Сапфир и золото

Прикосновения жрицы горели обволакивающим огнём. Рейстлин еле подавил желание прикоснуться туда, где ещё сохранились фантомные чужие прикосновения.  «Как странно, — подумалось ему. — Меня словно тянуло к ней, и я не могу отделаться от мысли, что теперь мы с ней связаны».  Он все ещё помнил, как его потянуло куда-то в толпу. Рейстлин плохо соображал, зачем и куда идёт, особенно после того, как воочию увидел невольный рынок. Последнее, что он помнил, это спина Карамона и его взгляд перед тем, как того увели. После этого Рейстлин словно погрузился в омут и очнулся лишь на улице.  Тогда-то маг и увидел ее…  Будто посреди чёрного и безжизненного океана появился ослепительный луч света. Единственное белое пятно в непроглядной тьме. Жрица возникла перед магом как божественное проявление. Чёрные, как уголь, волосы обрамляли бледное лицо, которое было больше похоже на мрамор, бледные губы и красивые серые глаза, смесь нарастающей грозы и буйного океана.  Рейстлину захотелось поймать ее за руку и удержать, чтобы видение никуда не исчезло. Лишь потом он осознал, что жрица перед ним была из плоти и крови. Вся ее красота мигом обратилась в прах благодаря проклятым глазам.  Как никогда маг желал увидеть эту красоту ещё хоть раз. И это чувство поселилось у него в душе, сменяясь на любопытство. Именно любопытство заставило его ответить на жест жрицы. Как только их руки соприкоснулись, разум Рейстлина захлестнула непонятная волна неведомых ранее им ощущений, а по коже прошлись тысячи искр.  Вот и сейчас, когда Крисания осталась позади, Рейстлин вспоминал этот момент. Весь их разговор его манило к ее свету. Хотя бы поймать один луч и оставить его себе.  «Ей удалось облегчить мою боль, я даже не думал, что такое возможно, — Рейстлин немного нахмурился. — Не слишком много я думаю о ней, когда есть очередная проблема?» Но мысли о ней так и не покидали голову. Было что-то в этой жрице, что не только манило, но и пробуждало неподдельный интерес. Жизнь до этого не играла такими красками.  В конечном итоге Рейстлин отпустил все эти навязчивые мысли и вновь его чистый разум работал, как и прежде. Что же маг в итоге имел? Карамона, проданного в рабство; совершенно внезапного союзника в виде светлой жрицы, которая вряд ли выдаст его другим; и огромный ворох проблем и вопросов.  Откуда у Короля-Жреца информация о нем самом, Рейстлин догадывался. Он точно знал, что его выдал Карамон, когда очевидно отправился вслед за магом. Не мог его брат поступить по-другому: слишком велика и крепка нить, что связала их ещё в утробе матери. Вопрос в другом.  «Кто-то использует мое появление, чтобы сделать то, что приписали мне, — Рейстлин уже заходил на постоялый двор, тенью перемещаясь по лестнице, чтобы не привлекать к себе внимания. — Или же, наоборот, совсем другое. А если что-то пойдёт не так, то вина будет на мне.»  Эта ситуация даже забавляла Рейстлина в какой-то степени. Проще обвинить чёрного мага, чем искать настоящего виновника. И все же, это не беспокоило его. Кто бы это ни был, Рейстлин найдёт его. Участи никто не позавидует.  По правде говоря, эта жрица показалась ему не только интересной, но и весьма наивной в своих рассуждениях. У Крисании было доброе не только сердце, но и душа, которая так тщательно скрывалась за внешней неприступной холодностью. И без сомнений, сила, которая таилась в ней, была настолько велика, что ее почувствовал Рейстлин.  Маг не особо много видел жрецов на своём пути. Одну жрицу он знал, и можно было сказать, что в каком-то роде они были друзьями. Но по сравнению с Крисанией, ее сила никуда не годилась. А во время пребывания в Палантасе Рейстлин познакомился и с главным Посвящённым. Тогда-то ему впервые удалось ощутить всю мощь жрецов. И вот сейчас спустя столько лет та же мощь окутала Рейстлина вновь.  Угадать имя жрицы труда не составило. Рейстлину крайне любопытно было узнать, что же за таинственная жрица повела его за собой, учитывая как сильно его тянуло к ней. Сразу маг понял, кто она, вспомнив слухи и услышав ее речи. Госпожа Крисания, любимая всеми богами и Посвящённая.    И факт, что она хотела ему помочь, ни капли не удивил.  В сказанное верилось. Даже слишком.  Если Рейстлину удастся вытащить Карамона из его беды быстро и без шума, то больше в Истар они никогда не вернутся. Пускай Пар-Салиан сам ищет свой знак.  Маг принял решение не писать конклаву. Если его теперь ищут, то и письма проверять тоже будут. Да и конклав вряд ли отправили Рейстлина так просто на заклание. Как и несколько сотен лет назад между магами и жрецами снова хотели посеять вражду, которая еле стихла, но была готова вспыхнуть вновь ярким пламенем, если дать повод. И кто-то хотел создать этот повод, использовав для этого Рейстлина.  А что касалось Крисании. Она и вправду любима богами. Паладайн мог послать ей сон так же, как и Пар-Салиану, следовательно, жрица знала больше, чем говорила. И все же ее помощь лишней не будет.  Рейстлин вдруг осознал: все его мысли так или иначе все равно приводили к ней. Как бы он не рассуждал о положении дел, спотыкался мыслями о Крисанию. Что же было в ней, что так его зацепило?  Перед глазами вновь показался ее облик, окутанный белым светом. Мягкие и осторожные прикосновения, после которых все горело огнём, сильным, но не сжигающим.  «Я не должен упускать ее из виду», — решил Рейстлин, закрывая дверь в свою комнату на постоялом дворе.  За то время, пока он шёл по городу, от его глаз не укрылись многочисленные патрули. Его ищут. Но на стороне Рейстлина многолетний опыт: побег из-под носа врага, бесконечные прятки от преследователей и многое-многое другое, что помогало магу и его брату скрываться и выживать среди тех, кто желал им смерти. Вряд ли здешние стражники могли похвастаться тем же. Воспоминания о прошлом как-то странно кольнули в груди. Ну конечно, во все эти прошлые разы Рейстлин был не один. А сейчас… сейчас вынужден проходить этот путь в одиночку.  И как бы сложились обстоятельства, если бы он с самого начала не послушал Пар-Салиана? Остался ли маг сейчас один? Вряд ли на хоть один вопрос он получит ответ.  «У меня слишком много слабостей… », — отчего-то подумалось магу в этот момент, но он задвинул эту мысль подальше.  Скинув дорожный плащ привычным жестом, Рейстлин осознал, что что-то было не так.  Каждый шаг, который он делал, будто принадлежал не ему. В глазах немного зарябило, а под ногами образовывалась чёрная материя. Она росла с большой скоростью, и Рейстлин не заметил, как в одно мгновение уже оказался посредине этого растущего тёмного пятна.  И оно увлекало его в совсем иную реальность.  Рейстлин прекрасно знал это место.  Место, где не было ничего и одновременно было все. Где под его ногами скрипел бесконечный песок, а над головой развивалась почти осязаемая тьма. Губы мага непроизвольно сжались в полоску.  Воспоминания о собственной беспомощности вновь овладели им. Он словно видел себя лежащим на песке, придавленным могущественной силой, изнывающим от желания, но не прекращающим свои попытки выбраться. Рейстлин ощутил, как ярость медленно подбиралась к горлу, откликаясь во всем теле.  Однако на этот раз все обстояло по-другому. Рейстлин был свободен. И точно находился пока что один. Маг посмотрел за горизонт или туда, где он должен был находиться, и почувствовал, как сила манила его туда. Неизведанная тьма звала к себе.  «Это она… », — подумал Рейстлин, но сделал шаг навстречу.  Пространство вокруг него сменилось. Пусть на вид оно осталось прежним, но Рейстлин ощущал силу Такхизис намного сильнее, чем раньше. Она по-прежнему его звала, и этот зов становился только сильнее.  Он затрагивал каждую клеточку тела, заставляя магическую энергию внутри бурлить от нетерпения. И Рейстлин сделал ещё шаг.  Перед его взором предстал огромный чёрный трон. На нем клубилась тьма, но маг знал: это была не просто тьма. Постепенно из-за темноты образовывался чёрный силуэт. Сила, исходящая от силуэта, опьяняла настолько, что хотелось преклонить колени перед этим троном и отдать всего себя на растерзание этой тьме. Но Рейстлин лишь одернул себя, сжимая все также губы в полоску, от чего они побледнели.  Такхизис появилась достаточно быстро. Чёрный силуэт приобрел очертания женщины, которая была одета во все те же доспехи, что маг видел в прошлый раз. Только все тело, кроме шеи и головы будто бы покрыты чёрной краской. Выражение лица Такхизис ничего не выражало: только в глазах горел недобрый огонь.  Бесстрастное лицо Такхизис внимательно следило за ним. И Рейстлин с вызовом посмотрел в ее глаза. Бездонный чёрный цвет встретился с золотым. Кривая усмешка образовалась на губах у богини, но исчезла так же быстро, как и появилась.  — Иди ко мне, мой маг, — губы Такхизис не шевелились: звук шёл откуда-то извне, рождался прямо в голове у мага.  Ярость медленно отпускала. Рейстлин смотрел на всепоглощающую тьму впереди и не боялся сделать шаг ей навстречу. Такхизис лишь удовлетворено кивнула.  — Ты подумал о моем предложении?   — Мне не о чем думать, — Рейстлин отрезал практически сразу.  В голову пришла мысль, которую он временно задвинул на задний план, но именно сейчас она снова пришла. Стать богом. Рейстлин мог попытаться. Ведь так ему действительно никто не помешает достигать высот своей магии: ни человеческий век, ни другие боги.  Он мог даже занять место Такхизис…  — Нравится эта мысль? — снова ее голос рождался прямо в голове.  И тут Рейстлин понял: это желание было продиктовано ему Такхизис. Никак иначе. Это именно она вселила эту мысль. Именно она хотела, чтобы так оно и случилось. Но зачем? Однако соблазн был велик. Особенно, когда открывались такие большие перспективы. Рейстлин мог бы многое исправить в этом мире… Такхизис он так и не ответил.  Его опять пытались втянуть в странную игру, задуманную богами. Перед Рейстлином словно бросили кость и сказали ее поднять, не дожидаясь ответа. Даже если он и захочет быть богом, то сделает это сам.   — Я нужна тебе, — Такхизис протянула ему чёрную руку, покрытую только что появившейся чешуей.  Ее глаза из бездонных превратились в драконьи, только черты остались человеческие. Мощь и сила, которые волнами исходили от ее величественного взора, кружили голову и опьяняли все сильнее и сильнее. Но Рейстлин до конца не поддавался этим чарам.  Любой бы на его месте уже согласился. Пал бы к этому трону, добровольно надел бы на себя ошейник и дал в руки Такхизис свой поводок. Маги — даже светлые — отдали бы все за такое предложение. Однако честолюбие Рейстлина тешило совсем другое.  — А я нужен тебе, не так ли? — как и прежде, руку он не протянул.  — Не зазнавайся, маг, — хоть Такхизис по-прежнему говорила у него в голове, на этом моменте Рейстлин увидел, как на секунду ее губы дрогнули. — Я могу выбрать любого вместо тебя, а ты умрешь и окажешься здесь, в Бездне, где будешь снова умирать столько раз, сколько я захочу. Будешь переживать все свои кошмары раз за разом. Будешь валяться в моих ногах и молить о пощаде. И, может быть, спустя сотни лет мне надоест играться с тобой. Рейстлин лишь усмехнулся.  Такие угрозы давно перестали иметь всякий смысл. Такхизис просчиталась: она дала понять сама, что именно Рейстлин нужен ей. Если бы она могла выбрать другого, уже бы это сделала. Но маг почему-то второй раз оказывается здесь, а значит ей нужен только он.  — Или мне лучше забрать твоего брата? — драконьи глаза Такхизис сверкнули в темноте.  А Рейстлин больше не смел усмехаться.  На его лице промелькнула гримаса боли, которая тут же исчезла. Однако этого мгновения было достаточно, чтобы все понять. Маг умел быстро брать в себя руки. И все же эмоции, испытанные им за этот день, просились наружу. Он отчётливо помнил и видел как наяву последний взгляд Карамона.  — Это не в твоей власти, — Рейстлин непроизвольно сжал губы, — его душа после смерти попадёт к Паладайну.  При упоминании этого имени всюду начал слышаться оглушительный смех. Облик Такхизис начал рябить и постепенно исчезать. Рейстлин, не в силах выдержать настолько громкий смех, упал на колени и закрыл уши руками.  Ему казалось, что ещё чуть-чуть и из ушей пойдёт кровь. В голову ударял не только смех, но и гул, который эхом отдавался повсюду. Виски начинало сдавливать болью, которая заставляла мага склоняться к песку.  Это начало походить на настоящую пытку. Лишь силой воли Рейстлин заставлял себя держаться в сознании: вариант провалиться в небытие был слишком велик.  Он уже потерял счёт времени, когда смех и гул начали затихать, однако боль все также пульсировала в висках. На смену громкому звуку приходили слова.  Все звонче и чётче в голове звучало лишь одно:  Делай выбор, маг…   Рейстлин с трудом открыл глаза, понимая, что все исчезло, и он снова находился в Истаре. Рядом с ним ничего не изменилось, только в голове все ещё звенело.  Взгляд мага упал на окно, где в виднелось небо… Никогда ещё небо не было настолько зелёного оттенка! Снова нехорошее предчувствие окутывало с ног до головы, а в ушах все ещё слышалось:  Сделай выбор…