Новая жизнь

      Утром отряд расчистил снег у входа, выкопал снегоходы и все отправились в путь. Лэйн знатно замерзла за прошлый день. Ее лихорадило и она всю дорогу спала, лишь изредка просыпаясь для того, чтобы перекусить и попить. Снились странные сны. Их нельзя было назвать кошмарами, все было очень смутно и неразборчиво, а когда она открывала глаза, то совершенно не могла вспомнить сон. Но она помнила только одно — эти сны были о Борисе. Все можно списать на то, что Лэйн винила себя в его смерти, думала о нем постоянно и поэтому ее подсознание решало подлить масла в огонь, но… Эти сны были именно странными. Вернее, один сон. Ей снилось одно и то же, различающееся незначительными деталями. Все обрывалось именно тогда, когда Борис хотел ей что-то сказать. Как она услышала, перед тем как полностью поглотиться во тьму и очередной раз проснуться, мужчина хотел ее предупредить, но каждый раз не успевал — весь покрывался черными венами и его разум переставал принадлежать ему. Девушка лежала в прицепе, прикрепленному к снегоходу Грега — он ехал первым, направляя весь отряд.       Он стал временным генералом, пока Дмитрий лежал в отключке в предпоследнем прицепе. Девушку решили держать от мужчины подальше на тот случай, если он начнет обращаться. Она бы не смогла себя защитить в таком состоянии. Бессмертные почти все время проводили в воздухе — следили за обстановкой, осматривали путь на наличие городов и поселений. Чаще всех спускался Каин. И совершенно не по делу, что начинало злить Грега. Зачем попусту туда-сюда летать и привлекать внимание отродий, любезно показывая им где именно сейчас их будущий ужин? Никому не было понятно для чего, а спросить об этом не решились бы. Он пару минут крутился возле прицепа с Лэйн, а после вновь поднимался в воздух. Его интерес к криптографу не могли понять, ведь раньше он взаимодействовал с ней не больше, чем с остальными, а значит, сблизиться и сдружиться для такого беспокойства о ее состоянии они не могли. Но отряд предпочел об этом не думать, у всех были дела насущные. Лэйн окончательно пришла в себя только когда отряд остановился переночевать у заброшенной научной базы. Приоткрыв глаза, девушка сняла капюшон и огляделась. Голова работала очень медленно, что неимоверно раздражало ее. Весьма удивительно, что сейчас она чувствовала себя намного лучше, чем пару часов назад. Нужно было взбодриться. От вялой и клюющей носом девушки толку не было, только мешалась бы и за ней нужно было бы следить как за ребенком, чтобы во что-то не вляпалась и ее не пришлось спасать кому-то, ведь в таком состоянии сама она это сделать не способна. Все тело затекло, и деве пришлось буквально выкарабкиваться из прицепа. Она оперлась одной рукой о рюкзак, служащий ей подушкой, другой о железный край и попыталась встать. Заметившая это Анна тут же подскочила к ней и надавив на плечи свалила ее обратно.       — Ты куда вскочила! — воскликнула она, — Тебе нужно лежать! Только недавно с лихорадкой валялась.       — Мне уже лучше, — недовольная столь пристальным вниманием к своей персоне, но она понимала, что может заразить кого-то еще и тогда сляжет весь отряд, поэтому старалась не возмущаться, пробормотала блондинка, — тело затекло, я хотела размяться. Лаборант вылезла из прицепа. Девушка почувствовала, как кровь прилила к ногам, оттого они стали неприятно покалывать. Это ощущение можно было описать только одной картинкой — старый барахлящий телевизор. Включив его, он будет шипеть, а на экране лишь помехи, картинки не видно.       — Лэйн… — неуверенные шаги, тихий голос, кто же это? Она обернулась и вскинула брови. Перед ней стоял… Каин? Девушка даже потерла глаза, не веря им. Он сам на себя не был похож. Слишком робкий, слишком неуверенный в себе, он даже не смотрит на нее! Хотя раньше специально пялился ей в глаза, не моргая, желая смутить и прогнуть ее внутренний стержень, показать, что он лучше и превосходит ее во всех смыслах. Когда он вдруг стал таким? Или он таким и был? Лэйн всегда казалось, что никакие несчастия и трудности не могли по-настоящему сломить этого ангела. Что его так задело? Что его так изменило? Лэйн твердо стояла на своем в споре у себя в голове. Он переживал за нее не как за человека, с которым он общался и кто ему был хоть немного дорог, он так же, как и все беспокоились за нее, как за материал, с помощью которого можно спастись и спасти остальных, как за вещь, что может им помочь и в ответ ничего делать не нужно. Они беспокоились за книгу, ее перевод. И только Борис разглядел в ней человека. И ведь это до жути очевидно. Девушка это знала изначально и каждый день это подтверждалось. И Лэйн это нисколько не беспокоило. Раньше. Почему же сейчас ей важны эти люди? Почему она хочет, желает, жаждет, чтобы о ней беспокоились как о друге?       Борис изменил меня… И пока я не знаю, ненавидеть его за это или благодарить. В голове тут же всплыл образ высокого блондина. Внутри все сжалось, а сердце заболело. Надо отвлечься. Нельзя о нем думать. Все это вызывало в ней забытые чувства, она переставала чувствовать себя пустышкой, но эти чувства и мысли ее ранили, резали раскаленным ножом по свежей ране, они кромсали ее на мелкие кусочки.       — Хорошо, что ты теперь в порядке. В порядке ведь? — он посмотрел на Анну. Она оглядела Лэйн и неуверенно кивнула. Блондинка была благодарна бессмертному, что подал голос и не дал ее мыслям заживо ее растерзать и съесть. Но он наверняка даже не понял, почему именно девица сейчас так странно на него смотрела. Но может и догадался, но не стал спрашивать. Весь отряд видел ее поцелуй. И только настоящий глупец или безголовый дурак поднял бы эту тему в присутствии Лэйн. Они понимали, что даже ей — такой странной особе, обычно не показывающей эмоций и не отличавшейся сентиментальностью и чувствительностью сейчас нелегко.       — Эм… Там недалеко небольшая стая отродий, тебе стоит надеть плащ.       — Плащ? — Анна всучила ей в руки белый скомканный на первый взгляд мешок. Каин вспорхнул вверх, подняв снежную пыль и улетел.       — Что это с ним? — поинтересовалась криптограф, натягивая бесформенную одежду.       — Он переживал за тебя, — шепнула ей брюнетка.       — Со мной бы ничего такого не произошло. На это девушка лишь лениво пожала плечами, словно говоря «я не знаю подробностей», и удалилась к другим прицепам, в которых лежали Ноа и Ник. Им тоже нездоровилось. Хотя и выглядели они много лучше Лэйн, все еще не приходили в сознание.

***

      С того самого дня все пошло наперекосяк. Лэйн часто задумывалась, почему все произошло таким образом? Почему выжила именно она? И как она это сделала? Почему ей, неприметной, едва выделявшейся из толпы девушке, которой просто повезло перевести пару символов, теперь нести такое бремя? Почему именно на ней лежит такая ответственность? Почему теперь от нее, низшего существа — человека, зависит спасение мира? Вопросов всегда было слишком много и ни на один ответить было нельзя даже спустя время. Они всегда подбирались к разгадке, но по их рукам тут же били кнутом с шипами, если они переходили черту, если подбирались непозволительно близко. И ответы уносились прочь от них, еще дальше, чем было, а испытания на и без того тернистом пути к ним становились все опаснее и теперь призом была твоя жизнь и проигрывать теперь нельзя. Второго шанса не будет ни у кого. В этой игре нельзя смухлевать, нельзя сдвинуться на лишние пару клеток, пока никто не видит, нельзя поменять карты, пока противник отвернулся. Ведь он никогда не отворачивается. Он смотрит тебе прямо глаза и не моргает, следит за каждым твоим движением, и если ему покажется, что ты хочешь его обмануть — он оборвет жизнь. Не твою. Твоего близкого человека. Ведь умереть самому было бы слишком просто. Это неимоверно большая награда и благословение. Ее еще нужно заслужить. Нужно еще страдать. И только когда Высшие силы сжалятся над тобой наконец, ты получишь заслуженное. И имя тому противнику Новая Жизнь, Новая Судьба. Она является каждый раз в новом облике: зараженного, обычного человека, сошедшего с ума, и не понимающего кто враг, а кто друг, обрыв, отродье, плохо закрепленная лестница. Такого соперника нельзя обыграть. Потому что ты не знаешь, какой ход он сделает следующим. Нельзя предугадать его действия, нельзя считать эмоции с лица. Он сам решает, кто одержит победу в раунде. И даже если вы все делали по правилам, нет никакой гарантии, что взамен ничего отдавать будет не нужно. И так было всегда. Просто раньше на кону стояла встреча, которая могла бы не состояться, если светофор вдруг сломается и тебе придется ждать полчаса, пока его починят, ведь машины не остановятся, новая кофта, в которой ты хотела пойти на день рождение своего друга, но прохожий случайно может пролить на тебя кофе, если споткнется, телефон, что может разбиться, если ты оступишься. И все это никогда не сравнится с человеческой жизнью. С твоей собственной. В этой жизни больше нельзя оступаться. Цена будет слишком высока. Все ныне живущие делятся на два типа: одни каждый день молятся и благодарят, что проснулись они и их близкие, а другие желают собственной смерти, умоляют, чтобы все для них закончилось, ведь такая жизнь хуже любой смерти. И Лэйн прекрасно понимала второй тип. Но раньше ей было все равно жива она или на грани смерти. Все изменилось после знакомства с Романовым. А потом вновь, только после его смерти, которую девушка отрицала. Она не верила, что он мог умереть, что он мог вот так ее оставить, когда у них было столько планов. Не хотела верить. Принять такое очень больно. Но такова реальность. Рано или поздно ей будет нужно отрезать поток ужасных душераздирающих мыслей и принять обстоятельства. Оказалось, что жизнь без близких невыносима.

***

      Жуя пресную, на вкус похожую на мокрую половую тряпку, лапшу, и сидя на до ужаса неудобном скрипучем стуле, Лэйн слушала разговор отряда вполуха. Ей было интересно услышать истории из жизни ребят, которые не касались апокалипсиса. Но мысли то и дело становились громче окружающего мира. И это мешало. Это убивало. Медленно, кровожадно, растягивая свое удовольствие, словно жизнь была мороженым, которое ты лижешь не спеша, дабы прочувствовать всю сладость, различить все вкусы, растягивая мучения жертвы. Блондинка даже не заметила, как рядом с ней села Кира, которая «случайно» задела ее боком, тем самым вызвав противный скрежет деревянных ножек. Лэйн повернула к ней голову. На ее лице не было никаких эмоций, а по глазам едва можно было понять, что у нее на душе, как и всегда.       — Меня поражает то, что ты даже сейчас после случившегося такая спокойная! — высокий голос заговорил резко.       — Тебе что, все равно? Лэйн не ответила и молча отвернулась.       — Эй! Я с тобой разговариваю вообще-то! Девушка и на это промолчала. Солдат возмущенно фыркнула, бормоча себе под нос какая та невежливая и странная и отсела от нее к Грегу.       Нет, мне не все равно. Но никто из вас не поймет, что я чувствую. Я не дам вам понять, никому не открою душу. Ни за что. Еще посмотрим кто кем пользовался. Но ее мысли и намерения противоречили ее чувствам. Противоречили ее забытой человечности, которая постепенно возвращалась к ней. Лэйн захотела проверить генерала как он. Как-никак его укусил зараженный по ее вине.       Заодно голову проветрю и воздухом подышу, здесь слишком душно, пыльно и сыро.