Демонический волк

Мои глаза были закрыты, но я почувствовала резкий холод, который мгновенно пробрал до костей. Инстинктивно потянулась к одеялу, но его не было. Холод усилился, и резко распахнула глаза, пытаясь понять, что происходит.

Вместо уютной кровати и тёплого домашнего уюта оказалась на холодной, жёсткой земле. Тело пронзила острая боль от соприкосновения с чем-то твёрдым и колючим. Вокруг царила полная тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Я не могла поверить своим глазам: как могла оказаться здесь, в лесу, в одной тонкой сорочке и босиком?

С трудом поднявшись на дрожащие ноги, огляделась. Вокруг возвышались высокие деревья, их ветви переплетались, образуя плотный полог. Сквозь густую листву пробивались слабые лучи солнца, создавая причудливые тени. Я стояла на какой-то поляне, окружённой непроходимыми зарослями.

Холод становился невыносимым. Почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб, а зубы начали предательски стучать. Каждая клетка моего тела кричала о необходимости найти укрытие, но я не имела ни малейшего представления, куда идти. В мои босые ноги впивались острые ветки, колючие шишки и мелкие камешки, добавляя к общему ощущению дискомфорта.

Что-то было не так. Я не помнила, как оказалась здесь. Последнее, что помню — это как лежала в кровати, укутанная в тёплое одеяло, и видела сон. Но теперь я стояла посреди незнакомого леса, дрожа от холода и страха.

— "Ты должна знать..." — прошептал голос, показавшийся мне смутно знакомым. Но кто это мог быть?

Быстро помотала головой, пытаясь найти обладателя таинственного шепота. Вокруг царила кромешная тьма, но вместо страха она манила меня. Не чувствовала ни тревоги, ни опасности — только странное, завораживающее спокойствие. В лесу я одна, и это, пожалуй, к лучшему. Больше не хочу убивать духов ведьм. Это занятие вызывает во мне раздражение и усталость. Лень берет верх, и не вижу смысла тратить силы на бессмысленные действия.

— "Найди себя..." — настойчиво прошептал голос, проникая в самую глубину сознания.

Ярость клокотала внутри меня, не оставляя места ни для чего другого. Таинственная атмосфера, которая должна была бы окутывать меня и тревожить, лишь усиливала раздражение. Магические атрибуты, которые обычно вызывали бы трепет и восхищение, теперь казались мне чужеродными и даже отталкивающими. Но я была уверена: это всего лишь очередное видение или чья-то попытка передать послание. Моя физическая оболочка в безопасности — она мирно спит в тёплой постели, укрытая одеялом, в доме, который надёжно хранит её покой.

Я приняла твёрдое решение двигаться вперёд. Сейчас мне необходимо понять, что именно пытаются мне донести.

— "Чтоб спасти меня..." — голос прозвучал твердо и решительно, наполненный отчаянием и надеждой.

Резко замерла, как будто время застыло, и мир вокруг меня остановился. Голос был до боли знакомым, и это чувство пронзило меня насквозь.

— Мама, — едва слышно выдохнула я, чувствуя, как мое сердце сжимается в груди. Наконец поняла, кто это.

Но долго в ступоре не оставалась. Внезапно, справа от меня, раздался низкий, раскатистый рык, от которого воздух содрогнулся. Волчий рык. Резко повернула голову и застыла, не веря своим глазам. Передо мной стоял волк с черной шерсткой, как на той самой картине, которую я недавно нарисовала. Его глаза горели алым пламенем, как закатное солнце, но это было нечто большее — их свет проникал в самую глубину души, заставляя меня замереть на месте. Этот волк был не просто красив — он излучал величие, как древний воин, и таинственную магию, словно воплощение самой природы.

Моя рука невольно потянулась к его мягкой шерсти, как будто знала его всю жизнь. Ладонь скользнула по густой, шелковистой поверхности, и я ощутила, как по коже пробежали мурашки. В этот момент поняла, что передо мной что-то большее, чем просто животное. Его глаза, глубокие и выразительные, словно заглянули в самую душу, и почувствовала необъяснимую связь, которая заставила мое сердце биться быстрее.

— Мама, — прошептала я с легкой, но уверенной улыбкой, и в этом слове было столько любви и принятия, сколько никогда не испытывала прежде.

Внезапно перед глазами всё потемнело, и я погрузилась в полную темноту. Сознание покинуло меня, оставив лишь ощущение пустоты.

Открыв глаза, увидела знакомый потолок комнаты, который снова стал моим привычным ориентиром в пространстве. Опять эти видения. Сев на кровати, я с трудом протерла лицо руками, пытаясь прогнать туман в голове. Во мне есть ген оборотня. Это факт, который невозможно отрицать. Как же все плохо... — И как мне, с этим проклятым геном оборотня, помочь маме? Прорычать, что ли, и она тут же исцелится, как по волшебству? — сказала я с сарказмом, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Это же просто смешно. Тяжело выдохнув, поднялась с кровати, чувствуя, как усталость сковывает тело. Каждое движение давалось с трудом, но я знала, что впереди длинный день, и нужно было собраться с силами. Побрела в ванную, чтобы начать утреннюю рутину, надеясь, что этот ритуал поможет мне вернуть утраченную энергию и настроиться на продуктивный день. Выйдя из ванной комнаты, заметила служанку, заканчивающую заправлять кровать. Ее спина была напряжена, плечи чуть приподняты, а взгляд устремлен на меня. Было ясно, что она ждала моего внимания. Я направилась к гардеробу, когда ее тихий, но решительный голос остановил меня на полпути. — Мисс Вуд, — произнесла она, чуть склонив голову, но в её голосе звучала едва уловимая напряжённость, выдававшая внутреннее волнение. Я медленно повернула голову, пристально глядя на неё, и выразительно подняла бровь. — Что произошло? — спросила я, стараясь не выдать своего волнения и сохраняя спокойный, но решительный тон. Служанка заметно нервничала. Дрожащими пальцами она осторожно протянула мне конверт, будто это был хрупкий предмет, который мог рассыпаться в любой момент. — Вот письмо для вас, — сказала она, стараясь звучать как можно вежливее, но голос предательски дрожал, выдавая ее внутреннее волнение. Я внимательно изучала предмет в её руках, будто пыталась разгадать его тайну. Сдержанно и медленно, словно опасаясь нарушить хрупкий баланс, взяла его из её пальцев. Слегка кивнула, давая понять, что она может идти. Служанка мгновенно исчезла, словно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое эхо шагов. Безразлично скользнув взглядом по конверту в руке, я решила его распечатать. Не удосужилась даже взглянуть на имя отправителя — меня это не волновало. Подошла к письменному столу, взяла нож для вскрытия писем и одним движением разрезала конверт. Достала сложенный лист бумаги и, слегка встряхнув его, развернула, чтобы прочитать содержимое. Внутри оказался короткий текст, больше напоминающий приглашение. "Дражайшая Никс,

Надеюсь, ты здорова и полна сил. Мне бы очень хотелось увидеть тебя в ближайшее время. Позволь пригласить тебя в наше поместье Майклсонов — я уверена, там мы сможем приятно провести время и обсудить множество важных вопросов.

Буду рада, если ты согласишься присоединиться ко мне.

С искренним почтением,

Твоя подруга Ребекка."

Я медленно опустила письмо в ящик стола и замерла, обдумывая его содержание. Отказ от приглашения будет не просто глупостью, а упущенной возможностью. К тому же, мне действительно нужно было отвлечься и выпить. В итоге я направилась в гардеробную. Там предстояло тщательно отобрать одежду для предстоящего визита, чтобы выглядеть безупречно и соответствовать моменту. Перебирая платья, задержалась на одном — идеальном для этого дня. Это было бордовое шелковое платье из тонкого ситца, состоящее из пышной юбки и изящного корсета с деликатным цветочным узором. Каждый стежок и каждая деталь создавали образ, который хотела воплотить. Корсет, плотно облегающий фигуру, был искусно надет поверх белоснежной блузы с изысканным кружевным воротником. Этот элемент декора эффектно подчеркивал мои ключицы, придавая образу утонченную элегантность и чувственность. На моей шее всегда висит серебряный кулон с рубинами — он стал для меня символом и никогда не покидает меня. Волосы, уложенные в изящные, мягкие локоны, обрамляли лицо, словно вуаль, добавляя ему загадочности и притягательности. Завершающим штрихом стала нежно-розовая помада на губах, придавшая образу изысканность и утонченность. Взглянув на свое отражение в зеркале, я с удовлетворением отметила, что выгляжу великолепно. Легкая улыбка озарила мое лицо, и уверенно направилась в столовую, готовая встретить новый день с позитивным настроем и чувством собственного достоинства. Войдя в столовую, уверенно направилась к своему привычному месту за столом, где меня уже ждали знакомые лица и ощущение уюта. Я поприветствовала подругу и нового знакомого с легкой, но искренней улыбкой и едва заметным кивком, стараясь передать тепло и дружелюбие, словно была настоящей матерью Терезой. Ник смотрел на меня с живым интересом, словно пытаясь разгадать тайну, а Биа — с едва заметной растерянностью, словно не могла понять, как реагировать на происходящее. Пристально посмотрела на них, пытаясь уловить, что именно вызвало их замешательство. — Отчего вы так на меня смотрите? — спросила я, с интересом наблюдая, как слуга грациозно ставит передо мной чашку изысканного ароматного кофе и тарелку, источающую аромат свежей, только что испеченной выпечки. Они молча переглянулись, будто обмениваясь безмолвными мыслями, их взгляды говорили больше, чем слова. Подруга, чувствуя, как напряжение между ними нарастает, не смогла больше терпеть и первой нарушила затянувшуюся тишину. — Ты куда-то идешь? — спросила она меня, тщательно подбирая слова, будто боялась случайно меня задеть или причинить боль. В ее голосе звучала тревога, а глаза, полные сомнений, не отрывались от моего лица, словно искали в нем ответы на свои невысказанные вопросы. — Да, — ответила ей, не отрывая взгляда от круассана, который держала в руках. Его аромат был настолько соблазнительным, что едва сдержала тихий стон предвкушения. Когда первый кусочек коснулся моего языка, я чуть не закатила глаза в экстазе — это было нечто невероятное. Друг наклонился вперед, опираясь локтями на стол, и слегка прищурился, будто пытался поймать ускользающую мысль. Его губы изогнулись в усмешке, но в глазах читалась глубокая задумчивость. Он сложил ладони вместе, как будто готовясь к чему-то важному, и пристально посмотрел на меня, словно психолог, проводящий личный сеанс. — К кому, если не секрет? — спросил он с легкой, почти озорной ноткой в голосе, словно вот-вот готов был разразиться смехом или даже запеть. Я сделала глоток кофе, и мысли стремительно замелькали в голове. Как же мне объяснить, к кому я на самом деле собираюсь, чтобы никого не обидеть, особенно подругу? — К Ребекке, — произнесла я холодно, наблюдая за их реакцией. На лицах друга и подруги мелькнуло что-то, похожее на мимолетное удивление, но оно быстро исчезло, сменившись равнодушием. Их глаза снова обратились к тарелкам, словно услышав это имя было чем-то обыденным, чем-то, что не стоило ни обсуждения, ни эмоций. Я усмехнулась, наблюдая за их реакцией. Они искренне верили, что это нормально. Их взгляды и жесты говорили о том, что они не видят ничего странного в происходящем. Но я-то знала правду. Медленно отпила обжигающий кофе, наслаждаясь его горьковатым вкусом и пряным ароматом, который мгновенно согрел меня изнутри. Круассан, который таял на языке, словно маленькое чудо, казался почти волшебным в этот холодный и суровый век. В такие моменты остро осознавала, что счастье часто скрывается в самых простых вещах — в чашечке горячего кофе, в кусочке свежей выпечки, в тепле дружеского взгляда. В моменты, когда мир вокруг кажется серым и безразличным, нахожу в себе силы жить и ценить каждый миг. Это как свет, пробивающийся сквозь тучи: даже в самых темных и безрадостных ситуациях можно найти что-то, что согреет душу и напомнит о важности каждого мгновения.

***

У ворот поместья Майклсонов, окружённого густыми лианами и монументальными каменными стенами, остановилась роскошная карета, запряжённая белоснежными лошадьми, чьи головы гордо возвышались над дорогой. Их гривы развевались на ветру, а копыта звонко цокали по вымощенной дорожке, привлекая внимание всех, кто находился поблизости. Дверца кареты распахнулась с величественным изяществом, и наружу вышла ослепительно красивая рыжеволосая девушка. Её роскошное бордовое платье переливалось в лучах солнца, словно драгоценный камень, а глаза светились озорным блеском, который, казалось, мог растопить даже самые холодные сердца. Её улыбка была настолько заразительной, что, казалось, способна озарить даже самый пасмурный день. Взгляд девушки устремился на массивные ворота, где гордо выделялся фамильный знак Майклсонов — величественный и таинственный символ «М». Войдя внутрь поместья, она оказалась в просторном внутреннем дворе, вымощенном камнем. Воздух был наполнен ароматом цветов и свежестью утренней росы. Девушка едва успела моргнуть, как к ней с разбегу бросилась блондинка в бежевом платье, которое развевалось на ветру. Её руки обхватили гостью с такой силой, что та едва удержалась на ногах. Локвуд на мгновение замерла, ошеломлённая внезапностью и теплотой этого объятия. Но затем, собравшись с духом, она ответила на объятие с не меньшей искренностью, её лицо озарила тёплая и радостная улыбка. — Никс, как же я рада, что ты здесь! — воскликнула Ребекка, с трудом разжимая объятия. Майклсон уверенно взяла Локвуд за руку и повела её к уютной лавке, расположенной у журчащего фонтана в тенистом внутреннем дворе. Здесь царила особая атмосфера покоя и умиротворения, создаваемая мягким светом и тихим плеском воды. Девушки грациозно опустились на подушки скамьи, словно нежные цветы, раскрывшиеся под теплыми лучами солнца. Рыжеволосая мягко сжала руку Ребекки, её ладони обвили тонкую кисть, словно защищая от всех невзгод. На её лице появилась лёгкая, но искренняя улыбка, которая мгновенно согрела сердца обеих. Этот жест, наполненный теплотой и привязанностью, словно передавался окружающим, создавая вокруг них невидимый кокон уюта и безопасности. Серые глаза Никс, глубокие и проницательные, встретились с голубыми глазами Ребекки, и в этот момент казалось, что два осколка неба и земли слились в одно целое, наполняя их души ощущением гармонии и единства. Этот миг, наполненный искренностью и теплом, стал для них чем-то большим, чем просто встреча, оставив неизгладимый след в их сердцах. — Ну, поведай же, что приключилось? — мягко произнесла Никс, её глаза светились искренним участием и заботой. Локвуд тщательно изучила её, пытаясь понять мотивы и стремления. Было очевидно, что эта девушка жаждала общения за пределами своей семьи. Она искала новые связи, поддержку и понимание, которых не могла найти в родном кругу. Ребекка Майклсон, с проницательным взглядом, впилась в её глаза. Её улыбка была настолько ослепительной, что казалось, могла рассеять любые тени сомнений и тревоги. Это была улыбка, которая могла осветить даже самые мрачные уголки души, как второе солнце, восходящее на горизонте и обещающее новый день, полный надежд и возможностей. — Ты ведь была вчера с братом? — голос леди с светлыми волосами звучал уверенно, словно она знала ответ. — Ну что ж, допустим... — Локвуд протянула это слово, её голос был холодным, но с едва уловимой ноткой мягкости. Её взгляд скользнул по девушке, и в нём мелькнула едва заметная, но уверенная улыбка, словно она уже знала, чем всё это закончится. — Ты его изменила, — с искренней радостью произнесла Ребекка. — Он стал совершенно другим. Лучше. Никс застыла, поражённая и не в силах отвести взгляд от подруги, словно увидела что-то невероятное. Локвуд нахмурилась, пытаясь осмыслить произошедшее. Как ей удалось так кардинально изменить первородного вампира? Это казалось немыслимым. В её голове вихрем проносились воспоминания о времени, проведённом с ним, — каждая встреча, каждое слово, каждый взгляд. Она искала малейший намёк на то, что могло привести к таким переменам, словно пыталась найти ключи к разгадке новой личности. Но чем больше она пыталась, тем больше запутывалась. Он либо мастерски скрывал свои истинные чувства, либо с ней был совершенно другим человеком, не позволяя себе проявлять ни тени своей тёмной сущности. При первой встрече он вёл себя грубо, но после этого ни разу не проявлял враждебности. Это противоречие сбивало с толку. Может, это его способ отомстить? Или его поведение — следствие травмы головы? Что же происходит в его голове? Почему он так изменился? Эти вопросы терзали девушку, не давая ей покоя. — Я что-то сомневаюсь, — с легкой, но напряженной усмешкой произнесла рыжеволосая, пристально глядя на свою подругу, словно ища в ее глазах подтверждение или опровержение своим мыслям. Девушки весело рассмеялись, обсуждая старшего брата блондинки — загадочного и непредсказуемого Клауса Майклсона. Но внезапно Ребекка замолчала. Её лицо озарила лукавая, почти хитрая улыбка, словно она задумала что-то особенное. Леди с яркими огненными волосами, тоже перестала смеяться и с недоумением посмотрела на подругу, склонив голову набок. Её взгляд был полон вопросов: «Что ты задумала?» — Что ж, позволь мне рассказать тебе о своём плане, — прошептала Ребекка, понизив голос почти до шёпота, словно боялась, что их могут подслушать. Никс окинула взглядом окрестности, будто проверяя, нет ли поблизости посторонних. Её взгляд был настороженным, но в нём читалось не только напряжение, но и скрытое любопытство. — Припомнила я, как утром Ник из мастерской своей выходил, — с озорной улыбкой продолжила блондинка. — Давай наведаемся туда. Интересно, что он там понаписал. Рыжеволосая девушка остановилась как вкопанная, её глаза расширились от изумления, будто она увидела нечто невообразимое. Брови резко взметнулись вверх, выражая смесь любопытства и недоверия, словно её разум отказывался принять услышанное. — Клаус Майклсон занимается живописью? — повторила Никс, её голос дрогнул, а на лице отразилось неподдельное потрясение. Майклсон кивнула, подтверждая слова подруги, и её губы растянулись в хитрой, почти лукавой улыбке. Она неспешно поднялась со скамьи, её движения были плавными и уверенными, словно она знала, что делает. Локвуд, заметив это, не смогла сдержать ответной улыбки. Её взгляд сверкнул хитринкой, и она тоже встала, следуя за подругой. — А знаешь что? Пойдём-ка! — решительно сказала Никс, схватив подругу за руку и глядя ей прямо в глаза. Они направились к мастерской Клауса, их шаги были лёгкими и почти бесшумными. Ребекка шла первой, её глаза светились предвкушением, а Никс следовала за ней, чувствуя, как внутри неё нарастает волнение. Они знали, что Клауса нет дома, и это добавляло ситуации ещё больше интриги.

***

Мы с Ребеккой вошли в мастерскую Клауса, и я сразу почувствовала, как воздух словно загустел, обволок меня невидимой пеленой. Свет от окон едва пробивался сквозь плотный мрак, а тени на стенах казались живыми, словно они наблюдали за каждым моим движением. Остановилась у недописанного холста, не в силах сделать шаг дальше. Мои ноги будто приросли к полу, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его удары эхом разносились по комнате. Лицо исказилось от смеси удивления, шока и неверия. Рот открылся так широко, что я испугалась, как бы челюсть не ударилась о пол. Вокруг меня висели картины, и на каждой была изображена я. В разных образах, в разных ситуациях, но это была именно моя персона. Каждая деталь, каждая линия, каждый мазок кисти были настолько точными, что казалось, художник знал меня лучше, чем я сама. Что творится в его голове? Почему он нарисовал меня такой? Не могла оторвать взгляд от картин, словно они притягивали меня к себе, как магнит. Постепенно пришла в себя и начала внимательно рассматривать мастерскую, а точнее, картины. Похоже, что я действительно повредила Клаусу голову, когда он врезался в стену. Но с другой стороны, это было неожиданно приятно. Никто, кроме меня, не писал мои портреты. Это было трогательно, но и немного пугающе. Попыталась улыбнуться, но быстро стерла эту маску с лица, стараясь сохранить каменное выражение. Нельзя, чтобы кто-то заметил, что внутри меня бушует шторм. Повернувшись к Ребекке, я произнесла: — Позволь спросить, твой брат был в здравом уме, когда писал меня? — мой голос звучал саркастично, но внутри меня бушевали самые разные эмоции. Бекки выглядела так, будто сама была в шоке. — Признаться, я и сама не уверена, что это мой брат, — её голос дрожал, а глаза широко раскрылись от удивления. Казалось, она потеряла ориентир в этом хаосе. Она внезапно вздрогнула, словно ощутив что-то невидимое, но острое своим вампирским слухом. Её глаза сверкнули радостью, но в них мелькнула тень тревоги и чего-то загадочного, словно она задумала нечто рискованное, и я уже оказалась втянутой в это. — Мне нужно сходить на кухню, а ты пока побудь здесь, Никс, — произнесла она с легкой, но зловещей улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Её фигура размылась в воздухе, и она исчезла с вампирской скоростью, прежде чем я успела открыть рот, чтобы возразить. Чуяло мое сердце, что мне конец. Вновь посмотрела на картины, и мой взгляд остановился на незаконченной. Казалось, ей не хватало последнего штриха, последнего оттенка, чтобы раскрыть всю свою красоту. На этой картине я была рядом с лошадью, и на моем лице играла искренняя улыбка. Вспомнила, как смеялась, когда Майклсон упал с лошади, и я была тому причиной. Воспоминания вызвали на моих губах легкую улыбку, но она быстро угасла. Или это не из-за воспоминаний? Возможно, почувствовала чье-то присутствие. Нет, вру, я почувствовала магию вампира. И уже знала, кто стоял за моей спиной. — Я всё гадал, кто же пробрался в мою мастерскую, — бархатный голос с характерным британским акцентом раздался у самого моего уха, заставив сердце учащенно забиться. — Вижу, я попалась в хитрый капкан Бекки, — спокойно произнесла я, не сводя глаз с картины. Каждое слово звучало с уверенностью, но внутри меня нарастало напряжение. Я не двигалась и не смотрела на первородного, сохраняя хладнокровие и стараясь не выдать своих истинных эмоций. Клаус решительно встал слева от меня, его присутствие было ощутимым и весомым. — Я даже благодарен сестре за этот дар, — с легкой усмешкой произнес первородный, в его голосе звучала странная смесь иронии и признательности. Повернула голову в его сторону и мгновенно ощутила, как его взгляд, тяжелый и глубокий, словно магнит, притянул мой. Его глаза пронзали насквозь, проникая в самую суть, и я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. — Не найдется ли чего-нибудь выпить? — с легкой улыбкой спросила я, надеясь, что этот простой вопрос поможет снять напряжение и сделать атмосферу чуть более непринужденной. Он ответил с легкой, но многозначительной усмешкой, словно я предложила ему нечто большее, чем просто напиток. Его взгляд на мгновение задержался на мне, прежде чем скользнуть в сторону, и заметила, как он бросил быстрый взгляд на угол комнаты. Там, в тени, стояли бутылки алкоголя и бокалы, которых раньше здесь не было. Откуда они взялись, не знала, но спрашивать не стала. Вместо этого почувствовала, как внутри меня что-то сжалось, и отвела взгляд, стараясь не выдать своих мыслей. Клаус медленно подошел к бутылкам на столе, его движения были точными и грациозными, словно он исполнял ритуальный танец. Он взял два бокала и, слегка наклонив голову, начал наливать янтарную жидкость. Почувствовала, как густой, насыщенный аромат виски заполнил комнату, создавая вокруг нас уютную атмосферу. Клаус протянул мне бокал, и я, не задумываясь, взяла его, ощущая тепло его руки. Сделав первый глоток, почувствовала, как огненная жидкость обожгла мои губы и плавно спустилась вниз по горлу, наполняя меня приятным теплом и уютом. Холод, который сковывал меня, начал отступать, уступая место спокойствию и расслабленности. — Что за мысли терзают твою душу, Никлаус Майклсон? — тихо спросила я, остановившись перед одной из картин. На холсте была запечатлена наша первая встреча — момент, когда наши взгляды впервые пересеклись. Смотрела на изображение, пытаясь уловить в нем ответы на вопросы, которые давно терзали мое сердце. — Никс, — сказал он с легкой насмешкой в голосе, которая звучала как вызов. — Ты даже не представляешь, какие мысли бушуют у меня в голове. Я резко повернулась к нему, усмехаясь. Его глаза светились озорством, а в глубине зрачков плясали яркие искры, словно огоньки фейерверка. Поняла, что он полностью поглощен этой игрой, наслаждаясь каждым мгновением, каждым моим движением. — Ты правильно говоришь, — ответила я, слегка приподняв бровь, — не хочу знать, что у тебя на уме. Сначала мне нужно разобраться со своими мыслями. Моя улыбка стала шире, обнажая зубы, и в глазах вспыхнул хищный огонь, поймавший его прищуренный взгляд. Он пытался разгадать мои намерения, но я не собиралась давать ему ни единого шанса. Пусть ломает голову, сколько душе угодно. Залпом осушила бокал, обжигая горло раскалённым напитком. Его тепло мгновенно разлилось по телу, заставляя сердце биться быстрее, словно в ритме нарастающего напряжения. Поставив пустой сосуд на полированную поверхность стола, подняла голову и встретилась с Майклсоном взглядом. Его голубые глаза сверкнули, а брови резко взметнулись вверх, отражая смесь удивления, нетерпения и едва сдерживаемого любопытства. Он сделал глоток янтарной жидкости, и в этот момент почувствовала, как воздух между нами стал почти осязаемым, густым и наполненным невидимой энергией. — В мыслях моих, как вихрь, рождается идея, что манит меня, словно сладкий аромат редких цветов. Она пленяет, завораживает, проникает в самое сердце, — произнесла я, и голос мой зазвучал, как завораживающая мелодия, что способна растопить любые сомнения. — Я уверена, что эта идея тронет и тебя, — добавила я, чувствуя, как слова обретают силу, словно раскрывая перед ним тайну, способную изменить всё. — Ты меня весьма заинтересовала, — произнес он, его голос был глубоким и бархатистым, с легкой насмешкой, но в нем ощущалась скрытая угроза. Он поставил бокал на стол, и его движения были плавными, но уверенными, когда он медленно приближался ко мне. Его глаза сверкали холодным, хищным блеском, который должен был бы отпугнуть, заставить меня отступить. Но вместо этого я почувствовала, как сердце забилось быстрее, а по коже пробежали мурашки. Его взгляд притягивал меня, словно магнит, и я не могла отвести глаз. Я знала, что Майклсон всегда держит своих врагов в напряжении. Но сейчас он не был моим врагом — он был моим вызовом, моим испытанием. Он стоял так близко, что я могла ощутить его дыхание на своей коже, и это дыхание было тяжелым, как предгрозовое облако. Казалось, еще мгновение, и наши губы сольются в поцелуе, который разорвет все преграды между нами, уничтожит все барьеры, которые я так тщательно выстраивала. — Поведай мне, моя любовь, — прошептал он, его горячее дыхание обожгло мое ухо, — что за таинственная мысль скрылась в твоей прелестной головке? Улыбнувшись победной улыбкой, посмотрела ему в глаза, и мир замер. Время будто остановилось, оставив нас наедине с этим мгновением. В его взгляде увидела нечто большее, чем просто интерес — это был голод, жажда, которую я знала, как утолить. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось, и почувствовала, как между нами натягивается невидимая, но ощутимая нить. Наши губы соприкоснулись, и весь мир вокруг растворился в вихре эмоций. Поцелуй был как электрический разряд, обжигающий и непреодолимый, словно два пламени, слившиеся в одно, поглощая нас обоих и оставляя за собой лишь пепел прежних сомнений. Его руки обхватили мои бедра, поднимая меня, и он аккуратно задрал мое платье викторианской эпохи. Я почувствовала, как мои ноги отрываются от пола, и мои руки обвились вокруг его шеи, чтобы не упасть. Наши губы слились в глубоком и страстном поцелуе, языки переплетались, создавая горячий танец и борьбу. Его сила передалась мне, и я почувствовала, как моё желание быть ближе к нему усиливается. Мы целовались так, словно не могли оторваться друг от друга, создавая жаркий танец любви и желания. Почувствовав легкий ветерок, я не обратила на него внимания, пока не почувствовала спиной мягкую поверхность. Открыв глаза, обвела взглядом полутемную комнату и поняла, что первородный на вампирской скорости перенес нас в свою спальню. Прекратив смотреть по сторонам, вернулась к наслаждению, так как он начал целовать мою шею, доставляя мне такое удовольствие, которое никто другой не мог мне доставить. Отстранившись от исследования губами моей шеи, он снял свой верх, оставаясь по пояс обнаженным. Его движения были уверенными и решительными, словно он знал, что делает. Почувствовала, как мое дыхание участилось, а сердце забилось быстрее. Мой взгляд невольно скользнул по его прессу, который притягивал меня с неодолимой силой. Закусив нижнюю губу, осознала, что не могу оторвать от него глаз. В голове пронеслась мысль: «С таким мужчиной я бы не просто провела ночь. Я бы провела с ним всю жизнь». Мой взгляд, полный жгучего интереса, жадно впивался в него, а его глаза, словно магниты, притягивали и удерживали меня, не оставляя ни малейшего шанса на отвлечение. Я соблазнительно улыбнулась, медленно приподнялась и, словно по щелчку пальцев, использовала магию, чтобы уложить его на кровать. Мои движения были точными и уверенными, контролируемыми, и он оказался полностью в моей власти. Сев сверху, ощутила, как воздух вокруг нас стал тяжёлым, наполненным напряжением и предвкушением. Победоносная улыбка озарила моё лицо, когда встретилась взглядом с его тёмными, почти чёрными глазами. Никлаус Майклсон смотрел на меня с неподдельным интересом, его взгляд проникал в самую душу, словно он пытался разгадать все мои тайны. Напряжение между нами росло, как раскалённый воздух в летний день, и тишина стала почти осязаемой. В этот момент почувствовала, как его руки, твёрдые и уверенные, сжали мои бёдра, как будто он хотел сказать: "Я готов. Готов принять вызов". Начав расстёгивать пуговицы на корсете, чувствовала, как напряжение между нами нарастает. Его взгляд, полный ожидания, заставлял меня действовать решительно. Покончив с корсетом, приступила к блузке. Вот почему в девятнадцатом веке неудобные одежды, не то что в двадцать первом. Вампир, казалось, был на грани терпения, и его руки буквально разорвали последнее препятствие к моему телу в виде белой блузки, которую уже нельзя было назвать одеждой, а скорее тряпкой. Его голубые глаза, полные восхищения, упали на мою аккуратную грудь, которая идеально вместилась в его руки, или была слегка больше. Чувствовала, как его пальцы скользят по моей коже, оставляя за собой мурашки. Это было одновременно приятно и волнительно. Мои руки тоже не оставались без дела: медленно провела пальцами по его груди, ощущая, как напрягаются его мышцы под моими прикосновениями. На мгновение я остановилась, наслаждаясь моментом, когда наши взгляды встретились. В его глазах видела смесь страсти и желания, что только усиливало моё собственное возбуждение. Мы были на грани, готовые к тому, что могло произойти дальше. Мои губы нежно прикоснулись к его шее и груди, и почувствовала, как его дыхание стало глубже. Закрыла глаза и вдохнула его аромат, ощущая, как каждый момент становится все более значимым. Отстранившись, я наконец-то избавилась от остальной одежды, оставшись полностью обнаженной. Его взгляд, полный восхищения и желания, заставил меня почувствовать себя уверенно и желанно. В этот момент поняла, что его чувства ко мне искренни и глубоки. В конце концов, наслаждаясь моментом, он плавно сменил нас местами, и теперь лежала под ним, вся открытая и уязвимая. Его мягкие губы нашли мои, и мы слились в страстном поцелуе. Мои руки зарылись в его густые волосы, и не смогла сдержать тихий стон. Оторвавшись от моих губ, он посмотрел на меня с глубоким, задумчивым взглядом, в то время как я, взволнованная и слегка затуманенная, блуждала взглядом по его лицу. — Ты моя, и только моя, — прошептал он, его голос был глубок и прерывист от волнения. Каждое слово, произнесенное с трудом, словно вырывалось из его груди. — Никто, кроме меня, не имеет права касаться тебя, не имеет права хотеть тебя так, как хочу я, — добавил он, и в его словах, как в раскатах грома, прозвучала неукротимая, первобытная страсть. Почувствовала, как его руки собственнически скользнули по моему телу, прижимая меня к себе всё сильнее. Его поцелуи стали ещё более настойчивыми и требовательными, словно принадлежала ему, словно была его собственностью, и это вызывало во мне одновременно трепет и страх. Он исследовал мое тело, словно не мог утолить голод, жадно и ненасытно, как будто искал что-то, что ускользало от него. Это ощущение было настолько сильным и искренним, что я потеряла контроль над собой, растворившись в его объятиях. Этот день был наполнен страстью и энергией, словно мир вокруг нас замер, оставив нас наедине с этим волнующим моментом. Его прикосновения были настолько нежными и настойчивыми, что полностью погрузилась в момент, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным вместе. Наши стоны становились громче, но нам было неважно, кто нас слышит — мы были настолько поглощены друг другом, что ничто другое не имело значения. Радует, что вампиры не могут иметь потомства, и можно не беспокоиться о нежелательных последствиях. В итоге мы стали одним целым, полностью отдавшись друг другу, и этот момент навсегда останется в моей памяти. Это был лучший и незабываемый секс в моей жизни.

***

После бурного секса пара лежала на смятой кровати. Девушка тихо посапывала, её дыхание было размеренным и спокойным. Первородный, откинувшись на подушки, наслаждался моментом. Он смотрел на спящую рыжеволосую красавицу, и её расслабленное лицо вызывало у него искреннюю улыбку. Вампир не мог поверить, что эта девушка так быстро и глубоко проникла в его сердце. Но внезапно улыбка исчезла с его лица, уступив место задумчивому выражению. Взгляд мужчины метнулся к потолку, где в его сознании всплыли образы из прошлого. Воспоминания, словно тени, окутали его, заставив на мгновение застыть. 1470 год. Империя Исоропия. Клаус Майклсон медленно шёл по оживлённому рынку, наслаждаясь его атмосферой. Люди вокруг улыбались, смеялись и вели оживлённые беседы. По слухам, в этой империи все существа, будь то вампиры, оборотни или ведьмы, жили в гармонии и не скрывали свою истинную сущность. Гибрид усмехнулся, считая это забавным. Но он знал, что есть одно правило, которое нельзя нарушать: нельзя сеять зло, способное нарушить хрупкий баланс природы. Проходя мимо мясной лавки, он заметил толпу, собравшуюся вокруг. Подойдя ближе, он увидел мужчину, оживлённо беседующего с молодой девушкой. Клаус не мог понять, что привлекло сюда столько людей. Решив, что это не его дело, он уже собирался продолжить прогулку, как вдруг к нему подошла пожилая женщина. Её слепые глаза светились добротой, но её прикосновение было неожиданным и грубым. — Ты делаешь огромную ошибку, не зная, с кем связался, — холодно произнёс Клаус, отдёргивая руку. Старушка улыбнулась, её голос был мягким, но уверенным: — Милок, я знаю, кто ты. Но у меня есть для тебя важное послание. Клаус приподнял бровь, его глаза сузились. Перед ним стояла ведьма, чья сила, очевидно, угасала. Он приготовился услышать что-то банальное. — Ну, рассказывай, — с сарказмом произнёс он. Старушка накрыла его руку своей и начала говорить, её голос звучал мягко, но уверенно: — Ты сломлен, потерян… Но ты найдёшь исцеление, когда встретишь ту, кто предназначена тебе судьбой. Она вернёт тебе то, что ты потерял. Её волосы тёмны как ночь, глаза горят искрами, а характер... — она на мгновение замолчала, её улыбка стала ещё теплее, — Она ранит тебя, но останется верна до конца. Первородный замер, его взгляд стал напряжённым. Что за чушь она несёт? Он не верил в судьбу, не верил в предначертанное. Судьба сломала его, лишила всего, что было дорого. И теперь она же решила одарить его любовью? — Твоя пара сильна, но в то же время слаба, — продолжала старушка, её голос стал более серьёзным, — Она умрёт на твоих руках. Он резко отдёрнул руку, его лицо исказилось от гнева. — Что за бред ты несёшь? — прошипел он. Старушка не ответила, её улыбка стала ещё шире. Она развернулась и пошла прочь, оставив гибрида в задумчивости. -"Судьба... Любовь... Какая глупость," — думал он, но в глубине души что-то странное зародилось. Может быть, эта старая карга не так уж и ошибалась? Или это просто очередная уловка, чтобы заманить его в ловушку? Настоящее время Вернувшись из воспоминаний, он с нежностью посмотрел на рыжеволосую ведьму, лежащую под его боком. Её дыхание было ровным, а лицо спокойным, словно она не знала, что судьба снова играет с ним злые шутки. Он не мог не улыбнуться, вспоминая, как старуха пророчила ему встречу с двойником Петровой. Но сейчас, в этот момент, его сердце принадлежало не мифическому двойнику, а юной Никс, которая спала рядом, словно ангел-хранитель, оберегая его от всех невзгод. Клаус тихо рассмеялся, осознавая, что судьба, как и та старая провидица, снова ошиблась. И, возможно, это было к лучшему.

***

Открыв глаза, я уставилась на незнакомую обстановку комнаты. Свет, проникающий сквозь шторы, создавал причудливые узоры на полу. Но вдруг, словно вспышка молнии, в моей голове всплыли воспоминания. Твою ж... Это было потрясающе, незабываемо и действительно приятно. Я попыталась встать с кровати, но чья-то стальная хватка, обвившая мою талию, не позволила даже пошевелиться. Тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри закипает гнев. Собрав всю свою силу, резко выдернула его руку и отшвырнула её прочь, словно раздражённый котёнок, наконец-то сбросивший надоедливого хозяина. Встав с кровати, я даже не подумала прикрыться. Холодный воздух обжигал мою обнажённую кожу, но не чувствовала ни стыда, ни страха. Только ярость и решимость. — "Ну просто шикарно," — пронеслось в голове с едким сарказмом. Окинула взглядом комнату в поисках своего одеяния и, наконец, обнаружила его. Но радость от находки быстро сменилась разочарованием: рубашка была безнадежно испорчена — этот... как он сам себя называет, «гибридёныш» порвал её. Я тяжело выдохнула, смиряясь с неизбежным. Надев оставшуюся целой одежду, бросила на него уничтожающий взгляд, словно он вот-вот должен был загореться от моего гнева. — Где твоя спальня или хотя бы место, где ты держишь свои вещи? — спросила я с металлическим холодом в голосе, пытаясь скрыть раздражение. Клаус тут же расплылся в самодовольной улыбке, которая выглядела так, будто он только что получил приглашение не просто выпить сладкую кровь, а насладиться ей до последней капли. — Весьма польщен твоим интересом к моему гардеробу и вкусу, — его британский акцент, как всегда, оставался невозмутимым, но в нем проскользнула легкая насмешка. — Однако, позволь спросить, к чему тебе это знание? Я не смогла сдержать возмущение. Его самодовольный тон раздражал меня еще больше. — Ты еще спрашиваешь? — процедила я сквозь зубы, стараясь не сорваться на крик. Я отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза, и направилась к шкафу, чувствуя, как его взгляд прожигает мою спину. — Мне нужен твой сюртук, иначе меня могут принять за... особу легкого поведения, — произнесла я уже более спокойно, но в моем голосе все еще слышалось раздражение. Открыв шкаф под пристальным взглядом гибрида, я не дрогнула. Не обращая на него внимания, схватила первый попавшийся пиджак Майклсона и поспешно накинула его на плечи. Руки дрожали, но быстро расправила волосы и поправила воротник, пытаясь придать себе собранный вид. Мои глаза на мгновение встретились с его холодными, пронзительными глазами, но не отвела взгляда. Лишь кивнула, сдерживая эмоции, и, не оборачиваясь, решительно направилась к выходу, каждый шаг был наполнен внутренней решимостью и острым чувством неуютности, которое словно давило на плечи. Солнце давно скрылось за горизонтом, и только свет уличных фонарей освещал пустынную улицу. Я вернулась в поместье в мрачном настроении, неспособная избавиться от тяжести на душе. Поднявшись по лестнице, ведущей на второй этаж, направилась в свою спальню, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в сердце болью. Сняв пиджак, позаимствованный у Клауса, резко отбросила его в сторону, словно избавляясь от чего-то ненавистного.. Внутри меня бушевала буря эмоций — злость, раздражение, агрессия. Я не понимала, откуда это взялось, ведь до полнолуния ещё далеко. Но почему чувствовала себя так, будто луна уже взошла? Словно внутри меня пробудилось что-то древнее, что-то, что жаждало вырваться наружу. Когда покидала дом Майклсонов, вела себя с Ребеккой как последний монстр. Что со мной происходит? Я не могла найти ответа. И вдруг, словно по сигналу, в мою комнату ворвалась Биа. Её лицо было искажено тревогой и страхом. Её глаза, полные ужаса, смотрели на меня так, будто я превратилась в нечто чудовищное. Она подбежала ко мне, схватила за руки и начала трясти, пытаясь привести в чувство. — Никс, приди в себя! Никс! — кричала она, но её голос тонул в гуле, который заполнил мою голову. Я не слышала её. Всё, что слышала, был этот странный, оглушительный гул, который, казалось, разрывал меня изнутри. Гул... Внезапно меня пронзила острая ясность: я поняла, что происходит на самом деле. — "Суки!" — яростно пронеслось в голове. Вырвала свою руку из хватки Хармон и, коснувшись своего плеча, начала вытягивать магию. Это было больно, но помогало. Постепенно я почувствовала, как силы возвращаются, как тьма отступает. Наконец, осознав, что проблема исчезла, прекратила вытягивать магию и с облегчением выдохнула. Напряжение покинуло тело, и ощутила, как внутри разливается тепло. Мое тело, изможденное усталостью, рухнуло на пол, как подрубленное дерево. Подруга опустилась рядом, ее взгляд, полный тревоги и надежды, был устремлен на меня. Она словно пыталась поймать каждое мое движение, ожидая, что это странное происшествие наконец-то закончится. — Прости, — хрипло прошептала я, с трудом поднимая голову и встречаясь с её глазами. — Ты в порядке? — спросила она, нежно проведя пальцами по моей щеке, её голос дрожал от беспокойства. Я усмехнулась, но в моем голосе звучала горечь: — Более чем достаточно. Просто ужасно устала. Она выдохнула с заметным облегчением, медленно отстраняясь и убирая руку с моей щеки. Плечи ее расслабились, словно тяжелый груз наконец упал с души, и она смогла вздохнуть полной грудью после длительного напряжения. Наши взгляды встретились, и мы рассмеялись, чувствуя, как напряжение покидает нас обоих. Наступил новый день, и я привычно устроилась на диване в гостиной, с головой погруженная в чтение старой газеты. Рядом со мной сидел Ник, его расслабленный силуэт выделялся на фоне мягкого света, льющегося из окна. Он неспешно потягивал янтарный напиток из бокала, его взгляд был устремлен вдаль, словно он размышлял о чем-то своем. В этот момент заметила, как по коридору пробежала Биа, ее волосы развевались на ветру, а в руках она держала лук и стрелы. Она всегда была полна энергии и страсти к стрельбе, и, кажется, для нее это было больше, чем просто увлечение — это была ее жизнь. Скука стала невыносимой. Я с раздражением отложила газету на холодный журнальный столик и резко поднялась с дивана, чувствуя, как внутри меня нарастает желание что-то изменить. — Люси! — крикнула я, зовя главную служанку, которую недавно узнала. Шатенка моментально появилась передо мной, склонив голову в легком поклоне. — Собирайся, мы идем гулять, — сказала я, стараясь скрыть волнение. Люси тут же убежала собираться, оставив меня наедине с зеркалом. Внимательно осмотрела себя, задержавшись на каждом элементе наряда. Легкая ткань приятно прилегала к телу, а цвет выгодно подчеркивал мои черты. Я осталась довольна своим выбором — это был идеальный баланс между комфортом и стилем. Когда Люси вернулась, полностью готовая к выходу, я не смогла сдержать улыбку. Ее уверенность и готовность к приключениям передались и мне. Еще раз окинула взглядом свое отражение, убедилась, что выгляжу так, как хочу, и с легким сердцем попрощалась с братом подруги. Мы направились к выходу, и я ощущала, что этот день должен стать особенным. Или... нет. Мы гуляли по кварталу, и Люси была в отличном настроении, а я ощущала себя напряжённо. Особенно меня беспокоили взгляды некоторых женщин, которые владели лавками или работали там. Эти взгляды, полные интереса и скрытой враждебности, ощущались как электрические разряды. Особенно запомнилась та, что когда-то гадала мне. Её пристальный взгляд, полный любопытства и едва скрытой угрозы, словно проникал под кожу. Не обращая внимания на это напряжение, я продолжала идти, стараясь выглядеть беззаботной. Но внутри меня всё сжималось от ощущения, что что-то не так. Я убеждала себя, что это лишь плод моего воображения, что слишком остро реагирую на происходящее. Но в глубине души знала: эти взгляды не были случайными. Я услышала голос справа, который мгновенно отвлек меня от мыслей о них. — Наслаждаетесь прогулкой? — с легкой усмешкой спросил Клаус. Удивительно, что я сразу угадала обладателя голоса. Теперь, если снова услышу этот голос в будущем, без сомнения узнаю, кому он принадлежит. — Разумеется. Неужели ты решил меня донимать? — бросила я, не глядя на него, и медленно пошла вперёд, стараясь скрыть раздражение в голосе. — Ты разбиваешь моё сердце, — произнёс он с драматичной интонацией, глядя на меня с лёгкой ухмылкой. — Не думаю, что твоё сердце способно на такие эмоции, — язвительно усмехнулась я, не повернув головы. — Что ты здесь делаешь? Караешь вампиров или изводишь ведьм? — продолжила я, бросив на него короткий взгляд из-под ресниц. — Я просто решил прогуляться и насладиться этим днём, особенно после вчерашнего... — протянул он, явно наслаждаясь моим раздражением и пытаясь задеть ещё сильнее. Резко остановившись, я повернулась к нему, сверля его ледяным взглядом. Он тоже замер, глядя на меня с вызовом, будто наслаждаясь нашей напряжённой игрой. — Забудь об этом. Мне было приятно, но это было лишь один раз, — произнесла я ледяным тоном, стараясь не выдать своих эмоций. Затем, отвернувшись, я продолжила путь, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд, который буквально прожигал мою спину. Да, я могу быть бессердечной тварью. Он, наконец, понял, что от меня больше ничего не добиться, и, повысив голос, крикнул мне вслед: — До скорой встречи на завтрашнем балу! И не забудь, что танец со мной — это не просьба, а условие! Даже не успела отойти и на пару шагов, как его слова врезались в мои мысли. Его слова. Бал. Танец. Что за бал? Почему я ничего не знаю? Я повернулась к зеленоглазой служанке Люси и спросила, стараясь скрыть раздражение в голосе: — Дорогая Люси, что за бал он упомянул? Она тут же остановилась, повернувшись ко мне с заметным волнением. — Мисс Вуд, — произнесла она с легкой неуверенностью, — госпожа Хармон устраивает бал-маскарад завтра вечером. — Отчего же я об этом не знаю? — спросила я, стараясь скрыть раздражение в голосе. — Это должно было стать для вас… приятным сюрпризом, — добавила она, виновато опустив взгляд. Ну вот, опять этот гибрид всё испортил! — Опять эта чертова смесь, — процедила я сквозь зубы. — Всё, что он делает, только усложняет мне жизнь. Каждый раз одно и то же: он словно специально создан, чтобы меня раздражать и изводить!

***

На заднем дворе поместья Хармон наступил день маскарада, и воздух был пропитан предвкушением. Ночь обещала быть теплой, и гости, прибывая на бал, восхищались масштабами и красотой поместья. Сады, украшенные цветами и деревьями, создавали атмосферу волшебства. Хозяева, одетые с иголочки, выглядели как ожившие персонажи сказок, приветствуя каждого гостя с изяществом и теплотой. Среди прибывающих выделялась леди с рыжими волосами, собранными в элегантную прическу. Ее синее платье с открытыми плечами и ключицами, черный чокер и серебряный медальон привлекали внимание. А ажурная маска на лице добавляла загадочности и шарма. Все гости, как один, поворачивались, чтобы полюбоваться ею. Она была виновницей торжества, и ее присутствие придавало балу особую значимость. Но, несмотря на красоту и величие момента, девушка не могла избавиться от странного чувства. С самого утра ее не покидало ощущение, что сегодня произойдет нечто ужасное. Это беспокойство проникало в каждую клеточку ее тела, вызывая тревогу и смятения. На лице она пыталась сохранять улыбку, но внутри все кипело от напряжения. Ее фальшивая улыбка была настолько искусной, что никто не замечал, как тяжело ей давались эти мгновения. Юная девушка чувствовала себя неуютно, как будто невидимые нити тянули её вниз. Она старалась улыбаться, чтобы не расстроить друзей, которые так старались устроить для неё этот праздник. Но страх и тревога следовали за ней, как тени, не давая покоя и заставляя сердце биться быстрее.

***

Ходила с бокалом вина по саду, наслаждаясь последними лучами заходящего солнца. Сумерки уже окутали небо, придавая всему вокруг таинственный оттенок. Меня не покидало тревожное чувство, будто что-то ужасное вот-вот случится. Но это было лишь ощущение, пока в ушах не начал звучать навязчивый шепот на латыни: «Смерть». Это слово, словно заклинание, преследовало меня, заставляя задуматься о неизбежном. Кто-то сегодня умрет, и я почему-то уверена, что это как-то связано со мной. Радостная мысль о том, что, если умру, смогу вернуться в свое время, смешивалась с грустью. Я больше никогда не увижу Хармонов, и, честно говоря, мне будет не хватать даже Майклсонов. Выпив вино, почувствовала, как оно разливается теплом по телу, но тревога не отступала. Внезапно передо мной появился Клаус. Спокойно и невозмутимо посмотрела ему в глаза, пытаясь разгадать, что именно ему нужно. Вампир поклонился в знак приветствия, но я проигнорировала его жест, не проявив ни капли уважения. Однако, к моему удивлению, это, кажется, только забавляло его. Он явно знал меня лучше, чем я сама. — Вы обещали мне танец, — произнес он своим глубоким, завораживающим голосом, от которого у большинства закружилась бы голова. Но я осталась хладнокровной, не поддаваясь его чарам. Закатив глаза, с легким раздражением поставила бокал на ближайший стол, устав от шума и суеты. Затем, не теряя самообладания, грациозно протянула ему руку, готовясь продолжить вечер. Гибриденыш уверенно повёл меня на танцпол, где нас ждал бальный танец или знаменитый вальс Нового Орлеана, или, может быть, вальс девятнадцатого века. Я пристально посмотрела на него и не могла не признать: сегодня он выглядел безупречно. — Как же приятно, что на сей раз ты не нашла предлога, чтобы отказать! — произнёс он, увлекая меня в вихрь танца под чарующие звуки классического оркестра. — Зная тебя, искать оправдания — всё равно что пытаться обмануть ветер, — ответила я с лёгкой улыбкой, но в голосе звучал сарказм. Его глаза сегодня казались особенно глубокими: словно море в ясный день, они переливались зелено-голубыми оттенками, манящими и таинственными, как будто скрывали целую вселенную. — А теперь, прошу вас, умолкните и наслаждайтесь этим прекрасным танцем! — добавила я, стараясь полностью погрузиться в ритм музыки и каждое движение, чтобы отвлечься от посторонних мыслей. Я изо всех сил старалась не показывать, что меня беспокоит этот навязчивый шепот, словно кто-то беззвучно нашептывал мне на ухо. Мысли становились все громче, проникая в каждую клеточку моего сознания. Но не позволяла раздражению овладеть собой. С каждым движением стремилась раствориться в танце, отчаянно пытаясь найти в нем убежище от этого странного и пугающего ощущения. Закончив танец, мы с Клаусом синхронно склонились друг к другу, словно два танцора, завершившие идеальный номер. Наши движения были слаженными и грациозными, в них читались уважение и восхищение друг другом. Клаус улыбнулся, и я не смогла сдержать ответной улыбки — легкой, но искренней, отражающей все эмоции, которые переполняли меня в этот момент. Собравшись с мыслями, медленно направилась к фуршетному столу. На моем лице застыло серьезное выражение, но в уголках глаз притаилась тень улыбки. Взяв бокал вина, я поднесла его к губам. Теплый напиток мягко скользнул по горлу, и почувствовала, как он постепенно успокаивает взбудораженные мысли, даря мгновения покоя и умиротворения. — Леди, не соблаговолите ли показать мне прелести вашего владения? — внезапно он прервал меня, отвлекая от наслаждения алкоголем. Его голос, низкий и обволакивающий, словно гипнотический, заставил меня мгновенно обратить на него внимание. Прищурилась, пытаясь разгадать его истинные намерения. В его глазах горел огонь интереса, смешанный с легкой, но ощутимой интригой. Мгновение я колебалась, взвешивая все за и против, но потом решила: почему бы не принять этот вызов? — Отчего бы и не показать, — ответила я, позволяя улыбке скользнуть по губам. — Возможно, это поможет мне немного развеяться. Мы отправились к ближайшему саду, где можно было укрыться от посторонних глаз. Высокие постриженные кустарники, похожие на импровизированный забор, обеспечивали нам уединение. Это место всегда было для меня особенным — здесь стояла уютная беседка, из которой открывался вид на пруд. Мы с Клаусом подошли к ней, и я почувствовала, как он, повернувшись ко мне, смотрит с нежностью. — Позвольте мне преподнести тебе подарок в честь вашего торжества, — произнес он, уверенно извлекая из внутреннего кармана небольшую, но элегантную коробочку. Повернувшись к нему, замерла в ожидании. Гибрид медленно протянул мне коробку, и я, приняв её, с замиранием сердца открыла. Внутри оказалась изящная серебряная цепочка с подвесками, на которых были выгравированы инициалы «Н» и «М». В центре цепочки сиял великолепный рубин. Работа была настолько тонкой и искусной, что невольно восхитилась мастерством ювелира. Однако инициалы вызвали у меня странное чувство. Они были подозрительно похожи на его имя и фамилию, словно он хотел подчеркнуть, что я принадлежу ему. Но, честно говоря, меня это не волновало. Браслет был настолько красивым, что не могла отвести от него глаз. Его сияние и элегантность говорили сами за себя. — Я приметил, что ты питаете слабость к рубинам, и потому избрал сей камень для украшения, — произнес он, пристально глядя то на меня, то на небольшую коробку в моих руках. С улыбкой протянула ему маленькую изящную коробочку, внутри которой блестел изысканный браслет. — Не соблаговолите ли вы надеть этот браслет на мое запястье? — произнесла я, улыбаясь и с теплотой в голосе. Никлаус внезапно оживился, его глаза засияли. Он протянул руку к коробке и, с легкой, почти заговорщической улыбкой, достал браслет. — С удовольствием, — сказал он, надевая браслет на мое запястье. Его пальцы осторожно коснулись кожи, словно проверяя, правильно ли он сидит. Когда браслет оказался на моем запястье, его прикосновение мгновенно обожгло кожу, словно раскалённый металл, вызывая дрожь и заставляя сердце биться быстрее. Клаус посмотрел на меня с легкой улыбкой, и поняла, что этот подарок был не просто украшением. Это был символ, который он хотел мне передать. И, возможно, я не должна была это принимать, но, если честно, не могла устоять перед его обаянием и этим прекрасным подарком. Я решила сделать ему приятно. Зная, что это принесет ему радость,поднялась на носочки, стремясь сократить расстояние между нами. Он был значительно выше меня, почти на голову. Схватила его за воротник, с силой притянула к себе, и наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Наши губы встретились, и почувствовала, как его руки обвились вокруг моей талии, крепко прижимая меня к нему. В этот момент поняла, что не прогадала с выбором. Поцелуй был обжигающим, словно разряд молнии, пронзивший наши тела. Клаус жадно впивался в мои губы, стремясь поглотить каждую частичку моего существа. В этот момент воздух стал густым и тяжелым, и я резко отстранилась, разрывая наш контакт. Его руки, все еще крепко обнимавшие меня, не дали мне отступить от него. Мои глаза заволокло пеленой страсти, а тело била дрожь от накала эмоций, пронизывающих каждую клеточку моего существа. Однако что-то было не так. Внезапно почувствовала чужое присутствие — темную, зловещую энергию, пробирающуюся под кожу. Инстинкты завопили в панике, и я, не раздумывая, вырвалась из его объятий, отшатываясь назад, как от удара. Сердце колотилось, а в воздухе повисло ощущение надвигающейся опасности. Мир вокруг словно остановился. Тысячи ледяных стрел вонзились в моё тело, разрывая его изнутри. Боль была невыносимой, она сковывала дыхание, заставляла лёгкие сжиматься, не давая ни единого шанса вдохнуть. Холод проникал в каждую клеточку, замораживая всё живое, оставляя лишь агонию и отчаяние. Не теряя ни секунды, я обхватила себя руками, словно пытаясь удержать внутри бурю эмоций, и начала впитывать эту силу. Ладони засияли ярким красно-розовым светом, который пульсировал, словно живое сердце, и проникал в каждую клеточку моего тела, наполняя его мощью и решимостью. Первородный застыл, ошеломленный моим внезапным поведением. Его глаза расширились от недоумения, а на лице отразилась тревога. — Не подходи! — рявкнула я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Взгляд мой был ледяным, но в глазах плескался страх. Хотела, чтобы он услышал меня и понял: это не угроза, это предупреждение. Это был крик отчаяния, за которым скрывалась мольба о помощи. — Что с тобой? — его голос дрожал от тревоги, выдавая глубокую обеспокоенность. Даже не ответила ему, погрузившись в мрачную концентрацию, поглощая проклятие с каждым мгновением. Я чувствовала, как оно проникает в меня, как невидимый паразит, который медленно, но верно разъедает изнутри, разрывая плоть и душу. Никлаус, заметив мою напряженную сосредоточенность, медленно направился ко мне. Его шаги были осторожными, но решительными. Но в этот момент невидимая сила внезапно отбросила его от меня с такой мощью, что он пролетел четыре метра и рухнул на землю, как подкошенный. Удар о твердую поверхность был оглушительным, и его тело глухо застонало, словно эхо в тишине. Меня охватила волна ярости, смешанной с беспомощностью. Проклятие, словно живое существо, вцепилось в меня мертвой хваткой, отказываясь сдаваться. Каждый его глоток, как невидимый паразит, высасывал из меня силы, оставляя меня на грани истощения. Тело то бросало в холодный пот, то обжигало невыносимым жаром, а разум погружался в туман, словно затягиваемый зыбучим болотом безумия. — Суки, — процедила сквозь зубы, с ледяной ясностью осознавая, кто стоит за всем этим хаосом. Силы стремительно покидали меня, словно песок сквозь пальцы. Проклятие, словно живое существо, проникало все глубже, разрывая меня изнутри. Я рухнула на жесткую траву, тяжело дыша, будто пробежала марафон без передышки. Мое тело била крупная дрожь, а сердце колотилось так бешено, что казалось, оно готово выпрыгнуть из груди. Каждая клеточка моего существа кричала от боли и отчаяния. — Выходите, старые твари, — я истошно закричала, разрывая тишину и заставляя их выйти из укрытия. В голове вспыхнула язвительная усмешка, осознание пронзило меня, как ледяной клинок. Шепот, который я слышала, был не просто предупреждением — он был предвестником моей гибели. Это было так иронично, что страх уступил место холодному, горькому чувству неизбежности. Клаус, стиснув зубы до скрипа, попытался подняться с земли. Его глаза пылали яростью, но тело не слушалось. Он рухнул обратно, словно марионетка с обрезанными нитями. Кто-то, скрывающийся в густой тени, незаметно применил к нему магию. Не сложную, но коварную. Заклинание не просто причиняло боль — оно разрывало его изнутри, терзая каждую клеточку его существа. Тело Клауса содрогалось в агонии, его лицо исказилось до неузнаваемости, а из горла вырвался мучительный стон. Это был не просто крик — это был вопль отчаяния, который, казалось, эхом разнесся по всему миру, заглушая все остальные звуки. Люди наконец-то вышли из своих укрытий: кто-то из густой листвы кустов, кто-то из мрака, прячась в тени, а кто-то, осмелев, шагнул прямо на свет фонаря. Я не обратила на это внимания, но мой взгляд впился в знакомую темнокожую женщину, которая улыбалась мне. Её улыбка, полная самодовольства, была настолько раздражающей, что почувствовала, как внутри меня закипает злость. — Ты слишком слаба, чтобы справиться со всем ковеном, - произнесла она это твёрдо и уверенно, её взгляд был полон решимости. Моя голова упала на грудь, скрывая лицо ото всех. В этот момент я почувствовала, как тьма внутри меня поднимается, готовая поглотить всё вокруг. — "Ну раз уж мне суждено умереть, то я унесу их с собой", — мелькнула мысль. Знала, что могу активировать свой ген оборотня. Это был единственный шанс отомстить этим сучкам. — "Эх, жаль, что они даже не попытались узнать меня получше. Они ведь не знают, кто я," — пронеслось в моей голове, пока на моём лице начала появляться холодная, ехидная улыбка, несмотря на невыносимую боль. Из груди вырвался сухой, хриплый смех. Я не могла остановиться, он звучал как насмешка над их глупостью. Услышав тишину, подняла голову и рассмеялась во всё горло, словно потеряла рассудок. Их лица были полны недоумения и ужаса. Они не могли понять, что происходит. Возможно, они действительно думали, что я сошла с ума. Встала, выпрямив спину, и ощутила, как магия внутри меня закипает, пульсируя и грозя вырваться наружу. — Жаль, что вы так и не узнали своих жертв, — произнесла я с ядовитой ухмылкой, глядя им прямо в глаза. Мои слова прозвучали как холодный приговор, и видела, как их лица окаменели, осознав, о чем идет речь. Я бросила на ведьм взгляд, полный ледяной ярости и жгучей ненависти, и её усмешка превратилась в насмешливую, холодную, как лезвие ножа. — А теперь, будь добра, твои последние слова, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, но в нём сквозила скрытая угроза. Не дав этой сучке одуматься, я уверенно махнула рукой, и ее голова свернулась на сто восемьдесят градусов, а тело упало на землю. Я холодно посмотрела на труп темнокожей женщины с пугающей улыбкой. Это было приятно, особенно когда я ощутила после убийства внутри спокойствие и свободу, словно зверь наконец-то выбрался из клетки. Боль, которая все время беспокоила меня из-за проклятия, наложенного всего десять минут назад, мгновенно прошла, и я испытала невероятное облегчение. Услышав шаги, я осознала всю силу и уникальность своих способностей как оборотня. Мой слух и обоняние обострились до предела, позволяя мгновенно определить, кто приближается и с какими намерениями. Обернувшись на шум, заметила Биа и Ника Хармона, стоящих в нескольких шагах от меня. Их присутствие мгновенно привлекло мое внимание. Они наблюдали за происходящим вокруг, но когда их взгляды скрестились с моим, в их глазах вспыхнуло неподдельное удивление. Не сразу поняла, что происходит, и лишь когда опустила взгляд на свои волосы, меня охватило ошеломление. Дыхание перехватило, а сердце забилось быстрее. Рыжие пряди, которые так привыкла видеть каждый день, наполовину почернели, словно кто-то залил их чернилами. Теперь они выглядели как густая, глубокая тьма, напоминающая безлунную ночь, когда мир погружается в абсолютную черноту. Услышав шорох, я насторожилась и поняла, что ведьмы отступают. Это осознание придало мне сил, и перестала удивляться своим почерневшим волосам, которые теперь казались мне чем-то естественным и неизбежным. В воздухе повисло напряжение, но я не дрогнула. Одним движением щелкнула пальцами, и в этот миг пространство наполнилось мощной магией. Ведьмы рухнули на землю, их тела обмякли, а шеи неестественно свернулись. Глаза остекленели, а из их ртов вырвался последний хрип. Но прежде чем я успела насладиться победой, нечто внутри меня скрутило с такой силой, что едва могла дышать. Кровь хлынула изо рта, заливая губы, подбородок и шею, словно пытаясь заглушить последние звуки. Тело обмякло, отказавшись держать меня, и начала медленно оседать на землю. Сознание ускользало, погружая меня в туман боли и страха. Всё было как в замедленной съёмке... Сквозь густую пелену я услышала приглушенные, но настойчивые голоса: — Никс! — крик разорвал тишину, и я едва уловила движение. Среди размытых силуэтов я различила приближающиеся фигуры. Их лица были искажены тревогой, в глазах плескался страх, но я не могла сосредоточиться. Боль, словно тяжелый туман, поглощала все вокруг, лишая сил и ясности. Мое тело так и не коснулось земли, потому что меня подхватили чьи-то сильные руки. Открыв глаза, я увидела Никлауса Майклсона, и мое сердце замерло. Его лицо исказилось смесью боли и отчаяния, а в глазах плескались слезы, которые он тщетно пытался скрыть. Он смотрел на меня так, словно весь мир сузился до одного моего взгляда, и в этом взгляде было столько нежности и тоски, что я не могла отвести глаз. — Как же я счастлива, что ты... — едва прошептала я, взглянув на брюнетку. Слова застряли в горле, словно там что-то душило. Кровь обжигала легкие, лишая сил дышать и говорить. — Биа... стала для меня не просто подругой... а самым близким человеком... — с трудом выдавила я, чувствуя, как сознание ускользает. — Ник Хармон... ты стал для меня другом... Мы даже... чем-то очень похожи... — хрипло продолжила я, глядя ему прямо в глаза. Каждое слово давалось с трудом, но это было важно. Хотела, чтобы он знал. Хотела оставить ему нечто большее, чем просто воспоминание о смерти. Прокашлявшись, я почувствовала, как горячая кровь струится по горлу, разъедая внутренности. Собрав последние силы, заставила себя поднять взгляд на Майклсона. Моя рука дрожала, но коснулась его щеки, ощущая грубую текстуру кожи под пальцами. Его глаза, полные слез, встретились с моими, и почувствовала, как сердце сжимается в тугой комок, готовый разорваться от боли. — Клаус… — прошептала я, мой голос был хриплым, но полным решимости. — Жаль признавать, но… — замолчала, с трудом переводя дыхание, чтобы не захлебнуться кровью. — Ты засел в моём сердце… — голос дрогнул, но я продолжала, собрав всю свою волю и последние силы. — И передай Бекки… что мне жаль… Я люблю вас… — с лёгкой, но искренней улыбкой произнесла, прежде чем мои глаза закрылись, а тело обмякло, роняя руку вниз и погружаясь в вечную тьму. Как же сладко стало, когда меня окутала тьма. Я умерла... Это не смерть, а путешествие сквозь время. Возвращаюсь домой, где мое истинное место, и это ощущение наполняет меня спокойствием и уверенностью.

***

В глубине закрытого сада владений Хармон разворачивается душераздирающая сцена. Девушка, окровавленная и израненная, испускает последний вздох в объятиях гибрида. Ее тело обмякает, словно потеряв последнюю искру жизни. Веки опускаются, скрывая глаза, полные безмятежного покоя и умиротворения, как будто она наконец нашла долгожданный покой. Биа Хармон, хладнокровная брюнетка с решительным взглядом, рушится на колени, сотрясаемая рыданиями. Ее плечи содрогаются, слезы текут ручьем, но она понимает: времени вернуть все назад уже не осталось. Это конец, и изменить ничего невозможно. Ник Хармон, ее брат, стоит рядом, судорожно сжимая кулаки, словно пытаясь удержать бурю эмоций внутри. Эта жизнерадостная девушка всегда была для него солнцем, источником света, тепла и надежды. Она вдохновляла его, смеялась над его шутками, когда он сам не мог найти в себе сил даже улыбнуться. Ник жалеет, что судьба свела их так поздно, когда у них оставалось так мало времени, чтобы узнать друг друга по-настоящему, чтобы разделить все радости и горести, которые приносит жизнь. Клаус Майклсон, сжимая Никс в своих объятиях, чувствовал, как внутри него разгорается ад. Её тело, такое хрупкое и тёплое, уже не принадлежало этому миру. Он ощущал, как его сердце разрывается на тысячи осколков, и боль, разрывающая грудь, была невыносимой. Её присутствие оставило глубокий след в его душе, и теперь он не знал, как справиться с этой пустотой. Он был готов уничтожить каждого, кто хоть на мгновение причастен к её гибели, но она уже взяла на себя эту священную роль. Её силуэт начал растворяться в воздухе, исчезая с такой стремительностью, что казалось, будто она уходит в вечность. — Что... что происходит? — прошептал Клаус, его голос дрожал, а глаза были полны слёз. Он не мог оторвать взгляд от исчезающей фигуры, чувствуя, как мир вокруг него рушится. Внезапно появилась Ребекка Майклсон. Её светлые волосы развевались на ветру, как ленты, а в глазах застыли боль и недоумение. Она перевела взгляд с исчезающей подруги на растерянные лица ребят. Гибрид всё ещё держал Никс в своих объятиях, но его лицо было пустым, лишённым эмоций. Осознав, что произошло, Ребекка пошатнулась, словно её ударили в грудь. Её губы задрожали, и она беззвучно заплакала, не в силах произнести ни слова. — Никс... — наконец прошептала она, её голос дрожал, как лист на ветру, и в нём звучала боль, которую невозможно было скрыть. Все присутствующие потеряли того, кто стал для них не просто членом семьи, а светом в их жизни. Никс Вуд — это не просто имя, это человек, который дарила им надежду, утешение и тепло, когда мир казался холодным и беспросветным. Её смерть оставила в их сердцах зияющую пустоту, которую, казалось, невозможно заполнить. Но они знали, что обязаны жить дальше, ведь это было бы её желание. Никс верила в силу жизни, в то, что даже в самые тёмные времена можно найти свет. И теперь её воля стала их путеводной звездой, призывая их не сдаваться, а двигаться вперёд, несмотря на боль и утрату.