Сделка с совестью

Вай приходилось все труднее возвращаться в убежище. Каждый раз, переступая порог, она чувствовала, как взгляды прожигают ее изнутри. Севика почти не вмешивалась – если и смотрела на нее, то равнодушно, разве что с едва заметной тенью усталого понимания. Она знала этот путь вниз. Слишком хорошо. Иша же наблюдала иначе – настороженно, оценивающе, словно ждала, когда именно Вай окончательно сорвется. Может, пыталась прикинуть, насколько глубоко та уже увязла. Но хуже всех была Джинкс. Она не кричала, не швыряла в нее вещи, не закатывала истерик. Только смотрела – с немым укором, в котором смешивались обида, боль и что-то еще, что Вай не могла, или не хотела, расшифровать. - Я ведь знаю, что ты снова напилась. – Голос Джинкс был тихим, но в нем отчетливо слышалось раздражение. Вай моргнула. Стоя в дверном проеме, она еще не успела ни слова сказать, а Джинкс уже видела ее насквозь. - Не твое дело, – буркнула она, стягивая изрядно потрепанную куртку. - Конечно, не мое. – Джинкс склонила голову набок, на ее губах мелькнула кривоватая усмешка. – Разве что мне приходится дышать этим вонючим перегаром. Вай сморгнула, потирая лицо. В висках пульсировало, мысли путались. Она была слишком уставшей, слишком опустошенной, чтобы в очередной раз выяснять отношения. - Если тебе так противно, можешь уйти, – пробормотала она. - Это ты уйти должна, – хмыкнула Джинкс, сложив руки на груди. Тяжелое молчание повисло в воздухе. Вай не знала, зачем она продолжала возвращаться сюда. Может, потому что не знала, куда еще идти. Она шагнула вперед, но Джинкс преградила ей путь, не меняя выражения лица. - Ты хотя бы понимаешь, что творишь? – Голос был тихий, почти шепот. – Я пыталась… правда, пыталась. Думала, может, если дать тебе время, ты перестанешь вести себя как… Она осеклась, но Вай уже догадалась, что должно было прозвучать дальше. Как мусор. - Мне не нужны твои лекции, – выдавила она, чувствуя, как раздражение закипает внутри. - А мне не нужна сестра, которая все время приходит в себя в чьих-то грязных постелях. Эти слова ударили сильнее, чем любой кулак на арене. Вай сжала зубы, кулаки непроизвольно сжались. - Заткнись. - Почему? Больно слышать правду? – Джинкс шагнула ближе. Ее лиловые глаза вспыхнули злостью. – Ты разваливаешься на куски, Вай. И даже не пытаешься что-то с этим сделать! - О да, конечно, – Вай рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья. – Я должна была стать твоей нянькой, верно? Прибежать обратно, сказать, что все будет хорошо, взять тебя за руку и вести через эту проклятую жизнь? Джинкс молчала, стиснув губы. - Слишком поздно, сестренка, – Вай усмехнулась, но глаза ее оставались пустыми. – Ты сама сказала, что я тебе не нужна. Джинкс медленно выдохнула. - Я даю тебе последний шанс. Вай нахмурилась. - Что? - Последний шанс, — повторила Джинкс, и теперь в ее голосе не было ни злости, ни насмешки — только усталость. — Выбери, Вай. Либо ты остаешься и хотя бы пытаешься быть рядом со мной, либо… Она сделала шаг назад, словно показывая, что путь к выходу остается открытым. - Либо уходишь. Насовсем. Слова, сказанные спокойно, без истерик, ранили сильнее, чем если бы Джинкс закричала на нее. Вай сглотнула. Она чувствовала, как внутри что-то ломается. Развернуться и уйти было бы проще. Она уже привыкла бежать — от боли, от ответственности, от самой себя. Бежать, погружаться в забвение, в пьяные драки, в чужие прикосновения, лишь бы не слышать этот голос, который тянул ее назад. Но если она сделает шаг к выходу сейчас… все будет кончено. Джинкс больше не будет ее ждать. - Ты правда думаешь, что мне есть до этого дело? — глухо спросила Вай, с трудом узнавая свой голос. Джинкс смотрела на нее испытующе, не говоря ни слова. Тишина затянулась. Вай шагнула вперед — не к двери, а к сестре. - Ну и что ты хочешь, чтобы я сделала? — В голосе все еще было упрямство, но злость ушла. Осталась только усталость. Джинкс усмехнулась — криво, немного грустно. - Начни с того, что хотя бы проспись. Вай выдохнула, закрыла глаза и, не говоря больше ни слова, пошла вглубь убежища. Сегодня она останется. ХХХ Она дралась. Билась до крови, до треска костей, до того момента, когда боль заполняла пустоту внутри. Арена принимала ее с распростертыми объятиями – там не было вопросов, не было Джинкс, не было Кейтлин. Только удары, крики толпы и алкоголь, смывающий реальность. Когда адреналин от победы выветривался из крови, когда аплодисменты утихали, а противник, оставленный лежать в грязи, больше не представлял угрозы, Вай выходила за пределы ринга, ловила в темных переулках затуманенный свет фонарей и направлялась в ближайший бар. Алкоголь лился в ее кровь так же легко, как кулаки врезались в чужие челюсти. Жидкий огонь, прожигающий горло, на несколько мгновений позволял забыть, кто она и кем была раньше. Девушки – яркие, разные, незнакомые – мелькали в ее жизни, как огни на рекламах Пилтовера. Никто из них не значил ничего. Никто не оставался. Только одна – та, кого уже не было рядом. Кейтлин. Она видела ее. Снова и снова. Поначалу – только во снах. Просыпаясь, Вай все еще чувствовала тепло рук Кейтлин, ее запах – что-то легкое, свежее, с тонкой ноткой пороха. Ее голос – спокойный, твердый, чуть насмешливый. «Ты можешь лучше, Вай». Но потом… потом Кейтлин стала появляться и наяву. Вай сидела в темном углу бара, где тусклый свет не давал разглядеть ее разбитое лицо, когда вдруг – взгляд в толпе. Темные волосы, бледная кожа, тонкие пальцы, скользящие по бокалу. Она замерла. Сердце дало осечку. - Кейт? Слова сорвались с губ прежде, чем Вай успела подумать. Девушка подняла голову. Их взгляды встретились. Кейтлин посмотрела прямо на нее. Вай прижалась к столу, ногти впились в деревянную поверхность. Черт, Кейтлин выглядела… так же. Такая же уверенная, прямая спина, чуть приподнятый подбородок, в глазах – сосредоточенность. Она хотела что-то сказать, но в этот момент заиграла музыка, громкая, тяжелая, сливающаяся в единый шум. Кейтлин открыла рот. Вай напряглась, пытаясь разобрать слова. Но когда она моргнула – Кейтлин исчезла. - Черт. Холод прошелся по позвоночнику. Она резко огляделась, но Кейтлин нигде не было. Только толпа, только незнакомые лица. Где-то внутри что-то скрутило в узел. Вай провела ладонями по лицу, тяжело выдохнула. Галлюцинации? Теперь еще и это? - Эй, ты в порядке? – спросил кто-то. Она медленно повернулась. Какой-то парень, незнакомый, с нахмуренным лицом. Его рука зависла в воздухе, будто он хотел дотронуться до нее, но не решился. - Я в порядке, – рыкнула Вай. Голос звучал хрипло, сорвано. – Отвали. Парень отступил, вскинув руки. - Ладно, без проблем. Вай оттолкнулась от стола, шатаясь. Кейтлин. Она была здесь. Она точно была здесь. Но нет – не была. Вай вышла из бара, вцепившись в ворот рубашки, и шагнула в ночь, не зная, куда направляется. ХХХ Возвращаться сюда с каждым разом становилось все труднее. Пахло порохом, металлом, маслом. Пахло домом. Но Вай уже не чувствовала этот запах так, как раньше. Она прошла по коридору, волоча ноги, с трудом справляясь с собственным равновесием. Голова гудела – смесь алкоголя и усталости делали свое дело. Она хотела просто рухнуть на кровать и закрыть глаза, провалиться в забвение. Но в дверном проеме уже ждала Джинкс. Вай остановилась, как только увидела тонкую фигуру, скрестившую руки на груди. Свет лампы за спиной сестры бросал тень на ее лицо, делая выражение еще более резким. - Опять поздно, – голос Джинкс звучал неразличимо – то ли насмешка, то ли злость. Вай вздохнула, с силой провела ладонями по лицу, словно пыталась стереть усталость. - Отвали, – бросила она, проходя мимо, не удосужившись даже посмотреть в ее сторону. Но Джинкс не отстала. - Ты же знаешь, я не отваливаю, – прошипела она, не двинувшись с места. Голос ее был холодным, лишенным привычного веселья. – Вай-Вай, моя драгоценная сестренка, которая должна была меня защищать… А теперь, кажется, защищает только свою бутылку. Вай замерла. Она сжала зубы, медленно развернулась, встретившись взглядом с сестрой. - Джинкс… - Что? – Джинкс склонила голову набок, ее лиловые глаза вспыхнули в полумраке. – Тебе больно это слышать? Вай молчала. Больно? Боль – это когда тебя бьют дубинками в тюрьме. Когда кулак соперника врезается в челюсть, выбивая зубы. Когда ты лежишь на полу, дышишь через разбитый нос, а внутри все кричит, но ты знаешь – это пройдет. Но это? Это не было просто болью. Это было что-то, что сжимало грудь изнутри, что забирало воздух, что придавливало изнутри так, что хотелось либо ударить, либо сбежать. Джинкс медленно шагнула вперед. - Ты становишься как все они, – ее голос был тише, почти шепот. – Как те, кто бросил меня. Как те, кто делал вид, что любит, а потом предавал. Вай сглотнула, стиснула кулаки. - Это не так, – пробормотала она. - Правда? – губы Джинкс тронула кривоватая усмешка. – Ты же знаешь, что я права. Вай хотела сказать что-то, оправдаться, объяснить – но что? Что тут вообще можно было сказать? Что она пытается? Что делает все, что может? Она и сама не верила в это дерьмо. Что-то внутри сломалось. - Да пошла ты, – прорычала Вай. – Я пыталась. Пыталась заботиться о тебе, пыталась быть рядом, пыталась забыть всё это дерьмо. Джинкс улыбнулась. Та самая улыбка, от которой по коже бежал холодок. - Но не смогла, да? - Да, – Вай сжала кулаки, ее ногти впились в кожу ладоней. – Не смогла. На несколько секунд повисла тишина. Джинкс изучала ее взглядом – холодным, бесстрастным, будто оценивая степень разрушения. А потом выдохнула и сказала: - Тогда уходи. Вай моргнула, словно не веря услышанному. - Что? Джинкс скрестила руки на груди. - Уходи, – повторила она ровным голосом. – Ты больше не нужна мне. Вай молчала. Она смотрела на Джинкс, и впервые за долгое время не узнавала ее. Неужели все правда зашло так далеко? Вай открыла рот, но слова застряли в горле. Эти слова ударили сильнее, чем выстрел. Ей хотелось сказать, что все не так. Что это не конец. Но она не могла. Вай медленно кивнула. Она не сказала ничего – просто развернулась и ушла, оставив сестру позади. ХХХ Квартира была убогой. Голые стены с облупившейся краской, запах сырости, въевшийся в старые деревянные доски. В углу темнела плесень, покрывая остатки какой-то рухляди, некогда бывшей мебелью. Здесь давно никто не жил. Но теперь это было ее место. Место, где никто не ждал от нее ничего. Где не было взглядов, в которых читалась жалость, упрек или злость. Где не было Джинкс. Не было Севики. Не было никого. Вай шагнула вглубь комнаты, стянула куртку и бросила на пол. Сутулая, уставшая, она опустилась на матрас, привалилась спиной к стене. Ее тело гудело от усталости. Голова была тяжелой, мысли вязкими, как после слишком долгой драки. Она сунула руку в карман, достала зажигалку. Щелчок. Пламя дрогнуло в темноте. Вай смотрела, как огонь пляшет на кончике, как отражается в ее глазах. - Снова одна, – пробормотала она, чувствуя, как в груди что-то неприятно сжимается. Снаружи, за окном, город жил своей жизнью. Чей-то смех разрезал тишину, потом затих, растворившись в ночи. А внутри Вай была только пустота. Она зажмурилась. Но, когда открыла глаза… Кейтлин. В тени напротив, опершись на дверной косяк, стояла она. Высокая, красивая, с темными волосами, плавно спадающими на плечи. Глаза – глубокие, холодные, изучающие - смотрят насмешливо. Вай замерла, пальцы крепче сжали зажигалку. - Ты… – голос был хриплым, глухим. Кейтлин не двигалась. Вай сглотнула, с силой потерла лицо ладонями. Она не здесь. Ее нет. Но, когда убрала руки, Кейтлин все еще стояла там. - Что ты здесь делаешь? – сорвалось с губ. Кейтлин наклонила голову. - Я бы спросила у тебя то же самое. Вай резко вдохнула. Голос. Четкий, спокойный. Он не мог быть настоящим. - Я сплю, – пробормотала она, зажмурив глаза. – Это просто сон. Но когда открыла их снова, Кейтлин все еще была там. Вай чувствовала, как колотится сердце. - Ты не должна здесь быть. Кейтлин усмехнулась, но в ее глазах не было веселья. - Разве? Вай провела языком по губам. - Ты чертов призрак. - Возможно. - Я схожу с ума. - Возможно, – повторила Кейтлин, делая шаг ближе. Вай невольно напряглась, но не отстранилась. Галлюцинация. Видение. Призрак прошлого. Но выглядела она так же, как в ту ночь перед тем, как они пришли в убежище Силко. Как в ту последнюю ночь, когда Вай в последний раз верила, что у нее еще есть что-то, кроме боли. - Ты ведь не здесь из-за меня, – сказала Вай, слабо усмехнувшись. Кейтлин посмотрела на нее долгим, пронзительным взглядом. - Нет, – наконец ответила она. – Я здесь из-за тебя. Вай стиснула зубы. Огонь в зажигалке погас. И когда она снова посмотрела в темноту – Кейтлин уже не было. Только пустая комната. Только тишина. Вай судорожно втянула воздух и уронила голову на колени. Она потеряла ее. Она потеряла всех. ХХХ Вай стояла перед зеркалом, ощущая, как гулкая тишина давит со всех сторон. Где-то вдалеке, за окнами, Заун жил своей жизнью: смех, пьяные голоса, чьи-то крики боли. Но здесь, в этой крошечной квартире, было только молчание. И она. И ее отражение. Кто ты? Губы Вай чуть разомкнулись, но звука не вышло. Это лицо… Чужое. Синяки под глазами, потрескавшиеся губы. Щека опухла после последнего боя, нижняя губа рассечена. Пустой, выжженный взгляд. Но хуже всего были волосы. Розовые. Цвет, который слишком ярко напоминал ей о прошлом. О той, кем она когда-то была. Но той Вай больше нет. Где-то в глубине шкафа валялась старая бутылка с краской – черной, как ночь, густой, липкой. Правильно. Она взяла ее в руки, сорвала крышку. Подняла бутылку над головой. Раз и навсегда. Но стоило ей наклонить бутылку, как позади раздался голос: - Это ты так решаешь проблемы, Вай? Она замерла. Холод пробежал по позвоночнику. Нет. Нет, ее здесь нет. Но все равно она подняла взгляд. В зеркале стояла Кейтлин. Четко, ясно, слишком реально. Не призрачное видение, не размазанная тень – а живая, как будто она и правда была здесь, в этой убогой квартире. Ее волосы аккуратно уложены, руки скрещены на груди, строгий взгляд темно-синих глаз пронзал насквозь. - Неудивительно, – продолжила Кейтлин, ее голос звучал разочарованно. – Это же проще, верно? Изменить что-то внешнее и притвориться, что теперь ты другая. Вай не дышала. Осторожно, едва двигаясь, она обернулась. Там никого не было. Но в зеркале – Кейтлин по-прежнему стояла за ее спиной. - Я… – Вай сглотнула, не зная, что сказать. - Ты снова убегаешь, – продолжила Кейтлин. – Только на этот раз – от самой себя. - Я не убегаю. - Правда? – Кейтлин чуть склонила голову, в ее голосе прозвучало что-то острое, режущее. – А что же ты тогда делаешь? Вай не ответила. Она не могла. Просто замолчи. Исчезни. Она развернулась обратно к зеркалу, подняла бутылку выше. Но тут раздался второй голос. - Ты выглядишь жалко. Вай вздрогнула. Знакомый голос – резкий, с насмешкой, но со скрытой горечью. Она снова посмотрела в зеркало. Теперь рядом с Кейтлин стояла Джинкс. Она была совсем близко – чуть позади Вай, склонив голову набок, ее лиловые глаза сияли ледяным огнем. - Я не могу на тебя смотреть, – протянула она, скрестив руки на груди. – Серьезно, Вай? Это все, на что ты способна? - Заткнись, – хрипло выдохнула Вай. Но Джинкс только улыбнулась – той самой улыбкой, от которой у Вай внутри все сжималось. - Ну да, ну да. Я же должна быть той, кто свихнулся, верно? А ты, значит, самая умная, самая сильная? – Она ткнула пальцем в зеркало. – Ну, посмотри на себя. Вай не хотела смотреть. Но посмотрела. И увидела не себя. Перед ней стояла незнакомка. Черные разводы краски уже стекали по лицу, смешиваясь с потом и кровью. В глазах – неуступчивая злость, но пустая, бессмысленная. Лицо, в котором больше не осталось ничего от той, кем она когда-то была. - А помнишь, как говорила, что никогда не предашь меня? – лениво бросила Джинкс. – Смешно, правда? - Я не предала тебя, – прошептала Вай. - Ага, конечно. Ты ведь просто ушла, правда? Вай зажмурилась, зубы стиснулись так, что свело челюсть. Они не настоящие. Они не здесь. - Думаешь, это поможет? – теперь снова говорила Кейтлин. Ее голос был мягче, но от этого еще хуже. – Думаешь, черная краска изменит то, что ты сделала? Вай сделала глубокий вдох. И резко перевернула бутылку. Холодная, липкая жидкость потекла вниз. Она стекала по волосам, по лбу, по щекам. Вай закрыла глаза, чувствуя, как краска капает с подбородка на руки. Кейтлин и Джинкс замолчали. Когда она снова подняла глаза – их не было. Осталась только она. Черные пряди спадали на лицо, капли скользили по скулам. Она смотрела на себя. И в глубине ее глаз догорала последняя искорка. Последняя часть Вай, которая еще сопротивлялась, еще держалась за что-то. Теперь и ее не было.