Сапфир и золото

Находясь вечером в келье, Крисания не могла сомкнуть глаз. Ее словно вывернули наизнанку, а затем вернули в прежнее состояние, вот только прежней она уже быть никак не может. Слишком много случилось за столь короткое время, что голова не выдерживала всех мыслей разом навалившихся на неё. Не было ни конца, ни отдыха от них.  Крисания вспомнила все. До мельчайших подробностей она помнила небесные сады: множество цветов, ослепительный свет повсюду, беседка с резьбой и сияющие платиновые доспехи. Все, что жрице было уготовано судьбой, сбылось. Разговор с Паладайном теперь выжжен у неё в сознании, навсегда Крисания запомнила эти слова.  Она нашла его. Нашла избранника Тьмы, но стало от этого совсем не легче. Теперь жрица понимала, почему ее так тянуло к нему, почему все нутро рвалось навстречу темному магу.  Но если Рейстлин тот самый избранный Тьмы, почему же тогда Крисания не чувствовала к нему ненависть?.. Ей он казался человеком, что сам нуждался в Свете и был готов отринуть Тьму, если бы был шанс… Или причина.  Рейстлин был искренен в своём гневе из-за брата. В голосе звучала неподдельная печаль, а эти глаза… Эти нечеловеческие глаза, в которых находилось само время, не могли соврать. А когда он упоминал про Владычицу Тьмы, в его глазах плясал огонь, а в голосе сквозил гнев в перемешку с чем-то совсем неуловимым.  Нет, Крисания не могла рассказать обо всем Королю-Жрецу, по крайней мере не сейчас. Но она могла узнать у него другое, что тоже бы несомненно помогло. О брате мага.  С непосильной ношей, что взвалилась на плечи Крисании, жрица все сильнее ощущала, как разгорался огонь в ее груди и укреплялась вера ещё больше. Будто испытания призваны лишь укрепить внутренний стержень Крисании, не позволив ему надломиться, чтобы ни одна маленькая трещина не разрушила мраморную деву.  «Каждый заслуживает шанса, — напомнила себе Крисания, — Каждый.» Пускай над ней смеялись, когда жрица решила дать этот самый шанс темному магу, пускай советники смотрели на неё с подозрением, Крисания им всем сможет доказать, что она не ошиблась. Жрица с самого начала поверила в Рейстлина, до конца не зная кем он является, и даже после она продолжала верить в него.  А он… Даже не стал над ней насмехаться. Последовал следом и выслушал. Рейстлин выбран Такхизис, но его душа все ещё находилась на свету. Оставалось только догадываться, какие муки и испытания уже ожидали Рейстлина, чтобы потерять свой свет…  «Почему именно он? Из всех людей почему именно он?» Эта мысль не давала Крисании покоя. Она раз за разом терзала ее разум. В мире было столько жрецов Владычицы Тьмы, столько верных ей магов, а из всех них выбор пал именно на Рейстлина. На того, кто предал ее в минувшей войне и помог в победе над силами зла. Что-то здесь не сходилось, и жрица не могла понять, что именно ее тревожило.  Рейстлин наверняка должен встретиться с темной госпожой лицом к лицу, подобно тому как Крисания встретилась с Паладайном. Но, возможно, эта встреча уже произошла. И судя по всему, Рейстлин от своей судьбы твёрдо отказывался. Крисания ополоснула лицо холодной водой, прогоняя весь этот назойливый рой в своей голове. Время ещё не позднее: она может пойти к Королю-Жрецу. Свой выбор она сделала.  Каждый шаг, который приближал ее к покоям Короля-Жреца, казался таким тяжелым. Жрица будто поднималась на эшафот и добровольно собиралась склонить свою голову. Однако тяжесть в теле никак не гармонировала с легкостью на сердце. Крисания не сомневалась в своем выборе, и того же мнения были разум с сердцем.  Мраморные колонны прожигали в ней дыру, а дорогое убранство храма добавляло давление. Крисания почти морщила нос, понимая, насколько нелепо выглядела среди этой ненужной роскоши. Она так не любила эту часть Храма, предпочитая сады или просторные помещения для молитв и собраний. Но сделать хоть что-то для Рейстлина, пока тот не найдёт ее, она должна.  Жрица на секунду, показавшейся ей долгой минутой, замерла перед дверью в покои, а потом твёрдой поступью шагнула вперёд.  — Здравствуйте, отче, — громко сказала Крисания, когда перед ней открылись покои Короля-Жреца.  Они были самыми большими и роскошными из всех. Здесь находились три комнаты, соединенные друг с другом комнатами поменьше. В самой дальней находилась спальня, а в первой — что-то наподобие гостиной, куда могли приходить все жрецы для уединения. Вместо дверей плотная ткань, которая служила занавеской, отделяющей помещения друг от друга. Как и во всем Храме, ключа на двери, что вела в покои, не было.  Ждать пришлось недолго. Почти сразу плотная ткань зашевелилась и Король-Жрец показался в проёме. В вечернем свете Крисании он показался совсем усталым. На безупречном лице показались морщины, которые раньше не бросались в глаза, так же, как и едва видимые синяки под глазами. Взгляд Короля-Жреца одновременно казалась знакомым и родным, но чужого в нем теперь было отчего-то больше.  — Здравствуй, Крисания, — спокойным голосом ответил ей Король-Жрец, жестом приглашая присесть на мягкий диван.  Хоть голос и спокойный, но этот усталый взгляд и вид говорили об обратном. Крисания даже отвела глаза в сторону, чтобы ненароком не смутить. Она чувствовала, что ее присутствие напротив только усугубляло эту усталость.  Крисания молчала. Она пыталась подобрать нужные слова, но они никак не приходили. Ей нужно узнать, откуда была информация про Рейстлина. Тот, кто его подставлял, наверняка приходил к Королю-Жрецу. Но как же об этом сказать?..  В глазах чуть-чуть рябило от блеска драгоценных камней в короне, отраженных от пламени свечи. Жрица ощущала себя этой самой свечой, что сейчас горела, но со временем превратится в ничего не значащий остаток и исчезнет навсегда. Всего лишь маленький камень в глубокой реке с сильным течением. Может быть, она и не сможет изменить мир и вершить его судьбу, но Крисания хотя бы будет пытаться сделать так, чтобы для каждого в этом мире было свое место, освещённое светом. — Я пришла поговорить с вами о… — начала Крисания, решаясь в конце концов. — О Рейстлине Маджере, — прервал ее Король-Жрец. И это даже не был вопрос. Факт. — Ты пришла поговорить о нем. Я слушаю.  То, что он понял, Крисания даже не сомневалась. Конечно, после всего случившегося на собрании единственное о чем они могут говорить так это о маге.  — Вы говорили о сообщнике. Кто он? Как удалось его выследить? — голос Крисании оставался ровным и беспристрастным, словно она говорила об обыденных вещах. Ей никак нельзя показывать свой горящий внутренний огонь.  — Его нашли стражники. Он вёл себя подозрительно, задавая окружающим странные вопросы как раз о Рейстлине Маджере, — Король-Жрец откинулся спиной на мягкую спинку дивана. — Когда его допрашивали, все и выяснилось. Кто он, я не знаю. Скорее всего обычный наёмник, не особо умный.  «Что-то не сходится, — подумала Крисания. — Слишком просто. Он искал Рейстлина, но что же произошло дальше…» Но вслух она лишь непринуждённо произнесла: — Тогда для чего он был нужен?  Король-Жрец охотно отвечал на вопросы, хоть усталость по-прежнему играла на его лице. Крисании даже показалось, что он был рад этим вопросам.  — Думаю, чтобы отвлечь внимание в нужный момент, — Король-Жрец внимательно на неё посмотрел: — Зачем он тебе нужен?  — Каждая душа заслуживает спасения.  — Сейчас он в надёжных руках, — руки Короля-Жреца легли на плечи Крисании, тепло их сжимая. — Не волнуйся о нем.  Хоть Король-Жрец смотрел на неё с привычной теплотой, которая появилась вместо усталости. И даже не было того льда. Но, возможно, где-то в глубине этот лёд по-прежнему таился, ожидая своего часа. Крисания только кивнула. Привычный ей тёплый жест оказался сейчас непосильной ношей. На ее плечи взвалили ещё груза отвественности. Только что она, жрица Паладайна, пыталась выяснить информацию для тёмного мага. Вера в идеалы оказалась сильнее долга.  «Как бы мне хотелось, отче, поделиться с вами моим сном и со всем остальным. Мы бы вместе нашли решение… Но я не могу…» — Крисания даже почувствовала горечь на кончике языка от своих мыслей.  — Ты все ещё преисполнена желанием поговорить с Рейстлином Маджере? — Король-Жрец убрал свои руки. — Я как раз думал о твоём предложении. Конечно, и Крисания будет с ним говорить ещё ни раз. Желание узнать мага никуда не делось.  Она видела его внутреннюю тьму. Если бы жрице удалось вытянуть ее наружу, избавляясь таким образом навсегда. Рейстлин — всего лишь человек, который нуждался в спасении. И как только этой тьмы не будет, все встанет на свои места. Больше никаких слухов и предубеждений. Пусть он останется темным магом, но его имя будет очищено раз и навсегда.  — Да, отче, — Крисания произнесла это совсем тихо. — Отказаться от воли Паладайна — помогать всем нуждающимся — я не могу.  Король-Жрец смотрел на неё долгие секунды. Что-то иное родилось в его взгляде. Ни холод и ни тепло. Что-то такое страшное, что казалось, оно утащит за собой в Бездну. Но все это пропало так же быстро, как и появилось.  — Тогда, думаю, я смогу удовлетворить твою просьбу, — он перевёл взгляд куда-то поверх Крисании, — ты сможешь с ним поговорить до того, как пребудет конклав. Но на вашем разговоре мне придётся присутствовать, чтобы не допустить опасности. Как будущая глава, ты должна понимать такую необходимость.  Крисанию даже прошибло током. Почему каждый хотел сделать из неё ту, что должна на себя взять большую ответственность? Даже Паладайн выбрал ее, чтобы противостоять злу. Что же было в ней самой, о чем Крисания до сих не знала, что заставляло выбирать именно ее?  Жрица большую часть жизни провела в роскоши, и лишь случайная проповедь после войны, на которую она попала, открыла ей глаза на мир по-новому.  По началу ее вера была ревностной и стремительной, но начала угасать и походить на медленно текущую воду в русло реки. И только с появлением Рейстлина река забурлила, грозясь превратиться в опасный водоворот.  — Возможно, я не та, что нужна вам на эту роль, — с горечью произнесла Крисания, опустив голову.  В свете свечей платиновый дракон на кулоне мерцал ярче, чем драгоценные камни в короне у Короля-Жреца. Крисания толком сама не знала к кому обращалась в этот момент: к нему или к Паладайну.  Истинная вера? Эта та, где Крисания врала ради чёрного мага?  — Всем свойственно ошибаться, сестра Крисания, — Король-Жрец тепло улыбнулся. — В том числе и тебе. Ты не видишь в себе то, что видят другие. Скажи, много ли ещё людей, готовых помочь темному магу? Много ли ещё людей, которые верят в любого человека? Только ты.  — Только я? — удивлённо переспросила Крисания.  — Только ты. Тебе не нравится чувствовать себя особенной, но это твоя судьба.  Судьба… Везде Крисанию преследовало это слово! Судьба! Может быть, она не хотела решать за других, вершить судьбы всего мира. Но выбора не было. И Король-Жрец прав: как бы Крисании не нравилось, судьба останется неизменной. Теперь союз Света и Тьмы мог ей казаться возможным. Но захочет ли этого сам Рейстлин? Или он просто откажется от своей судьбы? Что ж, время покажет, а пока Крисании оставалось только ждать.  — Я поняла вас, отче, — жрица аккуратно сжала в ладонях платинового дракона. Разговор ушёл совсем не в то русло, в которое ей хотелось. — Как думаете, может ли кто-то подставить Рейстлина… — она поспешно добавила: — Маджере.  На такой вопрос Король-Жрец нахмурил брови. Видимо, даже сейчас Крисания отличилась от всех и задала тот вопрос, о котором никто не задумывался прежде.  Что именно произошло на допросе? Не исключено, что кто-то специально передал не те сведения Королю-Жрецу о Рейстлине.  И это решение о рабстве… Крисания слышала слухи, что иногда жрецы приглашали к себе рабов и гладиаторов, но не понимала зачем. Во всяком случае, это ее шанс. Она также могла отправить приглашение брату Рейстлина, а вот обратно он уже и не дойдёт… Прятать одного человека легче, чем двоих, но Крисания была готова рискнуть. Осталось только понять, где тот оказался. Рейстлин наверняка должен знать.  — Нет, не думаю, — достаточно резко и громко сказал Король-Жрец, а затем смягчился: — Ты слишком добрая, и в силу своей доброты не можешь видеть истину некоторых вещей.  Крисания почувствовала, как ее щеки вспыхнули алым цветом. И это был не стыд, а непонятный гнев, который задел ее струны души.  — Пусть, — жрице удалось совладать с собой, — лучше я буду жить ослеплённой своей добротой, чем поддамся всеобщему мнению.  — Смотри, чтобы прозрение не стоило тебе слишком дорого, — от этого тона Короля-Жреца так и веяло холодом и сталью, словно между ними никогда не было тёплых отношений, которые почти граничили с семейными.  Крисания ничего не ответила.  Она уже собиралась уйти, поняв, что больше ничего не узнает, да и время подходило к позднему вечеру. Но внезапно в ее голову пришёл ещё один вопрос, задать который она должна прямо здесь и сейчас.  — Я могу поговорить со стражниками и сообщником? — ее голос снова звучал так же, как и в начале разговора. Жрица вернулась к своему образу мраморной девы.  — Можешь поговорить со стражниками, — без замедлений ответил ей Король-Жрец, — я организую тебе встречу. А с сообщником, боюсь, что уже нет.  Крисания встала с дивана, не выпуская из рук кулон. Она учтиво поклонилась и простилась: — Благодарю вас, отче. Добрых снов.  Как только дверь за ней закрылась, она услышала очень громкий и отчаянный вздох.