Альтернативные

      — Рассказывай уже, что тебя томит, — предложил Сокджин, щедро наполнив взбитыми сливками креманку. Обмакнул спелую ягоду в сливки и велел: — Открой рот.       Совместный обед традиционно заканчивался десертом, к которому Тэхён на этот раз принёс свежей клубники. И теперь её пробовал — прямо из рук Сокджина, осторожно прихватывая губами ласковые пальцы.       — Такие… просьбы нарушают связность моих мыслей, — признался Тэхён, облизнувшись. Найти спелую вкусную клубнику осенью — та ещё задача, но эта была хороша, не зря она стоила таких безумных денег. — Но я попробую…       Он сам взял одну ягодку, опустил её в сливки и предложил Сокджину, спрашивая при этом:       — Ты пойдёшь со мной на свидание?       Они вместе ели, гуляли, смотрели кино, заходили друг к другу в гости, обнимались и целовались, но ни одна встреча не была обозначена как первое свидание, а Тэхён хотел это исправить. Хотел, чтобы всё было правильно.       Сокджин прожевал сладкую ягоду, задумчиво и прямо глядя на Тэхёна, прежде чем напомнил:       — Ты знаешь моё условие: ты не будешь волноваться. Не из-за того, понравится ли мне или что-то может пойти не так. Ты мне нравишься, и я за тобой ухаживаю. Но сейчас совсем не против того, чтобы ты поухаживал в ответ. Но только если ты не будешь волноваться. Я пойду, Тэхён.       — Но мне нужен целый день, — заявил тот, съев ещё несколько ягод. — С утра и до вечера. Желательно в эту субботу. Ты свободен?       — Совершенно свободен, — подтвердил Сокджин, улыбнувшись, но тут же его взгляд вновь стал серьёзным. — Я пойду с тобой на свидание в эту субботу. С утра и до вечера. А теперь мне тоже есть, что тебе сказать. Это наш последний обед в будний день. Я нашёл работу.       — О, — просиял Тэхён, — поздравляю! Расскажешь? Тебя уже приняли?       — Вчера обговорили последние формальности. — Сокджин переставил десерт на поднос, взял его и свободной рукой повлёк Тэхёна к дивану. — Завтра выхожу. Никогда не работал с друзьями, но, надеюсь, у нас получится.       — А что за работа? Что за друзья? — допытывался Тэхён, удобно устроившись с Сокджином на диване.       — Буду специалистом по маркетингу и продажам у Юнги. — Сокджин приобнял его одной рукой, второй продолжая кормить сладкой клубникой. — Он гениально обращается с деревом, но вот работа с клиентами не его конёк.       — У Юнги? — удивился Тэхён. — Ну ничего себе вы скрытные! Я даже не догадывался об этом! Он, конечно, тот ещё татарник, но… К работе относится серьёзно. Думаю, всё сложится хорошо. И позволь мне поспорить насчёт последнего обеда… У тебя же будет обеденное время. Мы можем встречаться где-нибудь в кафе неподалёку. Мы с Чимином так часто делаем.       — Спасибо, милый. — Сокджин легонько тронул губами его висок. — Ты прав, в дни, когда я буду не в мастерской, можно будет выбираться пообедать вместе. Если, конечно, в этот момент ты не будешь обедать с Чимином. В такие дни я буду претендовать на ужин с тобой.       Клубника в вазочке всё же закончилась, и Тэхён плавно опустился на диван, уложив голову на колени Сокджина, а ноги перекинув через подлокотник.       — Чимину сейчас не до меня, — без ощутимой грусти сказал он, просто обозначая этот факт. — У него Чонгук в больнице. Который, кстати, вспомнил кое-кого из своей прошлой жизни… И ты не поверишь… Но это Сокджин. Клянусь, я даже заревновал, хотя речь не о тебе.       — Так странно осознавать, что в другом мире есть человек, похожий на меня, — признался Сокджин. — И вы видели этих людей… Ладно, главное, чтобы Чимин не ревновал. Это будет уже слишком, если он будет ревновать своего парня к какому-то Сокджину, а его чувства сконцентрируются на мне.       — Вот уж точно, у вас же только-только наступило хрупкое перемирие, — улыбнулся Тэхён, поймав его за руку, чтобы поцеловать кончики пальцев. — А тебе нравится, когда тебя ревнуют, Сокджинни?       — Не знаю, меня никогда толком не ревновали. — Тот прикрыл глаза от удовольствия. — Наверное, это должно как-то… льстить? Но я вовсе не уверен, что мне это понравится. Но ты же не будешь меня ревновать к какому-то вообще незнакомому парню? О чём мы говорим вообще, когда ты сидишь в моей квартире на моём диване? Ты сидишь, милый, а не кто-то другой.       — Это я на будущее спрашиваю, — пояснил Тэхён, рассматривая его ладонь, словно мог прочитать на ней что-то о будущем. — Я не могу тебе запрещать разговаривать и дружить с другими парнями, но если кто-то будет на тебя засматриваться… Я буду язвительно ставить его на место. Или ты сам с этим справишься? Мы… не говорили об этом раньше, но мне кажется, что такие моменты лучше прояснить сейчас, на старте. И скажем так, если вдруг какой-то сумасшедший будет заигрывать со мной, мне будет приятно, если ты скажешь ему «этот парень — мой».       — Обычно я справляюсь сам, но договорились: если что, буду просить о помощи, — легко пообещал Сокджин. — И уж поверь, я позволю другим парням заигрывать с тобой в моём присутствии, только если тебе самому будет это нравиться. Вдруг тебе самому будет приятно… пофлиртовать. Я спокойно отнесусь к этому, если буду уверен, что это несерьёзно и не повлечёт за собой чего-то большего.       — С трудом себе это представляю, — признался Тэхён, уложив его ладонь себе на грудь и поглаживая тыльную сторону. — Я общительный, но… не кокетливый? Не умею флиртовать? Наверное… И в моих мыслях только ты. Мне хочется, чтобы у нас с тобой всё получилось.       — Мне тоже этого очень хочется, — ласково выдохнул Сокджин. Зажмурился и с чувством выдохнул: — Очень хочется. И всё получится.       

***

      Тэхён очень старался, чтобы этот день запомнился им обоим. Встретиться субботним утром он предложил в кафе неподалёку от Сеульского леса. И пока ждал Сокджина, заказав себе кофе с яблочным сиропом и корицей, задумчиво посматривал в окно. На столике красовались две стеклянные колбы с миниатюрными гербариями из осенних листьев, цветов и тонких веточек. Они уже были прекрасны, но в них не хватало последней детали.       — Привет, — улыбнулся Тэхён, когда Сокджин подошёл к нему, заметив среди посетителей. — Что тебе заказать? Садись, выбирай, я всё принесу.       А потом, помимо меню, протянул ему небольшой листок плотной кремовой бумаги и перьевую ручку.       — Пока можешь написать что-нибудь, что тебе хочется сказать мне будущему. Пожелания, мысли, просто добрые слова. Обещаю не подглядывать!       Сокджин попросил латте с розовым сиропом — заряд калорий на полдня, а пока Тэхён ходил, аккуратно выводил слова на бумаге. Никто не знал, как у них всё в перспективе сложится, но если Тэхён найдёт это пожелание лет через пять, Сокджину бы хотелось, чтобы тот улыбнулся.       Прочесть это вместе хотелось ещё сильнее. У Сокджина действительно были далеко идущие планы на этого мужчину. Намерения. Желания…       Он нарисовал цветочек в углу и поднял ласковый взгляд, наблюдая, как Тэхён лавирует среди прочих посетителей со стаканчиком кофе.       — Спасибо, милый, — он благодарно улыбнулся. — Итак, каков твой план?       — О, не торопись, ты всё увидишь, — отозвался Тэхён, скручивая листок в трубочку, а затем поместил его в ещё одну, более маленькую колбочку, похожую на пробирку, и запечатал пробковой крышкой, прежде чем отправил послание к цветам. — Сейчас мы насладимся вкусным кофе, а потом пойдём гулять. Держи, это тебе.       Он положил своё послание, уже закупоренное, во вторую композицию и подвинул колбу по столешнице. Та была небольшая и без труда могла поместиться в карман пальто.       — Я всё расскажу на месте, — пообещал Тэхён. — Как тебе гербарий? Я его весь вечер собирал…       — Очень красиво, — признал Сокджин, поглаживая пальцами колбу. — Как и всё, что ты делаешь. А когда можно будет прочесть? Или это тоже на месте?       — М-м, года через три, — протянул Тэхён, любуясь его выражением лица. — Или пять. Можем договориться о сроке. Но в любом случае не сейчас. Я рад, что тебе нравится, но это только начало нашего свидания. Как твоя работа? Уже освоился немного на новом месте?       Сокджин накрыл колбу всей ладонью и решил:       — Пусть будет три. Я ужасно любопытный, пять лет могу и не выдержать, — он задорно засмеялся. — Осваиваюсь. Мне нравится всё, кроме дороги. Пока меня Юнги подвозит, но я уже думаю, не пора ли обзаводиться собственной машиной. Очень не хочется, не люблю водить.       — Когда мне вернут права, я могу тебя подвозить, — предложил Тэхён. — У меня на тебя… тоже планы, Сокджин.       — Это очень воодушевляюще звучит, — мурлыкнул Сокджин, допивая кофе. — Пойдём, милый. Мне не терпится узнать, что ты запланировал.       — Ты всегда такой нетерпеливый? Или — только сегодня? Или — только со мной? — ласково дразнил Тэхён, считающий, что не умеет флиртовать. Но сегодня у него это отлично получалось. Естественно. — Если захочешь жарко поцеловаться где-нибудь за углом, я не буду сопротивляться…       По пути к парку они зашли в небольшую мастерскую. Там их встретил доброжелательно улыбчивый дедушка, работающий по дереву. Табличку Тэхён приобрёл заранее, а теперь предложил Сокджину вместе придумать фразу, которую при них мастер быстро повторит в изящной гравировке.       — Представь, что наши с тобой отношения — это что-то одушевлённое. Живое. Чего бы ты им пожелал, словно только что родившемуся ребёнку?       — Живи долго и процветай, — с улыбкой процитировал Сокджин. — Подойдёт?       — Отлично! — Тэхён кивнул мастеру, хлопнув в ладоши. А совсем скоро любовался результатом вместе с Сокджином.       Сеульский лес в этот осенний день казался сказочным. Он раскинулся широкими тропами, петляющими среди деревьев, усыпавших землю золотом и багрянцем. Высокие клёны и гингко сияли в солнечном свете, их листья медленно кружились в воздухе, подгоняемые лёгким ветерком. Под ногами прохожих шуршал цветастый ковёр природного происхождения.       Чем ближе к реке, тем просторнее становился парк, переходя в прогулочную зону с панорамным видом на Ханган. Именно это место Тэхён выбрал для посадки саженца — здесь было достаточно солнечного света, чтобы тот мог расти, и много свободного пространства.       Он обо всём договорился с работниками парка — те подоспели к назначенному времени, принесли саженец и инструменты, а до этого момента всё казалось простой прогулкой по красивым местам.       С выбором дерева он, конечно, слегка помучился. У деревьев, как и у цветов, были свои значения. То, что они символизировали. Хотелось всего и сразу, но в итоге Тэхён остановился на камелии — верности и стойкости чувств.       — Прошу, — он протянул Сокджину плотные перчатки, а затем вручил лопату. — Ты же уже понял, зачем я тебя сюда привёл?       — Это волшебная идея, Ким Тэхён! — Сокджин звенел волнением и энтузиазмом, пока натягивал перчатки. С лопатой он обращался вполне уверенно, явно не впервые держа её в руках. И только в процессе попросил: — Контролируй, пожалуйста. Какие у нас параметры?       — Признаюсь честно, это мне подсказал Чимин, — сказал Тэхён, опускаясь на корточки, чтобы помочь разровнять края углубления. — Но только идею посадки! Всё остальное я придумал сам. Давай ещё немного…       Камелия была небольшой, совсем молоденькой, но за несколько лет точно могла разрастись, особенно — вширь. И, разумеется, цвести, что было немаловажно.       — Весной придём сюда целоваться, — пообещал Тэхён.       Сокджин согласно закивал, но потянулся за поцелуем тут же, благодаря им и восхищаясь. А потом осторожно приминал землю, пока Тэхён удерживал камелию в равновесии.       — Ты будешь расти и цвести, как наши чувства, — ласковым, воркующим голосом обещал он пока небольшому ещё деревцу. — Ты будешь радовать глаз и вызывать улыбки. Влюблённые и дети будут приходить полюбоваться твоим цветением, но для нас ты всегда будешь особенной, красавица… Тэхённи, сейчас её нужно полить.       Вода впиталась мгновенно, и влажная почва потемнела. Некоторое время они просто смотрели на результат своих трудов, понимая, что теперь это их символ.       — Ой, чуть не забыл! — спохватился Тэхён, доставая из кармана колбу. — Нужно оставить здесь послания. А через три года мы раскопаем их и прочитаем. В этот же день, Сокджин. Обязательно. Я уже поставил себе напоминалку. Что бы ни случилось, мы это сделаем.       Он вытащил из своего гербария запечатанный свёрток в надёжном стеклянном коконе и осторожно, неглубоко закопал его рядом с корнями. А табличку ловко прикрепил к тонкому деревянному колышку, чтобы все посетители парка могли её разглядеть и прочитать добрые слова.       — Ты потрясающий, — восхищённо выдохнул Сокджин, когда закопал свою колбочку с посланием рядом. Он выпрямился и взял Тэхёна за руку, с гордостью обозревая их общее растение. — Это самое романтичное, что случалось в моей жизни. Правда.       Тэхён стремительно поцеловал его, пока никто не видит, а потом ярко улыбнулся, неприлично довольный:       — Надо попросить Юнги смастерить нам лавочку. Не сейчас, но когда-нибудь мы станем старыми и нам лучше будет присесть, чтобы любоваться нашей девочкой.       И это точно было самое романтичное из того, что он говорил.       Они прогулялись по парку, покормили лебедей в пруду, заглянули в оранжерею и пообедали прямо там же, в уютном кафе, полном зелени и цветов. Во второй половине дня они направились в ещё одну мастерскую, но работали там уже сами: среди множества баночек и колбочек с эссенциями под руководством приятной женщины они создавали необычные ароматы. Тэхёну страшно не хватало колдовской шляпы, но и без неё он напоминал не то травника, не то алхимика. С загадочным и серьёзным видом он подносил к носу блоттер с древесным ароматом, затем подбирал к нему цветочные ноты, советовался с Сокджином, который тоже быстро втянулся в процесс, и принюхивался к тому, что выбирал тот.       — На эту мысль меня натолкнули уже рассказы о другом мире, — пояснил Тэхён, когда владелица мастерской отошла от их столика. — Там же все чем-то пахнут! Чем мы хуже?       — Ты сам по себе очень приятно пахнешь, — отозвался Сокджин, сосредоточенно решая, нужен ли ему разлитый в свежести раннего октябрьского утра аромат красных яблок. — А чем пахнут в том мире? А я действительно похож на того Сокджина? А ты на Тэхёна?       Он понимал, что внешнее сходство должно было быть, но его интересовали ощущения.       — Юнги пахнет розами, — сказал Тэхён. — Это я очень хорошо запомнил. Но тому Юнги, наверное, подходит этот аромат, ведь он сам по себе более… изящный? А вы с тем Сокджином ужасно похожи. Чимин не говорил, чем он пахнет, но предположу, что тоже какими-то цветами. Может, камелией? — игриво закончил он, выбирая как раз тот самый запах среди прочих.       — А Тэхён? — поинтересовался Сокджин, потому что ему было любопытно. Но каким бы волшебным коктейлем ни пах тот Тэхён, он был незнакомцем. Наверное, очень красивым, как и этот, но чужим. А его Тэхён — знакомым, интересным и уже близким. Он был человеком, который устроил для Сокджина самый удивительный день. Который показывал, как Сокджин ему нравится. Не боялся показать свою заинтересованность и желания. И от этого Сокджин сам распускался, как цветок.       Тэхён медленно размешал металлической палочкой каплю цветочной эссенции в своей пробирке, не сразу ответив:       — Кажется, виски. Но я могу перепутать. Точно чем-то алкогольным и крепким. Как думаешь, мне пошёл бы такой аромат?       — Нет, — Сокджин качнул головой, скосив на него взгляд, и вновь вернулся к своему зелью. — В подтоне — да, но не как основной. Тебе подойдёт мягкая французская замша. Шафран, кедр или сандал, табачный лист, капля мускуса — и замша. Что-то мягкое, бархатное, чувственное, мужественное, но не угрожающее. Но голову ты кружишь не хуже виски, не могу этого не отметить, — он хохотнул, не глядя на Тэхёна.       Тот воспользовался ещё одним удачным моментом и наклонился к его шее, чтобы втянуть носом запах кожи, оттенённый парфюмом. Этот Сокджин не пах цветами, но Тэхёну всё равно хотелось уткнуться в него и дышать, дышать, дышать…       — Кстати, а если бы ты оказался в том мире, ты предпочёл бы быть альфой или омегой? — Неожиданный вопрос показался непонятным, но Тэхён постарался вкратце объяснить, в чём разница между этими видами. Чимин об этом много рассказывал.       — Сложный вопрос. — Сокджин и правда надолго задумался, пока его руки продолжали что-то по каплям смешивать. — Я не чувствую в себе потребности к доминированию или власти. Но люблю контроль. А ты бы к кому меня отнёс?       — Наверное, больше к альфам, чем к омегам, — отозвался Тэхён. — Может, ты и не чувствуешь потребности доминировать, но от тебя веет такой спокойной, мудрой уверенностью…       — Но при этом нежность и стремление приласкать и позаботиться, — рассуждал Сокджин. Вдохнул аромат от своей колбочки и отвёл руку с пипеткой. — Кажется, достаточно. Минут через десять проверю, когда запахи чуть улягутся. Хорошо, что мы живём в этом мире. Может быть, я чего-то не понимаю, сужу по первому впечатлению, но мне кажется, при всех стереотипах нашего общества, мы можем себе позволить быть более пластичными в выражении наших эмоций и состояний.       Тэхён тоже закончил со своим парфюмом и прислонился бёдрами к столешнице, обернувшись к Сокджину. Женщина, помогавшая им, находилась в другом конце помещения, разговаривая по телефону.       — Хочется одновременно согласиться с тобой и поспорить тут же, — дразняще улыбнулся Тэхён. — Как я понимаю, если бы мы жили в том мире, я мог бы поцеловать тебя прямо здесь и сейчас, никого не смущая. Даже если бы не был омегой.       Ласковые длинные пальцы огладили его челюсть, а потом губы Сокджина прижались к его губам — так быстро, словно это прикосновение почудилось. Но пальцы остались, подбираясь к мочке, чтобы после лечь на щёку. У Сокджина был очень сосредоточенный взгляд — сосредоточенный на эмоциях на лице Тэхёна и собственных, переживаемых внутри.       — Кажется, очень скоро мне будет мало просто поцелуев, — негромко сказал он, не отводя взгляда.       Тёмные ресницы затрепетали, смыкаясь лишь на короткое мгновение, а потом Тэхён снова смотрел в глаза Сокджина, прикусив самый кончик языка в раздумьях, пока на смуглой коже расползался лёгкий румянец.       — Это всего лишь первое свидание, — откровенно дразнил он и словами. — Или я настолько соблазнителен, что ты не можешь устоять?       — Мне всегда было трудно не откликаться на чужое чувство, — слишком серьёзно произнёс Сокджин. — На твою откровенность, сердечную… обнажённость не откликнуться нельзя. Мы можем назвать это невозможностью устоять. Просто ты настоящий, милый, и это отзывается во мне.       Тэхён опустил взгляд на свои руки и медленно стянул с них латексные перчатки — всё равно уже вряд ли понадобятся.       — А ты… мне безумно нравишься, — проговорил он, не поднимая глаз. — Я… влюбился в тебя, Сокджин. Не знаю, когда и как это случилось, но разве это важно? Я боялся, что уже не испытаю этого чувства. Такого трепетного и всепоглощающего разом.       — Ты мне тоже безумно нравишься. — Ласковые пальцы приподняли его лицо, побуждая взглянуть прямо. — Иначе я не стал бы за тобой ухаживать. И пусть я делаю это и близко не так изящно, как ты… Но с искренним чувством.       Губы Тэхёна растянулись в широкой, искренней и тёплой улыбке, а затем произнесли:       — Не хочешь сходить помыть руки?       И не будь в его глазах таких озорных искорок, можно было бы поверить в то, что именно это он и собирался сделать в местном туалете.       Сокджин кивнул, следуя за ним, а потом, едва за ними затворилась дверь уборной, прижал Тэхёна к этой самой двери.       — Хитрец, — прошептал он прямо в улыбающиеся губы, чтобы тут же прижаться к ним своими, чувственно прихватывая. Это действительно был чудесный день, когда они сладко целовались, до этого успев насладиться и прогулкой, и едой, и разговорами, и приятными запахами. Наслаждение Тэхёном не было результатом, это был процесс, и Сокджин упивался этим.       Тэхён готов был светло рассмеяться, но вместо этого чувственно, низко застонал. Губы Сокджина приглянулись ему сразу — яркие, выразительные, — их безумно хотелось коснуться. Сокджин потрясающе целовался, и всякий раз это действовало на Тэхёна одуряюще, захватывало и пленило, пробуждая вполне очевидные для здорового молодого мужчины желания. Губам Сокджина Тэхён готов был отдаться целиком, без остатка, но ими же хотел обладать, прежде только своими губами и языком выражая эти желания. Но сейчас к поцелую подключились ещё и зубы, мягко поймавшие в плен нижнюю губу Сокджина, пока пальцы обеих рук скользнули в волосы на затылке.       Тот нетерпеливо и сладко выдохнул, устроив обе руки на талии Тэхёна и привлекая его ближе. И прикрыл глаза, окунувшись в ощущения. В собственные ощущения и общие на двоих желания, которым Сокджин не позволил захватить их целиком.       — Мы хотели помыть руки, — напомнил он, отстранившись. Голос не дрожал волнением, но пробежавший по ярким губам язык и игривый взгляд выдавали его с головой.       — Это лишь необходимость, хотел я именно того, что уже случилось, — отозвался Тэхён, моментально приблизившись к Сокджину, как только тот отвернулся к раковине.       Прижался со спины, устроив подбородок на широком плече, и подставил свои ладони под включенную воду.       — Значит, тебе стоило бы похвалить меня за то, как хорошо я распознал твоё желание, — хрипловато хохотнул Сокджин. Тёплое дыхание сейчас касалось шеи, шевеля отросшие кончики волос, и Сокджину хотелось наклонить голову и подставить шею под губы Тэхёна. Но тогда они точно застрянут в уборной надолго, а это было… несомненно волнующе, но слишком просто для его желаний и долговременных планов. Слишком просто для такого романтичного дня. Пусть он останется романтичным.       — Может, ты сам этого хотел? — Тэхён хохотнул в ответ где-то под ухом, мазнув по нему губами, но заставил себя посмотреть на их руки и быстро нажал на дозатор с жидким мылом, а потом захватил пальцы Сокджина своими, медленно и тщательно промывая их. — Но если настаиваешь, то конечно хвалю… Ты так хорошо чувствуешь меня, мой лебедь…       Откуда взялось это внезапное прозвище? Кажется, оно родилось в голове Тэхёна во время прогулки у пруда. Сокджин безусловно был похож на царственную белую птицу — и статью, и грацией, и клювом.       — Хотел, — признал Сокджин, едва сдержав протяжный выдох. Он сконцентрировался на ласкающих прикосновениях к ладоням под водой. — Мне очень часто хочется поцеловать тебя, милый.       Он не отказывал им обоим в этих поцелуях, когда они вышли из мастерской, касаясь губами то щеки Тэхёна, то его виска, то пальцев.       Права Тэхёну пока не вернули, но для велосипеда они были не нужны. Он арендовал в прокате две штуки, и до места ужина они добирались с ветерком и весельем, не устав, но разбудив отличный аппетит простой физической нагрузкой.       Тэхён и здесь обо всём договорился. К их приходу на столе по центру зала уже были расставлены блюда, свечи и бутылка шампанского в ведёрке со льдом — настоящая романтика, пусть немного банальная, но никогда не устаревающая. Из колонок лилась медленная негромкая музыка, основное освещение было приглушённым, последний официант улыбнулся перед уходом, пожелав гостям отличного вечера, и двое остались наедине.       — Ухаживать за тобой буду я, — оповестил Тэхён, отодвинув стул и приглашая Сокджина присесть, а потом снял с основного блюда крышку. Этот вечер не мог обойтись без полюбившегося тому жареного сыра, но было бы жестоко кормить Сокджина лишь им, поэтому на горячее был приготовлен ароматный рыбный стейк. — Даже если ты не наешься, я пойду на кухню и приготовлю что-нибудь ещё. Весь бар в нашем распоряжении. Можем есть, пить, танцевать, петь караоке или смотреть фильм на большом экране. Мы можем всё, что захочешь, Сокджинни…       — Ох, а вот это и правда немного смущает, — признался тот. — Я и забыл, с каким состоятельным парнем связался. Ты можешь себе позволить не думать о расходах, закрыв бар на весь вечер? Но раз уж это произошло, мы будем и есть, и пить, и танцевать… Глупо не воспользоваться такими возможностями наслаждаться жизнью и ни на кого не оглядываться.       А ещё в пустом баре было просто волшебно вновь целоваться, не смущаясь. Целоваться, танцевать, петь друг для друга самые проникновенные песни о любви, не думая, что кто-то может посмотреть на них с неприятием.       — Это уже заслуга моих друзей, — улыбнулся Тэхён, заняв своё место и потянувшись к бутылке шампанского, чтобы открыть её. — Я планировал привести тебя сюда уже после закрытия, но ребята выслушали мой план и сказали, что это форменное издевательство — заставлять тебя ждать ужина до полуночи. Так что спасибо им, что они такие хорошие…       Пробка с глухим звуком вылетела из бутылки, и Тэхён наполнил бокалы.       — Спасибо, что ты согласился. Получилось потрясающее свидание. И сейчас я должен спросить: мы же теперь официально вместе? Ты будешь встречаться со мной? Я обещаю, что таких свиданий у нас будет много. Мне самому хочется всей этой романтики. Хочется радовать тебя и удивлять.       — А до этого мы не встречались? — изумился Сокджин, но сдвинул края нежно зазвеневших бокалов. — Мы вместе, Тэхён. Если ты ещё не понял или тебе нужна была официальная точка старта — мы вместе. Мы встречаемся. Я даже твоего друга успел об этом уведомить. Мы вместе, и я надеюсь, что это будет длиться очень-очень долго. А теперь… — Он сделал большой глоток. — Перестань смущать меня и позволь попробовать мой любимый сыр.       — Наверное, меня испортила моя работа, — улыбнулся Тэхён, взяв приборы. — Мы можем долго встречаться и общаться с заказчиком, но пока не подписан договор, я не считаю, что получил эту работу. Вот так и тут. Пусть мы не поставили подписи и печати, но мне нужно было прямое подтверждение того, что мы вместе. Приятного аппетита!       Сокджин ответил ему ласковым взглядом: уверенным и полным нежности. Если Тэхёну нужны были подписи и печати, он был готов ставить эти печати — розоватые метки на шее и ключицах во время медленного танца, расписываться губами в своём восхищении и принятии.       Определённо, это было лучшее свидание в его жизни. И он не жалел ни на миг, что звёздной ночью у озера решил ухаживать за этим невероятным парнем.       Пока они ужинали, Тэхён что-то расслабленно рассказывал — о друзьях, державших этот бар, о том, что они тоже обязательно должны познакомиться с Сокджином. Вспоминал забавные истории, заставляя своего парня смеяться, и наслаждался не только едой и атмосферой, но и удовольствием на красивом лице.       А потом они танцевали, плотно прижавшись друг к другу, словно вокруг них было много танцующих пар и места совсем не хватало.       — Ты такой восхитительно красивый, когда тебе хорошо, — негромко сказал Тэхён. — Порой я просто не верю своему счастью.       — Я сам с трудом верю, что это по-настоящему, — признался тот. — Что мы так прекрасно понимаем друг друга. Так чутко тянемся друг к другу. Спасибо, милый. За этот день и твою настойчивость.       Чимин своими лучистыми глазами мог осветить средних размеров комнату, Хосок делал это улыбкой. Сокджину было достаточно просто быть счастливым — он светился всем существом, заставляя людей тянуться к нему.       В тот день он определённо был счастлив и очень красив. И намеревался запомнить его на всю жизнь, сколько бы прекрасных свиданий у них с Тэхёном ни было впереди.       Расстаться тем вечером, особенно после долгих и многочисленных поцелуев, было невероятно сложно. Тэхёну хотелось приклеиться к Сокджину, сцепить руки за его спиной так крепко, что не разорвать. Раздеться перед ним и снять с него всю одежду, открыться для него полностью и довериться. Почувствовать всё это в ответ.       Но не стоило торопиться. Это было первое свидание, которое прошло потрясающе, а значит — всё было впереди. Тэхён понимал, что всему своё время. И если выбирать между страстной близостью и вот этим насыщенным впечатлениями днём, он безусловно выбрал бы второе, потому что ещё чуть лучше узнал Сокджина, потому что в парке теперь росло их дерево, потому что удовлетворение от этого дня было сильнее, чем от простого оргазма.       Проводив Сокджина до дома, Тэхён снова взял такси и не сразу понял, как оказался под дверью Чимина. Но всё же написал, перед тем как нажал на кнопку звонка:       «Ты ещё не спишь?»       — Заходи тихонько. — Чимин открыл дверь очень быстро. — Клякса недавно угомонилась. Нервная последние дни, я уже к ветеринару её отвёз. Тот сказал, что всё нормально, но она мяучит жалобно, словно у неё что-то болит… Может быть, скучает? Надеюсь, увидит Чонгука и повеселеет.       — Наверное, она его чувствует, — предположил Тэхён, разувшись, а продолжил уже на кухне: — Ты же ходишь к Чонгуку, наверное, его запах остаётся на тебе. Кстати, а чем он там пахнет? Шалфеем? — И принюхался к другу, потянувшись к шее.       — В своём мире пах шалфеем. — Чимин, не спрашивая, поставил чайник. — А сейчас ничем не пахнет. Может быть, от стресса, а может, это реалии нашего мира. Я ему об этом пока не говорил. Вообще не представляю, как сказать, что он из другого мира и при всём желании позвонить друзьям или найти их в соцсетях ему не удастся. Если он сам не вспомнит, это, наверное, стоит отложить. Ему ещё предстоит много разговоров с проверкой, мы уже составили запрос на получение гражданства.       Он заварил чай, разлил его по чашкам и уселся напротив Тэхёна.       — Лучше расскажи, как всё прошло? Сводил своего принца на свидание?       — Сводил, — с широкой улыбкой подтвердил Тэхён. — И еле сдержался, чтобы не напроситься к нему на ночь. У меня от него мозг плавится, слишком много внутри всяких откровенных желаний, но я не хочу его этим оскорбить. И он мне не только как сексуальный мужчина интересен. Приходится терпеть.       Он без труда уместил рассказ о прошедшем дне в несколько насыщенных предложений, а затем снова поблагодарил:       — Шикарная была идея с деревом! Спасибо тебе за неё. Сокджин так улыбался!       — Это главное, чтобы вы оба были довольны. Надеюсь, у вас впереди ещё много таких общих впечатлений. Мне очень радостно видеть тебя счастливым.       Он ласково погладил друга по руке, не сводя с него открытого взгляда. Он и правда был рад.       — А как там Чонгук? — спросил Тэхён, когда в чашке уже почти ничего не осталось. — Вспомнил ещё что-нибудь? Ты уже не выглядишь таким расстроенным, как в первые дни.       — Наверное, я как-то свыкаюсь с ситуацией, — задумчиво протянул Чимин. — Уже не так сильно волнуюсь. А Чонгук… поправляется. Физически ему уже значительно лучше, но память пока не возвращается…       — Мы могли бы помочь вспомнить, — предложил Тэхён. — Не прямо сейчас, наверное, но когда он сможет выйти из больницы. Ты говорил, что он жил с Юнги, Тэхёном и Сокджином в том мире последние месяцы. Мы могли бы собраться вместе. Конечно, придётся предупредить Сокджина, что он должен притвориться другим… Но вдруг это поможет? Раскачает его память. Столько знакомых лиц сразу.       — Ну наш Юнги на того похож очень отдалённо, — с сомнением протянул Чимин. — Да и тебя мы перекрашивать не будем. И давай обойдёмся без Сокджина… Я не хочу ревновать к нему ещё одного парня. Впрочем, может быть, это реально поможет?       — Это просто мои предложения, — дёрнул плечами Тэхён. — Хочу чем-то помочь. Несмотря ни на что, он оказался у меня под колёсами, а не у кого-то другого. И речь не о ком-то другом, а о тебе, моём близком друге, человеке, который переживает за Чонгука. Хочу помочь вам обоим.       Он открыл рот, чтобы ещё что-то сказать, но вдруг замер, растеряв все мысли. Из спальни раздалось громкое мяуканье, а потом что-то, кажется, упало на пол.       Когда Чимин поспешил проверить, что там случилось, то обнаружил на полу небольшую лампу, а кошку — на туалетном столике. Та царапала зеркало когтями, словно пыталась что-то раскопать, и продолжала истошно мяукать.       — Да что ж с тобой творится?! — ахнул Чимин, подхватывая на руки беснующуюся кошку. — Клякса! Кляксочка, милая моя, ну что с тобой? Хозяин скоро придёт, милая…       Он вернулся с шипящей и вырывающейся кошкой в кухню, тревожно глядя на Тэхёна.       — Она как будто хочет уйти в зеркало, но не может, — пожаловался Чимин, смирившись с когтями, запущенными в его плечо.       — Никогда не понимал, что в голове у кошек, — признался Тэхён. — Но, наверное, она действительно соскучилась. Раньше она видела Чонгука в зеркале. А теперь он здесь, в нашем мире, но видишь его пока только ты.       Он протянул руку, не переживая о том, что снова расчихается от кошачьей шерсти, но надеясь успокоить животное ласковым поглаживанием.       — Потерпи ещё немного, малышка, — удачное свидание благотворно на него влияло, раз он так ласково разговаривал даже с кошкой, которую всегда немного сторонился. — И не пугай Чимина! Иначе я тебя покусаю.       — Тебе лишь бы покусать, — нервно хихикнул тот. — Клякса, хорошая моя, уже недолго… Я обязательно приведу его к нам, как только будет можно. Сначала Чонгук поживёт у Хоби, — уточнил он, подняв взгляд на Тэхёна. — Мы подумали, что так будет правдоподобнее в рамках нашей легенды. Но он обязательно придёт к нам в гости. Потерпи, милая…       — Да, это хорошая мысль, — одобрил Тэхён, убирая руку. Кошка, кажется, немного присмирела. — Знаешь, за последние месяцы случилось много удивительных вещей, но я всё никак не могу понять, почему тесты подтвердили их родство?       — Может быть, наши миры очень близки? Настолько, что им с Хосоком в ближайших вселенных суждено быть родственниками? Я тоже думал об этом и не могу найти ответа… Мы же ничего не знаем о родителях Чонгука в том мире. Вдруг старший господин Чон и там его отец? Но тогда всё равно возникают вопросы, потому что женщины этого мира совсем не то же самое, что омеги из того, а у каждого ребёнка генетический набор обусловлен обоими родителями. Не знаю, Тэхён. Чувствую себя совсем беспомощным, когда думаю об этом.       Чимин продолжал нежно поглаживать кошку, удерживая её на плече. Он успел к ней привязаться за эти месяцы, проведённые вместе. Настолько, что надеялся, что Чонгук не захочет сразу же забрать её к Хосоку, когда выйдет из больницы. Конечно, Хосок будет не против, но Чимин слишком привык к Кляксе.       — Да об этих масштабах неопознанного даже думать стра…       На этот раз Тэхёна прервал неожиданный телефонный звонок, раздавшийся уже совсем близко, с кухонного стола. Клякса тоже испугалась и спрыгнула сперва на стол, а потом на пол. На экране высветилось знакомое Чимину имя школьной подруги, и оно не сулило ничего хорошего, потому что на часах была почти полночь.       — Чимин? — раздался в трубке голос Хеджин. — Прости, пожалуйста, за поздний звонок, но меня саму разбудили… Это срочно.       — Что случилось? — Чимин нахмурился, сжав телефон крепче нужного. — Что с Чонгуком?       — Он пропал, Чимин, — отозвалась Хеджин.