Синева отчаяния

      Жизнь полна разочарований. Время подобное реке неумолимо было потрачено на абсолютно бессмысленную чушь. Упорная учеба не принесла никаких плодов. Армия превратила в пустоголового болвана. Новые стремления были растоптаны суровой реальностью. Золотой ребенок вернулся с ничем.       Старые знакомые и родной город навевали воспоминания. Вот только они никогда больше не будут окрашены в тот солнечный цвет. Серая тоска некогда родных улиц затянула в круговорот жизни, такой же нудной и бесперспективной, как все вокруг.       Горячий кофе и первый рабочий день. Чертова школа и должность учителя. Педагог по химии хоть что-то приближенное к тому, что изучалось в университете. Вот только это была вовсе не благополучная школа по типу гимназии или лицея, а сраная школа номер восемнадцать, чья дурная слава шла впереди нее. Проклятье.       Низенькая женщина зашла на кухню, отвлекая от грузных мыслей. Легкий аромат жасмина коснулся носа такой же, как и шесть лет назад. Анна ласково потрепала по макушке собственного сына, чтобы после мягко сказать: поехали. Годы идут, а привычки матери никак не поменялись. Все та же заботливая омега.       Шмыгнув про себя, Евгений залпом выпил злосчастный напиток. Потрепанный кожаный портфель с листами, связка ключей и телефон — можно выдвигаться. Старая металлическая дверь неприятно скрипнула, и дом стал пуст.       Слякоть и грязь мешалась с белоснежным снегом, что плавно падал с неба. Легкий мороз слегка кольнул лица идущих людей. Рык мотора. Свет тусклых фар осветил маленький дворик, чтобы после слиться с другими машинами. Бодрый голос ведущего радио задорно вещал о утренних заботах. Тишина между сонными матерью и сыном была по-своему приятна.       Красный — зеленый. Небольшая пробка на Ленина. Мудак, что подрезал. Здание городского управления образования с осыпавшейся шпаклевкой виднелось на перекрестке. Изнанка с другими автомобилями служащих, что казалось никак не поменялась за эти шесть лет: все такая же раздолбанная и грязная. — Заберу вечером, — мягко сказал мужчина, помогая омеге выйти из машины. — Хорошо, — женщина сгребла небольшую стопку актов. — Жень, главное не волнуйся, Лидия Александровна тебе если шо поможет. — Та ладно тебе, ма, — ответил альфа. — Я уже не маленький мальчик, переживать не о чем. — Ни шо ты не вразумишь. Я волнуюсь за тебя, — поправляя шарф, бойко выпалила омега. — Та все: я не волнуюсь. Ты со всем справишься! Ты молодец! Я пошла! Тебе теж надо, а то опоздаешь в первый рабочий день, — в меру строго сказала Анна. — Хорошего дня, мам.       Маленький силуэт стал удаляться, чтобы после скрыться за поворотом старого здания. Евгений помнил, как он ходил к матери на работу после школы. Тогда совсем маленький альфа открывал двери органов опеки, чтобы после услышать от охранника: ты кто? Лицо седого беты всегда отдавало злобой, но стоило мальчику сказать: я к маме, к Анне Викторовне — то мужчина сразу начинал улыбаться и отводил юнца к кабинету. Все-таки как же это было давно.       Снова пробки и чертовы светофоры. Древние хозяйственные корпуса и узкая дорога, поворот к частным секторам. Парковка располагалась перед зданием, тут же стояли мусорные баки и прочий хлам неясного происхождения.       Зеленая калитка с потрепанным объявлением, за которой стояла трехэтажная школа, окрашенная в убогий сиреневый цвет. На части стен были нанесены различные подписи, выполненные черным маркером.       «Восемнашка» — так называла Анна школу, которую курировала, была крайне ей не любима. В частности, из-за обилия детей из неблагополучных семей. Пьющие, ворующие, сидевшие родители никогда не занимались своими отпрысками, но с удовольствием получили пособия от государства, чтобы потом их же пропить, оставляя детей голодными и предоставленных самим себе. Разумеется, женщина всегда выводила таких родителей на суды, где лишала их родительских прав, а малая часть попадала под ее пристальный взор.       Хотя и дети не всегда были несчастными забитыми мышками, которые страдали от своих же родителей. Разбои, насилие и пьянства несовершеннолетних заставляли органы опеки обратить на них внимание. Школа номер восемнадцать была переполнена такими учащимися.       Вследствие этого Анна очень хорошо знала учителей и текучесть кадров в этой школе. Благодаря этому омега смогла устроить окончившего институт сына в восемнашку. Хоть изначально женщина пыталась договориться через начальницу, чтобы пристроить Евгения в более благоприятное место, после прохождения профпереподготовки. Но судьба распорядилась иначе и теперь молодой альфа медленно переступил порог школы.       Недовольное лицо пухлой охранницы потребовало пропуск. После молодой человек лениво поплелся на второй этаж, не забывая по пути сбросить куртку в учительском гардеробе. Ранние ученики сонно кивали, сидя перед кабинетами.       Второй этаж и дверь директора. Первый рабочий день должен был пройти под пристальным взглядом Лидии Александровны. Женщина в строгом костюме бодро поприветствовала альфу, что зашел в кабинет после стука. Небольшое объяснение, в ходе которого омега провела мужчину до кабинета. — Евгений Викторович, после уроков подойдете в мой кабинет. Я буду с вами только первые два урока для регуляции учащихся. Но, — директор строго посмотрела на учителя, — периодически я буду заглядывать к вам в кабинет, чтобы убедиться, что все нормально. А еще, — кареглазый взгляд слегка смягчился, — мне крайне неловко вам об этом говорить, но мы крайне благодарны вашей матери и тому, что вы пришли на место Авдотьи Игоревны, царство ей небесное. — Спасибо вам, Лидия Александровна, я приложу все свои усилия, чтобы оправдать имя моей матери. — Славно.       Лениво расположившись за столом, альфа стал перечитывать согласованный план урока с директором. Учеников становилось больше с каждой минутой, приближающей к началу занятий. Они удивленно смотрели на директора, что молча копалась в телефоне, а после оглядывали с ног до головы молодого учителя.       Еще никогда Евгений не имел столько внимания к своей скромной персоне, от чего было как-то не по себе. Дети стали перешептываться между собой: кто-то был удивлен молодой фигуре в качестве учителя, другие уже думали, как можно было насолить молодому человеку, чтобы тот поскорее сбежал, третьи тихо посмеивались и уже строчили о новости остальным ученикам.       «Отвратительное место». — мысленно проклинал свою новую работу альфа.       Молодой человек на самом деле не особо горел желанием становиться учителем. Да и учился он вовсе не на него. Фундаментальная и прикладная химия — вот как звучала его специальность. В перспективе работа на производстве предоставляла хорошую заработную плату и достойную пенсию, но найти в маленьком городе, расположенном где-то в Сибири, было практически невозможно. А если находились вакансии, то нужен был опыт работы от пяти лет, которые не откуда было взять из-за учебы.       Нет опыта работы, нет перспектив в маленьком месте, нет мест — все это просто оправдания, которыми укрывался Евгений. В глубине души молодой альфа просто ничего не хотел. Внутри все обломилось после службы в армии, а ком проблем прибил своей тяжестью.       Звонок оборвал текучесть мыслей о собственной бесполезности. Возможно, все намного лучше, чем есть на самом деле, хоть пока жизнь не особо радовала. — Кхм, доброго времени суток, класс, — спокойно обратился учитель к ученикам, которые неохотно встали со своих мест. — Меня зовут Субботин Евгений Викторович. Я ваш новый учитель по химии, буду рад знакомству.       Молодой человек продолжил следовать подготовленной речи, периодически смотря на листы. Директор одобрительно кивала каждому слову, делая замечания слишком шумным ученикам.       Первые два занятия пролетели будто их никогда не было. Скованность сменилась уверенностью, хоть она ограничивалась заранее заготовленными листами. Урок — звонок — перемена — замкнутый круг. Хотелось ненадолго сбежать, чтобы покурить. Перекус в столовой, где от обилия различных запахов становилось дурно.       Снова стол в кабинете химии и ученики, что менялись каждый урок. В какой-то степени было скучно и нудно: приходят дети — ты им объясняешь тему и так по кругу.       Высокая девушка швырнула классный журнал от чего Евгений слегка вздрогнул. После она плюхнулась за первую парту. Ни здравствуйте, ни до свидания — старшеклассники. Им всегда было пофигу на остальных, кроме них самих. Когда-то Евгений был точно таким же, разве что манеры у него были лучше.       Цветастые волосы, окрашенные самой дешевой краской, вырвиглазный макияж и растянутые старые вещи — тоже неотъемлемая часть подростков. Такого, разумеется, не позволял молодой альфа, хоть у него с того периода осталась кривая тату, набитая в кустарных условиях. Благо про эту «ошибку» молодости не знает никто.       В класс зашел низенький парень-бета. Он опешил, смотря на молодого учителя. Евгений помахал ученику, нагло пялящемся на него. Недовольное бурчание, после которого ученик закатил серые глаза и поплелся к дальним партам.       «Жесть». — прокомментировал про себя альфа странное поведение школьника.       Невольно Евгений стал разглядывать парнишку, который уже копошился в телефоне. Кудрявые сальные волосы, нос с горбинкой. Потертая одежда не по школьной форме, что была, явно, велика — типичный подросток, который не особо любил правила учебного заведения. — О явление Христа народу, — громко объявил рослый парень, как зашел в класс. — Что как, Чернила? — пожимая руку бете, сказал альфа. — Как белка в колесе: то ту, то там, но пока по нулям. — Печально.       Звонок окончил разговоры, а голос учителя наполнил аудиторию.       Валентин Чернышов — именно так звали ученика-бету, о чем на перекличке узнал Евгений. Молодого альфу позабавило погоняло парня, что взялось из его фамилии, хотя ему больше пошло «Черныш». Сам альфа в школьные года имел клипуху «Суббота», что после перекочевала и в университет.       Тихие перешептывание, что разносились по классу сбивали с настроя. Благо требование тишины возвращало в привычное русло, но, к сожалению, ненадолго. — Где вы учились, Евгений Викторович? — Это никак не относиться к теме урока, но, если тебе интересно, можешь подойти на перемене, — в меру вежливо ответил альфа Валентину. — Я просто хочу знать, куда не стоит поступать, — с насмешкой ответил бета. — Я окончил МГУ. — Тогда что вы тут забыли? — Чернышов, разговоры, — в дверях появилась директор. — Что? Я просто задал вопрос, — разводя руками, удивленно сказал ученик. — Еще один пропуск и жалоба от учителя, и я позвоню Анне Викторовне. — Ладно-ладно, я понял.       Евгений удивился, когда услышал имя матери. Видимо, у парня был огромный послужной список из различных проступков. Что же мог вытворить этот молодой человек, из-за чего он был на примете у органов опеки. В любом случае долго думать над этим Евгений не стал. Через полтора года этот паренек все равно выпуститься и пойдет по своей кривой дорожке.       Лидия Александровна осталась в классе, смотря за учениками, что прекратили тихие перешептывания.       «Евгений Викторович, будьте слегка пожёстче». — такое напутствие дала омега после уроков молодому учителю.       Женщина показала кабинеты и дала ключ от захламленной лаборантской. Разбирать сей завал, разумеется, предстояло Евгению. Печально. Сейчас это не имело никакого смысла — лабораторные работы должны были пройти еще не скоро. Где-то в середине декабря следовало провести простые эксперименты с учениками, благо сейчас было начало ноября. — Мде ситуация, — протянул учитель.       Зверски хотелось курить. Сдав ключи охраннику, молодой человек покинул школу. Легкая ностальгия по школьным временам дыхнула в лицо холодным воздухом. Все как в те зимние дни, когда Евгений бегал после уроков курить за электрощиток на пару со своим другом. После альфа ходил в магазин покупать лавровый лист и лимон, чтобы перебить запах курева. Сейчас уже можно было не прятать от матери сигареты.       Хмыкнув про себя, молодой учитель побрел в сторону небольшого строения, расположившемся возле территории школы. Иди до машины показалось слишком скучным вариантом, да и сладкая ностальгия будто подбивала совершить данную шалость.       Окрашенный в розовый электрощиток выглядел нелепо вкупе с серым мусором, что валялся рядом. Горький дым ущипнул нос, а по телу пробежалось блаженное удовольствие. Тихая ухмылка — Евгений вновь почувствовал себя школьником, что курил в дали от глаз учителей. Забавно. Годы идут, а молодой человек не поменялся, и привычки остались прежними.       Бычок упал, холод неприятно сковал пальцы. Нужно было идти к машине, вот только краем глаза мужчина заметил странный ботинок, что торчал из-за угла.       Старые потертые кроссовки, что были не предназначены для зимы. Наверное, кто-то из учеников выбросил. Хотя рюкзак, что лежал чуть поодаль немного напрягал. Подозрительно.       Евгений осторожно заглянул за угол. Тело маленького паренька лежало почти неподвижно, будто он был вовсе не живой. — Твою мать, пацан! — альфа быстро наклонился к безжизненному ученику.       Сухие руки быстро схватили за плечи, тут же тормоша замерзшего парня. Сильный запах чернил ударил в нос, от чего стало не по себе. Он буквально впился в разум когтями, мешая трезво мыслить.       Секунда оцепенения, после которой мужчина оглядел школьника. Темные кудрявые волосы, горбинка на носу и болезненно белые губы — Чернышов. — Ты же бета! — абсолютно неуместные слова слетели с губ альфы. — Да, — жалобно промолвил парень, ему была крайне не по нраву внезапная встряска, — кха… — по телу пробежалась сильная дрожь из-за боли.       Пленительный запах кипариса окутал омегу с головой, заставляя поддаться животным инстинктам. Валентин рывком поднялся к мужчине, желая впиться в крепкое тело, что имело столь соблазнительный аромат. — Возьми… — поцедил задрожавший ученик, хватаясь руками за Евгения, — меня…       Действовать пришлось быстро, пока Валентин не начал сходить с ума из-за феромона альфы. Мужчина сгреб в охапку ученика, его рюкзак и быстро побежал к машине. Холод обжигал горло наравне с пленительным запахом течного омеги, что опалял разум.       Знакомая машина — ключи — щелчок — рывок — дверь открылась. Спешно кинутый рюкзак упал за сидение. Тонкие руки не желали отпускать, крепко вцепившись в куртку. Мало разборчивые слова твердили лишь об одном: животным и грязном. — Лапы расцепил, — мужчина опустил парня на заднее сидение. — Не хочу… — пьяный сероглазый взгляд опустился вниз, — останься со мной… — мурча пролепетал омега. — Чернышов, блять, — крепкие руки с силой схватили тонкие кисти, отцепляя их от собственной куртки. — Остановись, бляха, — сквозь зубы процедил альфа, у которого уже выступили клыки. — Зачем? — изгибаясь и приближаясь, соблазнительно прошептал Валентин, — ты же хочешь меня… — его дыхание опалило губы Евгения. — Ебало завали, — злобно сказал мужчина, заталкивая перепачканные в грязи и смазке ноги в машину.       Хлопок дверью и свежий воздух, что выветрил манящий запах чернил.       Сука, сука, сука! Что делать? — единственный вопрос, что крутился в голове у мужчины. Да хуй в мыло — вот что! Чернышов хрен сколько там провалялся, а сейчас сходит с ума из-за феромонов. Где живет? Кому звонить? Ни черта блять не понятно! Молодой человек с силой пнул горсть грязи.       Открытая дверь возле водительского сидения услужливо ткнула разлившемся по всей машине феромоном. Двигатель зарычал, автомобиль тронулся. Ехать быстро не было возможности из-за пробок и непонятных действий со стороны течного омеги, который то вскрикивал от боли, то начинал молить: выебать его. Чертов затор на улице Мира, что протянулась до самого Некрасовского кольца. — Да ебань-бобань! — стуча по рулю, выкрикнул Евгений.       Мозг начитал плавиться из-за столь сильного запаха. Нервы сдавали, а в мыслях уже мелькали картинки отвратительного действа. Долгий вдох и выдох — сохранение концентрации. Сил сдерживать свое низменное естество все еще хватало.       Знакомый двор — слава богу. Пустое место возле подъезда — удача. Сучий холод укусил нос, позволяя отдышаться и прийти в себя. Крепкие оплеухи вставили поплывшие мысли. Связка ключей в руках впилась в ладони. Можно нести.       Валентин буквально бросился на альфу, что открыл дверь и слегка опустился к нему. Тонкие пальчики впились в куртку, возле губ вновь почувствовался теплый воздух. — Тихо — тихо — тихо, — Евгений быстро накрыл рот омеги своей рукой, на что тот начал облизывать ладонь.       Резкий толчок уложил парня обратно на сидение. Подхватив тонкое тело под спину, мужчина потянул Чернышова на себя, чтобы вытащить оного из машины. Закинутый на плечо омега начал брыкаться в попытке высвободиться из рук. Он начал бить кулаками по спине, как непослушный ребенок и что-то выкрикивать.       Железная дверь запиликала, как только к ней приложили ключ. Альфа взлетел по лестнице на четвертый этаж, пригибая голову злосчастного омеги. Стук — надежда, что мать пришла на обед, но дверь не открылась. Руки начали дрожать от накатившей тяжести, ноги свело, а член предательски заныл из-за отсутствия разрядки. Щелчок — дверь не открылась. — Сука, сука, сука, — выругался альфа, неистово начиная стучать в чёртову квартиру.       Анна всегда имела дурацкую привычку закрывать дверь на внутренний верхний замок. Громкое: да иду я, иду — после которого мать с тревогой посмотрела на своего сына с каким-то парнем на руках.