Coffee shop remembers everything

Джиншик сбегает. Ему плевать, что это дело приносит ему деньги. Сейчас он не может выкинуть из головы мерзкие, противные ощущения прикосновений. Прикосновений от человека, который казался профессионалом своего дела, который был вежлив и учтив. —Джиншик, ты просто изумителен с ног до головы, мне хочется снимать только тебя, хочется увидеть всего тебя, — говорил фотограф, медленно прикасаясь к его рубашке, медленно стягивая её с плеч. Джиншик в таком шоке, что еле мог сообразить, что сказать. Он мягко произнёс "Что?" с непониманием поднимая взгляд и смотря в глаза этому человеку. В глаза, раздевающие его, готовящиеся съесть. Полный животный страх захватил Джиншика, в его голове что-то щёлкнуло и он решил "бей и беги". Он вцепился в вызывающего отвращение мужчину, поцарапал его, оттолкнул от себя со всей силой и побежал, не оглядываясь. Пробегая мимо своего агента, бегло сказал ему: —Заберите пожалуйста мои вещи из гримёрки, моя мама подойдёт за ними, я же могу забрать одежду со съёмки, да? Мне нужно бежать, простите и спасибо. Менеджер лишь похлопал глазами, но врлде как уловил смысл, поэтому Джиншик пулей вылетел с места съёмки и побежалс куда глаза глядят. У него был только телефон и банковская карта. Сам не заметил, как оказался у кофейни. Он всегда брал одно и то же: латте на миндальном молоке с карамельным сиропом, однако сейчас у него не было настроения захожить туда и портить идиллию. Тем более, что там нет бариста, который делает его обычный заказ идеальным: Чхве Сумина, если он со своим зрением правильно прочитал, что гласил бейджик. "Я еще вернусь", — подумал Джиншик, и побрёл домой. Там он молча вошёл с вою комнату, игнорируя немного обеспокоенные взгляды сестёр. На следующую неделю он экстренно взял перерыв от школы и работы, потому что ему надо было много отдыха как после этой ситуации, так и от загруженного графика в целом. За это время от стресса он искусал свои губы и заработал себе синяки под глазами ещё хуже, чем были. В середине недели Джиншик выбрался прогуляться в попытках развеяться. Бесцельные скитания вновь привели его к кофейне, где вовсе не было людей, только бариста, на этот раз Чхве Сумин. А что было дальше, вы знаете сами: Джиншик открылся ему, Сумин принял это. От незнакомцев к друзьям, от друзей к возлюбленным, и Джиншик уже забыл лицо того мерзкого человека, его имя — и подавно. Он преодолел это с верой в себя и верой Сумина в него. Нежные, лёгкие касания и постоянные вопросы, не против ли он поцелуя или объятия доставляли ему невероятный комфорт. Сумин был человеком, с которым Джиншик хотел бы быть и дальше, несмотря ни на что. И, судя по всему, для Сумина Джиншик был таким же. "Всем" было уделённое внимание, приятные слова, взгляды, прикосновения, небольшие подарки и... сверкающие, кричащие об особых отношениях парные кольца.