Разбитые зеркала

Прошло ещё несколько дней. Чонин не прекращал попыток сблизиться с Сынмином, а тот продолжал его игнорировать. Но однажды всё изменилось. Это был дождливый вечер. Чонин случайно заметил Сынмина, выходящего из круглосуточного магазина с небольшим пакетом в руках. Он решил проследить за ним. Сынмин шёл по пустым улицам, пока не свернул в небольшой старый дом. Чонин остановился у ворот, разглядывая тёмное окно, из которого тускло светился жёлтый свет. Ему не нужно было заходить внутрь, чтобы понять: Сынмин действительно живёт совсем другой жизнью. Скромной. Одинокой. Возможно, слишком тяжёлой для человека его возраста. Это знание всколыхнуло что-то внутри Чонина. Он чувствовал не раздражение, не злость, а странное желание защитить этого парня. "Почему ты всё это терпишь в одиночку?" – подумал он, глядя на дом.

***

На следующий день в школе Чонин снова попытался заговорить с Сынмином. – Прости за вчера, – сказал он, преграждая ему путь. – За что? – холодно спросил Сынмин. – За то, что следил за тобой. Это было неправильно. Сынмин удивлённо приподнял брови. – Ты хоть понимаешь, как это звучит? – Да. И поэтому я извиняюсь. Впервые за всё это время в голосе Сынмина не было резкости. Он просто посмотрел на Чонина и вздохнул. – Ладно. Но только если ты прекратишь лезть в мою жизнь. – Не могу. Сынмин замер. – Почему? – Потому что я хочу быть твоим другом, – честно ответил Чонин. Сынмин долго смотрел на него, словно пытаясь понять, шутит он или нет. Наконец, он отвёл взгляд и тихо сказал: – Делай, как хочешь. Для Чонина это было маленькой победой. И с этого момента между ними начало возникать что-то, что сложно было назвать дружбой, но что определённо было началом чего-то большего.

***

Утро выдалось особенно тяжёлым. Сынмин едва держался на ногах. Прошлой ночью он задержался на работе, а потом сидел до рассвета, помогая младшему брату с домашним заданием. Он совсем не проверил телефон и был уверен, что школьные занятия проходят, как обычно. Чонин, в свою очередь, вернулся домой поздно после очередной вечеринки. Ему было всё равно, что сообщения о выходном давно пришли в школьный чат. Он просто включил автопилот и с утра поехал в школу, как всегда. Когда Сынмин вошёл в пустую аудиторию, он был готов развернуться и уйти, но заметил знакомую фигуру. – Ты чего тут делаешь? – спросил он, бросив на Чонина уставший взгляд. – Тоже могу спросить тебя об этом, – усмехнулся тот, облокотившись на парту. Сынмин только фыркнул и, проигнорировав его, прошёл к своему месту. Чонин наблюдал за ним с интересом. Даже сейчас, когда тот был едва жив, его осанка оставалась прямой, а выражение лица – холодным и непроницаемым. Это бесило. – Знаешь, – начал Чонин, – раз мы оба остались тут, может, пообедаем вместе? Сынмин даже не удосужился посмотреть на него. – Нет. Это было ожидаемо, но на этот раз Чонин не смог сдержать раздражения. – Почему ты всегда отказываешься? – взорвался он. Сынмин приподнял бровь, удивлённый вспышкой эмоций. – Просто не хочу, – спокойно ответил он. – Ты ведь вообще ничего не хочешь! Ты никогда не принимаешь помощь, никогда не позволяешь кому-то быть рядом! Ты думаешь, я что, просто так пытаюсь быть добрым? Это для меня не развлечение! – Чонин говорил громко, срываясь. Его голос дрожал от накопившихся чувств, которые он так долго скрывал. – Ты бесишь меня, потому что ты единственный, кто не принимает меня всерьёз! Сынмин замер. Его взгляд, обычно холодный и равнодушный, вдруг стал каким-то тёплым. – Ну наконец-то, – тихо сказал он. – Что? – сбитый с толку, переспросил Чонин. – Наконец-то ты не притворяешься, – продолжил Сынмин, поднимаясь с места. На его лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. – А то тошнит уже от твоей фальшивой улыбки. Он схватил свой рюкзак и направился к выходу. Чонин остался стоять посреди пустого класса, ошарашенный. – Что это сейчас было? – пробормотал он себе под нос. Но что-то внутри него сдвинулось. Ему казалось, что он только что пробил первую трещину в стене, которую Сынмин так тщательно возводил вокруг себя. Чонин провёл остаток дня, размышляя над произошедшим. Он впервые в жизни дал волю настоящим эмоциям. Без улыбок, без фальши. И вместо того чтобы отвернуться, как делали его "друзья", Сынмин… улыбнулся. Эта мысль не давала ему покоя.

***

На следующий день, когда они снова оказались в классе, Чонин подошёл к Сынмину. – Ты ведь специально это сделал, да? – начал он без предисловий. – О чём ты? – Сынмин выглядел всё таким же равнодушным, но в его голосе проскользнули нотки любопытства. – Ты специально довёл меня до того, чтобы я сорвался, – обвинил его Чонин. Сынмин усмехнулся. – Может быть. – Ты просто… – Чонин махнул рукой, не находя слов. – Честно? Ты мне надоел с этой твоей игрой в идеального мальчика. Если хочешь, чтобы я тебя уважал, будь настоящим. Сынмин сказал это так спокойно, словно речь шла о чём-то обыденном. Но для Чонина эти слова оказались, как пощёчина. – Настоящим? – повторил он. Сынмин кивнул. —Попробуй хоть раз быть самим собой. Эти слова стали для Чонина чем-то вроде вызова. Он вдруг понял, что всё это время пытался не только заинтересовать Сынмина, но и заслужить его признание. И впервые за долгое время он захотел быть не идеальным, а просто собой.