Демонический волк

1994 год

Я сижу на качелях, когда ко мне подходит молодой человек лет двадцати четырех. Он присаживается передо мной на корточки и улыбается. Его взгляд полон искренности и тепла.

— Что случилось, милая? — мягко спрашивает он, глядя мне прямо в глаза.

Я смотрю на него, надув губы, и не отвечаю, устроив небольшой бойкот. В глубине души я чувствую, что он искренне переживает за меня.

— Ну пожалуйста, не обижайся на меня, — его голос звучит глубоко и уверенно, но в нем чувствуется легкая растерянность. Я понимаю, что он не привык к таким ситуациям, и это вызывает у меня еще большее желание его простить.

— Я виноват, что не пришел раньше, — продолжает он, беря мои маленькие ладошки в свои большие и теплые руки. — Но я не мог прийти раньше, у меня были важные дела.

Я чувствую, как его слова проникают в мое сердце, и начинаю успокаиваться. Я понимаю, что он не хотел меня обидеть.

— Братик, больше так не делай, — говорю я уже со спокойной улыбкой, перестав обижаться.

Он обнимает меня за плечи, и я чувствую себя в безопасности. Он поднимает меня, и я обнимаю его за шею. Его рука ложится мне на спину и начинает ласково поглаживать.

— Я не мог поступить по-другому, — говорит он, глядя мне в глаза. — Но у меня есть для тебя хорошая новость: мы сегодня пойдем в парк аттракционов.

Мое лицо озаряется радостью. Я представляю, как мы будем кататься на каруселях, есть сладкую вату и смеяться.

— Урааа! — радостно кричу я, поднимая руки вверх.

В этот момент я чувствую, что все обиды и разочарования уходят, и я снова счастлива.

1993 год

Мы шли по лесной тропе, утопающей в густой зелени, и наслаждались тишиной, нарушаемой лишь шелестом листвы и редкими звуками природы. Вдруг женщина с длинными черными волосами и проницательными серо-зелеными глазами резко остановилась. Ее лицо застыло в напряженном выражении, будто она уловила нечто, ускользающее от моего детского восприятия.

— Мама, что случилось? — спокойно спросила я, подняв голову и взглянув на нее своими невинными, но полными любопытства глазами.

Она посмотрела на меня с легкой, но теплой улыбкой, и в ее голосе зазвучала искренняя забота.

— Милая, кто-то нуждается в нашей помощи, — мягко сказала она, наклоняясь и бережно поднимая меня на руки.

В следующее мгновение мир вокруг нас преобразился. Лес расступился, обнажая маленькую поляну, окруженную высокими, величественными деревьями. Их ветви, покрытые густой листвой, едва колыхались на ветру, создавая ощущение покоя, которое резко контрастировало с происходящим. Я замерла, не в силах отвести взгляд от того, что лежало на земле. На краю поляны, среди густой травы, лежал олененок. Его глаза, полные боли и страха, казались бездонными колодцами, в которых отражалась вся его растерянность и отчаяние. Из его груди сочилась кровь, и каждый вдох давался ему с трудом. Почувствовала, как мое сердце сжалось от жалости и тревоги.

Мама осторожно опустила меня на землю и, словно тень, присела рядом с олененком. Ее лицо, обычно спокойное, сейчас было напряжено, но в глазах светилась непоколебимая уверенность. Она медленно протянула руку и коснулась раны, и в этот момент мир вокруг замер. Свет, мягкий и серебристый, начал струиться от ее ладони, окутывая олененка и проникая в его тело. Каждый луч света, казалось, нёс с собой силу и исцеление, и рана начала медленно затягиваться, как будто время обратилось вспять.

— Это дар нашей семьи, — произнесла она, голос дрогнул, становясь почти шепотом. — Мы даем исцеление.

Я не могла отвести взгляда от этого удивительного сияния. Оно было настолько теплым и живым, что, казалось, проникало в самую глубину моего существа, наполняя сердце трепетом и надеждой. Когда свечение начало угасать, мама убрала руку, и в этот момент произошло нечто невероятное: рана на теле оленёнка исчезла, словно её никогда не существовало. Мои глаза с трепетом следили за каждым движением: кожа оленёнка стала гладкой и сияющей, а его взгляд прояснился, словно он впервые за долгое время ощутил истинное облегчение.

Олененок медленно поднялся на ноги, его глаза удивленно распахнулись, когда он огляделся вокруг. В нескольких метрах от нас стояла его мама, ее силуэт выделялся на фоне зеленой травы. Он неуверенно сделал несколько шагов, будто проверяя почву под ногами, и его маленькое тело слегка дрожало. Но вот, словно что-то внутри него взорвалось, он радостно фыркнул и бросился к маме, его маленькие копытца быстро застучали по земле. Мы с мамой улыбнулись, смотря на эту трогательную сцену, чувствуя, как сердце наполняется теплом и умиротворением.

— Мы сделали доброе дело, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Теперь этот олененок будет жить. Он вырастет, будет радоваться каждому дню и продолжит свой путь.

Посмотрев на спасённого оленёнка и его маму, я не смогла сдержать улыбку. Их трогательная встреча и безмолвная благодарность в глазах наполнили моё сердце теплом и радостью.

...

Я направлялась в гостиную, чувствуя, как платье мягко ласкает кожу. В руках держала небольшую, но изящно оформленную подарочную коробку. Она была аккуратно завернута в блестящую, ярко-розовую обертку, украшенную изящным бантиком, который переливался в свете ламп. Каждый шаг отзывался легким волнением, а сердце стучало все быстрее, наполняя меня предвкушением и радостью.

В гостиной собралась вся семья. В центре комнаты на диване сидел мужчина с темными волосами и глубокими, словно океан, голубыми глазами. Его взгляд был спокойным и уверенным, но в нем читалась та особенная теплота, которая мгновенно притянула меня. Улыбка невольно расцвела на моем лице, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Я сделала шаг вперед, стараясь идти как можно увереннее, хотя внутри меня все дрожало, словно листья на ветру. Каждый шаг приближал меня к нему, и я знала, что этот момент изменит что-то важное в моей жизни.

— Дада, это тебе, — произнесла я, протягивая ему подарок. — Днем родения!

Из-за отсутствия нескольких зубов моя речь звучала нечетко, но я изо всех сил старалась говорить как можно яснее. Дядя взглянул на меня с искренней теплотой и заботой, и в его глазах вспыхнуло неподдельное счастье. Он бережно принял коробку, его руки дрожали от волнения, и с нежностью отложил ее в сторону.

— Спасибо, дорогая, — прошептал он, нежно обнимая меня и притягивая к себе на колени. Его голос дрожал от волнения, а в глазах светилось искреннее восхищение. — Это самый драгоценный подарок, который я когда-либо получал.

Он осторожно коснулся губами моей щеки, и я почувствовала, как его тепло проникает в каждую клеточку моего тела. В этот момент все сомнения исчезли, и я осознала, что сделала правильный выбор, когда решила подарить ему нечто особенное. Его благодарность и радость стали лучшей наградой для меня.

Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний, как кадры из забытого фильма. Лица родных, размытые временем, постепенно обретали четкость, словно проявлялись на старой, пожелтевшей фотографии, хранимой годами. Открыв глаза, резко села, хватая ртом воздух, будто пыталась надышаться после бесконечного падения в бездну. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а в ушах стоял гул, словно мир вокруг меня рушился. Смерть оказалась куда более жестокой и невыносимой, чем могла себе представить, но, несмотря на это, я всё же вернулась. Этот факт наполнил меня странной смесью облегчения и ужаса, ведь осознала, что мир больше не будет прежним. Зато теперь все мои воспоминания были цельными, как никогда. Усмехнулась, чувствуя горечь иронии ситуации. Подняла взгляд к ночному небу, пытаясь найти утешение в его бесконечной глубине. — Теперь я понимаю: это не просто истории. Это о моей семье, — прошептала я, медленно приподнимаясь и осторожно оглядываясь по сторонам. Поняла, что нахожусь недалеко от дома. Ночь окутывала улицы мягким светом луны, но вопрос, сколько времени прошло с моего исчезновения в этой временной шкале, оставался открытым. Взяв подол длинного платья девятнадцатого века, решительно направилась к дому. Но стоило мне сделать первый шаг, как обострённое обоняние оборотня уловило чужой запах. Это был запах другого оборотня, и он был явно недружелюбным. Но это ещё не всё. Я почувствовала что-то странное, что-то зловещее. Энергия смерти витала в воздухе, окутывая Мистик Фолс мрачной аурой. Что происходит? Почему чувствую столько тёмной силы? И что случилось, пока меня не было? Стиснула зубы, пытаясь сосредоточиться и собраться с мыслями. Плевать на всё это. Мне нужно принять душ, смыть кровь и грязь, которые покрывают моё тело. И, конечно, поспать. Но сначала нужно добраться до дома. Я ускорила шаг, чувствуя, как напряжение внутри нарастает. Мистик Фолс никогда не был таким... меня это просто выводит из себя. Я заметила, что ни одно окно в доме не светилось, и, не теряя времени, решительно направилась к задней двери. Осторожно приоткрыв дверь, тихо проскользнула внутрь, стараясь не издавать ни звука. Пробираясь по мрачным, узким коридорам, я с трудом поднималась по скрипучей лестнице на второй этаж. Тишина давила на уши, заставляя каждый шаг быть почти бесшумным. Казалось, даже дыхание могло нарушить её хрупкий покров. Добравшись до своей комнаты, тихо приоткрыла дверь, осторожно проскользнула внутрь и медленно закрыла её за собой. Каждое движение было рассчитано, чтобы не издать ни звука. Напряжение, сковывавшее моё тело, начало постепенно отпускать, уступая место долгожданному чувству безопасности. Оглядевшись по сторонам, заметила, что комната сияет безупречным порядком. Мой телефон, как по волшебству, лежал на письменном столе в том самом месте, где я его оставила. На мгновение замерла, охваченная противоречивыми чувствами: с одной стороны, мне хотелось немедленно проверить сообщения и звонки, с другой — понимала, что это подождет. Вместо этого решила, что сначала мне нужен душ. Только горячая вода могла смыть не только усталость, но и напряжение, накопившееся за этот длинный, изматывающий день. Я вошла в ванную комнату, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Свет от лампы мягко скользил по зеркалу, отбрасывая причудливые тени. Я остановилась, чтобы взглянуть на себя. Моё отражение заставило меня застыть на месте. Глаза широко раскрылись от шока, не в силах принять увиденное. Выглядела так, будто только что вышла из мрачного леса, где преследовала свои жертвы. Лицо было перепачкано грязью, глаза горели мрачным огнём, а волосы спутались и растрепались, словно только что вырвалась из жестокой схватки с врагами. Вся эта кровь на самом деле была моей — сухой, застывшей, словно навеки отпечатавшейся на коже. Она напоминала о боли, отчаянии и о том, как сама себя разрушила. Мои волосы были наполовину чёрными, наполовину рыжими, как будто кто-то начал перекрашивать их, но не закончил. Этот контрастный оттенок придавал им уникальный, слегка небрежный вид, словно они отражали мою внутреннюю борьбу и неопределённость.. Я ощущала, как ледяной пот струится по коже, а внутренности скручивает от невыносимого отвращения. Господи, как же всё плохо. Но, к счастью, моя совесть и здравый смысл всё ещё были со мной. Я сделала глубокий вдох и снова посмотрела на своё отражение в зеркале, пытаясь осмыслить произошедшее. Затем решительно сорвала с себя неудобное платье, которое только усиливало дискомфорт, и быстрым шагом направилась в душ, где хотела наконец почувствовать облегчение. Под горячими струями пыталась смыть с себя кровь и грязь, будто это могло стереть из памяти весь ужас. Но вода лишь скользила по коже, оставляя ощущение тщетности. Она обжигала кожу, но мое тело не чувствовала боли. Чувствовала, как напряжение медленно, но верно покидает моё тело, уступая место звенящей пустоте. Она заполняла каждую клеточку, лишая сил и желания двигаться. Внутри меня была пустота, которую ничто не могло заполнить. Эмоциональное выгорание сковало меня, и всё, чего я хотела, — это забыться, раствориться в сне и не помнить ни одной из этих ужасных сцен. Закончив водные процедуры, я обмоталась полотенцем и снова взглянула в зеркало, опираясь руками о холодную раковину. Тяжело дыша, я пыталась собраться с мыслями, но внутри всё ещё царила пустота. — Кажется, пора вернуть свой натуральный цвет волос, — уверенно сказала я, глядя на своё отражение в зеркале. Я провела рукой по волосам, и мир вокруг меня замер. Темные пряди начали светлеть, словно под лучами невидимого солнца, превращаясь в сияющий, почти золотой блонд. Волны волос заструились по моим плечам, как живые, подхваченные легким ветерком. В воздухе разлилось ощущение магии, и я почувствовала, как она оживает в моих пальцах, придавая волосам невероятный объем и шелковистость. Я красилась в рыжий цвет с двенадцати лет, но теперь пришло время вернуться к истокам. С лёгкой улыбкой на губах вышла из ванной, чувствуя удовлетворение, и направилась в гардеробную. Быстро выбрала мягкую и уютную пижаму, которая идеально облегала тело, словно вторая кожа. Осторожно скользнула под прохладные простыни и устроилась поудобнее, ощущая, как каждая клеточка расслабляется. Усталость медленно отступала, уступая место приятной истоме. Завтра утром обязательно проверю телефон, но сейчас мне необходимо отключиться от всего и дать себе передышку. Сон мягко накрывает меня, словно теплое одеяло, и позволяю себе полностью раствориться в его объятиях, чувствуя, как напряжение покидает тело.

***

Утро. В особняке Локвудов тишина нарушалась лишь тихим дыханием девушки с длинными светлыми волосами, которая спала, погруженная в седьмой сон. Внезапный звонок телефона нарушил эту идиллию, вырвав её из уютной темноты. Девушка неохотно открыла глаза, чувствуя, как сон медленно покидает блондинку. Она медленно поднялась с кровати, чувствуя, как ноги дрожат, будто ватные. Подойдя к письменному столу, где лежал источник вибрации, она схватила телефон и взглянула на экран. На нём было новое сообщение от Леона. Её губы тронула легкая усмешка, когда она прочитала текст: «Перезвони мне, пожалуйста». Она устремила взгляд наверх, словно пытаясь найти ответы в потолках, которые были украшены изысканной лепниной. С каждым мгновением её мысли становились всё более хаотичными, но она понимала, что должна ответить. Не теряя ни секунды, она отправила короткое сообщение: «Я дома, всё в порядке». Лёгкий халат скользнул по её телу, когда девушка почувствовала, как голод скручивает её желудок. Никс вышла из комнаты, её движения были медленными, но решительными. Она спустилась по лестнице, едва сдерживая непреодолимое желание что-нибудь съесть. Внизу её встретила тишина, которая казалась почти зловещей. Спускаясь, она вдруг столкнулась с матерью, которая поднималась наверх. Женщина замерла на месте, её глаза расширились от удивления. Она явно не ожидала увидеть дочь в такое время. Легкий халат скользнул по её телу, когда она почувствовала, как голод скручивает желудок. Никс вышла из комнаты, едва сдерживая непреодолимое желание что-нибудь съесть. Спускаясь по лестнице, она внезапно столкнулась с мамой, которая поднималась наверх. Женщина замерла на месте, её глаза расширились от удивления. Она явно не ожидала увидеть дочь здесь. — Ты когда вернулась? — спросила женщина, внимательно глядя на дочь. — Вчера, — коротко ответила блондинка, скользнув по матери быстрым, но внимательным взглядом, словно проверяя, как та выглядит. На ее лице мелькнула легкая, почти неуловимая улыбка. — Хорошо, что ты приехала, — произнесла Кэрол, чуть наклоняясь вперед и заключая дочь в теплые объятия. В ее голосе звучала искренняя радость и облегчение. Никс ответила на объятие, прижавшись к матери и чувствуя, как по ее телу разливается тепло. Она тоже скучала по родным, и это прикосновение было для нее глотком свежего воздуха после долгого отсутствия. Когда они разомкнули объятия, Никс подняла глаза на мать и тихо произнесла: — Прости, мам, но я ужасно голодная. Можно мне на кухню? В ее голосе слышалась легкая жалобная нотка, и Кэрол не смогла сдержать улыбки. Она потрепала дочь по плечу и мягко произнесла: — Иди, пожалуйста, дорогая, позавтракай. Я так рада, что ты вернула свой естественный цвет волос. Она нежно поцеловала Никс в щеку, словно пытаясь передать всю свою любовь и заботу через этот простой жест, и с теплотой в голосе пожелала хорошего дня. Затем, с легким сердцем, она направилась на второй этаж, оставив дочь наедине с ее мыслями и утренними мечтами.

***

Сижу в уютной кухне, наслаждаясь свежеприготовленными блинчиками. Аромат горячего теста и сливочного масла наполняет комнату, создавая атмосферу домашнего уюта. Вдруг в дверях появляется мама. Мы виделись всего полчаса назад, но что-то в её взгляде заставляет меня насторожиться. — Милая, — её голос звучит мягко, но в нём чувствуется скрытая тревога, — забыла тебе сообщить, что сегодня у нас дома будет чаепитие Исторического общества. Так что принарядись, пожалуйста. Эти слова, словно холодный душ, обрушиваются на меня. Не успела я толком вернуться домой после долгого дня, как уже снова какое-то мероприятие. Но, если честно, не могу сказать, что это меня раздражает. Наоборот, я соскучилась. Соскучилась по этим вечерам, когда дом наполняется людьми, их голосами и рассказами. Соскучилась по атмосфере, где каждый уголок пропитан историей. — Хорошо, мама, — отвечаю я, стараясь скрыть волнение. Улыбка на моём лице кажется натянутой, но стараюсь придать ей искренность. Закидываю в рот очередной кусочек блинчика, надеясь, что еда поможет мне успокоиться. Мама окинула меня теплым, благодарным взглядом и, слегка улыбнувшись, вышла из кухни, растворившись за поворотом. Посмотрела на завтрак, который теперь казался мне совсем не аппетитным, и, быстро убрав за собой, направилась наверх. Времени было в обрез — всего пять минут назад я узнала, что у меня есть всего полтора часа, чтобы подобрать идеальный наряд. Это было как вызов, который не могла проигнорировать. Войдя в свою комнату, сразу же направилась к гардеробу. В голове мелькали образы: элегантное платье, стильный костюм, что-то необычное и запоминающееся. Я знала, что каждый элемент моего образа должен быть тщательно подобран, чтобы произвести нужное впечатление. Спустя два часа. Нанеся последний штрих помады, я замерла перед зеркалом, внимательно оценивая созданный образ. Бежевое платье с изящной цветочной вышивкой по всей поверхности идеально подчеркивало фигуру, придавая ей утонченность и женственность. V-образное декольте добавляло образу элегантности и загадочности, а светло-бежевый укороченный кружевной жакет, накинутый сверху, придавал ему нотку нежности и романтической легкости. Лаковые кофейного цвета туфли на тонких шпильках завершали ансамбль, даря уверенность и изящество каждому шагу. Мои светлые волосы были уложены в полураспущенную прическу с аккуратным пучком, создавая ощущение легкости и непринужденности. Макияж в естественных тонах подчеркивал мою естественную красоту, придавая коже нежный, теплый оттенок и сияние. Я выглядела так, словно была готова покорить весь мир. Но что-то казалось не совсем правильным. Взгляд упал на левое запястье, где изящно обвивал руку браслет. Блеск металла притягивал внимание, словно гипнотизируя меня. Я медленно провела пальцами по гладкой поверхности, ощущая прохладное прикосновение. Этот браслет был символом чего-то важного, но сейчас он казался лишним. Решение пришло мгновенно. Я осторожно сняла браслет и, аккуратно сложив его, убрала в шкатулку, спрятанную в закрытом отсеке ящика стола. Эта шкатулка хранила мои самые ценные воспоминания и секреты, и теперь браслет занял в ней свое место. Я еще раз взглянула на себя в зеркало, убедившись, что выгляжу безупречно, и вышла из комнаты. Вошла в гостиную, наполненную оживленными гостями. Все вокруг шутили и смеялись, создавая атмосферу праздника. В центре комнаты я заметила маму, которая, едва увидев меня, замерла на мгновение, а затем ее глаза засветились от восхищения. Я почувствовала, как внутри меня разливается тепло, и с легкой, но искренней улыбкой направилась к ней. — Мам, ты выглядишь просто потрясающе, — произнесла я, принимая чашку горячего чая с блюдца, которое подала проходящая официантка. Мама улыбнулась в ответ, и ее взгляд стал еще более теплым и нежным. — А ты, как всегда, безупречна, — сказала она, ее голос звучал с легкой гордостью. — Ты всегда знаешь, как сделать этот день особенным. Обведя взглядом гостей и задумчиво попивая чай, я пыталась уловить атмосферу. Но вдруг поймала себя на мысли: зачем маме понадобилось организовывать это чаепитие? — Мама, с чего вдруг ты решила устроить чаепитие? — спросила я, с интересом заглядывая ей в глаза и делая глоток ароматного чая, который уже успел согревать. — В наш город приехал известный писатель Элайджа Смит, — сказала она с неподдельной радостью в голосе, — я тебя ему представлю позже. На этих словах я чуть не подавилась чаем, закашлялась и с трудом удержала его в себе. Серьезно, Элайджа Смит? Я усмехнулась про себя, не веря своим ушам. Боже, Бекки с Клаусом знатно бы посмеялись, и это еще мягко сказано. Наши общие знакомые тоже не упустили бы возможности подколоть его за такую фамилию. — Мам, почему Тайлера нет? Куда он утром подевался? Я его нигде не видела, — произнесла я, внимательно оглядывая толпу. — Он сказал, что у него неотложные дела, — произнесла она, не отводя от меня глаз. — Мне нужно отойти на некоторое время. Я перевела взгляд на маму, которая стояла рядом, мягко погладила меня по предплечью и, не сказав ни слова, направилась к группе людей, которых я видела дважды. Моё сердце сжалось, а улыбка, появившаяся на лице, быстро угасла, сменившись зловещей гримасой. Внутри меня вскипела ярость, ненависть застилала разум. Я увидела Джона Гилберта — человека, который отнял у меня отца. В тот момент всё вокруг словно исчезло. Быстро поставила чашку на ближайшую поверхность и решительно направилась к нему. Но не успела сделать и шага, как воздух наполнился знакомым, родным запахом. Инстинкты сработали мгновенно: сердце забилось быстрее, а мышцы напряглись, готовясь к действию. Резко повернув голову, увидела его — Элайджу Майклсона. Он выходил из кабинета отца, его силуэт был четким и неотвратимым, словно вырезанным из камня. Моя злость и ненависть испарились, уступив место совершенно другим чувствам. Это было похоже на то, как после долгого одиночества внезапно находишь того, по кому скучал. Я не могла поверить своим глазам. Как же была счастлива, что вспомнила его! Но понимала: показывать ему себя сейчас нельзя. Время еще не пришло. Сердце бешено колотилось, когда я, стараясь не привлекать внимания, юркнула за ближайшую дверь. Мне нельзя оставаться на этом мероприятии - либо оно специально организовано для него, и постоянно прятаться от него не смогу. Направилась к выходу из дома, где меня ждала моя малышка «Шевроле Импала». Сев за руль, быстро проверила бардачок, чтобы убедиться, что запасные ключи на месте. С облегчением достала их и уверенно завела двигатель, готовясь к поездке. Отправилась в «Мистик Гриль», чтобы выпить. Похоже, я всё больше убеждаюсь, что алкоголизм — это не просто зависимость, а болезнь, которая требует серьёзного подхода и лечения.

***

Никс Локвуд уже несколько часов сидела за барной стойкой в «Мистик Гриле», потягивая янтарный напиток. С тех пор как она активировала проклятие, алкоголь больше не действовал на нее так, как раньше. Теперь, чтобы опьянеть, ей нужно было выпить целое ведро. В дверях кафе появился молодой человек с густыми, кучерявыми волосами цвета темного шоколада. Его карие глаза, обрамленные густыми ресницами, внимательно изучали пространство, пока не остановились на блондинке за стойкой. Ее светлые волосы и дружелюбная улыбка привлекли его внимание, заставив на мгновение застыть на пороге. Парень уверенно направился к ней, уголки его губ слегка приподнялись в легкой, но искренней улыбке. Остановившись рядом, он неторопливо опустился на стул, не сводя с нее пристального взгляда. — Скучаешь одна? — спросил он с легкой усмешкой, заметив отстраненный и задумчивый взгляд девушки. Никс подняла на него глаза, в которых отражались отблески алкоголя. Ее взгляд был затуманен, но в нем читалась насмешка. Она медленно обвела его лицо взглядом, от темных кудрей до карих глаз, и холодно ответила: — Весьма оригинальный подкат. Но, должна признать, ты милый, — добавила она, едва заметно улыбнувшись, стараясь скрыть раздражение, которое все еще проскальзывало в ее голосе. Парень улыбнулся шире. Он не ожидал такого холодного приема. Слова, которые обычно безотказно срабатывали, словно отскакивали от нее, вызывая у него легкое замешательство. Он привык к другим реакциям. — Крис Хэмилтон, — сказал он, протягивая ей руку. Его ладонь была теплой, но в глазах читалась легкая неуверенность. Никс посмотрела на его руку, словно решая, принять ее или нет. Она смерила его взглядом, который был одновременно изучающим и скептическим, и слегка пожала протянутую руку, но без энтузиазма. — Никс Локвуд, — ответила она, чуть наклонив голову. Ее голос был спокойным, но в нем все еще чувствовалось недоверие. Девушка, несмотря на опьянение, сразу почувствовала, что этот парень — вампир. От него исходила магия, но не та, что обычно присуща 50-летним вампирам. Она ощущала в нём что-то особенное, словно перед ней был гибрид, смесь вампира и, возможно, ведьмака. Парень подозвал бармена, его взгляд был холоден и уверен, а движения — точными и выверенными. — Мне скотч, а этой даме... — Крис бросил взгляд на девушку, его голос звучал уверенно и твёрдо. — Как обычно, — Никс подхватила его слова, не давая им повиснуть в воздухе. Её тон был чётким и ровным, словно она знала, что он имеет в виду. — Часто здесь бываешь, — заметил он, с лёгкой улыбкой глядя на неё. — Любимое место, — коротко ответила она, не отрывая взгляда от бокала, а затем, наконец, переведя его на парня. Её глаза блеснули, словно скрывая что-то большее, чем просто интерес к напитку. Перед ними поставили бокалы с алкоголем. Хэмилтон взял свой бокал и посмотрел на девушку с теплой, искренней улыбкой. — Ну что, за знакомство, — сказал он, слегка приподняв бокал. Девушка улыбнулась в ответ и, не теряя времени, чокнулась с ним. Сделав глоток, она почувствовала, как алкоголь мягко обволакивает ее изнутри, создавая ощущение тепла и уюта. Крис не мог отвести взгляд от нее. Свет от лампы мягко скользил по ее лицу, превращая его черты в таинственную мозаику. В этом полумраке было что-то магическое, что-то, что пробуждало в нем желание узнать ее ближе. Он чувствовал, как воздух вокруг них наполняется напряжением и предвкушением, и понял, что этот вечер действительно станет незабываемым.

***

Открыв глаза, замерла, пытаясь осознать, где нахожусь. Вокруг царила знакомая обстановка — мои вещи, мебель, разбросанные по полу книги. Но что-то было не так. Сердце заколотилось, как бешеное, когда почувствовала тепло чужого тела, прижимающегося к моей спине. Чужая рука крепко обнимала меня, словно пытаясь удержать от падения в неизвестность. Я осторожно пошевелилась, и в этот момент услышала тихий, хриплый голос: — Давай ещё полежим, — произнёс он, и я почувствовала, как его дыхание коснулось моей шеи. Я тяжело выдохнула, чувствуя, как воздух застревает в лёгких, и прикрыла глаза, пытаясь собрать мысли воедино. Сердце колотилось как бешеное, но не могла понять, что происходит. Повернувшись к нему, своим взглядом впилась взглядом в его лицо. Его черты были нежными и притягательными, а тёмные кудряшки обрамляли лицо, придавая ему особый шарм. Но как я оказалась в этой ситуации с человеком, которого встретила только вчера вечером? Это казалось невозможным, абсурдным, нереальным. — Тебе пора, — холодно сказала, стараясь не показывать своих эмоций. Он приоткрыл один глаз, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Крепко прижав меня к себе, он зарылся носом в мою шею, словно искал там утешение. — Не хочу... — пробормотал он, его голос был хриплым и едва слышным, но я уловила каждое слово. Его поведение казалось странным и неестественным, словно он был ребенком, играющим в опасную игру. Я знала, что физически сильнее его и могу вырваться в любой момент, но почему-то не хотела. В голове мелькнула мысль, и я, слегка наклонившись к его уху, с ухмылкой прошептала: — Если не отпустишь, получишь укус. Его глаза расширились от неожиданности, но он лишь усмехнулся, не теряя самообладания. — Ты серьезно? — спросил он, но в его голосе не было ни капли страха, только насмешка. Он поравнял свою голову с моей и… поцеловал. Его губы были мягкими, как шелк, но в их настойчивости скрывалась буря эмоций. Этот поцелуй мгновенно вырвал меня из реальности, оставив лишь ощущение невесомости и головокружения. Но когда он разорвал это сладостное мгновение, почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось. Мне было мало этого мимолетного прикосновения, жаждала большего, хотела раствориться в нем полностью, утонуть в этом чувстве. — Жаль отпускать тебя, — сказал он, его голос звучал весело, но в глазах мелькнула тень. — Но что-то мне подсказывает, что ты не шутишь. — Ты странный, — холодно произнесла я, стараясь не выдать своих эмоций. Встав с кровати, небрежно накинула на себя халат, который лежал на тумбочке рядом. — Ванная там, — коротко бросила, указав рукой в сторону двери. — А ты заботливая, — сказал он, направляясь в ванную, и по пути оставил лёгкий поцелуй на моей щеке. Я закатила глаза и направилась в гардеробную, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые эмоции. Спускаюсь по лестнице, и внизу меня встречает мать. Ее пронзительный взгляд, словно рентген, пронзает насквозь — осуждающий, но в то же время полный ожидания объяснений. Я застываю на месте, пытаясь собраться с мыслями. Каждое движение кажется замедленным, а сердце стучит глухо и неровно. — Доброе утро, мама, — выдавливаю из себя, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия, хотя внутри меня бушует шторм. Но мой план рушится ещё до того, как я успеваю его осуществить. Мимо меня проносится Крис, словно вихрь. Он останавливается, быстро целует меня в щёку и обнимает за талию, его прикосновение тёплое и нежное. — Увидимся ещё. Пока, — бросает он, его голос звучит легко и непринуждённо. Крис отходит в сторону, оставляя меня в замешательстве, и останавливается рядом с моей матерью. — Здравствуйте, я Крис Хэмилтон, — представляется он, протягивая руку. Мама, не теряя ни секунды, пожимает его руку, её движения уверенные и грациозные. — Кэрол Локвуд, — отвечает она, её голос звучит холодно, но в нём проскальзывает нотка интереса. Я стою в немом шоке, не в силах поверить в происходящее. Крис, этот загадочный парень, который всего несколько минут назад был рядом со мной, теперь стоит рядом с моей матерью, словно старый знакомый. — Ты один приехал в наш город? — спрашивает мама, её взгляд становится ещё более оценивающим. Шатен улыбается, и его обезоруживающая, искренняя улыбка озаряет лицо, словно теплый солнечный луч в пасмурный день. — Нет. Со своим опекуном, — отвечает он, его голос звучит спокойно и уверенно. — Буду рада познакомиться с ним, — говорит мама, её голос смягчается, хотя вижу, что она всё ещё оценивает Криса. Мэр нашего городка, как всегда, в своём репертуаре. — Он тоже, а теперь я вынужден покинуть вас. До встречи, — произносит Крис, его взгляд на мгновение останавливается на мне, и он подмигивает. Затем вампир разворачивается и выходит за дверь, оставляя меня наедине с матерью. Кэрол смотрит на меня с выжидательным и одобряющим взглядом, её лицо непроницаемо, но я чувствую, что она что-то задумала. — Милый парень, — замечает мама, её голос звучит мягко, но в нём чувствуется одобрение. — Не то слово, — отвечаю я, стараясь скрыть своё смятение. Спускаюсь с лестницы полностью, но не могу заставить себя смотреть на мать. Вместо этого я поворачиваюсь к ней всем корпусом и обнимаю её, надеясь, что этот жест поможет мне справиться с бурей эмоций внутри. — Но давай не будем о нём говорить, — прошу её, чувствуя, как напряжение в комнате становится невыносимым. Мама кивает, но я вижу, что она хочет что-то сказать. — Хорошо. Но у меня есть грустная новость, — её голос дрожит, и я отстраняюсь от неё, чтобы посмотреть ей в глаза. — Что такое? — спрашиваю Кэрол, стараясь скрыть тревогу в своём голосе. — Тайлер уехал, он оставил письмо, — говорит мама, её глаза наполняются слезами. Моё сердце сжимается от боли. Тайлер, мой брат, уехал, не попрощавшись лично. Это предательство ранит сильнее, чем я могу себе представить. Обнимаю маму, стараясь дать ей понять, что я рядом. Но внутри меня бушует ураган эмоций: гнев, разочарование, боль. Как он мог так поступить? Как он мог оставить нас вот так?

***

На школьной стоянке, среди ряда аккуратно припаркованных машин, резко выделялась черная «Шевроле Импала». Ее стремительные линии и блестящая поверхность притягивали взгляды. Из автомобиля вышла девушка, и в этот момент все вокруг замерло. Она была воплощением грации и уверенности. Ее длинные светлые волосы, убранные в небрежный конский хвост, слегка развевались на ветру, а несколько передних прядей игриво падали на лицо. На ней была короткая кружевная юбка насыщенного вишневого цвета, которая выгодно подчеркивала фигуру. Синий топ с глубоким V-образным вырезом открывал изящную линию шеи и плеч, а черно-коричневая кожаная куртка добавляла образу дерзости и стиля. На шее блестел любимый кулон, который, казалось, хранил в себе частичку ее души. Завершали образ высокие бордовые ботфорты на изящных каблуках, которые уверенно поднимали ее над толпой. Девушка уверенно закрыла машину, бросила быстрый взгляд на здание школы и собравшуюся толпу школьников. Ее губы тронула легкая, но искренняя улыбка, а плечи расправились, словно она готовилась к чему-то важному. Поправив лямку сумки на плече, она решительно направилась к входу в школу, словно знала, что этот день принесет ей нечто особенное. Проходя по школьному коридору, Никс Локвуд внезапно заметила на стене постер. Она остановилась, рассматривая его с любопытством, и, не удержавшись, начала читать вслух: — Живая музыка в «Мистик Гриль», — произнесла она с легкой улыбкой, словно пробуя слова на вкус. Никс задумалась, глядя на афишу, и на её лице мелькнуло что-то похожее на волнение. Она сделала шаг вперед, как будто собираясь продолжить путь, но затем остановилась и, чуть наклонив голову, добавила: — Интересно, — её голос звучал почти задумчиво, будто она пыталась убедить себя в чём-то важном. Но её уверенность была настолько искренней, что это прозвучало как вызов. С этими словами она продолжила свой путь, оставив за собой ощущение, что за её словами скрывается нечто большее. Её мысли были словно вихрь, сосредоточенный на одной идее: ей необходимо заглянуть в это место после учёбы. Никс подошла к своему шкафчику, её движения были точными и уверенными. Она достала учебники по нужному предмету, её пальцы слегка дрожали от волнения, но это было едва заметно. В этот момент рядом с ней раздался тихий звук — кто-то облокотился на её шкафчик. Никс подняла глаза и увидела Стефана Сальваторе. Он стоял так близко, что она почувствовала запах его парфюма — смесь цитрусов и чего-то древесного. Никс лишь закатила глаза, её реакция была мгновенной и почти незаметной. Она не хотела показывать, что его присутствие её беспокоит. Но внутри неё всё кипело: почему он всегда появляется в самые неподходящие моменты? — Кэтрин на свободе и отлично изображает Елену, — неожиданно произнёс Стефан, глядя на неё с предупреждением в глазах. Локвуд с лёгкой усмешкой повернула голову в его сторону и с громким щелчком захлопнула дверцу шкафчика, словно ставя точку в разговоре. — И как вообще можно быть настолько слепым, чтобы не разглядеть разницу между Кэтрин и Еленой? — произнесла она с явной издёвкой в голосе, её тон был холодным и насмешливым. Стефан приподнял бровь, его взгляд пронзил собеседника, словно спрашивая: «Ты это серьёзно?» — Особенно когда одна из них — твоя девушка, — с сарказмом произнесла Никс, её голос был полон иронии, а глаза искрились насмешкой. — Нет, тут даже ты бы не отличила, — заявил он с уверенностью, его голос был твёрд, как металл, словно они обсуждали нечто чрезвычайно важное. Никс нахмурилась, её взгляд стал ледяным. Она сделала шаг вперёд, её голос зазвучал как сталь. — В отличие от вас, я могу чувствовать ауры, — сказала она холодно. — Это не так сложно, как вам кажется. Вампира от человека отличить проще простого. — Она замолчала, её губы изогнулись в зловещей улыбке, но в глазах горел огонь, предупреждающий о её решимости. — Удивительно, но даже без этой способности я бы сразу поняла разницу. Она бросила на Стефана короткий, но острый взгляд, заметив, как он вздрогнул и отвёл глаза. Локвуд поняла, что зашла слишком далеко. Её слова, казалось, задели его глубже, чем она ожидала. Развернувшись, она направилась к классу, но не смогла сдержать лёгкого раздражения в голосе. — А теперь, если ты не возражаешь, закончим этот бессмысленный разговор, — произнесла она холодно, не оборачиваясь. — До встречи, Стефан. Стефан остался стоять на месте, слегка смущённый и озадаченный. Он знал, что Никс Локвуд права: как он, встречаясь с Еленой, может быть настолько слеп, чтобы не различать её и Кэтрин? Дочь мэра сидела за партой, уткнувшись в учебник по математике, но ее взгляд блуждал по страницам, не задерживаясь на словах. Она не слышала, что говорил учитель, и не замечала, как одноклассники перешептывались и бросали на нее любопытные взгляды. Ее лучшая подруга Кэролайн сидела рядом, но Никс избегала даже ее, словно боялась, что одно прикосновение может вызвать нечто страшное. Кэролайн, обычно уверенная в себе, не могла понять, что происходит с ее подругой. Никс изменилась до неузнаваемости: ее огненно-рыжие волосы теперь были золотистыми, словно солнце отразилось в них. Она стала замкнутой, избегала людей, даже Форбс чувствовала себя рядом с ней неловко. Особенно тревожило Кэролайн то, что Никс не сообщила ей о своем отъезде и возвращении. Она не отвечала на звонки, не писала сообщения, и даже когда они случайно встречались в школе, Локвуд быстро уходила, оставляя подругу в недоумении. Кэролайн знала, что ее подруга уехала к Леону Питэрсону в Новый Орлеан. Но она не знала всей правды. Никс была не просто в другом городе — она была в другом времени. И это время было наполнено тайнами и опасностями, которые она пока не могла контролировать. В этот момент учитель математики объяснил новую теорему, но его слова заглушил громкий стук в дверь. Открыв её, в класс вошла учительница биологии вместе с парнем. У него были кучерявые волосы, и он выглядел так, будто только что сошёл с обложки модного журнала. — Ребята, в ваш класс пришёл новенький, — произнесла учительница, с улыбкой глядя на парня. — Знакомьтесь, это Крис Хэмилтон. Крис улыбнулся и обвёл взглядом класс, пока не остановился на знакомом лице. Его улыбка стала ещё шире, а глаза засияли. Это была Никс. — Приветствую, я Крис Хэмилтон. Рад познакомиться. Никс резко подняла голову, услышав знакомый голос. Её глаза расширились от удивления, а затем от гнева. Она не могла поверить, что это действительно он. Закрыв лицо руками, Локвуд младшая уронила голову на парту, издав глухой стук. Все в классе обернулись на звук. Их лица выражали недоумение. Что происходит с императрицей школы? Почему она так реагирует на этого парня? Крис, не обращая внимания на её реакцию, сел на свободное место рядом с Никс. Его улыбка была такой широкой, что казалось, будто он знает что-то, чего не знают остальные. Но девушка была в ярости. За что судьба снова и снова играет с ней такие жестокие шутки?

***

Идя к своей машине, столкнулась с Крисом Хэмилтоном. Его наглость, казалось, заполнила все пространство вокруг, ослепляя меня своей самоуверенностью. Но я не собиралась поддаваться его чарам. Он смотрел на меня с той самой ухмылкой, которая начинала выводить меня из себя. Его взгляд говорил: «Я могу сказать что угодно, и ты все равно не сможешь устоять». Не собиралась давать ему ни малейшего повода для действий. — Слышал, сегодня в «Мистик-Гриле» живая музыка. Давай сходим туда на свидание, — сказал он с такой решительностью, что это только усилило мое раздражение. — Похоже, у тебя совсем нет мозгов. С чего ты взял, что я соглашусь пойти с тобой? — ответила я, стараясь скрыть злость за фальшивой улыбкой, но мои глаза явно выдавали раздражение. — Да, ты права, у меня нет мозгов, — произнёс он, и его голос звучал с такой циничной уверенностью, что я замерла. — Нет, я потерял даже голову из-за тебя, — добавил он, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило меня вздрогнуть. Его наглость и самоуверенность были невыносимы, они буквально парализовали меня, заставляя чувствовать, как внутри всё сжимается от гнева и отчаяния. Я схватила его за воротник футболки и резко притянула к себе, словно намеревалась поцеловать. Но в тот миг, когда наши лица почти соприкоснулись, прошептала ему на ухо ледяным, пронизывающим до костей тоном: — Милый, то, что мы переспали, не означает, что мы встречаемся. Это всего лишь ошибка, которую я не собираюсь повторять. Я оттолкнула его с силой, которая, казалось, могла разорвать пространство между нами. Он отступил, его лицо озарила легкая, почти издевательская улыбка, как будто всё это было лишь игрой. Его веселье полоснуло меня, словно острый нож, глубоко врезавшись в душу. Но не позволила ни одному мускулу на своем лице дрогнуть. Внутри всё бурлило, словно кипящий вулкан, готовый в любой момент взорваться, но внешне оставалась ледяной и неприступной, как скала. — А теперь будь добр, сгинь, — процедила я сквозь зубы, не глядя на него. Мой голос дрожал от ярости, когда я потянулась к ручке двери своей машины. — Буду ждать тебя там, моя принцесса, — произнес он с легкой улыбкой и махнул рукой, словно прощаясь с невидимым зрителем. Его небрежный жест был полон дерзости, но в то же время вызывал странное тепло внутри. Сев в машину, я захлопнула дверь, оставив его позади. Через окно наблюдала, как он удаляется, погруженный в свои мысли. Его походка была уверенной, почти ленивой, будто он не осознавал, что только что произошло между нами. Это равнодушие смешивалось с чем-то, что заставляло меня хмуриться. Усмехнувшись, откинулась на спинку сиденья и сжала руль. Его наглость раздражала, но в то же время я не могла игнорировать, как он будоражил меня. Его присутствие вызывало странные, противоречивые чувства. Подняв голову, завела двигатель, и машина тронулась с места. Выезжая с парковки, я упорно смотрела прямо перед собой, пытаясь заглушить внутренний голос, который не переставал звучать. Но мысли о нем, как настойчивые тени, продолжали терзать мое сознание, не давая покоя. Зайдя в свою комнату, открыла гардеробную в поисках черных брюк и пары стильных ботильонов на высоком устойчивом каблуке, которые идеально дополнили бы мой образ. Быстро переодевшись и поправив помаду на губах, я направилась к выходу. Но едва успела закрыть за собой дверь, как что-то тяжелое и безжалостное обрушилось на мою голову. Мир взорвался ослепительной болью, и я почувствовала, как сознание ускользает. Внезапно зрение затуманилось, тело обмякло, и я рухнула в бездонную пропасть, погружаясь в мрак, который полностью поглотил меня. Сквозь тьму доносились два голоса — женский и мужской. Они громко спорили, и в их словах звучала напряжённость. — Мы должны её убить! Она погубит нас! — женский голос дрожал от ярости, но в нём слышалась решимость. — Ты ведь знаешь, что это невозможно, — спокойно возразил мужской голос, в котором чувствовалась уверенность. Как же мне надоели эти наивные похитители! Они думают, что я жертва, но это не так. На самом деле я мечтаю о спокойной жизни, о том, чтобы заниматься своими любимыми делами, путешествовать и наслаждаться каждым моментом. Да, сейчас пришла в себя и могу уничтожить их одним щелчком пальцев, но мне важно выяснить, что они задумали и как их действия могут повлиять на меня и других. Поэтому притворяюсь, что всё ещё без сознания, чтобы узнать больше. — Я нашла способ. Как убить этого монстра, — с холодной усмешкой произнесла девушка. Мужчина явно решил промолчать, услышав её слова. Было очевидно, что он неглуп и понимает: никто, кроме меня и моей семьи, не сможет меня убить. В наших венах течёт кровь красноглазого волка, и я унаследовала его силу. Никто, кроме меня самой и моих близких, не способен лишить меня жизни. Даже ранить меня будет непросто. Осознав тщетность своей бездеятельности или услышав, как эта глупая ведьма начинает бормотать очередное заклинание, наивно веря в его силу, нахмурилась. Возможно, это заклинание окажет слабое влияние на мою семью, но на меня оно не подействует — я поглощаю любую магию, не чувствуя её воздействия. Её попытки причинить мне вред — пустая трата времени. Открыв глаза, я медленно осмотрелась и поняла, что нахожусь в густом лесу. Мгновение — и уже на ногах, двигаясь с молниеносной скоростью оборотня. Эти идиоты даже не успели осознать, что произошло. Приняв свою излюбленную позу — скрестив руки и склонив голову, — я с холодной и хищной улыбкой посмотрела на ошеломлённую пару. — Вы настолько наивны, что думаете, будто ваше жалкое заклинание способно причинить мне вред? — произнесла я с холодной насмешкой, наслаждаясь их растерянностью. Девушка вскочила, её глаза горели решимостью произнести заклинание, но я не дала ей шанса. — Motus, — резко бросила я, и ведьму отбросило к ближайшему дереву. Её спина с глухим звуком врезалась в кору, и она бессознательно рухнула на землю, не успев завершить заклинание. — Вас что, специально учат идти на верную смерть? — с язвительной насмешкой произнесла я, стараясь, чтобы в моих словах отчетливо прозвучала издёвка. Вампир тоже хотел напасть на меня, но я не дала ему даже приблизиться. Использовав мощное заклинание, вызвала у него внезапную головную боль, его сосуды начали лопаться, и он рухнул на землю, словно в предсмертной агонии. Медленно подошла к нему, цинично улыбаясь этой сцене, чувствуя, как страх и ужас пробираются в его сердце. — Можно поинтересоваться, с какого перепугу вы решили убить меня и каким чудовищем вы меня считаете? — пропела я холодным весёлым голосом, будто маньячка какая-то, но при этом в моих словах чувствовалась скрытая угроза. На мой ответ повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев, словно природа сама затаила дыхание, ожидая развязки. Я выдержала паузу, давая ему время осознать всю серьезность ситуации, но в его глазах не было ни страха, ни раскаяния — лишь холодный расчет. — Раз ты не хочешь говорить по-хорошему… — начала я, но осеклась, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то темное и древнее. Холодная решимость в моем голосе сменилась ледяной яростью. — Придется применить силу, — добавила я, и в этот момент мир вокруг нас замер. Схватив подбородок мужчины и резко повернув его голову к себе, почувствовала, как его сопротивление начало ослабевать под моим взглядом. Моя хватка оставалась твердой, но не причиняла боли, хотя могла сломать его, если бы захотела. Я пристально смотрела ему в глаза, с каждым словом проникая всё глубже в его сознание, настойчиво передавая свои мысли. — Почему вы решили меня убить? — произнесла я с холодным, но твёрдым голосом, не позволяя эмоциям отразиться на лице. Он заговорил, как мертвый механизм: его голос был лишен эмоций, а глаза — тусклыми и стеклянными, безжизненными, как у куклы. Каждое слово, слетавшее с его губ, звучало как приговор. — Ты — воплощение угрозы. Твоя сила несет разрушение всему сверхъестественному миру. Хмыкнув, я бросила взгляд на ведьму, распростертую в трех метрах от нас. Ее тело безвольно лежало на земле, дыхание было едва уловимым, а веки плотно сомкнуты — ближайшие два часа она точно не очнется. Удар, нанесенный ей, был мощным, и почувствовала удовлетворение от хорошо выполненной работы. Повернувшись к вампиру, заметила, как его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Теперь я знаю, что мое внушение обладает силой, сравнимой с вампирским гипнозом. Оно действует не только на вампиров, но и на ведьм и оборотней, если они восприимчивы. Этот эффект распространяется и на других существ, делая мое внушение мощным инструментом влияния. — Кто вам это сказал? — спросила я, впиваясь в него взглядом. — Ведьмы, — ответил он, его голос звучал так, словно он повторял чужие слова. — Дохлые ведьмы, — пробормотала я себе под нос. — И что они тебе рассказали? Кто я, по их словам? — Гибрид, — ответил он, его голос звучал механически, словно он повторял чужие слова. — Существо, носящее в себе ведьму и оборотня. Я прищурилась, глядя на него. Они понятия не имели, с кем связались. Их самонадеянность и неосведомленность делали их легкой добычей. Но это уже не имело значения. — Хорошо, — сказала я, наклоняясь ближе к его лицу. — Теперь слушай меня внимательно. Ты пойдешь и сделаешь то, что я скажу. Прямо сейчас. — Вложила в свои слова всю силу, на которую была способна. — Ты пойдешь, вырвешь сердце этой ведьме и сожжешь его. А затем ты вырвешь свое сердце. Отпустив его, посмотрела на себя и убедилась, что внешний вид не пострадал, несмотря на то, что я только что лежала на земле. Затем, повернувшись к выходу из леса, направилась к нему, оставляя за собой шлейф холода и решимости.

***

Парень сидел за барной стойкой, уже который час, и медленно потягивал крепкий алкоголь. В «Мистик-Гриле» царила оживленная атмосфера: играла музыка, кто-то увлеченно играл в бильярд, кто-то громко смеялся и оживленно беседовал. Но его настроение было далеко не таким веселым. Он ждал девушку, которая привлекла его внимание с первого взгляда. Она казалась ему чем-то недостижимым, чем-то, что могло бы изменить его жизнь. Он не мог поверить, что она войдет в его сердце так внезапно. Ее имя и фамилия, которые он узнал, сначала вызвали в нем грусть и разочарование. Но Хэмилтон не собирался сдаваться. В его голове зародился план: он должен добиться ее внимания, даже если это будет стоить ему всего. Ведь любовь — это не только счастье, но и борьба, и парень был готов пройти через все испытания ради того, чтобы быть рядом с ней. Крис сделал глоток обжигающей жидкости, и в тот же миг за спиной раздался шум и крики паники. Он едва обратил на это внимание, погруженный в свои мысли, пока не услышал оглушительный звон разбитого стекла. Звуки были настолько громкими, что заложили уши. Бокалы и бутылки посыпались на пол, разлетаясь на острые осколки. Один из них вонзился в его руку, и шатен почувствовал резкую боль, пронзившую тело. Кровь хлынула из раны, смешиваясь с разлившейся жидкостью, которая тут же вспыхнула, превращая бар в адское пекло. Огонь быстро распространялся, охватывая все вокруг. Парень оказался в ловушке, окруженный пламенем и криками людей. — Айщ! — сдавленно прошипел Крис, отпрянув от обжигающего пламени. Его глаза расширились от боли, а руки инстинктивно взметнулись, пытаясь защититься. Вампиры всегда были беззащитны перед огнём, и эта невыносимая агония, словно раскалённый нож, пронзила его до самой глубины души, оставляя глубокий след в его бессмертном существе. Он посмотрел на свою руку, где обугленная кожа уже начала затягиваться, и поднял голову, стараясь не обращать внимания на жгучую боль. Одним резким, почти небрежным движением руки он потушил огонь, но вокруг царил хаос. Бар был пуст — посетители разбежались, оставив только запах паленого и осколки стекла на полу. Повернув голову вправо, Крис заметил плачущую блондинку, прижимающую к себе раненого паренька. Он понял, что ждать Никс уже нет смысла. Вокруг царил беспорядок, и никто не вернется сюда в ближайшее время. Осознав, что ему нужно срочно покинуть это место, он рванулся к выходу. Его вампирская скорость мгновенно перенесла его на улицы города, где он растворился в тени ночи.

***

Подойдя к «Мистик Грилю», заметила странную картину: толпа людей стояла снаружи, а не внутри, как обычно. Это уже было необычно, но их лица говорили о гораздо большем. В их глазах читался страх и шок, словно они только что стали свидетелями чего-то по-настоящему ужасного. Любопытство взяло верх, и я решилась войти внутрь, надеясь понять, что же произошло. Когда переступила порог, темнокожий мужчина стремительно выскочил из помещения, едва взглянув на меня. Я сделала шаг вперёд и застыла на месте, словно поражённая громом. Мой любимый уголок, где я всегда находила утешение, теперь превратился в сцену разрушения. Всё вокруг было окутано густой копотью, которая оседала на стенах и мебели, оставляя следы своего зловещего присутствия. Воздух наполнился удушливым запахом гари, проникающим в каждую пору моего тела. В центре зала виднелись глубокие следы борьбы, словно здесь недавно разыгралась настоящая битва. Моё сердце сжалось от увиденной сцены. Я услышала пронзительный плач и, не раздумывая, бросилась на звук. Когда подбежала, передо мной предстала ужасающая картина: Кэри, её лицо искажено от боли и отчаяния, прижимала руку к губам Мэтта. Из её запястья хлестала кровь, но она не отводила взгляда от раны на шее своего возлюбленного. Мэтт лежал без движения, его тело сотрясалось от судорог, а кровь из глубокой раны на шее лилась потоком, окрашивая пол в багряный цвет. Его глаза были закрыты, но грудь слабо поднималась и опускалась, свидетельствуя о том, что он жив, хотя его состояние было на грани. — "Что, черт возьми, здесь произошло?" — мелькнуло у меня в голове. Я сразу поняла, что это снова братья Сальваторе. Их безумные планы снова привели к катастрофе, разрушив мою жизнь. Эти двое из леса, которые когда-то казались мне безобидными, теперь окончательно превратили этот вечер в кошмар. Они разрушили моё любимое место, где я всегда находила утешение и покой. С горечью взглянув на Кэролайн, я поняла, что не могу здесь оставаться. Я направилась к выходу, чувствуя, как внутри меня бушует ураган эмоций. Мысли о том, как резко изменилась наша жизнь, разрывали меня на части. Всего несколько дней назад мы были обычными людьми, наслаждались каждым мгновением, не зная ничего о сверхъестественном. А теперь каждый день — это борьба за выживание, каждый шаг — это риск. Недолго думая, я отправилась домой. Мне было жизненно необходимо найти способ выплеснуть свои эмоции, пока не совершила что-то необдуманное и непоправимое. Понимаю, что визит к Сальваторе может привести к последствиям, которые невозможно будет исправить. Сейчас же мне нужно было просто найти уединение и справиться с этим кошмаром, который поглощал меня изнутри.

***

Когда Никс Локвуд резко развернулась и раздраженно направилась домой, ее внимание привлек мужчина, стоявший метрах в двух и разговаривавший по телефону. Внезапно он оборвал разговор, бросил взгляд в ее сторону и, словно по команде, начал бесшумно следовать за ней. Но Никс не была той, кого можно застать врасплох. Несмотря на бушующую внутри ярость и разочарование, она оставалась начеку, как хищник, готовый к атаке. Интуиция подсказала ей, что за ней кто-то следит. Когда они оказались в пустынном переулке, где не было ни души, девушка мгновенно скрылась за углом. Ее сердце колотилось, но в глазах горел холодный расчет — она была готова застать преследователя врасплох и не собиралась дать ему шанса. Парень сделал несколько шагов вперед, но не смог найти ее сразу. Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда она могла исчезнуть, но вокруг была только тишина и пустота. Внезапно он почувствовал, как что-то твердое и холодное врезается ему в спину. Удар оказался настолько неожиданным, что он не успел ни среагировать, ни даже закричать. — Почему ты следишь за мной? — прошипела Локвуд, ее голос дрожал от ярости, а глаза горели ледяным огнем. Она прижала руку к его шее, но в этом жесте была не только угроза, но и расчетливая уверенность. Парень обернулся и столкнулся с ее прямым, пронзительным взглядом. Его попытка остаться незамеченным мгновенно рухнула, как карточный домик. Он пытался сохранить внешнее спокойствие, но внутри него бушевала буря: тревога и напряжение отразились в глубине его глаз, словно молнии, прорезавшие ночную тьму. — Не могу сказать, — произнес он, стараясь говорить спокойно, но в его голосе все равно проскользнула едва заметная дрожь. — Как же вы меня утомили, — процедила блондинка, сильнее сжимая его шею. — Сколько можно думать о том, как избавиться от меня? Это начинает действовать мне на нервы. — Ты неправильно поняла, — брюнет попытался смягчить ситуацию, его голос звучал спокойно и уверенно. — У меня нет никакого злого умысла. Я пришел сюда не для того, чтобы причинить тебе вред. Никс резко отпустила его, отступив на шаг и скрестив руки на груди. Ее дыхание сбивалось, но она старалась сохранять спокойствие, хотя внутри все клокотало. Взгляд блондинки, пронзительный и холодный, впился в его лицо, словно пытаясь проникнуть в самую душу. — Передай ей, что я больше не хочу видеть здесь никого из ее людей, — произнесла она, чеканя каждое слово. — Пусть сама приедет ко мне. Лично. И больше никаких посредников. Парень нахмурился, его лицо исказилось от напряжения. Незнакомец пытался понять, как она могла догадаться, что он здесь не случайно. Его взгляд метался по её лицу, пытаясь уловить малейший признак, но девушка оставалась невозмутимой. — О чем ты говоришь? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие в голосе, но нотки недоумения всё же проскользнули. — Не пытайся меня обмануть, — холодно произнесла Никс, пристально глядя на него. — Я чувствую её запах и энергию, исходящие от тебя. Ты явно с ней близок. Как к тебе хотя бы обращаться? — Акэль Арчер, — представился он, выпрямившись во весь рост и стряхивая с плеч невидимую пыль. Его голос звучал твёрдо и уверенно, но в глубине души он ощущал себя сбитым с толку и потерянным. — Никс Локвуд. И ты прекрасно знаешь, какая моя настоящая фамилия, — холодно отрезала сероглазая, её голос сочился ядом. Акэль внимательно окинул блондинку взглядом, оценивая каждую деталь ее внешности. — Ладно, хватит. Больше не хочу тратить на это время. Ты знаешь, что ей передать, — резко бросила она, отворачиваясь. Ее шаги были уверенными, но в каждом движении сквозила усталость, словно она пыталась скрыть что-то гораздо более глубокое. Акэль остался стоять, наблюдая за ее удаляющейся фигурой. Его мысли метались, как ветер в поле, не находя покоя. Он пытался собрать воедино все, что произошло, но каждая попытка заканчивалась пустотой. Ричмонд Брюнет решительно заходит в квартиру и небрежно бросает куртку на пол. Его шаги звучат твердо и уверенно, но в каждом движении чувствуется едва уловимая, но ощутимая напряженность. Подойдя к бару, он с явным раздражением берет бутылку скотча и наливает себе полный бокал. Залпом осушает его, не отрывая взгляда от пустоты, словно ищет в ней ответы на вопросы, которые давно терзают его душу, но он не решается произнести вслух. Вдруг сзади него появляется брюнетка. Она стоит неподвижно, её взгляд устремлён на него. Он чувствует её присутствие, но не оборачивается. Её глаза, глубокие и тёмные, словно проникают в самую душу, но в них нет ни осуждения, ни насмешки. Это присутствие словно электрический разряд, который не даёт ему пошевелиться. — Почему ты здесь? — спрашивает он, не глядя ей в глаза. — С ней всё в порядке, — отвечает он, делая ещё один глоток. — Но она меня раскусила. Девушка молчит, но это молчание словно кричит громче любых слов. Она не сводит с него взгляда, её глаза — безмолвный вопрос и вызов. Брюнет, наконец, замечает это напряжение, и его грудь тяжело вздымается. Он поворачивается всем телом, его лицо напряжено, но в глазах читается смесь усталости и чего-то, что она пока не может понять. — Никс передала тебе, чтобы ты сама к ней пришла, — говорит он, стараясь не выдать своих эмоций. Девушка загадочно улыбается, её глаза сверкают, словно яркие звёзды на ночном небе. Она чувствует, что за этим посланием таится нечто глубокое и важное, скрытое за простыми словами. Брюнет смотрит на неё с теплотой и нежностью, но в его взгляде проскальзывает лёгкая тень тревоги, словно он предчувствует что-то, что ещё не осознает до конца. — Ты всё-таки поедешь к ней? — спрашивает он, пытаясь скрыть беспокойство. — Не сейчас, — отвечает она, её голос звучит спокойно, но в нём чувствуется твёрдость. — Нужно время. Я ещё не закончила здесь свои дела. Арчер кивает, но его глаза наполняются горьким разочарованием. Он осознает, что её решение окончательно и бесповоротно. — Я присмотрю за ней, если ты пока не нуждаешься во мне, — предлагает он, стараясь скрыть свои чувства. — Нет, — отвечает она, её взгляд становится серьёзным. — Она справится, а ты нужен мне сейчас. Тем более рядом с ней уже есть кто-то, кто присмотрит за ней. Брюнет ощущает, как его сердце сдавливает невыносимая боль. Он понимает, что она говорит искренне, но это не приносит облегчения. Его взгляд, полный отчаяния, прикован к её глазам, в которых он видит непоколебимую решимость. Девушка медленно приближается к нему, её шаги бесшумны, но решительны. Она останавливается так близко, что их дыхание смешивается. Не говоря ни слова, она наклоняется и нежно касается его губ своими. Поцелуй начинается мягко, словно прикосновение пера, но с каждым мгновением он становится глубже, наполняясь теплом и обещанием. Её губы — как тёплый шёлк, они дарят ему утешение и силу. В этом поцелуе он чувствует не только её любовь, но и её уверенность: всё будет хорошо, несмотря на любые трудности.