Formidable

Хонджун

Его день рождения наполнен работой, как и последние шесть лет, но он не жалуется, потому что весь день его осыпают любовью со всего мира, каждый час с переходом в следующий часовой пояс приходят новые сообщения, и он чувствует себя таким любимым. Он просматривает хэштеги в поддержку выбранной им благотворительной организации, и его сердце наполняется гордостью и любовью к людям, с которыми ему предстоит провести свою жизнь, пусть даже виртуально. В прямой трансляции его дня рождения всегда чувствуешь себя немного неловко, потому что он один перед толпой сотрудников, а не со своим телефоном в студии. Ему легче свободно общаться с фанатами, когда никого нет рядом, и ему легче разговаривать, когда он знает, что ему не придется притворяться беспечным, когда он читает сообщения от участников, и доходит до Сонхва. Он знает, что нервничает, и слова эхом отдаются в его голове. «Я сделаю это, я могу это сделать. Мои мысли, которые превозносятся перед страхом, когда я смотрю на тебя. Для кого-то это вера, для кого-то еще это надежда, для меня это друг.» Он немного болтает о том, как изменились их отношения, и его сердце учащенно бьется. Вся любовь, которую он испытывает, грозит выплеснуться наружу с каждым вздохом, и ему приходится закрывать рот, чтобы она не вырвалась наружу. Это подарок, который заставляет его колебаться. Будь доволен мной. Написано красивыми буквами на коробке. А потом появляются фотокарточки, и Хонджун смеется, не веря своим глазам и предвкушая, что бы это могло значить. Он шутит, но в животе у него возникает странное ощущение, а руки немного дрожат, когда он закрывает коробку. На обратном пути к машине он просматривает приложение фанклуба и видит, что Сонхва начал прямую трансляцию. Он совершает ошибку, нажимая на него. Сонхва сидит там, мягкие длинные волосы обрамляют его лицо, в вырезе его черной рубашки болтается красивое ожерелье. Хонджун не может слушать, что он говорит, но он видит, как тот кусает губы, и ему сразу становится жарко. Будь доволен мной. Когда он сглатывает, кажется, язык не помещается во рту, и было бы чертовски унизительно возбудиться прямо здесь, в машине, наблюдая за прямой трансляцией Сонхва без звука. Сонхва бросает в камеру томные, страстные взгляды, и если бы Хонджун был фанатом, он бы наверняка сошел с ума от фансервиса. Но он не фанат. И может касаться Сонхва. Что он и хочет сделать прямо сейчас, он хочет этого так сильно, что едва может дышать. Дорога обратно в общежитие тянется дольше обычного, все светофоры горят красным, и Хонджуну хочется умереть. У него так кружится голова, что он даже не удосуживается проверить, дома ли Сан и Минги, и не закончил ли Сонхва свой эфир. Он просто проходит мимо двери, небрежно оставляя обувь в прихожей, и направляется прямиком в комнату Сонхва. Он стучит один раз и, не дожидаясь, пока Сонхва что-нибудь скажет, просто врывается внутрь. Сонхва встает со стула, телефон падает а приложение для прямой трансляции все еще открыто. — Хонджун-и? — спрашивает он, и вид у него невинный, даже удивленный. Хонджун ничего не говорит, он просто захлопывает дверь и тремя большими шагами пересекает комнату, притягивая Сонхва к себе, страстно целует. Сонхва издает удивленный звук, но тут же открывает рот, отвечая на поцелуй с такой же страстью. Хонджун обхватывает пальцами ожерелье на груди Сонхва и тянет, вызывая у него довольный стон. — Быть довольным тобой, говоришь? — Хонджун шипит прямо в губы Сонхва, и Сонхва набирается наглости улыбнуться. Следующим поцелуем Хонджун стирает улыбку со его лица, лижет зубы и язык, и Сонхва вздыхает в ответ. — Хонджун… — шепчет Сонхва, когда губы Хонджуна перемещаются от его рта к шее Сонхва, и Хонджун толкает его к кровати, на что тот с готовностью поддается. Пальцы Хонджуна хватают рубашку Сонхва, расстегивая пуговицы, потому что пальцы дрожат от желания, охватившего все его тело. Сонхва очень хочет помочь и стягивает рубашку через голову, вместо того чтобы возиться с пуговицами. Он немедленно притягивает Хонджуна к себе и шепчет ему на ухо: — Я хочу тебя, Хонджун, пожалуйста, пожалуйста… — умоляет он, прижимаясь губами к уху Хонджуна, затем к его щеке, затем снова к губам. Хонджун вздрагивает, потому что не понимает, что это значит, но что бы это ни было, он тоже этого хочет. Каждая клеточка его тела стремится соединиться с Сонхва любым возможным способом, придвигаясь ближе, чем позволяет физика. Они раздеваются торопливыми движениями, будто им всего будет мало, если они не сольются воедино. Хонджун жадно смотрит на Сонхва, как будто хочет поглотить его, и какая-то часть его действительно хочет, чтобы Сонхва принадлежал только ему, навсегда забрать его ото всех. — Пожалуйста, пожалуйста… — стонет Сонхва и выгибается всем телом от прикосновений Хонджуна, член уже течет, когда пальцы Хонджуна обхватывают его. Сонхва стонет, хватаясь руками за спину Хонджуна, но затем его ноги снова двигаются, широко раздвигаясь, и Хонджун сглатывает. — Я хочу тебя, — снова шепчет Сонхва, почти слишком тихо. Хонджун пристально смотрит на него, замирая в том месте, где его рука обхватывает пульсирующий член Сонхва. Он внезапно понимает, что кожа влажная не только от его прикосновений, но и от чего-то еще. Он видит, как Сонхва кусает губы, а когда пальцы Хонджуна скользят дальше и Сонхва приподнимает бедра, в животе вспыхивает огонь, когда он чувствует теплую влагу. Сонхва двигается навстречу его пальцам, и Хонджун издает удивленный звук, когда его пальцы скользят по внутренней стороне бедра Сонхва, приближаясь к его дырочке. Сонхва запрокидывает голову, как будто ему больно, но все, что можно увидеть на его лице — неконтролируемое желание. Хонджун не знает, что сказать, но дыхание Сонхва учащается с каждой секундой, и Хонджун осторожно продвигает пальцы дальше, задевая то, что, по его ощущениям, является растянутым, открытым кольцом мышц. Сонхва зажимает рот кулаком, чтобы заглушить громкий стон, вырывающийся из его груди, и Хонджун засовывает туда один палец, внимательно наблюдая за выражением лица Сонхва. — Да, да, Хонджун, пожалуйста, пожалуйста, прикоснись ко мне, — выдыхает Сонхва и цепляется за руку Хонджуна. Он делает это, и ему приходится сдержать стон, когда он видит, что это прикосновение делает с телом Сонхва. Он стонет под ним, его тело изгибается, а мышцы сокращаются. Сонхва выглядит просто восхитительно в таком виде, его губа прикушена, а длинные волосы, разметались по подушке. — Ты сделал это для меня? — шепчет Хонджун прямо в губы Сонхва, наклоняясь к нему, и Сонхва нетерпеливо кивает, постанывая, когда чувствует, как пальцы Хонджуна двигаются внутри него. — Я так долго этого хотел, я хотел, чтобы ты трахал меня каждый день все последние недели, — стонет Сонхва, пока Хонджун продолжает двигаться, мучительно медленно. Хонджун страстно целует его, его член дергается от этих слов. — Я думал, мне нужно постараться? Теперь ты сделал всю работу за меня? — поддразнивает Хонджун, вводя еще один палец. — Я не мог дождаться, я так сильно хочу тебя, пожалуйста, Хонджун… — хнычет Сонхва, и Хонджуну не по себе от того, что он так умоляет. — Что «пожалуйста»? — Он растягивает слова, полностью вынимая пальцы, отчего Сонхва скулит. — Пожалуйста, трахни меня. Делай со мной, что хочешь, я хочу быть твоим, пожалуйста, — умоляет Сонхва, его большие и сияющие глаза устремлены на Хонджуна, как будто он никогда раньше не смотрел ни на кого другого. Хонджун не может сдержаться, и целует губы Сонхва, просовывая в него три пальца, от чего Сонхва разрывает поцелуй и впивается зубами в плечо Хонджуна, чтобы не закричать. Хонджун размазывает остатки смазки по члену, который дергается и пульсирует с каждым тихим звуком, издаваемым Сонхва. — Так? Хорошо? — Хонджун раздвигает ноги Сонхва и слегка приподнимает его бедра, ища на его лице подтверждения и согласия. Сонхва нетерпеливо кивает, его тело двигается в такт прикосновениям Хонджуна. — Да, вот так. Хонджун осторожно входит в Сонхва, хотя для этого ему требуется собрать все свои силы. Он сходит с ума от чувства, что находится внутри Сонхва, от ощущения этой влажности, тугости и жара. От осознания того, что Сонхва доверяет ему и так сильно хочет его. Хонджун снова обретает уверенность в себе и наклоняется, выдыхая в губы Сонхва, который дрожит от удовольствия. — Ты включил прямую трансляцию, точно зная, что я буду смотреть? Прямо так? Сонхва слегка кивает, с его губ не слетает ни слова, только тихие звуки, когда Хонджун начинает медленно двигаться. — Ты сидел там, подготовленный к тому, чтобы я тебя трахнул? — Я неделями растягивал себя, в надежде, что ты это сделаешь. — Сонхва стонет, когда Хонджун впервые попадает по простате. Хонджуна бросает в дрожь при мысли о том, что Сонхва ждал его. — И все же ты сказал мне, чтобы я был доволен тобой? Когда удовлетворить нужно было тебя? — Хонджун прижимается губами к уху Сонхва, и Сонхва запрокидывает голову, когда темп ускоряется, теперь их тела двигаются в такт. Сонхва поднимает взгляд на Хонджуна, и тот уже выглядит совершенно выбитым из колеи, хотя они только начали. — Продолжай говорить, — умоляет Сонхва, и Хонджун улыбается, наклоняясь, чтобы коснуться губами шеи Сонхва, слегка оттягивая кожу, в то время как его бедра двигаются в более жестком ритме, чем раньше. Сонхва приоткрывает рот, и Хонджун начинает шептать ему на ухо, касаясь его кожи, о том, какой он великолепный, и о том, что он никогда не будет удовлетворен, потому что ему всегда мало Сонхва. — Ты был создан для меня, — стонет Хонджун, глядя на Сонхва сверху вниз, и оба двигаются быстрее, приближаясь к кульминации.

***

Сонхва

Он чувствует себя таким уставшим и счастливым, все нужды, желания и разочарования полностью покинули его. Он все еще чувствует, как Хонджун двигался внутри него, и от этого у него кружится голова, он чувствует себя желанным и нужным. Хонджун сидит рядом в полном блаженстве, его пальцы слегка перебирают волосы Сонхва. — Нам надо… нам надо как-нибудь принять душ, — бормочет Сонхва, уже чувствуя себя липким. — Да. Я сейчас. Дай минутку. — Хонджун стонет и садится. Он выглядит растрепанным, волосы торчат во все стороны. — Я приму душ первым, хорошо? Я быстро. — обещает Сонхва и Хончжун кивает. Он не хочет смывать следы того, что произошло, но помыться хочется. Он быстро справляется с этим и пропускает Хонджуна в ванную. Сонхва возвращается в спальню и меняет смятые простыни, добавляя вторую подушку на кровать. Когда Хонджун возвращается и видит это, он улыбается и мягко толкает Сонхва на кровать. Они крепко прижимаются друг к другу, и Хонджун, кажется, не может перестать целовать все, до чего может дотянуться, осыпая Сонхва такой любовью, что он чувствует себя пьяным от этого. — Хорошо провел день рождения? — Да, все закончилось довольно эффектно, не буду врать. Сонхва ухмыляется и целует Хонджуна в подбородок, потому что это все, до чего он может дотянуться, положив голову ему на грудь. — Фотокарточки были не единственным подарком, ты же понял? Скоро я подарю тебе настоящий. Он еще не готов. — Обещает Сонхва, и Хонджун нежно улыбается, касаясь губами лба Сонхва. — Ты не обязан мне ничего дарить. — Но я хочу. Хонджун хмыкает, он все медленнее моргает. — Давай спать, — мягко говорит Сонхва, и Хонджун издает протестующий звук. — Если я засну, это будет означать, что мой день рождения закончился. Сонхва смеется и прижимается еще теснее, позволяя Хонджуну заключить его в объятия. — Когда мы попозже проснемся, все равно будет твой день рождения. — Да… — зевает Хонджун. Он притягивает Сонхва к себе, чтобы как следует поцеловать на ночь, и Сонхва вздыхает в ответ, вся страсть и желание уступают место только нежности и любви. — Спокойной ночи, — шепчет Сонхва. — Спокойной ночи. Кстати, мне понравился подарок. Сонхва легонько толкает его, и Хонджун смеется, уютнее устраиваясь. Он просыпается не от того, что Хонджун собирается уходить, а от звука будильника. Он резко просыпается, думая, что пропустил уход Хонджуна, но тот все еще рядом с ним, его рука лежит на груди Сонхва. Они заснули. Они заснули, и вот уже утро, а Хонджун не у себя. — Хонджун-и, просыпайся! — Сонхва осторожно тормошит его, выключив будильник. — Что? — сонно стонет Хонджун, зарываясь головой в подушку. — Уже утро, уже утро, нам нужно вставать. — Нет, на улице темно. Еще ночь. Я хочу спать… — Хонджун вздыхает приглушенным голосом. — Уже 8. У нас репетиция через час. — Сонхва произносит это, и внезапно Хонджун садится. Если бы Сонхва не был так напуган, он бы подумал, что утренний взлохмаченный Хонджун — самое очаровательное создание, которое он когда-либо видел. Он слышит, как Сан или Минги возятся на кухне. Они проснулись. Они поймут, что Хонджун был здесь. Его обувь тоже все еще стоит в прихожей. Хонджун трет глаза, и Сонхва чувствует себя плохо, потому что, похоже, Хонджуну наконец-то удалось нормально поспать. — Что мы будем делать? — Сонхва вздыхает, а Хонджун чешет в затылке. — Я просто подожду, пока вы уйдете, а потом побегу к себе? — Ты опоздаешь на тренировку, и Уен увидит, что ты не был у себя. — Я тебя умоляю, он по утрам ничего не видит, — ворчит Хонджун, потягиваясь. Сонхва нервно ерзает, и Хонджун, наконец, осознает, что он действительно переживает. — Сонхва. Если что, я просто скажу им, что мы допоздна просидели в твоей комнате, выпивали и заснули. В этом нет ничего особенного. — Точно? — Да. Все хорошо, у нас все будет хорошо. Хонджун наклоняется и нежно целует его, успокаивая. Они одеваются. Хонджун в ту же одежду, что и вчера. Они приглаживают волосы и стараются выглядеть как можно презентабельнее, когда Сан окликает: — Сонхва-хен, машина будет здесь через 15 минут! — Я сейчас выйду! — кричит он в ответ, и Хонджун смотрит на него. — Хорошо. Мы справимся. Они выходят из комнаты Сонхва и проходят на кухню. Сан удивленно смотрит на них, и Сонхва объясняет, почему Хонджун заснул у него, пока они выпивали, отмечая День рождения. — А, понятно, — кивает Сан, делая глоток из кружки. Они слышат шаги за углом, и Минги заходит на кухню. — О! Хонджун-хен наконец-то осмелился остаться на ночь! Хонджун замирает, Сонхва тоже. — Господи, Минги, мы же договорились спокойно отреагировать! — стонет Сан, и Минги пожимает плечами, как будто он так и сделал. Сонхва просто смотрит на них, он даже не осмеливается спросить, что они имеют ввиду. — Хен, ты можешь ночевать тут, когда хочешь. Тебе не обязательно уходить посреди ночи. — говорит Минги, хлопая его по плечу, и Хонджун неловко кивает. — Так вы… — начинает Сонхва и не может закончить предложение. — Вы что, действительно думали, что отлично шифруетесь? — Минги фыркает, и каким-то образом это оказывается худшим кошмаром Сонхва. — Уен будет очень разочарован, что это не у вас в комнате случилось, — Сан вздыхает, а Сонхва неловко смеется. — Завтрак? — беспечно спрашивает Минги, и Хонджун, все еще замерев на месте, бормочет «нет». Минги снова пожимает плечами, а Сан улыбается, счастливо переводя взгляд с одного очень расстроенного хена на другого. — Я-я, пожалуй, пойду переоденусь. Увидимся на тренировке. — Хонджуну удается произнести это довольно спокойным голосом. Сонхва кивает и смотрит, как он уходит, а Сан и Минги машут ему и кричат: — Увидимся позже, хен! Когда дверь закрывается, Сонхва пристально смотрит на них обоих. Минги прищуривается: — Ты правда думал, что мы не знаем? — Но мы… — Да, ты сделал все, что мог, хен, правда, мы оценили старания, — Сан кивает, а Сонхва вздыхает, опускаясь на один из стульев. Минги пододвигает к нему стакан с водой и улыбается: — Мы просто рады за вас. И не хотим дразнить. — Мы действительно рады за тебя, мы все рады. Пожалуйста, не думай, что вам нужно прятаться, потому что мы бы вас не поддержали. — Дело не в этом… — вздыхает Сонхва. Что, если Хонджун сейчас испугается? Что, если он захочет расстаться? Что, если они даже не смогут расстаться, потому что официально они даже не вместе? Хуже всего то, что он даже не может как следует обдумать это, потому что весь их день будет очень насыщен. Он надеется, что Хонджун прочтет это сообщение сегодня не один раз.

***

Хонджун

Когда он открывает дверь в общежитие, Уен стоит на пороге с телефоном и раздраженным выражением лица. — Слушай, я почти поймал тебя два дня назад, но ты был хитер. Хонджун поднимает брови, и Уен улыбается. — Ты все не так понял. — Как скажешь, хен. — Мне надо готовиться к репетиции. — Уверен, ты уже принял душ. — Уен, клянусь всем на свете… Уен смеется и убегает, прежде чем Хонджун успевает его догнать. Он знает, что сейчас должен испытывать беспокойство, но реакция участников делает прямо противоположное, успокаивает его. Быстро переодеваясь и приводя себя в порядок, он думает о том, что люди, чьей поддержкой он дорожит больше всего, действительно поддерживают его. Они будут готовы защитить Сонхва и его самого, и, возможно, этого будет достаточно. Хонджун знает, что это еще не все, но важно знать, что есть одна опора, которая помогает им сохранять стабильность. Он ожидает, что поездка на машине будет неловкой, а репетиция будет прервана насмешками и розыгрышами, но участники группы расслаблены, как всегда, если не больше, чем обычно. Только Сонхва выглядит встревоженным, а Хонджуну от этого не по себе. Это утро как будто рассеяло все сомнения, которые были у него в голове, и он больше не беспокоится. Он проснулся рядом с паникующим Сонхва, и все, о чем он мог думать, это о том, что он не мог дождаться, когда сможет просыпаться рядом с ним до конца своей жизни. Их день снова заполнен расписаниями, и у них едва хватает времени расслабиться или поговорить друг с другом, и только когда они возвращаются в общежитие, Сонхва садится рядом с ним в машине и шепчет: — Сколько раз за сегодня? — и Хонджун осознает ответ. Он чувствует, что Сонхва встревожен, его пальцы теребят одежду, а колени дергаются, когда они садятся. Сонхва боится, что Хонджун уйдет, и это больно осознавать, но в то же время приятно, что он так хорошо знает Сонхва. — Ноль, — произносит он так тихо, что только Сонхва может расслышать, и он видит, как напряжение покидает Сонхва. Мягкая улыбка расплывается по его лицу, разглаживая задумчивые морщины, которые он видел весь день. Сонхва опускает глаза и кивает, и Хонджун любит его так сильно, что у него кружится голова. Сан и Минги громко объявляют, что собираются переночевать в другом общежитии, чтобы поиграть и перекусить, и Хонджун качает головой, потому что они ведут себя примерно так же незаметно, как и они сами. Они не разговаривают по дороге в комнату Сонхва, и там они тоже не разговаривают, потому что Сонхва сразу же заключает Хонджуна в объятия, как только они оказываются внутри. Хонджун крепко обнимает его, и они оба вздыхают с облегчением теперь, когда они так близки, как хотели быть весь день. Сонхва молча обнимает, и Хонджун успокаивает его, проводя руками по спине Сонхва, по его волосам. Он прижимается губами к щеке Сонхва и чувствует, как тот вздрагивает. — Ты в порядке? — Спрашивает Хонджун через некоторое время, и Сонхва просто кивает, прижимаясь к нему еще крепче. — Мне было страшно, — признается Сонхва, все еще уткнувшись лицом в плечо Хонджуна. Хонджун мягко отстраняет его, чтобы они могли посмотреть друг на друга. — Незачем было переживать. — Но ты… — Я люблю тебя, — говорит Хонджун, потому что это кажется правильным. Он не планировал говорить этого, но теперь, когда это прозвучало, это стало самым естественным, как заявить, что вода мокрая. Сонхва пристально смотрит на него. На долю секунды Хонджуну кажется, что он его не расслышал. Но затем Сонхва хватает его за лицо и ярко целует, вкладывая в поцелуй все свои силы. Хонджун счастливо вздыхает и позволяет ему, обхватывая пальцами руки Сонхва. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Сонхва ему в губы и снова целует. У Хонджуна кружится голова, и он хочет слышать это снова, снова и снова, пока это не запечатлеется в его мозгу на всю оставшуюся жизнь. Им все еще есть о чем поговорить, в чем им нужно разобраться, но не сейчас, не сегодня. У них впереди вся оставшаяся жизнь.

Эпилог

Хонджун все еще не может привыкнуть к тому, что его руки теперь тонут в волосах Сонхва, серебристо-светлые пряди сливаются с цветом его кожи. Сейчас середина камбека, и они оба измучены, лежа рядом друг с другом, голова Сонхва покоится на груди Хонджуна. Он продолжает гладить волосы Сонхва и может поклясться, что слышит едва уловимое мурлыканье где-то там, где их тела соприкасаются. Внезапно Сонхва садится, а Хонджун вздрагивает. — Боже мой, что? — Я только что вспомнил! — говорит Сонхва и почти вскакивает с кровати, бросаясь к своему шкафу и начиная рыться в нем еще до того, как Хонджун успевает опустить руку. — Вспомнил что? Что это? — спрашивает Хонджун, но Сонхва уже вернулся на кровать с подарком в руке. — Твой подарок на день рождения. Он прибыл на этой неделе, но я совершенно забыл о нем. Сонхва радостно улыбается, передавая его Хонджуну, и снова плюхается рядом с ним на кровать. — Тебе не нужно было ничего мне дарить, — начинает Хонджун, и Сонхва прищелкивает языком, чтобы прогнать его скромность. — Открывай давай! — говорит он вместо этого, и он выглядит таким красивым, улыбка не только на губах, но и в глазах, тело полностью расслаблено и излучает тепло, которое Хонджун никогда больше не захочет упускать. Он осторожно разворачивает подарок и показывает картину в рамке. Это акварель, изображающая крыши Парижа в лучах послеполуденного солнца. Он приглядывается и видит, что это точно… — Это вид с того балкона, — выпаливает Сонхва, дуясь, что Хонджун не додумался сам. Хонджун внимательно рассматривает картину, проводя пальцами по размытым голубым, золотым и серым краскам. Будто бы тот день, который, кажется, был целую вечность назад. — Это прекрасно. Спасибо тебе, Сонхва. Сонхва сияет, а Хонджун осторожно кладет картину на столик рядом с кроватью, прежде чем притянуть Сонхва к себе и нежно поцеловать. Тот обвивает руками шею Хонджуна и тянет их вниз, так что он оказывается под Хонджуном, пока они продолжают целоваться. Хонджун ненадолго отстраняется, чтобы прошептать прямо в губы Сонхва. — Город любви, да? — Конечно, — Сонхва улыбается и снова целует его. Так что, у них всегда будет Париж.