Твой личный Монстр

Драко встал, но к решетке не подходил. Гарри последовал его примеру и встал чуть левее. — Молчи и не нарывайся, — беззвучно, одними губами произнёс Малфой. Сердце Гарри бешено билось о рёбра. Он не успел ответить, как увидел Люциуса Малфоя, идущего к их камере быстрым шагом. — Отойди, Поттер! — Малфой старший смерил его презрительным взглядом. Гарри неохотно отступил на два шага назад, прикидывая в уме варианты, как можно забрать у Люциуса палочку. Он был крупнее Гарри раза в два и выше его на голову. Наброситься и силой отобрать не получится. По крайней мере, одному. Поттер посмотрел на Драко, но тот лишь коротко мотнул головой, видя по решительному блеску в глазах, что собирается сделать его сокамерник. — Ну что, Поттер, не надумал говорить? — лениво протянул Люциус. — Я Тому уже всё сказал. Я ничего не знаю. Мы не контактировали с Орденом уже пол года. И прятались в лесах. — Что вы искали, Поттер? Я советую тебе как следует подумать, прежде чем отвечать. Всё равно мы всё узнаем. Ты же так и не научился окклюменции? — Мы искали еду, воду и безопасный ночлег. Пытались выжить. Вот и всё, — Гарри пожал плечами, исподлобья посмотрев на Малфоя-старшего. — А тебе, Люциус, я бы тоже советовал хорошо подумать. Мои друзья спаслись. И наверняка уже вышли на Орден. Ты действительно думаешь, что они смирятся с тем, что Избранный в плену? — Ордена нет. Тебя, Поттер, тоже, кстати, больше нет. — Ты лжешь! Драко мысленно совершил действие рука-лицо. Ну что же за дебил этот Поттер. — Ах, Гарри, Гарри... — манерно проговорил Пожиратель, — посмотри, куда тебя привела твоя безрассудная гриффиндорская отвага. Хотя… — глаза Малфоя старшего сузились, и он посмотрел в тот угол, где стоял Драко. — Слизеринская хитрость, довела тебя, мой сын, до такого же. — Круцио! — проговорил Малфой, направляя свою палочку в грудь Гарри. Ноги подкосились, от резанувшей боли во всем теле. Поттер упал сначала на колени, затем завалился на бок, скрутившись, как улитка. Боль разливалась повсюду, заполняя каждую молекулу тела. А потом прошла, так же резко и неожиданно. Однако судороги продолжали волнами сводить все нутро, мышцы горели огнем, сокращаясь ежесекундно. Ребра затрещали, словно хотели вывернуться наружу. Малфой, тем временем, открыл дверь камеры, и произнес: — Сегодня у нас в гостях Эйвери, и он будет рад увидеть кого-то из вас. Драко нервно сглотнул и чуть попятился. Это не осталось без внимания Малфоя-старшего. — Ты, грязное проклятье своего рода! — сквозь зубы цедил Люциус. — Твоё неповиновение мне дорого стоило, ублюдок! Судороги прошли, и Гарри перестало корёжить. То ли время заклинания кончилось, то ли потому что Малфой, рассвирепев, потерял концентрацию. Гарри попытался встать, но у него не вышло даже пошевелиться. Все мышцы были сведены, голова раскалывалась. — Ты со своей матерью, ничтожные выродки, позор всей семьи! — продолжал распыляться Малфой. — Отец, я не пон… — Драко не успел договорить, отец ударил его по лицу кулаком так, что послышался хруст. — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ПЕРЕБИВАТЬ!!! Ты совершил непростительно много ошибок! Настолько много, что Тёмный Лорд начал сомневаться в твоей верности! И моей лояльности к нему! Ты поставил под удар всю семью, щенок! — взревел Люциус. И через секунду спокойным тоном добавил: — Эпискей. Гарри услышал щелчок, с которым челюсть Драко встала на место, а Малфой продолжил: — Для чего ты связывался со Снейпом? Какую информацию ты ему передал? Кому неделю назад ты отправил сову? И куда ты то и дело трансгрессируешь? Драко коснулся пальцами своей челюсти и ответил, вскинув голову и посмотрев отцу в глаза: — Я уже говорил тебе. Мне нужно было уточнить у Северуса рецептуру зелья. Совой я заказывал ингредиенты. Трансгрессировал в Косой переулок, также за ингредиентами и парой книг. — Я не верю ни одному твоему слову! — подойдя к сыну вплотную, прошипел Малфой. — Снейпа поймали. Он шпион Ордена! А ты был с ним слишком близок. И постоянно допускал ошибки! Чего стоит только твоя последняя выходка, когда ты не смог, якобы, узнать Поттера! Драко стоял с прямой спиной и расправленными плечами, глядя Люциусу прямо в глаза. Лицо его было безмятежным, а взгляд холодным. — Я сказал, как всё было. Если Тёмный Лорд мне не верит, то может воспользоваться легилименцией. Мне скрывать нечего. Малфой-старший смерил его взглядом и, скривив губы в презрительной усмешке, сказал: — Ты думаешь, никто не знает о твоих способностях к окклюменции? — Тогда используйте сыворотку правды, — Драко пожал плечами с такой лёгкостью и безмятежностью, как будто речь шла не о его жизни. — Драко, в чём-то я даже горжусь тобой. Я знаю, что ты достаточно стойкий, чтобы препятствовать сыворотке. Я знаю, что даже Тёмный Лорд не сможет пройти сквозь твои щиты. И я знаю, насколько ты умеешь терпеть боль. Но всему есть предел. Даже твоей выдержке. И я собираюсь проверить, насколько тебя хватит. От этих слов у Гарри прошёл мороз по коже. Люциус наставил свою палочку на Драко и начал говорить медленным голосом, намеренно растягивая гласные. С каждым его словом палочка перепрыгивала с одного парня на другого: — Вышел месяц из тумана, вынул палочку из кармана… Драко знал эту детскую считалку, поэтому, опередив отца, он понял, что с последним словом палочка укажет на Поттера. Он сделал шаг вперёд и сказал: — Отец, к чему этот детский сад? Мы же с тобой оба знаем, кого ты хотел бы забрать, — Драко снова сделал шаг вперед. — Я не смею лишать тебя такого удовольствия. Люциус прошипел сквозь зубы: — Щенок! Он сгрёб Драко за шею и толкнул по направлению к выходу. Парень, выпрямившись и расправив плечи, засунул руки в карманы брюк и пошёл вперед. Люциус, обратив внимание, что Гарри уже не корчится от боли, снова наставив на него палочку произнёс: — Круцио. Раздался оглушительный вопль Поттера, а Пожиратель смерти, брезгливо подобрав полы изумрудной мантии, перешагнул Поттера, смерив его ненавидящим взглядом. Прошло минут 30, когда Гарри смог подняться. Голова раскалывалась, ноги были ватными, а тело всё болело так, как будто он провёл целый день на тренировке по квиддичу. Поттер оперся о железные прутья и выпрямил спину. Страшный крик, почти что животный вопль, раздавался по подземелью с редкими выкриками: — Я не знаю!!! — Для зелей!!! — Я верен!!! — Он не говорил!!! Через какое-то время Гарри услышал, как дверь, ведущая в подземелье открылась, послышались торопливые шаги, кто-то бежал. А крики, хриплые крики, ещё громче отражались от стен подземелья: — Нет, это неправда!!! — Я не предавал!!! Поттер увидел торопливо приближающийся тонкий силуэт в чёрной облегающей мантии, накинутый на голову капюшон скрывал лицо. Гарри отошёл подальше от дверей, нарываться на Круциатус больше не хотелось. — Поттер? — произнёс женский мелодичный голос. — Д-да — в удивлении запнулся Гарри. Нарцисса Малфой сняла с головы капюшон. Она была красива. Белые платиновые волосы обрамляли узкое, слегка вытянутое бледное лицо, чёткая линия челюсти, острые скулы и подбородок, стройная фигура, все это Драко Малфой унаследовал от неё. Но глаза у Нарциссы были голубыми. — Поттер, у меня мало времени, — Нарцисса говорила быстро и сбивчиво, то и дело оглядываясь на коридор и вздрагивая от каждого вопля Малфоя. — Когда приведут Драко, дай ему это зелье — она протянула Гарри малюсенький флакончик с фиолетовой жидкостью внутри. — Он будет без сознания, влей ему всё. Поттер, ты слышишь? — Что это за зелье? — спросил Гарри, разглядывая флакончик размером с фалангу мизинца. — Противоядие, — проговорила миссис Малфой. Она наклонила голову вплотную к лицу Гарри и тихо прошептала: — Когда придёт время, я помогу вам сбежать, но до того, постарайтесь выжить. Затем Нарциса отошла подальше от дверей камеры, достала палочку, нацелила её на железную кружку, стоящую на подносе, и произнесла: — Агуаменти. — кружка наполнилась водой. Она с содроганием сжималась, по лицу текли слёзы, а от каждого крика её сына тонкие изящные плечи потряхивало. — Когда… когда его… приведут, дай ему… зелье… позаботься о нём, Поттер, — уже в рыданиях просила Нарцисса. — Миссис Малфой, вы можете дать нам палочку? Любую! — Нет, нет, не могу. Если они увидят, если заметят и вас, и меня убьют. Последние слова она произнесла уже на бегу, отдаляясь от камеры. Шаги стихли, и Гарри остался один в темноте маленькой камеры. Содрогаясь всем нутром от криков. "Интересно, — подумал он, — почему Драко выперся вперед?" Гарри тоже знал эту считалку и тоже успел сосчитать раньше Люциуса, он знал, что палочка укажет на него. Но слизеринец, словно, защищал его. Ну не мазохист же он?.. Нарцисса… Она обещала, что поможет им сбежать, когда выдастся удобный случай. Значит, не всё так безнадёжно, как говорит Малфой, и шанс есть. Гарри, вспомнил слова Люциуса про то, что его, Поттера, больше нет, и Ордена тоже больше нет. Что это значит? Он же есть, вот он стоит тут… пока ещё живой. Нужно было спросить об этом миссис Малфой. Чтобы хоть чем-то заняться, он приблизился к подносу, сделал глоток воды и поставил кружку на место. Если честно, пить хотелось сильно. Но Гарри подумал, что Малфою вода нужна будет больше, когда его приведут. Гарри взял с подноса кружку, чтобы ещё раз отхлебнуть воды, и поднос с тихим хлопком исчез. Но через пару минут снова появился: на подносе стояли две тарелки и кувшин с тыквенным соком. На каждой тарелке лежал большой стейк из мраморной говядины, листья салата, нарезка из огурцов и помидор, четыре толстых куска хлеба.        Последний ужин перед казнью.             Гарри поднял тарелку с подноса и понюхал. Мясо было настолько горячее, что стекающий со стейка жир ещё скворчал, но Гарри не хотелось есть. Едва ли он смог бы сейчас проглотить даже кусок. Он отложил тарелку и уселся на матрас Малфоя, руками закрывая уши, пытаясь приглушить крики. И все-таки, почему Драко спровоцировал отца, он же буквально сам вызвался на допрос. Поттеру никак не удавалось совместить в голове образ Драко Малфоя и такое понятие, как самопожертвование. Крики стихли, и Гарри искренне надеялся, что Малфой после такого остался жив. А ещё он внутренне содрогался, не зная, а сможет ли он выдержать столько времени под пытками. Его настораживали слова Люциуса о том, что Ордена больше нет. Он не особо в это верил. В Ордене много людей, Гарри не знал даже половины. Плюс, практически все, кто был в Отряде Дамблдора вступили в Орден Феникса. Не взяли только самых маленьких. Размышления Поттера прервал звук открывающейся двери в коридоре подземелья. Гарри подошёл ближе к выходу и с содроганием сердца ждал. Сначала он увидел висящего в воздухе Малфоя, затем Пожирателя, который его левитировал. Гарри его не знал и никогда не видел. Это был молодой парень на несколько лет старше Поттера. Он был в балахоне, но без маски. И его лицо было переполнено ужасом. В одной руке он держал палочку, которой левитировал безвольное тело Малфоя, во второй руке тоже была палочка, и она указывала Гарри на грудь. — Отошёл! — звонко прокричал парнишка. Гарри не сдвинулся с места, просчитывая в голове варианты. Парень молодой и неопытный, явно трусит. Можно попробовать. И тут следом за ним вошёл Люциус. — Поттер, жизнь тебя ничему не учит? — вкрадчиво поинтересовался он. Гарри быстро отошёл вглубь темницы, прислонившись спиной к холодной стене. Дверь открылась, и молодой Пожиратель пролевитировал тело Малфоя на Гаррин матрас. Люциус, захлопнув металлическую решётку, неразборчиво пробормотал слово ключ, выводя палочкой на замке замысловатую руну. Замок щелкнул, и Малфой-старший сказал: — Ты знал, Поттер, что Драко весьма преуспел в зельеварении? Никак его дружба со Снейпом сказалась. И по просьбе Тёмного Лорда, он составил формулу и сварил одно интересное зелье, — Малфой зло усмехнулся и, стряхнув невидимую соринку с мантии, продолжил: — У этого зелья есть противоядие. Видимо, Драко предполагал, что его могут использовать на нём. Если ты, Поттер, не заговоришь, то на твоём счету будет ещё одна жизнь. Кстати говоря, смерть от этого яда, очень…кхм…неприятная. Никому, знаешь ли, не хотелось бы, чтобы кровь превратилась в кислоту и растворила органы. Поэтому решай, либо ответишь на все вопросы, либо на твоих глазах твой сокурсник будет умирать. Долго и мучительно. Пожиратели ушли. А Гарри бросился к Малфою и пришёл в ужас. На его теле не было ни одного живого места. Раны были неглубокими, некоторые не больше царапины, края —ровными, как будто тут поработало острейшее лезвие. Но такими ранами Малфой был покрыт с ног до головы. Они кровоточили, несильно, но при этом всё равно кровь пропитала чёрную рубашку и пиджак. Одежда на Драко тоже была разрезана вдоль и поперёк. На правом предплечье была содрана кожа. На груди был длинный ожог, и часть обуглившейся кожи висела лоскутками. Нос был то ли сломан, то ли разбит. На шее виднелся красный след от верёвки. Гарри быстро достал флакон, который ему передала Нарцисса, и влил ему в глотку. А затем сел на его матрас и очень сильно надеялся, что противоядие подействует. Хотя бы для того, чтобы спросить Малфоя о том, за каким хреном он создал этот яд! Понятно, почему у молодого Пожирателя лицо было искажено ужасом. Наверняка его под пытками заставили сварить это зелье. Драко же не смог убить Дамблдора. Даже когда он сам об этом попросил. Его рука дрогнула. Малфой не был убийцей. Он был жертвой. К тому же, он не сдал Гарри. И на допросе мужественно вытерпел все пытки. Гарри сглотнул, он не был уверен, что сможет так же. Хорошо, что Нарциссе удалось каким-то чудом пронести им это противоядие. Иначе бы Гарри не знал, как поступить, когда Малфоя начала бы прожигать кислота. Скорей всего он бы… Ничего не стал делать, забился бы в свой угол и старался не видеть и не слышать. Потому что на кону судьба, как минимум, целой магической Британии. От собственных мыслей ему стало плохо, он готов был пожертвовать человеком, чтобы сохранить тайну. Малфой едва приоткрыл глаз и увидел Поттера. Он сидел серо-зелёный и, видимо, боролся с рвотными позывами. В его глазах был ужас. Все тело болело, горела кожа и во рту был странный привкус… Что это? Солоновато вяжущий, с привкусом земли и тухлятины… Кровь василиска. Но что… Почему? Редчайший ингредиент для… противоядий. Ебать. Mors atra. Так он назвал напиток чёрной смерти. Чёртово зелье, которое его заставили сварить. А затем… Он принёс свою жертву ради ебаной метки!

***

Он бежит из склепа в мэнор, предплечье левой руки горит от Чёрной метки. А его душат слезы, которые он размазывает по лицу вперемешку с кровью и ошмётками кожи и волос той девочки с каштановыми волосами… Его несколько раз вырвало. Точнее он согнулся от рвотных позывов, но желудок был пуст. Он пять дней ничего не ел. Добравшись до поместья, он вбежал в свою лабораторию. Темнота, тишина и любимый пряный аромат слегка успокоили. Он схватил со стола бутылку огневиски и отпил несколько больших глотков, которые больно обожгли горло. Напьюсь… Но после того, как сделаю противоядие. Он дрожащими, окровавленными руками схватил тетрадь с формулой яда. И его взгляд натолкнулся на кусочек кожи на его руке… Маленькой девочки… Грязнокровки… С каштановыми волосами. Так похожей на Грейнджер. — ААААААААААА!!! Безумный крик Драко пронёсся по лаборатории. Он согнулся, пытаясь отдышаться. И тут же его вырвало только что выпитым алкоголем. Желудок обожгло. Кишки скрутило болезненной судорогой. В душ. Сначала смыть с себя всё. И успокоиться. Но он так и не смог. До сих пор образ девочки, разлагающейся от кислоты у него на руках, преследует его по ночам.

***

Любое движение отдавалось в теле адскими муками. Эйвери испытывал на нём очередную свою новинку — заклинание тысячи лезвий. Сказать, что было больно, это ничего не сказать. Но за столько лет, с самого детства, Малфой уже привык терпеть боль. И относился к этому гораздо спокойнее, чем тот же самый Поттер. Но сейчас, уставший и обессиленный, он понял, что сам чуть не умер от своего же изобретения…ужасного, страшного изобретения… Откуда Поттер взял противоядие? В том, что это именно Поттер дал ему противоядие, он даже не сомневался. Драко не помнил, чтобы ему давали яд. А значит, это произошло уже после того, как он отключился. Получается, они хотели вытянуть из Поттера информацию, заставив его наблюдать, как Драко бьётся в агонии. Ха! Придурки... Этот гриффиндорец ни за что не пожертвовал бы информацией, способной спасти весь магический мир. Ради него, Пожирателя Смерти. Как бы страшно он не умирал. Если бы на месте Драко были Уизли или Грейнджер, то тогда, возможно, бы что-то получилось. Но ради Малфоя?.. Нет, такого бы точно не случилось. Так откуда Поттер мог взять противоядие? Зелье не было изучено в широких кругах. И применялось оно только один…теперь уже два раза. Мама! Догадка, озарившая Малфоя, заставила его резко сесть и охнуть от боли и страха. — Она приходила?! Поттер?! Моя мать, она приходила?! — Д-да... Откуда ты?.. — Твою мать!!! — Малфой не глядя на остолбеневшего Гарри, соскочил с матраса и тут же рухнул обратно, вскрикнув от резкой боли. — Тихо Малфой, ты так кровью истечешь. — Похуй. На хрена ты мне дал противоядие? Они же её убьют! — А так умер бы ты. — Поттер, вот на это мне точно плевать! — Малфой, успокойся. Она сказала, что поможет нам бежать. — Нет!!! Мерлин всемогущий, Поттер, почему ты такой кретин? Сейчас придет отец. Увидит, что я не корчусь тут, сдирая с себя кожу, и всё поймёт! Он поймёт, кто дал противоядие, и убьёт её! Запытает до смерти! — Она же… Его жена… — Поттер говорил медленно, словно не веря всему происходящему. — А я его сын! Что дальше?! Он чокнутый психопат! Поттер сидел на его матрасе, всем видом излучая недоумение, а Малфой понял, что он сейчас укладывает у себя в голове всю степень жестокости в семьях Пожирателей смерти. С этим он ещё не сталкивался. С пытками, и с такой возможностью, что отец, не задумываясь, может убить и жену, и сына. — Малфой, всё это уже произошло. Отмотать назад нельзя. А тебе надо подумать о себе. На тебе живого места нет. И кровь не останавливается. Хотя уже должна была остановиться. — Он задумчиво скользнул взглядом по груди и торсу Драко. — Ты так скоро истечешь кровью и отключишься. И тут Драко задумался. Терять сознание ему было нельзя. В любой момент мог прийти отец, и Драко должен будет ему что-то сказать, как-то объяснить, не выдав мать. Но как объяснить, что у Поттера оказалось противоядие к зелью, о котором ещё пока никто не знает. Кроме узкого круга Пожирателей. И матери… Напасть первым, вырубить, забрать палочку, убить. Таков был план. Но для этого нужны были силы. Нужно залечить раны. И не дать истечь себе кровью. Прости Милый… Мне сейчас нужнее. Он мёртвой хваткой сцепил холодные пальцы на запястье Гарри и потянул на себя магию. Прямо из ядра Поттера. Через его вены, жилы, тело, к своей руке, по своим венам, к своему ядру. Поттер смотрел на него недоумённо, а затем почувствовал, как слабость наваливается на него и начинает кружиться голова. Тогда Малфой оторвал от него руку. Закрыв глаза, он сконцентрировался на своих ранах, про себя шепча исцеляющие и обезболивающие заклинания. Он так уже делал. Уже исцелял себя без палочки. Правда потом провалялся в постели несколько суток, полностью обессиленный. Но сейчас, позаимствовав свою же магию у Гарри, должно пройти всё легче. Тем временем, Гарри начал оседать. Драко подхватил его, не давая упасть, и аккуратно положил на матрас возле себя. Сейчас, Милый, ещё минута… Как только большая часть порезов, ран и ожогов затянулась, подействовало обезболивающие заклинание. Малфой приложил руку к солнечному сплетению бессознательного Поттера и толкнул магию от своего ядра, к его.

***

Четвёртый курс. Хогвартс. Кабинет Дамблдора. — Северус, я тебя пригласил, чтобы обсудить нашу общую проблему с Драко. — Директор стоял возле клетки, на которой сидел потрясающей красоты феникс. — Мы с тобой отложили эту тему до его настоящего семнадцатилетия. Время пришло, и нужно что-то решать. Сила мальчика растёт и угрожает всем, кто находиться в замке. — Я видел его ядро. — Снейп стоял возле окна и смотрел на Драко, который один сидел на берегу озера и бросал в его водную гладь камушки. — Чересчур мощное, чересчур полное магии. Дамблодор положил в клюв Феникса тыквенную семечку и погладил его по голове. — Чересчур… Настолько чересчур, что одна бесконтрольная эмоция может уничтожить весь Хогвартс. Ты когда-нибудь видел нечто подобное? — Нет. Конечно, у Волан-де-Морта и у вас тоже мощные ядра, но такой бесконтрольной силы я не видел. — Вот и я за свою жизнь ничего подобного не встречал. И хуже всего то, что Драко не может ей управлять. Он, как магловская бомба. И мы не знаем, когда она взорвётся. — Драко с детства был натаскан на контроль своих эмоций. И у него это хорошо получается. — Это до поры до времени. Он молодой юноша, у которого сейчас кипят гормоны. И я опасаюсь, что с любовью его самоконтроль даст трещину. Дамблдор подошёл к профессору зельяварения и тоже выглянул в окно. Драко сидел всё там же и читал книгу. Неподалеку от него, через заросли кустов, расположилось золотое трио. — Он с кем-то встречается? — спросил директор школы. Снейп пожал плечами. — Мы с ним не разговаривали на эту тему, и я не видел, чтобы он с кем-то встречался. Он всегда один или в окружении толпы слизеринцев. — Он красивый, талантливый юноша, его называют принцем Слизерина. Как-то ночью мне не спалось, и я прохаживался по коридорам школы. На четвёртом этаже мне приспичило в туалет, и рядом оказался женский, все стены там исписаны именем Драко, в обрамлении сердечек. И кстати говоря, в мужском туалете таких записей тоже много, — хитро улыбаясь, говорил старый профессор, поглядывая в окно сквозь стёкла очков-полумесяцев. — Есть такое, — скрипнул зубами Снейп. — Северус, ты не замечал, как странно Драко реагирует на Гарри? Как раз в этот момент Драко, сидевший за зарослями кустов на берегу, незаметно указал палочкой на Поттера, и у того выросли на голове ослиные уши. Снейп, глядя на это, улыбнулся. Мой мальчик. Золотое трио тем временем крутили головами, пытаясь понять, кто это сделал. Но Драко из-за кустов не было видно. Дамблдор, хоть и с усмешкой, неодобрительно покачал головой. — Знаете, Альбус, ваш Поттер, тоже не ангел. — Это да, но я обратил внимание, что зачинщиком всегда является Драко. — Поттер заносчивый, наглый… — Я знаю твоё отношение к Гарри и не разделяю его, — перебил Снейпа Дамблдор. — Гарри хороший, добрый и светлый мальчик. И мне очень интересно было бы узнать истинное отношение Драко к Гарри. — На что вы намекаете? Какое истинное отношение? — Снейп начал выходить из себя. — Я давно наблюдаю за Драко, слежу за ростом ядра. И вижу, что Драко преисполнен чувствами к Гарри, и эти чувства отнюдь не враждебные. — Чёрт возьми, вы хотите сказать, что мой крестник… — Снейп запнулся, не желая произносить это в слух. — Да, Северус, это я тебе и хочу сказать. За все время обучения Драко в Хогвартсе, ты хоть раз видел, чтобы он был с девушкой? — Снейп мотнул головой. — Ты видел, чтобы он ухаживал за кем-нибудь? Чтобы он хоть кому-то уделял столько внимания, сколько уделяет Гарри? — Просто Драко его недолюбливает, мягко говоря. — Снейп проследил из окна за Драко, который уже в компании слизеринцев направлялся к полю для квиддича. — А я думаю, это потому что куда легче унижать и оскорблять, чем признаться, что ты любишь человека. — Дамблдор склонив голову к груди, поверх очков наблюдал за Снейпом. — У нас в этом году запланировано мероприятие, и съедутся ученики из других школ. Хогвартс будет переполнен. И я бы не хотел, чтобы в какой-то момент Драко не смог сдержать переполняющую его магию. И сровнял школу с землёй. — Что вы предлагаете делать? — недовольно отозвался Снейп, отходя от окна и садясь за стол с противоположной стороны от кресла директора. — У Гарри ядро хорошее, — Дамблдор последовал за Снейпом и сел на свое кресло, — но магии в нём маловато. Он не блещет способностью к магическим дисциплинам, но при этом постоянно влипает в неприятности, через которые успешно проходит благодаря удаче и верным друзьям. Но, Северус, я чувствую, что что-то надвигается на магический мир, что-то очень нехорошее. И я думаю, что Гарри находиться в смертельной опасности. Снейп кивнул, скося взгляд на свою руку, на которой под рукавом мантии была метка Пожирателя смерти. — Ты тоже это чувствуешь? — Я думал мне показалось, но недели две назад я почувствовал лёгкое жжение. — Я, Северус, сейчас говорю с тобой, как с неофициальным, но самым близким к Драко представителем его интересов. У нас не так много вариантов. Ядро Гарри мощное и сможет выдержать часть магии Драко, и тем самым, мы убьём двух зайцев одновременно. Разгрузим ядро Драко, добавив магической мощи Гарри. — Альбус, никто никогда этого ещё не делал! — удивлённо воскликнул Снейп. — Значит мы будем первыми, — пожал плечами старый интриган. — Может случиться всё, что угодно! От банального перегруза, до отвержения ядром Поттера магии Драко. Мы очень рискуем обоими мальчиками! — Северус, — директор понимающе смотрел на Снейпа, но был непреклонен, — представь перспективу? Представь, что Гарри начнёт встречаться с девушкой, и об этом узнает Драко. Как ты считаешь, он справиться с доселе не ведомым чувством ревности? И Гарри, ему не хватит сил с тем количество магии, что он имеет сейчас, и погибнет. А он… — Да-да, в курсе, надежда всего магического мира, — непочтительно перебил директора Снейп. — Северус, — Дамблдор печально посмотрел на зельевара, — он ведь сын Лили. Снейп при звуке её имени вздрогнул всем телом. — А Драко — мой сын. В любом случае, я не решаю за него. Он совершеннолетний, и пускай он сам принимает за себя решение. Я поддержу его в любом случае, что бы он не решил. — Разумеется, — с благодарностью склонил голову профессор, — но ты знаешь, Северус, я не думаю, что он будет сильно возражать. Достаточно будет лишь сказать, что это спасёт Гарри жизнь.

***

— Значит, когда Люциус заходит, ты нападаешь сзади, я спереди, и мы забираем у него палочку? — Гарри нервно расхаживал по камере, поглядывая на Малфоя и пытаясь придумать что-то более разумное. — Палочку должен забрать я, — Малфой устало потёр виски и попытался проглотить кусок мяса, ставший в горле комом. — Почему? — Во-первых, я его сын. А значит наследник, и палочка будет лучше слушаться меня. Во-вторых, потому что… Поттер, ты сможешь убить человека? — А ты? — вопросом на вопрос ответил Гарри. Но Малфой отвечать не стал. — Палочку забираю я. И точка. — А потом что? Мы сбежим? Куда? Как? — Импровизировать будем. Дверь в коридоре подземелья лязгнула, и послышались приближающиеся шаги. Парни переглянулись и встали на своих точках. Драко чуть дальше от дверей камеры, Гарри ближе. Но всё пошло не по плану. Вместе с Люциусом вышагивал, никто иной, как Волан-де-Морт. Драко, как увидел красноглазого монстра, по инерции склонил голову. Тем самым напоминая Гарри о том, что Малфой — Пожиратель смерти. — Что ж Люциус, я думаю ты напрасно меня выдернул, — с жуткой усмешкой проговорил Волан-де-Морт. Малфой-старший начал сереть. — Как? — спросил он, обращаясь к сыну. — У меня было противоядие, — не поднимая головы, сказал Малфой. — Ты врёшь. Тебя обыскивали! — Люциус начал выходить из себя. — Мой Лорд, прошу простить меня за это недоразумение. Я обязательно найду виноватого… виноватую. И накажу! — Не сомневаюсь, — прошипел Волан-де-Морт, не сводя красных глаз с лица Поттера. — Что ж, Гарри, у меня сейчас много дел, но я обещаю, что навещу вас, как только стану посвободнее. И он оскалился клыкастой усмешкой, а раздвоенный, как у змеи, язык порывисто облизнул то место, где у нормального человека должны быть губы. Волан-де-Морт направился к выходу из подземелья, а Люциус остался стоять на месте, с ненавистью глядя на сына через прутья дверей, не заходя во внутрь и даже не приближаясь. — Отец, это правда. Противоядие было у меня. — Ты лжешь. Я знаю, что его принесла твоя мать! Она ответит за это, — и он резко, развернувшись на каблуках, направился вслед за своим господином. Драко с отчаяньем бросился к прутьям, крича ему в след: — Не трогай её!!! Отец! Ну убей меня! Только её не трогай!

***

Гарри впервые слышал такое отчаянье в голосе слизеринца. Даже когда его пытали, была злость, ненависть, ужас, но не отчаянье. — Малфой, поешь, — Гарри видел, что слизеринец уже давно проснулся. Парень ничего не ответил, лишь лежал, закинув руки за голову и смотрел отсутствующим взглядом в потолок. — Тебе надо поесть, — упорствовал Поттер. Состояние Малфоя ему не нравилось. Но он знал, как его растормошить. — Сегодня приходила твоя мама, когда тебя увели, — на этих словах Драко резко сел на матрасе. — Она передала ранозаживляющие и болеутоляющие зелья и снова обещала, что поможет нам сбежать. Тебе нужны силы, нужно поесть. И это действительно было так. Через сутки после посещения их камеры Волан-де-Мортом, Малфоя снова увели на допрос. На этот раз с помощью легилименции и сыворотки правды. Его мучали половину дня. И вернулся он в камеру хоть и на своих ногах и без видимых повреждений, но с жуткой головной болью. И кровью изо рта, носа и ушей. А пока его не было, приходила Нарцисса. Уставшая, измученная, с кровоподтёками на всё лицо, изрядно хромая. Но живая. Она передала зелья, которые Гарри сразу же отдал Малфою, как только тот вернулся. Драко выпил несколько глотков обезболивающего и забылся тревожным сном. Судя по всему, он даже не помнил свое возвращение в камеру. Малфой молча встал с матраса и послушно приблизился к подносу. Поискал столовые приборы, и ничего не найдя, брезгливо, двумя пальцами поднял стейк, который уже заветрился и стал жёстким. Откусил, медленно пожевал, с трудом проглотил и тут же подбежал к ведру. Сколько они провели тут времени? Дня три, может четыре, сложно сказать. За это время у Драко так и не получилось поесть. Его постоянно выворачивало наизнанку. То, что с ним творилось, Гарри совсем не нравилось. Драко допил воду в кружке, подошёл к матрасу Поттера и присел рядом. — Как она выглядела? — спросил он. — Да нормально, как обычно, — пожал плечами Поттер, решив, что лучше не тревожить его понапрасну. Драко кивнул головой. — Почему ты… — гриффиндорец запнулся, но продолжил. — Ты же специально это делаешь, чтобы на допрос забирали тебя, а не меня? Зачем? — Потому что, Поттер, моя жизнь не так важна, как твоя. К тому же, я умею лучше терпеть боль, чем ты. И окклюменцией владею тоже лучше. — Не делай так больше. Малфой неопределённо дёрнул плечами, что могло означать: «не лезь не в своё дело, Поттер». — Им удалось что-то узнать? Малфой отрицательно мотнул головой. — Твой отец сказал, что Ордена больше нет. И меня больше нет. Как это можно понимать? Может, ты что-то слышал? Малфой хрустнул пальцами и нервно ответил: — Насчёт Ордена я не в курсе. По поводу тебя… Я слышал обрывки разговоров, когда меня допрашивали. Что-то вроде того, что в пророке была опубликована статья, что Мальчик, который выжил — умер.