Танец на грани

Теплый свет ламп, шум кофемашины и тихие разговоры создавали уютную атмосферу кофейни, чего уже давно невозможно было заметить в их квартире. Хёнджин сидел у окна с чашкой американо, устремив взгляд в пустоту. Мысли о Феликсе не давали ему покоя. Он обдумывал каждое их последнее взаимодействие, снова и снова проигрывал в голове тот день, когда всё рухнуло. "Как вернуть его? Как доказать, что он по-прежнему для меня всё?" Дверь кофейни тихо звякнула, но Хёнджин не обратил внимания. Ещё глоток кофе, и вдруг он почувствовал движение рядом. Кто-то сел напротив него. — Это ты? — раздался голос, такой знакомый, что Хёнджин мгновенно поднял взгляд, и даже чутка испугался. Перед ним сидел Чонин, друг детства. Его лицо почти не изменилось, разве что стало взрослее, серьёзнее. — Чонин? — Хёнджин моргнул, будто пытаясь понять, не обманывают ли его глаза. — Я, — улыбнулся тот. — Ты выглядишь так, словно увидел призрак. Хёнджин рассмеялся, впервые за долгое время его смех звучал искренне. — Прости, просто я действительно не ожидал тебя встретить. Как ты вообще меня узнал? Столько времени прошло. — Из окна заметил. Ты мало изменился, Хван, всё так же сутулишься, когда думаешь о чём-то серьёзном. Как у тебя в жизни? Смогу стать юристом как мечтал? Чонин заказал себе капучино, и они начали говорить, будто все эти годы разлуки не существовали. — Амм, всё пошло чутка по другому, — с лёгким смешком сказал Хван. — Я стал музыкантом. У меня есть своя группа, я очень люблю всех их, они для меня всё. И.. И музыка. Музыка — моё спасение. Я не представляю свою жизнь без неё. И.. И, — Он не успела произнести ни слова, как Ян перебил его. — Аа, понятно. Вроде как всю школьную жизнь говорил лишь о том, как поступишь на юриста, и посаятишь всю жизнь этомуу.. Ну ладно, что было то было, так ведь? — Чонин старался как можно быстрее пролистнуть эту тему, так как понимал что она ему не приятна. — Я рад что ты нашёл дело своей жизни. — С улыбкой сказал Ян. Он действиткльно соскучился по своему старому другу. — А я в жизни так и нечего не добился. Я не до конца, но отучился на учителя, но в итоге захотел занятся музыкой. Сейчас я состою в одной довольно не популярной группе, мы на грани развала, незнаю что делать. А как у тебя? Так они разговорились. Хёнджин узнал, что Чонин стал заниматься музыкой, что у него небольшая группа, но дела идут не очень. И тут, он понял что это шанс для них. — Мы ищем возможность работать с кем-то профессиональнее, — признался Чонин. — Но это сложно. Хёнджин задумался. В голове уже формировался план. — А что, если ты присоединишься к нашей группе? — неожиданно предложил он. Эта мысль мелькала у него в голове ещё с того момента, когда он сказал что тоже посвятил всю себя в музыку. Ему казалось что он — попытка восстановить их прежнюю группу. Чонин замер. — К вашей группе? Ты же шутишь. У вас уровень... звёздный, а я... — К этому времени, Ян уже вспомнил где же ещё видел старого друга. Хоть и Хёнджин старался быть максимально не заметным в кофейне, его друг всё же узнал его, а значит и другие, но уже фанаты тоже. — Перестань. Я тебя знаю. Ты талантливый, амбициозный. Тебе просто нужно немного поддержки. — Он понимал что его надежде в Чонина не зря. Они говорили до самого закрытия кофейни. Хёнджин чувствовал, как внутри начинает теплить надежда: может быть, это станет не только шансом для Чонина, но и для всей группы. ... Хёнджин вернулся в их квартиру. Атмосфера была такой же как и всегда. Тускло, никто его не встречал с улыбкой, никто в это время не смеялся, не улыбался, и они не проводили время вместе. Он решил поговорить с Линоу наедине, и обсудить возможное присоеденение Айена в их группу. — Что? — Минхо прищурился, когда услышал идею Хёнджина. — Ты хочешь привести в группу старого друга? — Эта идея звучала для него мягко говоря не очень, но он решил послушать его аргументы на счёт этого. — Это не просто старый друг, — Хёнджин говорил с энтузиазмом. — Это талантливый человек, и он сможет нас сплотить. У него свежий взгляд, новая энергия... Это то, что нам сейчас нужно. Ты и сам прекрасно видишь всю обстановку в группе. Феликс закрылся в себе, Джисона преследуют, а Чанбин вовсе фиг знает где пропадает днями и ночами, забыв про скорый камбек. Нам надо вернуть прежних себя. Минхо задумчиво покачал головой. — Ты понимаешь, что это риск? — Ли и сам понимал на сколько это рискованно, но когда речь зашла о Хане, он уже думал о том чтобы согласится на эту идею. Для него нету ни одного живого существа который был ему дороже Джисона. — Я понимаю. Но риск оправдан. Чонин может вдохнуть в нас жизнь. Мы же тонем, Минхо. Наша группа — это уже не группа, а набор отдельных людей. Мне больно видеть вас всех такими подавленными. Я вижу как ты прикладываешь все свои силы на востановленние группы, но как бы правда не была горька, от твоих усилий нечего не меняется. Лидер долго молчал, затем тяжело вздохнул: — Хорошо. Попробуем. — Ему хотелось расплакаться от беспомощности, но положение лидера ему этого не довало. ... С первых дней Чонин влился в группу с удивительной легкостью. Он поддерживал шутки Джисона, помогал Минхо с мелодиями, а иногда даже предлагал идеи, которые мгновенно нравились всем. — Этот парень какой-то слишком... идеальный, — заметил Джисон однажды, когда они с Минхо обсуждали репетицию. В его мыслях проигрывались одно: "Он не может быть таким идеальным. В нём явно есть какой-то подвох". Но своими действиями Чонин ясно дал понять что это вовсе не так. — Может, нам это и нужно, — ответил Минхо, но в его голосе скользила тень сомнения. Тем временем сам Чонин иногда выглядел странно. Временами он надолго замирал, уставившись в окно, или уходил из комнаты под предлогом звонка. Никто не придавал этому значения, считая это личными делами новичка. Как говорится, у каждого свои тараканы в голове. Однако однажды, когда он получил сообщение и его лицо мгновенно побледнело, Минхо заметил это, что было странным, так как обычно Ян показывал себя очень добрым, бодрым и весёлвм человеком. — Всё нормально? — тихо спросил он. — Да, всё хорошо, — быстро ответил Чонин, но его голос звучал неубедительно. Но Михно не придал этому значения, так как был уверен что это что-то связанное с родителями, роднёй или что-то в этом духе. В прочем, не его дело. ... С появлением Чонина атмосфера в группе начала меняться. Он приносил с собой какой-то внутренний свет, простоту, которой так не хватало. Минхо быстро нашёл с ним общий язык, а Джисон впервые за долгое время улыбнулся, услышав шутку нового участника. Сколько всего Минхо стоила лишь его одна улыбка. Он был самым счастливым человеком в мире. Да, даже такая мелочь в такие времена могла принести столько эмоций, как если бы бездомному подарили 3.000.000$, и личный пентхаус. В то же время Феликс стал более эмоциональным, но всё также держал обиду на Хвана. Минхо старался как никогда. Он проявлял лидерские качества, поднимал дух участников, планировал репетиции, поддерживал каждого. — Мы должны быть командой, — говорил он. — Не просто ради фанатов, но ради нас самих. Джисон сначала сопротивлялся всем инициативам, но постепенно начал открываться. Однажды, Минхо уговорил его провести вечер за просмотром фильма. — Ты когда-нибудь видел «Мирный воин»? — спросил Минхо, держа в руках коробку с диском. — Нет. — Тогда это будет наш фильм сегодня. — С большим энтузиазмом произнес тот. Сначала Джисон отказывался, но всё же уступил. Когда на экране появилась последняя сцена, он заметил, как по щеке Минхо катится слеза, и она была явно не из-за фильма. — Ты плачешь? — удивился Джисон. Он не привык видеть Хо плачущим, ведь тот старался быть сильным при нём. — Это слёзы радости, — признался Минхо. Он дал волю чувствам, но всё же не дал себе расплакаться. ...

Сегодня напьюсь и расскажу все

что на душе накопилось

Ты моя муза, ганджабаса доля,

ты моя акапелла

Доверь мне свою душу и полетели

Апрельская сирень

Все твои капризы,

для меня как Winston

Все твои капризы,

для меня как Winston

Хоть и далеко ты слишком,

но для меня так близко

Хоть и далеко ты слишком,

но для меня так близко

Спустя день он начал замечать как Джисон начал сильно стрессовать, и волноваться. Минхо вернулся с балкона, где обдумывал всё это, и пошёл к Джисону. — Джи, всё нормально? — Осторожно сев рядом с ним сказал старший. Хоть и он прекрасно понимал что это не так, он хотел услышать это от Хана. — Да, всё нормально. — Сухо ответил тот. Минхо не поверил ни одному его слову. — Так, стоп. Я знаю что это не так. Не бойся, расскажи мне всё. Я не осужу тебя, ты для меня всё. Пожалуйста, расскажи мне всё. Каждый раз видя тебя таким разбитым, разбитым становлюсь и я. Давай я тебя выслушаю. Если есть какие то проблемы – не бойся. Твои проблемы – мои проблемы. Так ведь? В тот момент Джисон почувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Поддержка со стороны Хо была самым крепким пластырем на его "раны". В тот момент Хан не вольно упал к нему в объятие и разрыдался. Он устал терпеть всё это. Каждый божий день за ним следять, угражают и в целом не дают спокойно пожить. Он устал от того что каждый день он рискует потерять своих близких, из-за своих глупых оплошностей. В объятиях Минхо он чувствовал себя самым защищённым на свете, хотя это далеко не являлось правдой. Он просто разрыдался, и рассказал всё Линоу. А тот просто утешывая его, выслушал каждую его жалобу и проблему. Как Хо говорил: "Твоя проблема – моя проблема". Эта фраза дала Джисону почувствовать себя в безопасности, забыв о том что за ним всё ещё беспрерывно ведут слежку. Он рассказал ему всё, или почти всё. Глубоко в сознании Хан понял что если он скажет лишнее слово, то всем им грозит конец. Джисон бы не простил себе смерть своих близких людей. Это разговор стал для Джисона как снять груз с плеч. Но не весь груз он смог снять. ... Отношения между Феликсом и Хёнджином продолжали ухудшаться. Каждый новый день приносил всё больше напряжения, и их общение сводилось к поверхностным фразам или же полному молчанию. Это молчание, казалось, кричало громче любых слов. Феликс больше не мог это игнорировать. Его сердце было словно стиснуто в тисках, а каждый взгляд на Хёнджина — напоминанием о том, что их связь трещит по швам. Однажды вечером, когда Хёнджин вновь пришёл домой поздно, Феликс сидел на диване, свернувшись в одеяле. Свет в комнате был приглушённым, а в воздухе витало напряжение. Хёнджин, снимая куртку, почувствовал этот взгляд. Он знал, что сейчас произойдёт. — Ты опять был с Чонином? — тихо, но твёрдо произнёс Феликс, его голос был наполнен скрытой болью. Хёнджин обернулся, немного растерянный. — Мы обсуждали репетицию, — его голос звучал слишком быстро, словно он сам не верил в свои слова. Феликс усмехнулся, но в этом было больше горечи, чем сарказма. — Репетицию? — он поднялся с дивана, бросив одеяло на пол. — С ним? Ты проводишь с ним больше времени, чем со мной. Хёнджин замер, пытаясь найти правильные слова. — Это не так, Ликс, — он сделал шаг вперёд, но Феликс отступил. — Ты даже сам в это не веришь, — резко бросил Феликс. Его голос дрожал, и Хёнджин почувствовал, как внутри него что-то ломается. Молчание повисло между ними, тяжёлое и удушающее. — Это не то, что ты думаешь... — наконец, сказал Хёнджин, но его голос звучал слишком слабым, чтобы убедить даже самого себя. Феликс рассмеялся — горько, надломленно. — Не то, что я думаю? А что я должен думать? Каждый день ты уходишь, а я сижу здесь, пытаясь понять, что происходит. Ты пропадаешь с ним, но не находишь времени, чтобы поговорить со мной. — Ликс, это не так... — Это именно так! — перебил его Феликс, его глаза блестели от слёз, которые он больше не мог сдерживать. — Я думал, мы стараемся всё исправить, но, видимо, я ошибался. Хёнджин шагнул к нему, но Феликс поднял руку, останавливая его. — Нет. Не надо. Ты говоришь, что хочешь всё исправить, но вместо этого отдаляешься ещё больше. — Это неправда... — начал Хёнджин, но его голос сорвался. Феликс покачал головой, и на его лице читалась глубокая усталость. — Ты даже не осознаёшь, как больно мне это слышать. Как будто я больше не важен для тебя. — Ты всегда будешь важен, — Хёнджин наконец приблизился и осторожно взял его за руку. — Ликс, послушай... Феликс выдернул руку, его взгляд был холодным и отстранённым. — Знаешь, что самое ужасное? Я чувствую, что становлюсь чужим для тебя. Эти слова были словно нож в сердце Хёнджина. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. — Ты говорил, что я важен для тебя, — продолжил Феликс, голос его сорвался. — Но где ты был, когда я нуждался в тебе? — Я здесь. Я всегда здесь. — Нет, Хёнджин, — Феликс покачал головой. — Тебя здесь нет. Твой разум где-то далеко, с кем-то другим. — Это не так, Ликс! Я пытаюсь... — Ты пытаешься? — Феликс поднял глаза, полные слёз. — Тогда почему я чувствую себя таким одиноким? Хёнджин больше не выдержал. Он приблизился и обнял Феликса, несмотря на его сопротивление. — Прости меня, — прошептал он. — Я не хочу тебя терять. Феликс позволил себе остаться в этом объятии лишь на мгновение, прежде чем оттолкнуть его. — Я тоже не хочу тебя терять, — сказал он, его голос был едва слышен. — Но я не знаю, сколько ещё смогу терпеть. Он отвернулся, оставив Хёнджина стоять в пустой комнате. Хёнджин опустился на диван, обхватив голову руками. Его сердце болело, но он понимал, что виноват сам. Он теряет Феликса, и, возможно, уже потерял.