Парк фистунского периода

      В предыдущей части:       Гениальный учёный с задатками коммерсанта Алексей Ританович Марков совершил прорыв в мировой науке, воскресив давно вымерший вид людей Homo Soveticus. К сожалению, средств на продолжение науки ему не дали. Так родилась отчаянная идея подзаработать на тематическом парке с почти настоящими пионерами — яркими представителями советской эпохи, визитной карточки того времени в глазах современников. Чтобы осветить фестиваль в прессе и научных кругах, Марков пригласил двух людей: худо-бедно известного блогера, т.е. вашего покорного слугу, а также дипломированного историка Марию Вячеславовну, мою высокообразованную коллегу и объект тайных воздыханий. Задумка Ританыча произвела на нас обоих неоднозначное впечатление: безусловный прорыв граничил с бесчеловечностью. В попытках осмыслить увиденное и услышанное, я заснул под крышей лагерного домика…

***

      Дрёму прервал шум снаружи — это был крик. Сон как рукой сняло, я вскочил и вылетел на улицу, где стояла непроглядная майская ночь. Из окошка соседнего бунгало показалось обеспокоенное лицо Марии, зловеще подсвеченное экраном телефона. Завидев меня, она вышла на крыльцо в одном халатике:       — Ты тоже слышал?       — Пошли проверим, — ляпнул я, дабы не показаться трусом.       — Ночью? — возмутилась Маша. — Ради чего?       — Маркова найдём и спросим, — мысль показалась мне здравой. — Вокруг нас одна большая экспериментальная био-лаборатория под открытым небом. Всякое могло случиться — нельзя надеяться на авось.       Девушка нехотя согласилась, но выразила сомнение:       — А ты знаешь, где он живёт?       Тут она меня подловила, но я не растерялся:       — Найдём административный корпус. Там будет видно.       Я не особо-то желал идти, но и в «шалаш» возвращаться не хотелось. Мало, что теперь бессонница замучает, так тут ещё и нашёлся весомый предлог побыть с Марией. Не мог же я прямо сказать, мол, хочешь зайду в гости? И что дальше? Чай пить? В домиках даже розетки не работают! А прогулка — не самый плохой вариант.       Фонарик на телефоне давал неплохой луч — так я считал до сегодня. Тем не менее, пара метров впереди кое-как освещалась, и этого вполне хватало, если шагать не очень быстро. Рассеянный свет выхватывал из небытия покрытую хвойными иголками землю, корни, изредка булыжники и остатки доисторической бетонной плитки.       В лагере что-то стряслось, нигде не горел свет, а потому бездействовать было опасно. Или, может, я просто накрутил себя? Чёрные безмолвные силуэты угловатых строений, что проплывали рядом, изо всех сил пытались убедить пугливый обезьяний разум в обратном.       Где-то близко ухнула сова. Маша обняла мою руку, и это придало мне уверенности. Чудом мы нашли единственное кирпичное здание на много километров вокруг. Я распахнул предательски скрипучую дверь, но света внутри, ожидаемо, не оказалось. Выключатель не среагировал на щелчок тумблера, едва нащупанный рукой в темноте. Ком ужаса подкатил к горлу:       — Господин Марков, вы здесь? — проблеял моим дрожащим голосом будто кто-то другой.       Звук эхом разнёсся по стенам. Что-то зашевелилось в дальнем конце коридора, куда фонарик предательски не доставал. Я сделал шаг вперёд и попробовал переспросить:       — Алексей Ританович?       И тут луч выхватил это… В проходе стояла Лена. Пионерка Лена Тихонова. Вся перепачканная в крови. Одна рука её держала большой кухонный нож, а вторая — отрезанную голову Маркова. Взгляд был пустым. Она глухо прорычала в пустоту:       — Сёма, где же ты?       Убийца заметила меня и резко повернулась:       — Персунов! Иди ко мне…       Я завизжал от страха как девочка и рванул прочь, но тут же в кого-то врезался. Этим кто-то оказалась незнакомая пионерка с короткими рыжими хвостиками на голове. Она схватила меня за плечи и крикнула:       — Бежим, Ленка сошла с ума!!!       Уточнять детали было некогда: почему так вышло и кто есть Семён Персунов? Мы пулей метнулись вслед.       По пути среди сосен замаячил ещё один силуэт, но он будто левитировал! Рыжая остановилась и прошептала запыхавшимся голосом:       — Ленка повесила Славю на дереве… Какой ужас…       Я присмотрелся и действительно увидел в свете фонарика свисающее тело белобрысенькой помощницы вожатой. Её лицо исказила гримаса боли. Мой рассудок помутился, но пионерская пощёчина вывела организм из ступора:       — Не время раскисать, Тихонова нас скоро догонит!!!       Всё было как в тумане. Что чувствовала Маша, я мог только догадываться, но её рука крепко держала мою — единственное, что цепляло за реальность.       Только лишь, когда мы забежали в помещение и заперли дверь, я пришёл в себя, но расслабиться не получилось. Здание оказалось медпунктом, а в нём уже валялось два трупа: Ольга Дмитриевна с перерезанным горлом, а на ней тело медсестры, исполосованное лезвием вдоль и поперёк. Маша тихо пискнула и обмякла — для неё это оказалось чересчур.       Пионерка бросилась к шкафчику с медикаментами. Чуть повозившись, она раскопала нашатырь и дала нюхнуть моей спутнице. Та закашлялась и пришла в сознание:       — Я… Я… Не понимаю… Это…       Девка в белой рубашке выдохнула:       — Ленка всегда была немного не в себе, но такое… Она убила Славю, Алексея Ритановича, Виолетту Церновну, Ольгу Дмитриевну, кибер-педиков — всех… Знать бы, где Ульянка, я так сильно переживаю. Ещё и свет пропал!       Ни один источник не подавал никаких признаков жизни.       — Алиса. Двачевская, — соизволила представиться пионерка. — Вы новенькие, да?       Я молча кивнул.       — Надо отсидеться. А там, глядишь, Ленку и отпустит, — подытожила ДваЧе. — Сюда без палева никто не пролезет, мы в относительной безопасности.       Она прикрыла трупы занавеской, села за стол и достала из шуфлядки бутылку водки:       — Кому как, а мне надо расслабиться…       — Разве это по-пионерски? — возмутился я, хотя стоило бы удивиться, откуда эта пигалица знает, что и где припрятано.       — Тебе не предлагаю, — ухмыльнулась Алиса и обратилась к Маше. — Будешь?       Та дрожащими руками взяла бутыль и залпом высадила два-три глотка:       — Тише, подруга, тише, — ДваЧе забрала огненную воду. — Щас полегчает. Наверное…       Я уселся на второй стул. Не по себе находиться в одном помещении с двумя трупами и маньяком где-то поблизости. Но делать нечего, пришлось терпеть. Сердце бешено стучало в груди и никак не унималось:       — Да что же это такое…       Маша посмотрела на меня с надеждой:       — Всё будет хорошо?       Я собрал волю в кулак:       — Да. Всё будет хорошо. Обещаю.       Мы молча продолжили ждать. Так прошла ночь.

***

      Ближе к утру, судя по часам, Алисе надоело ждать, и она выступила с идеей:       — Давай на разведку.       — Все вместе? — уточнил я.       — Нет, вдвоём. Твоя спутница, как погляжу, ещё не в состоянии.       Маша и правда выглядела плохо: её трясло, глаза бегали туда-сюда. Мне идея Алисы не понравилась, но продолжать сидеть в тесном помещении с трупами в ожидании неизвестности — увольте:       — Маш, побудешь тут?       На лице девушки заиграла паника:       — Нет! Мне страшно!!! Тут лежат эти… И… Я не могу.       Алиса тонко подметила:       — Бояться надо живых, а не мёртвых. Здесь ты в безопасности, а нас двоих Ленка не заборет.       Слова немного успокоили Марию и даже меня, хотя казалось бы. Мы с Алисой вышли на улицу. В полутьме она закрыла дверь на ключ и спрятала его куда-то меж сисек. Я решил не уточнять вопросы надёжности такого метода хранения и, вообще, больше посматривал кругом.       Солнце ещё не встало над горизонтом, но нижняя полоска неба уже начала светлеть, пробиваясь сквозь деревья маленькими яркими клочками.       Процессия двинулась к административному корпусу — последний раз взбесившуюся пионерку видели там. Чтобы чуть успокоиться, я завёл непринуждённый диалог:       — Так… Алиса… Откуда родом?       Вопрос глупый, ведь я знал, откуда. Тем не менее, было любопытно послушать, что внушил ей Марков.       — С детдома, — безэмоционально отозвалась пионерка. — Послали в этот лагерь типа на исправление.       — А в чём провинилась? — предыстория заинтриговала.       ДваЧе посмотрела назад, оценив, насколько далеко мы отошли:       — Есть у меня плохая особенность, — зловеще улыбнулась рыжая. — Люблю сводить людей с ума!       Сперва я не понял, о чём речь, но тут меня осенило:       — Стоп… А откуда ты знаешь, что Лена убила Маркова? Ты же не могла этого видеть… И как она так быстро умудрилась повесить Славю… Ай!!!       Алиса, не дожидаясь, пока я соображу, выхватила из того места, где прятала ключ, медицинский скальпель. Ключ и был скальпелем! Значит, она лишь сделала вид, что запирает дверь!       Дерзкая баба попыталась проткнуть меня насквозь, но тело инстинктивно ушло в сторону, завидя опасность.       — Ты…       Я никогда особо не дрался по жизни, а, тем более, против вооружённого человека… Человекоподобного существа… Неважно! Всё бывает в первый раз.       Пионерка замахнулась для повторной атаки, но теперь я был готов. Мне удалось схватить её руку и пнуть ногой в живот. Заточка выпала из руки, а девка отступила и скрючилась в болезненном спазме. На меня как будто наложили проклятье ярости. Я бросился на Алису, повалил её и принялся неистово избивать. Моя противница шипела, царапалась и кусалась, но ничего не могла поделать — я тяжелее:       — Ты… Устроила… Всё… Это, — каждое слово сопровождалось ударом. — Зачем… Зачем… Зачем…       Голова Алисы превратилась в кровавую тыкву. Я слез с неё и отдышался. На последнем издыхании она ехидно прошептала:       — Привет Марии от… Кх-х-х… Два… Ч… Ч… — и, жидко пукнув, сдохла.

***

      Я, со всей доступной мне скоростью, полетел обратно в медпункт. Уже издалека стало видно открытую нараспашку дверь:       — Нет… Нет… НЕТ!!!       Я ворвался внутрь и застал ошеломительно ужасное зрелище. Леночка с животной яростью и адским смехом истязала лезвием плоть Маши. Та уже дёргалась в конвульсиях и захлёбывалась кровью. Она посмотрела на меня взглядом, полным отчаяния и почти безжизненным.       Я просто упал. Силы бороться иссякли. Смерть Машеньки на моих глазах стала последней каплей. Всё. Конец. Зачем продолжать?       Маньячка закончила расправу и обернулась в мою сторону. Сейчас она начнёт. Пусть… Ничего больше не имеет смысла…       Безумная пионерка тяжёлой поступью двинулась вперёд, инфернально хохоча, как её сбила с ног другая пионерка — это была Мику! Маленькая аквамариновая девочка, появившись из ниоткуда, сцепилась в яростной схватке с противницей себе не по зубам. Невероятное сражение продлилось всего пять секунд, но столько жестокости я не видел больше нигде и никогда.       В первые мгновения Лена, хоть и выронила нож, но успешно сгруппировалась, ухватив Мику за волосы. Та в ответ перекатилась за лезвием, потеряв клок с головы — очень больно. Кинжал отлетел через половину комнаты, а Мику очутилась как раз посередине. Осознав, что упустила инициативу, Тихонова сделала звериный прыжок и вцепилась зубами в шею соперницы, что брызнувшая алая кровь долетела аж до меня, но Мику, потянув руку, в последний момент-таки нащупала рукоятку ножа и резким движением вонзила клинок буквально в мозг Лены. Бешеная пионерка моментально успокоилась и обмякла с таким звуком, будто из воздушного шарика выпустили весь воздух.       Музыканточка бесцеремонно отпихнула дохлую ебанашку и зажала пульсирующую рану ладошкой. Затем, шатаясь, она побрела к шкафу с медикаментами, молча обработала укус антисептиком и забинтовала шею, попутно проглотив с горсть таблеток неизвестного назначения. Я попытался встать, но реакция девушки оказалась молниеносной. Мику подскочила ко мне и пригрозила ножом:       — Пошли со мной… Пожалуйста.       Я решил не сопротивляться — мало ли что у той на уме. Пусть будет, что будет:       — А куда?       — В музыкальный кружок. Иди первым.       Я медленно побрёл куда было сказано, ощущая спиной близость холодной стали. Напоследок взгляд упал на Машу, и в сердце защемило, но я сдержал эмоции.

***

      По пути Мику стало немного лучше. Она разговорилась, пусть и хрипящим, но по-прежнему тонким голоском:       — Они-чан, хочешь знать, что случилось?       Ответ не потребовался:       — Алиса рассказала всем, что мы такое и где находимся. Что это не пионерлагерь, а на дворе не 1987 год, честно-честно. Сенпай думал, что стирает нам память, но это не так. Достаточно лишь напрячь голову, как воспоминания начинают проступать… Одно за другим… Все прожитые циклы, лаборатория под лагерем, операционный стол, боль… Алисе просто не повезло очнуться первой, дайски даё. Она знала больше всех, и больше всех возненавидела это место. А Лена… Лена всегда стояла в шаге от безумия… И никто из старших даже не замечал! Рыжая бака спровоцировала несчастную, и та потеряла контроль.       Я молчал. Больше от шока, чем от страха.       — Могу её понять, каничива. Теперь и я не знаю, кто я… Смутные воспоминания из прошлой жизни… Советский Союз… Пионерлагерь… Я играла… На чём-то… Я любила музыку… А потом ничего!        В голосе бедной девушки читалось отчаяние:       — На самом же деле прошло много лет, и моё тело — выращенный в пробирке клон, неизвестно даже чей. На воспоминания накладывается гипноз, он такой… Липкий… А ещё клочки воспоминаний от кого-то совсем чужого… Разум разрывает на части!       Мне стало до безумия жаль Мику. Жгучий стыд заставил раскраснеться:       — Прости меня… Я вписался во всё это, не понимая до конца, что здесь происходит.       Комментария не последовало. Мы вошли в здание музыкального кружка. Мику упала на стульчик. Её дрожащие пальцы едва держали нож. Если она что-то и хотела со мной сделать, то планы явно поменялись.       Я решился на диалог:       — Спасибо, что спасла…       — Честно говоря, — слова давались ей с трудом. — После того, что я узнала, не могу осуждать Лену… Тоже хочется убить всех до единого.       — Но ты меня пощадила? — я даже не мог понять, боюсь ли я сейчас или нет. — Почему?       — Потому что не могу… Я… Да пошло всё к чёрту!       Мику была зла, но это всё ещё была Мику — наивная девочка-музыкант. Такой контраст ломал мозг.       — Ты в порядке? Нужна помощь?       Аквамаринка недоверчиво помотала головой:       — Алиса рассказывала про ваш мир. Всё, что смогла разузнать, притворяясь глупой пионеркой. Он… Он ужасен!       — Зачем так сразу? — возразил я. — Нынче люди такие же, как и в ваше время. Любят деньги, но ведь это всегда было… Ну, легкомысленны… Ну, что ж… Обыкновенные люди… В общем, напоминают вас, прежних… Капитализм только подпортил их. Вот, как Маркова.       — Мне нет места в этом мире, — слёзы покатились из глаз Мику. — Убей меня.       С этими словами она протянула нож.       — Убей, не хочу больше существовать. Я сделала что могла, спасла хотя бы одну жизнь — твою. Кто бы ты ни был… Но какая разница? А, впрочем, нет, отдай обратно, сама сделаю харакири.       Я поспешно забрал оружие:       — Мику, погоди… Жизнь — ценнейший дар, чудо природы. Я не позволю тебе умереть, — меня понесло, но в стрессовых условиях голова работает иначе.       Мику поморщилась от боли:       — У меня нет ни имени, ни дома, ни прошлого и ни будущего. Я ведь даже не человек.       — А какая разница? — вспыхнул я. — Выглядишь как человек, ведёшь себя как человек, говоришь как человек и ощущаешь как человек. Значит, ты и есть человек!       Девушка устала со мной спорить. Её бледное от кровопотери лицо приобрело оттенок безразличия. Она закатила глаза и упала.       — Чёрт, чёрт, чёрт! — я подхватил бедняжку на руки и прислушался.       Сердце ещё билось, нужно что-то срочно предпринимать! В медпункте нам делать нечего, там лишь бинты и зелёнка для антуража. И зачем Марков держал ОД в этой картонной декорации? Должна здесь быть полноценная лаборатория?!       Лаборатория… Именно там находился Ританович, когда Лена пришла за ним. Наверняка, где-то в административном корпусе! Ноги понесли меня туда, невзирая на моральное и физическое истощение. А Мику оказалась такой лёгкой…

***

      В тёмном коридоре я смог разглядеть кровавый след, ведущий по лестнице в подвал. Удача улыбнулась мне: в конце пути нашлась незапертая тяжёлая дверь, за которой-таки горел свет. Правда, он неприятно пульсировал и, как будто, был готов вот-вот погаснуть насовсем, но он был. Внутри оказалась лаборатория, полная неизвестных приборов, огромных капсул и столов. Всюду валялись изувеченные трупы людей в халатах — сотрудников шарашки Маркова.       Увиденное не вызывало эмоций, для них просто не оставалось места. Нужно было понять, что делать дальше. Глазами я моментально выхватил шкаф с препаратами и холодильник. Едва ли в нём хранили Пепси-Колу! Я аккуратно положил девушку на операционный стол и дёрнул за ручку. На промёрзших полках внутри стояли подписанные образцы крови по объёму с добрый литр. Стало страшно от мысли, зачем они здесь нужны. Пакет «Мику» оказался в самом низу.       Удача улыбнулась мне второй раз: стол рядом с холодильником как раз и предназначался для переливания крови. Логично, не поспоришь! Тут же располагалась стойка и аппарат управления. Следуя наитию, я вставил пакет в разъём, взял с полки стерильный катетер и, пересиливая страх, всадил его в белоснежную руку Мику. Экранчик тускло загорелся, предлагая возможные опции. К счастью, интерфейс писали с умом, ведь половину экрана занимала кнопка «АВТО-ПЕРЕЛИВАНИЕ». Помолившись всем богам, я нажал её — в ответ зажужжал моторчик. Кровь из пакета стала медленно перетекать в девушку.       Понимая, что больше ничем не помогу, я откинулся на спинке стула. Щёки пациентки понемногу стали розоветь, что окончательно успокоило мой разум. Я прошёлся по комнате, аккуратно перешагивая несчастных лаборантов, пока не подошёл к единственному работающему компьютеру. Почему бы не узнать подноготную того, кто возомнил себя богом? Не особо этично, зато практично!       Я впился глазами в монитор. Взору предстали таблицы. Судя по контексту, это анализы клонов с предыдущей «смены», что началась три дня назад. Бесконечные аббревиатуры и числа ничего не говорили моему гуманитарному мозгу, но результаты Мику в нескольких местах оказались выделены оранжевым цветом — неспроста.       Чувствуя себя детективом, я попытался понять, что это значит. К сожалению, никаких комментариев в программе не предполагалось, а интернет здесь хоть и имелся, но едва ли бы он смог помочь выяснить особенности биохимии гибридов человека и Homo Soveticus. Я не сдался и решил проверить почту. Третий раз удача улыбнулась — почта была, и даже содержала письма! Ящик принадлежал одному из сотрудников лаборатории, некоему Майстрову К., и от него за последнюю неделю нашлось несколько исходящих писем, все они адресовались Маркову.       «Алексей Ританович, пока Вы в командировке, я, как Ваш заместитель, хотел бы доложить, что с Мику творится неладное. Её последние анализы показывают странные отклонения. Высылаю репорт, жду дальнейших указаний».       Письмо осталось без ответа.       «Алексей Ританович, я понимаю, что Вы заняты, но я дублирую письмо от вчерашнего дня. С Мику явно что-то не так. У неё крайне специфические отклонения. Такое ощущение, что она… беременна! Возможно, оборудование сбоит. Без аппарата УЗИ мы даже не можем проверить наши догадки.»       На это Марков всё же ответил.       «Кирилл, добрый день! Задерживаюсь в Москве, как раз добивал вопрос по УЗИ, буквально сегодня привезут, фирма 'MoonSuckers'. Постарайся установить его и просмотреть Мику. Беременной она быть не может, это исключено — мы следим за пионерами 24/7. Ты же учёный, не делай поспешных выводов. Буду завтра, с гостями, так что прикажи никому не высовываться без нужды.»       Я повертел головой. И действительно, в дальнем углу стоял сияющий аппаратик «MoonSuckers» — так, вроде, называлась фирма-производитель.       — Мику беременна? — воскликнул я шёпотом. — Но ведь… Как?       Ританыч говорил, что пионеры бесплодны? Нет, стоп, не так. С людьми у них потомства быть не может (в чём есть сомнения)… А друг с другом? О боже…       — Кажется, не я один засмотрелся на кое-что, по забывчивости неприкрытое! Как их там звали, ребят из мастерской… Шурик и… Э-э-э… Электроник? А Марков шутник.       Вероятно, мальчишки тоже попали под горячую руку Леночки.       Я же решил довести начатое до конца. Приборчик УЗИ был на колёсиках, что дало мне возможность подкатить его к Мику. Памятуя собственные посещения врача, я кое-как сообразил принцип использования сканера. И вот здесь удача, наконец, отвернулась: устройство, кажется, ни разу не успели включить! По экрану забегали непонятные символы и полоски загрузки. Оставалось только ждать.       Примерно на десятой минуте я отчаялся, но на одиннадцатой приборчик перешёл-таки в рабочий режим и даже не потребовал авторизации. Сканер в моей руке приятно завибрировал и начал показывать… Что-то. Я аккуратно приложил его к животу Мику, предварительно расстегнув окровавленную рубашку. Да, лифчик эта особа тоже не носила, кто бы мог подумать…       На экране поначалу творилась непонятная мешанина, но, немного поизучав интерфейс, я нашёл опцию «3D-реконструкция», и вот тогда всё стало ясно — Мику действительно беременна. На экране отчётливо проступил трёхмерный силуэт свернувшегося калачиком существа, прямо как в учебнике по биологии.       — Никакие запреты не могут помешать влюблённым! — восхищённо усмехнулся я. — Марков решил пошутить с природой, а природа обрушилась на него сокрушительным ударом в ответ.       Я аккуратно застегнул рубашку на девичьем теле и вышел на улицу. Холодное майское утро пробрало до костей и напомнило, что всё это было по-настоящему. Лена, Алиса, и… Маша. Как жаль, что так получилось. Маша… Мику… Да, пожалуй, пионерке нужно будет новое имя.

***

      Когда трагедия на базе отдыха «Волга» стала достоянием общественности, многие ужаснулись случившемуся, но только тем, кто расследовал дело, была известна вся правда. Мир узнал лишь то, что кто-то устроил массовую резню на свежем воздухе, а эксперименты оказались засекречены от посторонних глаз.       Плоды генетических опытов научной группы Маркова вызвали неподдельный интерес в узких правительственных кругах, до этого игнорировавших бесчисленные запросы на финансирование исследований в этом направлении. Стало ясно: доктор биологических наук Алексей Ританович смог-таки воскресить вымерший вид Homo Soveticus, но эксперимент вышел из-под контроля, а подопытные существа поубивали друг друга. Все, кроме одного. Образец «Мику» так и не была найдена, ровно как и загадочный гость, пребывавший в лагере во время инцидента и не отмеченный ни в одном документе. Кто это был и что с ним произошло, навсегда осталось тайной.       А кто такая Мику? Нет никакой Мику! Зато есть молодая девушка Маша Хатсунова, которая недавно переехала с Дальнего Востока в Москву и родила там мальчика по имени Семён от одного широко известного в узких кругах исторического блогера. А потом ещё одного, спустя пару лет.       Ну, родила и родила, тоже новость. Да, пожалуй, мало ли таких? Первый ребёнок, правда, вышел необычным. Лицом он был похож то ли на Шурика из «Операции Ы», то ли на Электроника из одноимённого фильма. Некоторые могли заподозрить неладное, но эти киноленты советской эпохи мало кто помнит сегодня. К счастью, не я, ведь я люблю старьё!       А жизнь всегда найдёт путь…