Бездна

Голова раскалывалась. Пульсирующая боль от висков растекалась к затылку. Джейс с трудом разлепил веки. Мир перед глазами плыл. Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться. Привычно дрожал свет от неоновой вывески с улицы, вырисовывая на стене знакомые трещины. Чуть выше висел календарь с размытыми числами, исписанный заметками на полях. Его календарь. Его комната. Мозг услужливо подсказал: ночь. Воспоминания медленно возвращались, а вместе с ними нарастала паника. Тоннель. Шумовой прибор. Вандер. Взрыв… Джейс резко сел, зашипел от боли и схватился за голову. Бинты на плече и груди натянулись, сдавив кожу, мешая дышать. Он огляделся. Вокруг — полумрак, в комнате он был один. Джейс медленно спустил ноги с кровати и попытался встать. Сделав шаг, споткнулся обо что-то, едва не рухнув на пол. Послышался грохот. Лёгкий топот — и в дверном проёме возникла чья-то тень. — Ты чего встал? Ложись! — сказали с порога. — Я в порядке, — ответил Джейс. Он замер, пытаясь разглядеть лицо в полумраке. Кто-то тихонько цокнул языком, но руки, подхватившие его под локоть, сжались мягко. Экко помог Джейсу опуститься на кровать и отошёл поднять упавший стул. За его спиной мелькнула ещё одна фигура — Паудер вошла в комнату, прикрыв дверь. Экко зажёг лампу на столе. — Что… что случилось? — Джейс поморщился, пытаясь сфокусировать взгляд. — Где Вандер? Экко и Паудер переглянулись. Он закусил губу, она отвела глаза. — С ним всё… относительно в порядке, — тихо сказал Экко. — Но… — Джейс, — перебила Паудер, её голос дрожал, но взгляд был прямым, — я должна сказать. Это важно. Она стиснула кулаки. — Монстр… я знаю, откуда он взялся. Это… моя вина. И Вик… Виктор сейчас у пилтоверцев. Под арестом. У Джейса внутри всё ухнуло вниз. Он резко сел и вцепился в край стола. — Что? Где он? Почему?! — В тюрьме, — ответил Экко. — Как только вас с Вандером принесли, объявились пилтоверцы. — Сколько я был в отключке? — Около суток, — ответил Экко. — Это Маркус его забрал. Явился сразу же, пары часов не прошло. Сам без царапины, довольный. Предъявил ордер. Типа, он имеет полное право вас арестовать за сокрытие преступника, но это бред… В общем, Виктор вроде как признался, чтобы вас не тронули. Джейс схватил с пола куртку. — Постой! — Экко ухватил его за руку. — Без доказательств пилтоверцы не отпустят его. — Я знаю, кто это сделал, — прорычал Джейс. — Последнее, что помню — чёртову взрывчатку под ногой и чеку. Эти подонки подложили, чтобы проход завалило. Джейс поднял голову, встретившись с испуганными взглядами Паудер и Экко. — Значит, это Маркус? — Он самый. Всё вставало на свои места. Пилтоверцы нашли идеальный способ убрать неудобного главу Зауна — не подкопаешься. Внутри вспыхнула ярость. Пусть только попробуют Вика пальцем тронуть — Джейс самолично размозжит голову каждому. — Решили воспользоваться случаем, чтобы убрать Вандера. А я, видимо, подвернулся под руку. Не удивлюсь, если Сайло тоже в этом замешан. Экко больше не удерживал руку Джейса. Тот уже направился к двери, полный решимости отправиться в Пилтовер прямо сейчас. Его окликнула Паудер. — Джейс,пожалуйста, подожди! Ты не услышал самого важного. Он обернулся. О чём она? Самое важное — вытащить Вика, остальное подождёт. — Последние месяцы… в общем, то устройство, что вернуло Экко в его реальность… я его пересобрала. И Вик мне в этом помог. Джейс нахмурился. Недавний удар по голове не прошёл бесследно — мысли путались. Не мог он услышать то, что услышал? Такое просто невозможно. Джейс метнул взгляд на Экко — в надежде увидеть то же ошеломление. Но тот смотрел на Паудер с таким видом, будто услышал это не впервые. — В общем, когда я в первый раз его запустила, что-то пошло не так, и оттуда… уж не знаю, как именно… — она запнулась, торопливо коснулась висков кончиками пальцев, будто стараясь собрать мысли в кучу, — появился монстр. Думаю, тот самый, которого ты и Вандер искали. Так что, чисто технически, Виктор и правда замешан. И я не знаю, что конкретно он им сказал… Джейс замахал руками, останавливая этот невнятный поток. — Постой, Паудер, о чем ты? — Они восстановили Z-привод, чтобы открыть портал в вашу реальность. Голос Экко прозвучал спокойно, но что-то внутри Джейса оборвалось и полетело вниз после этих слов. Он отпустил дверной косяк, за который успел схватиться, и медленно подошёл к ребятам. — Такого не может быть. Он бы мне сказал. — Да, не ты один так думал, — резко бросил Экко, но, поймав виноватый взгляд Паудер, смягчился. — Впрочем, сейчас это не важно. Если ты прав, и это Совет все подстроил, мы в полной жопе. Постой, ты ведь вроде знаком с одной из них, может она сможет помочь? Джейс всё ещё приходил в себя. Перед глазами всплывали обрывки последних разговоров с Виктором — и ни слова о портале. Всё это казалось полной бессмыслецей. Виктор не стал бы скрывать такую важную информацию, ведь не думал же, что Джейс сдаст его пилтоверцам. И зачем вообще учёному участвовать в подобном? — Зачем? — эхом повторил он собственные мысли, ловя нерешительный взгляд девушки. — Я хотела, хотела увидеть Вай. Джейс замотал головой. В голосе прорезалась злость. — Но ты не могла не знать, чем опасен хекстек. Разве мы не рассказывали, что он сделал с нашим миром? — Да.— Паудер тоже вспылила, я шагнула в сторону Джейса, ткнув его пальцем в грудь, — Вик многое рассказал, пока мы работали. О том, как ты не сдержал обещание и не уничтожил его. И ещё много чего. — Ну ладно вам, — Экко, подняв руки, встал между ними. — Потом будет время поговорить. Сейчас не это в приоритете. Если это Маркус всё подстроил, значит, надо найти доказательства. Идёт? Джейс? Тот помедлил, но кивнул. Экко облегчённо выдохнул. — Хорошо. Тогда не будем терять времени. — • — • — В камере было темно и холодно, но не настолько, чтобы это было невыносимым. Виктор сидел, прислонившись к каменной стене, скрестив руки на груди. В какой-то момент ему даже удалось задремать. Его продержали здесь больше суток — выводили в уборную, кормили обедом и ужином, но на вопросы не отвечали. Признаться, тюремная еда в Пилтовере оказалась вкуснее кулинарных экспериментов Майло. Так что Виктор был вполне доволен. Беспокоили лишь смутная тревога за Джейса и полумрак промозглой камеры. Но внезапно темноту рассек резкий свет фонаря. Кто-то приближался, гулко стуча железными подошвами по камню. Виктор приоткрыл веки. Через массивную железную решётку, уходящую от потолка в каменный пол, в камеру вглядывались двое. Высокая женщина с синими волосами звенела ключами, за её спиной маячил Маркус. — Вас вызывают на допрос. Наручники щёлкнули, сковывая запястье. Виктор бросил насмешливый взгляд на девушку, пристёгивающую второй браслет к своей собственной руке. — Боитесь, что не догоните? — язвительно протянул он. В лице не дрогнул ни один мускул. — Правила, — сухо ответила Кейтлин, кивнув в сторону коридора. — Идёмте. Она не походила на Маркуса с его показной агрессией. Незаметно замедляла шаг, чтобы Виктор не отставал. Они шли по бесконечным коридорам, где из-за решёток сверкали чужие глаза — холодные, озлобленные. Виктор чувствовал их на своей спине, но не оборачивался. — Можно остановиться? — попросил он, ощущая, как ноет под коленом. Кейтлин тут же замерла. Маркус, шагавший впереди, обернулся с гримасой раздражения. — Ещё успеешь отсидеться. Не в камере — так в комнате допросов. Выйти тебе отсюда не скоро светит. Вперёд! — рявкнул он, затем добавил громче. — Это приказ, Кирраман! Виктор не видел её лица, но заметил, как дрогнула рука в наручнике. Короткой передышки хватило, чтобы боль притупилась. Ещё несколько лестничных пролётов — и они упёрлись в массивную дверь с крошечным окошком под потолком. Маркус рванул ручку. Металл заскрипел, пропуская их в крохотную комнату, освещённую дрожащим пламенем свечи. За столом сидела Мэл Медарда. Кейтлин пристегнула наручники к железному кольцу на столе и вышла. В комнате остались Виктор, Мэл и Маркус. За все время с момента задержания ученый не ощущал страха. Что они могут с ним сделать такого, чего он уже не пережил? Но теперь в нем поселилась странная тревога. — Виктор? Я не ошиблась? Он резко поднял голову. Её голос звучал нарочито мягко, его это разозлило. — Зачем я здесь? Признание вы уже получили. — Да, у меня тот же вопрос, — прошипел Маркус, прислонившись к стене и злобно глядя на Советника, будто ребенок, у которого взрослый намерен отобрать игрушку. Виктор заметил, как дернулись плечи Мэл. Она повернулась к Маркусу и, сохраняя ледяное спокойствие, проговорила. — Я договоривалась о приватной беседе. Маркус раздраженно фыркнул, но возражать не стал. Снова щелкнул замок. В комнате повисла тишина. — Я хочу поговорить на равных. Виктор улыбнулся, бросив взгляд на её безупречный костюм и утонченные черты. — Мы никогда не были на равных, Мэл. Она чуть нахмурилась, явно сбитая с толку внезапной фамильярностью. Виктор тут же внутренне одернул себя и постарался скрыть прорвашиеся наружу эмоции. Заметив, как она напряглась, он поспешно заговорил, вернув голосу привычное спокойствие. — Взрывы в трубах — дело рук людей. Существо не оставляет таких разрушений. Ищите следы взрывчатки. — Взрывчатки? Её реакция не ускользнула от его внимания. Она слегка откинулась на спинку стула, нервно застучали по столу пальцы. Значит, она тоже это обдумывала. Он попал в точку. — Те взрывы, что произошли в Зауне, похожи на тот, что случился в Пилтоверской сауне несколько дней назад? Мэл не ответила сразу. Лишь пожала плечами, аккуратно поправив платье. Молчание затянулось. Он чуть подался вперед, заставляя наручник тихо звякнуть о железное кольцо, привинченное к столу. — Кто подписал документ об аресте Вандера? — снова спросил он, глядя ей прямо в глаза и пытаясь поймать малейшее изменение в её выражении. Его вопрос словно бы и не стал для неё неожиданностью, но заставил крепко задуматься. Она будто забыла, что он здесь. Теперь для Виктора стало очевидным: Зауну так и не смогли простить независимость. По крайней мере часть Совета до сих пор намерена сделать все, чтобы удержать подземный город на коротком поводке. Но, кажется, это не относилось к самой Мэл. Виктор смутно вспомнил, как Джейс обронил что-то в рассказывал про Сайло и споры в Совете. Ну, конечно... Внезапно появившегося монстра попытались использовать как прикрытие для решения куда более серьёзной проблемы. Не получилось убрать неугодного лидера, прикрываясь монстром? Что ж, недолго думая, решили действовать в открытую — арестовав его. Вот только интересно: Почему Маркус так обрадовался, когда Виктор признался? Ведь изначальной задачей было взять Вандера. Но, видимо, его не посвятили в планы и настоящие мотивы. — Должно было остаться что-то в коллекторе, хоть какие-то следы, — настаивал он. — Предъявите Совету. Когда начнут отнекиваться — раскроете карты. Так выясните, кто стоит за этим на самом деле. Мэл внезапно рассмеялась — коротко, нервно. — Мне не нужны уловки, чтобы понять, кому это выгодно. Она потёрла переносицу, отвернувшись к свече. — Почему в наручниках тут вы, а чувствую провинившимся ребёнком себя я? Виктор пожал плечами, заставив цепь звякнуть. — Тогда ничем помочь больше не смогу. Она взглянула на него долго и серьёзно. — Я знаю, что вы здесь ни при чём. Дело в том, что вы хотели... — она запнулась, отчего-то смущённо поправив прядь волос, — ...защитить друзей. Всё так? Джейс говорил, что вы с ним родом не из Зауна, но, судя по всему, очень прикипели к городу. — Пауза. Пальцы Мэл нервно сжали край стола. — Мы проверим трубы на следы взрывчатки. Но я не смогу вам помочь, если вы будете играть в молчанку. Вам известно кто причастен к появлению монстра? Имя Джейса прозвучало как удар под дых. Виктор сильно сжал кулаки, так что ногти больно впились в кожу, вспомнив другую Мэл — ту, что целовала Джейса, пока он задыхался от приступа за соседней стеной. Ту, что получила всё, пока он умирал. — Я не просил помощи. Мэл вздрогнула, встретив его взгляд. Видимо, она прочла в его глазах нечто, что ясно дало понять: дальнейший разговор бессмыслен. Она замерла на мгновение, будто пытаясь найти слова, но затем резко поднялась со стула. — Вас отведут обратно, — бросила через плечо, направляясь к выходу. — Спасибо за разговор. Дверь захлопнулась. Виктор остался один. Догорающая свеча на столе коптила, отбрасывая на стену дрожащие тени. Виктор сидел неподвижно, вслушиваясь в стук капель где-то за стеной. Время здесь текло иначе: минуты превращались в часы, а часы — в бесконечность. Холод камня проникал сквозь одежду, но он почти не чувствовал его. Тело онемело, а мысли замедлились, словно рыбы под толстым слоем льда. Где-то там Джейс должно быть пришел в себя и строит планы вместе с Паудер, как его вызволить. Интересно, она расскажет ему про Z-привод? Может быть, когда он выберется отсюда, Джейса уже здесь не будет? Вик поднял глаза на темный угол у потолка. Он чувствовал, почти воочую видел как пялится на него, притаившаяся там бездна. Свеча пару раз мигнула, прежде чем потухнуть окончательно. Он закрыл глаза. Вспомнил, как в детстве прятался в чулане, пока взрослые ругались. Тогда тоже казалось, что темнота затянет навсегда. Но тогда был выбор — открыть дверь. Сейчас не было. Шаги. Кирраман вошла без стука, звеня связкой ключей. — Пора обратно, — коротко бросила она в темноту. — • — • — Подземелье раскинулось перед ними, как гигантский собор, своды которого, высотой в десятки метров, терялись в чёрной пустоте. Когда-то по массивным трубам текли ядовитые испарения из Пилтовера, но теперь они замерли, покрытые ржавчиной и наплывами окаменевшей грязи. Стены, сложенные из грубого камня и бетона, были испещрены трещинами, из которых сочилась чёрная слизь — словно сам коллектор истекал ядом. Джейс и Паудер стояли у завала — груды бетонных плит и перекрученной арматуры, оставшейся от прошлого обрушения. Именно здесь Джейса едва не раздавило в прошлый раз. Трещина в стене зияла, обнажая следы взрыва. Вокруг, словно сплетение металлических корней, вздымались десятки труб — одни вились по стенам, другие свисали с потолка, заканчиваясь рваными краями. Экко шёл впереди, его доска-платформа мерцала мягким зеленым свечением. В отличие от обычной резвости, сегодня он двигался медленно, почти осторожно. — Тебе стоило остаться с Паудер у входа, — пробурчал Джейс, спотыкаясь о обломок бетона. Голова всё ещё ныла, как будто в череп залили свинец. — Сказал мужик с дырой в башке, — пробормотал Экко, оглядывая обломки. — Смотри. Он указал на трещину в стене. Вспышка света от доски высветила чёрные подтёки на камне. Паудер, молча следовавшая сзади, вдруг замерла. Откуда-то из труб донесся шум. Джейс тоже обернулся, но внимание его тут же привлекла сумка на плече девушки. Он заметил знакомый синеватый блеск и тут же схватил её за плечо. — Это Z-привод? Ты совсем рехнулась? — Они обыскивают дома! — Паудер вырвалась из захвата, прижимая сумку к груди. — Что, надо было его оставить без присмотра? Джейс бросил взгляд на устройство, выглядывающее из сумки. Оно оказалось меньше, чем он помнил из описаний. Может быть, это усовершенствованная версия, и это заслуга Виктора. Мысль об этом заставила его нахмуриться и отвернуться. Его до сих пор беспокоил тот факт, что ученый ничего ему не сказал. Он не мог представить ситуацию, когда сам поступил бы так же. Неужели Виктор настолько ему не доверял? И в голове не укладывалось, как тот мог работать над хекстеком после всего, что с ними произошло. От невесёлых мыслей его отвлекло касание чьей-то руки. Это была Паудер. Она мягко похлопала его по плечу. — Знаю, ты сейчас злишься. И вполне заслуженно, — добавила она, заметив выражение его лица. Помедлив, тихо продолжила. — Если честно, я сама сперва никак не могла догнать, почему он мне помогает. Но чем дольше мы с ним говорили, тем больше понимала: он очень хочет, чтобы у тебя был выбор. И у меня. Тот выбор, которого у него самого никогда не было. Видишь, как далеко он готов был пойти, чтобы его дать? Она похлопала сумку. — Он готов построить мир, в котором ты будешь счастлив, даже если ему самому там не будет места. Джейс замер, потрясённый. Паудер тоже остановилась, глядя на него с сочувствием. На ум пришёл вопрос из их последнего разговора: «Ты бы вернулся, если бы мог?» Так вот к чему это было. Сердце болезненно кольнуло... Что он тогда ответил? — Я просто к тому, — снова заговорила Паудер, — что тебе не стоит злиться на него, потому что он не сказал. Я думаю, он очень боялся. Я бы тоже боялась потерять кого-то родного. Он поймал её взгляд, направленный на успевшего уйти вперёд Экко. — Я и боялась. Но когда рассказала, стало легче. Экко понял, хоть и не одобрил, — она неуверенно улыбнулась. — Правда, теперь я думаю, что мы зря это затеяли. Иногда, чтобы совершить рывок вперёд, нужно оставить что-то позади. Так ведь? Джейс усмехнулся и сказал почти шепотом. — Ты права. Он словно забыл, что находится сейчас в коллекторе на поисковой миссии. Вот значит что. Джейс почувствовал гигантский груз вины и чужой боли. Так хотелось оказаться сейчас рядом с Виком, обнять его, сказать, какой он дурак, и снова обнять — так, чтобы кости затрещали, чтобы тот наконец понял всё. Джейс сделал свой выбор в тот самый момент, когда взял его за руку, помогая удержать силу руны, чтобы сохранить рушащийся мир. Может быть, ещё раньше — когда впервые принял из его рук ту самую руну, закованную в камень. Это была не судьба. Это был его выбор, так же как и выбор Виктора довериться Джейсу в любой из возможных реальностей. Джейс ни на мгновение не жалел о том, что тогда остался рядом. Нужно было сказать ему это. Столько всего сказать. — Спасибо, Паудер. Чувствую себя последним идиотом. Она усмехнулась. — Тебя камнем по голове шандарахнуло. Тебе простительно. Он рассмеялся — впервые за многие дни. Пространство вдруг разорвал глухой удар где-то в глубине одной из труб. Они обернулись. — Назад! Джейс быстро поднял с пола проржавевшую арматуру. Экко в несколько прыжков оказался рядом и уже взял Паудер за руку. — Ты же видел размеры чешуи. Этой железякой монстра не остановишь. Джейс понимал, что парень прав. Он огляделся в поисках решения. Не стоило вести их сюда… Что, если они не успеют? В полумраке он заметил отблеск сетей, всё ещё закреплённых под потолком. Севика и другие забыли их снять после взрыва… — Сети на месте. Попробую заманить его туда. — он толкнул Экко к выходу. — Бери Паудер и уходи. — Мы не бросим тебя. — начал возражать Экко, но Паудер вцепилась ему в рукав. — Оно… уже здесь. Из трубы послышался низкий рев. И тут же хлынул поток чёрной слизи. Из неё, словно рождаясь из самой тьмы, поднялась, извиваясь, фигура. Каждый щиток на чёрной чешуе дыбился, обнажая розовую плоть. Три пары глаз — узких, вертикальных — светились фосфоресцирующим жёлтым. Но страшнее всего был звук — низкое гудение, от которого холодело нутро. — Экко, давай! Уходите! — Джейс оттолкнул их в сторону, прикрывая от хлынувшего потока темной субстанции. — Эй, сюда! — бросился он в сторону сетей, швырнув поднятый камень прямо в морду змею. Краем глаза Джейс заметил, как Экко коснулся панели доски и крепче обхватил Паудер за талию. Мгновение — и они взмыли вверх. Джейс ухватил покрепче арматуру. Сердце бешено колотилось, но ноги уверенно несли вперёд. — Ну, хоть в гробу наконец отдохну, — буркнул он, петляя между обломками. До сетей оставалось всего несколько метров. Нужно было лишь добежать и перерезать натянутую верёвку, чтобы сеть накрыла чудище. Но Джейс не успел. Монстр оказался быстрее — массивное тело, покрытое бронёй из чёрной чешуи, ударило его боком, и он рухнул на каменные плиты, выронив арматуру. Мир закружился, грудь сдавило, как будто на него обрушилась стена. Чёрный хвост хлестнул по ногам. Монстр склонил над ним морду. Из пасти на землю закапала чёрная жижа. Джейс почувствовал, как холодный ужас проникает в каждую клетку тела. Он хотел закричать, вскинуть руку, чтобы защититься, но тело не слушалось. Его взгляд застыл в жёлтых, гипнотизирующих глазах чудовища. Вдруг — вспышка света и глухой хлопок. Монстр с рёвом отшатнулся, тяжёлое тело отлетело в сторону, и давление исчезло. Джейс смог вдохнуть, перекатился и попытался отползти подальше. Обернувшись, он увидел, как Экко кружит вокруг монстра на доске а тот яростно пытается схватить его зубами. — Джейс? Ты как? — Это была Паудер. Она крепко схватила его за плечо, помогая убраться подальше от места схватки. В этот момент Экко едва успел увернуться от щёлкающих челюстей чудовища и с ходу попытался перерезать верёвку, чтобы сеть с грузами обрушилась на монстра. — Я же сказал вам уходить, — прохрипел Джейс, всё ещё не оправившись после удара. — Сразу видно, что ты не из Зауна, — фыркнула Паудер. — Своих мы не бросаем. Она резко вытащила Z-привод из сумки и отбросила её в сторону. — Что ты собираешься делать? — Он взорвался в прошлый раз, когда я перегрузила его, — прошептала она. — Думаю, получится ещё раз. Нужно только, чтобы Экко накинул на него сеть. И мы отправим эту тварь откуда пришла. Джейс с трудом поднялся. Смотрел на неё, пытаясь осмыслить услышанное. Взорвать Z-привод — значит уничтожить его. Назад пути не будет. — Ты уверена? — тихо спросил он. Она кивнула. Губы дрожали, но взгляд был твёрдым. Сверху донёсся вскрик. Высоко над ними сверкнули искры — Экко пролетел мимо зверя, наконец перерезав верёвку. Но прежде чем сеть успела накрыть монстра, тот ударил хвостом — доска взорвалась в облаке искр и металла. Экко рухнул, кубарем покатившись по каменным плитам. — Экко! Монстр взревел, придавленный сетью с грузами, и забился, пытаясь порвать путы острым хвостом. — Всё нормально, — прохрипел Экко, поднимаясь. Он показал большой палец. — Давай, Паудер, ты справишься. Только вперёд! Услышав его, она выдернула защитный корпус и активировала таймер. — Эй, ты! — крикнула Паудер и метнула Z-привод прямо в монстра. — Возвращайся в свою яму. Яркая вспышка разорвала тьму. — • — • — Тонкий матрац на нарах не спасал от холода. Виктора перевели сюда после допроса — в камеру глубже под землей, где даже тусклый свет химических ламп из коридора едва пробивался сквозь решетки. Он перекатился на бок, стараясь не опираться на больную ногу, и тихо вздохнул. Где-то в подземелье гудели заключенные, то и дело выкрикивая ругательства, а из коридора тянул ледяной сквозняк, заставляя ёжиться. Виктор закрыл глаза, пытаясь снова задремать, но спустя полчаса безуспешных попыток сел, прислонившись спиной к сырой стене. Надзиратели давно сменились — по его расчетам была глубокая ночь, но здесь, в каменном мешке без намека на солнце, нельзя было сказать наверняка. — Кому в Пилтоверской яме понадобилось лепить эти каменные коробки? Тут даже пар изо рта леденеет... Олухи недоделанные. Он произнёс это вслух — чётко и почти без злобы, скорее для того чтобы выпустить наружу скопившееся напряжение. Даже невольно усмехнулся себе под нос. — Не могу не согласиться. Виктор резко поднял голову. В соседней камере, за ржавыми прутьями, стоял человек в изорванном халате. Свет ламп скользнул по его лицу, и Вик узнал эти острые скулы, скрытое наполовину худое осуновшееся лицо — Синджед. — Я думал, тут только я, — пробормотал Виктор, отползая к стене. — Меня перевели. Нужен был алхимик для их «проектов», — Синджед указал в сторону коридора. Его пальцы были покрыты химическими ожогами. — Обычно я сижу пониже, там, где пожизненные. Это и правда ты? Сердце Виктора забилось чаще. В памяти всплыли: тёмная лаборатория, шприцы с фиолетовой жидкостью, огромные испуганные глаза существа, утыканного трубками. — Думал, ты умер. Перестал приходить за инъекциями, — прищурился Синджед. Виктор замер, пытаясь сообразить, что ему ответить. Очевидно, местный Виктор приходил к Синджеду уже взрослым — раз тот узнал его голос. Вероятно, использовал шиммер, чтобы заглушить боль. Виктора кольнула досада и стыд. Он вспомнил, каким тогда был: исхудавшее, полумёртвое отражение, в котором почти ничего не осталось — кроме боли и отчаяния. — Я тоже думал, что умру, — в голосе прозвучала язвительность. — Повезло. Синджед невесело усмехнулся. — Нет, — протянул он тихо. — С той заразой, что была у тебя, так просто не выздоравливают. Виктор услышал, как Синджед наклонился ближе. Его высокий лоб уткнулся в решётку, будто учёный боялся упустить хоть слово. — Так как тебе это удалось? Изобрёл лекарство? Виктор смерил его долгим, внимательным взглядом. — Мутация должна выжить, — произнёс он, и слова повисли в воздухе. Синджед замер, удивлённый. А потом вдруг тихо рассмеялся. Смех его был сухим, будто скребущим по металлу. — Ты не похож на парнишку, которого я знал. Он меня боялся. А ты — нет. Виктор откинулся назад, обхватив себя за колени и уставившись в стену. Камень перед глазами был белым, рассечённым тенями, и холодным. — Скажи... Ты когда-нибудь жалел о своём выборе? Синджед нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Твоя дочь, — Виктор опустил ноги на пол и медленно повернулся к нему. — Я понимаю, зачем ты всё это делал. Теперь понимаю. Но... неужели ты ни разу не ненавидел себя за это? Слова сорвались неожиданно, даже для него самого. Перед глазами всплыла девочка — в коконе густой жидкости, с развевающимися светлыми волосами. Застывшая, как фарфоровая кукла. Спящая. Синджед отступил от решётки, растворяясь в темноте камеры. Виктор подумал, что тот вот-вот закричит или позовёт охрану. Но прошло несколько секунд — и Синджед заговорил. Его голос был тихим, холодным, отстранённым. — Если бы ты действительно понимал, ты бы не спрашивал. Я делал все, если это приближало ее спасение. — Нет, — покачал головой Виктор. — Это было не для неё. Это было для тебя. Думаешь, она бы обрадовалась, узнав цену твоего “спасения”? — Почему ты спрашиваешь? — голос Синджеда стал жёстче. — Ищешь у меня оправдание своим грехам? — Нет... — Виктор не договорил, но этого хватило. Синджед усмехнулся. — Мы с тобой не такие уж и разные, Виктор. — Может быть... — он задержал взгляд на тёмной решётке. — И как ты живёшь с этим? — Никак, — ответил Синджед. — Я не живу. Больше они не разговаривали. Виктор снова лежал, уставившись в потолок, хотя глаза уже почти слипались. Боль в ноге утихла до ноющего фона, уступив место беспокойству. Он ворочался, пытаясь улечься, и, наконец, провалился в неровный, поверхностный сон. …он оказался в комнате. Детской. Своей. Он сразу её узнал: потёртые обои с исчезающим узором, облупившаяся рама окна, узкая кровать у стены. Где-то за стеной ругались — резкие, напряжённые голоса. Один из них — голос отца. Раздраженный и уставший. Вик застыл. Он не помнил, когда в последний раз видел такой отчётливый сон. Огляделся. Да, всё верно. В этой комнате он жил с кузенами после смерти мамы. Тогда отец перевёз их к тёте — в тесный, шумный дом, полный чужих детей, где на него не хватало ни внимания, ни заботы. Отец работал на шахте, тяжело и подолгу, а Вик с ранних лет был предоставлен сам себе. Он помнил это смутно, обрывками. И, возможно, именно тогда он впервые встретился с Синджедом. Может, поэтому сейчас и видит этот сон. Он хотел обдумать это, но мысль сорвалась, когда он увидел себя — маленького. Худенький мальчик в замызганной одежде захромал к прикроватному ящику, выудил оттуда инструмент и устроился на скрипучем матрасе. Он сосредоточенно чинил сломанную игрушку — лодку, кажется. Ловкие, аккуратные пальцы, деловитый стук по дереву. Голоса за стеной будто перестали существовать — он был в своём мире, полном деталей, маленьких задач и понятных правил. Виктор медленно подошёл. Присел рядом. Сон был на удивление реалистичным: воздух пах старым деревом, чуть затхлым и тёплым, как в доме тёти. Он смотрел на мальчика — и сердце болезненно сжималось. Чем дольше он наблюдал, тем яснее вспоминал, как одиноко ему было тогда. Маленький Вик вдруг замер, поднял голову и посмотрел прямо на него. Серьёзно, по-взрослому. — Ты грустный. Виктор улыбнулся. — Извини. — Ничего. Когда мне грустно, я чиню вещи. Папа говорит, я как тот… — он сморщил нос, вспоминая слово, — механик! Хочешь тоже чинить? Виктор кивнул. Да, он помнил. Эта привычка никуда не делась. Он хотел что-то сказать, но в горле стоял ком. — Я обниму тебя, хорошо? — прошептал он. Мальчик кивнул. Виктор осторожно обнял себя прошлого. Дыхание перехватило. Мальчик был таким крохотным, хрупким — как стеклянная фигурка, которую могло расколоть одно неосторожное движение. Виктор с трудом верил, что этот беззащитный мальчишка выжил и прошёл через всё, что выпало на его долю. А сколько ещё ему предстояло. Он хотел сказать ему что-то важное — что он больше не один, что теперь есть люди, которые его любят. Хотел сказать, что он выбрался, что теперь у него есть шанс на счастье. Но слова застревали, как рыбы в мелкой сети. И тогда он вспомнил чужой голос. Слова, сказанные много месяцев назад — тогда, когда он сам чувствовал себя потерянным и испуганным, прямо как в детстве. — Ничего не бойся. Он прошептал слова Джейса — сам не зная, кому именно. Мрак внутри отступил на полшага. Но этого было достаточно. Виктор проснулся. Несколько секунд он лежал, не двигаясь, и только потом осознал, что лицо у него мокрое от слёз. Он не помнил, как плакал. Сморгнул остатки влаги, провёл рукой по щеке, пытаясь припомнить что ему снилось. Он, должно быть, проспал всё утро — воздух в камере стал заметно теплее, мягче. Где-то в коридоре послышались шаги. Виктор сел, собравшись, приводя мысли в порядок. Когда из-за решеток показалась Кирраман, он не сразу её узнал. В её лице не было ни раздражения, ни усталости — только спокойствие. Почти доброжелательность. — Доброе утро. Вас отпускают, — сказала она. Вик моргнул, не сразу поняв смысл её слов. Сердце дрогнуло. Он медленно поднялся, и с каждым движением чувствовал, как груз последних дней понемногу отступает.