Вот здесь, да. Пиздец. Его слабо дергает в тике. Кашин решает, что ладно, хватит на сегодня с него. Он сползает бедрами чуть ниже и прихватывает губу Руслана зубами. — Ложись. Я дальше сам. Когда на его плечо послушно опускается голова, а губы слепо тычутся куда-то в венку на шее, он с трудом просовывает руку между их телами. Двигает ей неторопливо и старается поймать нужный угол. Получается раза с третьего, но награда оправдывает старания: Руслан цепляется за его локти и пытается поддаться бедрами назад. Чтобы облегчить ему задачу, приходится обхватить одной ладонью поперек поясницы и самостоятельно насаживать Тушенцова на себя. Рука синхронизируется с размашистыми толчками, шлепки заставляют член внутри дергаться. Блять, как же охуенно. — Быстрее, пожалуйста, — тянет Руслан, цепляясь зубами за шею. Шипит, мычит, не знает, куда деть руки, поэтому скользит ими то по предплечьям, то по бокам, то поднимается к плечам. Даня послушно ускоряется. Ему самому сложно держаться, приходится откинуть голову назад, чтобы и Руслану простор для действий был, и самому с ума не сойти от того, как расиво Тушенцова мажет во время секса. Лучше, чем когда они торчали. Возможно, в спальне было бы более эстетично, и красный свет определенно добавлял интимности, но даже так немыалимо хорошо. Данила ловит себя на мысли, что контакта хочется больше. Сейчас вообще хочется ощущать Руслана каждой клеточкой тела, чтобы ощущения выкрутились на максимум, чтобы соприкасаться каждым миллиметром. Даня поднимает его подбородок на себя и снова ловит губы. Они не целуются даже толком, лижутся, мокро обсасывают друг другу губы, мычат друг другу в рты, и от этого хватка Руслана становится крепче, он поддаётся назад всё активнее, а мягкие пальцы скользят по напряжённым мышцам в каком-то иступлении. Первым кончает Руслан, излившись на животы, и, не останавливаясь, прикрывает глаза. Дане долго ждать не нужно, и так весь час ждал этого момента. После двух-трех особенно глубоких толчков он кончает следом и, пытаясь восстановить дыхание, тянет Руслана себе на грудь. Похуй, что оба грязные. — Ты же норм после такого пооткисать вместе немного? — Ага. Щас немного пообнимаемся, я в душ у тебя сгоняю, и поеду. Грудт вздымается под тяжестью тела Руслана, пальцы путаются у него в волосах. Даня прикрывает глаза. Восторг.