Разбитые зеркала

Чонин сидел в своей пустой комнате, облокотившись на холодную стену. Окружающий его просторный дом, несмотря на всю свою роскошь, был лишён уюта. Тишина здесь давила, превращаясь в громкий гул в голове. Ему было страшно. Страшно от того, что он осознал свои чувства, и ещё страшнее от мысли, что он не знает, что с ними делать. С детства Чонин был окружён холодом. Родители никогда не смотрели на него с любовью, не хвалили и не поддерживали. Хёнджин, старший брат, лишь насмехался и унижал его, делая это с непробиваемой уверенностью, что он лучше, чем Чонин. Девушки, которые признавались ему, дарили ему шоколад, улыбки и записки, всегда казались ему чем-то обыденным, даже бессмысленным. Он не знал, как принять любовь, ведь её никогда не было в его жизни. Но теперь... Сынмин. Этот холодный, но по-своему тёплый человек, который всегда говорил правду, даже если она была жёсткой. Который заботился о своём брате с такой искренностью, что это вызывало восхищение. Чонин не понимал, почему именно этот человек стал для него таким важным, но его чувства не оставляли места сомнениям. И всё же он не мог справиться с этим. Он посмотрел на полку, где стояла недопитая бутылка из прошлого раза. Она будто манила его, предлагала забыться, спрятаться от реальности. Чонин поднялся, подошёл к полке и, не задумываясь, схватил бутылку. "Я просто хочу забыть," — думал он, открывая её и делая первый глоток. Алкоголь быстро разлился теплом по его телу, затуманивая разум. На какое-то мгновение стало легче. Он сидел на полу, прислонившись к кровати, и пил, глядя в одну точку. В голове крутились мысли, одна мрачнее другой. "Зачем мне это? Он всё равно не посмотрит на меня так, как я на него." "Я ведь просто никто для него. Ему важен только брат." "Почему я вообще стал таким слабым? Почему я ревную?!" Чонин схватился за голову, пытаясь заглушить этот внутренний голос. Но с каждым глотком становилось только хуже. Вместо облегчения его накрывала волна сожаления и страха. Телефон зазвонил. Экран мигал, но он не сразу заметил. Когда наконец обратил внимание, то увидел имя. Сынмин. Сердце бешено забилось. Он колебался, не зная, отвечать или нет. Наконец, собравшись с мыслями, он нажал на кнопку ответа. — Алло... — его голос был хриплым и слабым. — Ты снова пил? — голос Сынмина был холодным, но в нём слышалось раздражение и что-то ещё... может, беспокойство? — А тебе-то что? — резко ответил Чонин, чувствуя, как алкоголь лишает его тормозов. — Я делаю то, что хочу. — Ты жалок, — отрезал Сынмин. — Думаешь, что, напиваясь, решишь свои проблемы? Это не так. Эти слова пронзили Чонина, как нож. Он всегда был привык к лести, к фальшивым улыбкам, но здесь, от Сынмина, он слышал правду. Это было больно, но в то же время именно этого он всегда жаждал — честности. — Тогда что мне делать?! — выкрикнул Чонин в трубку, голос дрожал от эмоций. — Я не знаю, как жить с этим! Я... Он замолчал, осознав, что почти выдал себя. — Жить с чем? — Сынмин на мгновение замолчал, но в его голосе появилась нотка интереса. Чонин судорожно пытался придумать, что сказать, но слова застряли в горле. Его пальцы сжали телефон так сильно, что казалось, он сейчас треснет. — Забудь, — прошептал он, прежде чем отключить звонок. Он бросил телефон на кровать и сжался в комок. Алкоголь больше не приносил облегчения, только усиливал чувство пустоты. Ему казалось, что он зашёл в тупик. Сынмин снова позвонил, но Чонин не ответил. Звонки продолжались ещё несколько раз, прежде чем всё стихло. Чонин смотрел в пустоту, а по его щекам текли слёзы. Он не знал, как научиться принимать свои чувства, как рассказать о них. И самое главное, он не знал, что делать дальше.

***

Сынмин стоял перед домом Чонином, тяжело дыша после бега. Он хотел отчитать его за глупое поведение, за очередную пьянку, за отключённые звонки. Но как только зашёл домой он увидел слёзы, текущие по лицу Чонина, его злость мгновенно угасла. Чонин сидел на полу, словно потерянный ребёнок. Его глаза, наполненные слезами, смотрели на Сынмина с какой-то беспомощностью, почти мольбой. Это было совсем не похоже на того уверенного, улыбающегося парня, которого все видели каждый день. — Ты идиот, — пробормотал Сынмин, подойдя ближе и дав ему лёгкий подзатыльник. Но Чонин не отреагировал привычной язвительностью. Вместо этого он заплакал ещё сильнее, закрыв лицо руками. — Почему ты всегда такой холодный?.. Почему никогда не показываешь свои настоящие чувства?.. — его голос дрожал, будто каждое слово стоило ему огромных усилий. — Я пытаюсь быть рядом, пытаюсь хоть как-то... хоть как-то тебе помочь, но ты всегда отталкиваешь меня. Сынмин опустился на колени рядом с ним. Он хотел сказать что-то резкое, чтобы привести Чонина в чувство, но слова застряли в горле. Он не привык видеть его таким. — Я... — начал Чонин, но голос предательски сорвался. Он с трудом поднял голову, глядя прямо в глаза Сынмину. — Можешь полюбить меня по-настоящему?.. Пожалуйста... Сынмин замер. Эти слова прозвучали так искренне, так уязвимо, что он на мгновение потерял дар речи. Он видел перед собой не избалованного богатого мальчишку, каким его все считали, а человека, который искренне нуждался в тепле, которого у него никогда не было. — Ты пьян, — тихо ответил он, стараясь говорить ровно. — Ты даже сам не понимаешь, что говоришь. — Я понимаю! — вдруг выкрикнул Чонин, его голос сорвался на отчаянный тон. — Я всё понимаю, Сынмин! Я... я не знаю, что такое любовь, не знаю, как это должно быть, но я... я хочу, чтобы ты был рядом. Ты единственный, кто не лжёт мне, кто... кто настоящий. Сынмин закрыл глаза, глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Ему не хотелось поддаваться эмоциям, которые накатывали волной. — Ты правда думаешь, что знаешь, что чувствуешь? — спросил он, смотря прямо в глаза Чонину. Тот лишь кивнул, утирая слёзы рукой. Сынмин медленно поднялся и вздохнул. — Тогда докажи. Не словами, а действиями. — Его голос снова стал холодным, но теперь в нём звучала мягкость. — Убедись, что это не просто сиюминутное желание, что это не попытка сбежать от твоих проблем. Чонин слабо кивнул, его взгляд был наполнен решимостью, какой Сынмин никогда раньше не видел. — Но для начала... ты в порядке? — спросил Сынмин, подавая ему руку, чтобы помочь подняться. — Нет, — честно ответил Чонин, принимая руку. — Но если ты будешь рядом, я, возможно, стану. Эти слова на мгновение выбили Сынмина из равновесия. Он ничего не сказал, лишь крепче сжал руку Чонина, помогая ему встать. — Ладно, иди спать. Утром поговорим. Чонин кивнул, а Сынмин проводил его до кровати. Он укрыл его одеялом, убедился, что тот действительно уснул, и только потом тихо вышел из дома. На улице был холодный ветер, но он не чувствовал его. В голове роились мысли. "Почему я вообще это делаю?" — спрашивал он себя, но ответа так и не нашёл.

***

Солнце мягко пробивалось сквозь ветви деревьев, наполняя парк приятным золотистым светом. Люди неспешно прогуливались, дети бегали по дорожкам, смеясь и перекрикивая. Но Сынмин и Чонин сидели на одной из скамеек в стороне, окружённые спокойной тишиной. Сынмин, скрестив руки на груди, смотрел вперёд, избегая взгляда на Чонина. Он не был уверен, как начать разговор. Вчерашний вечер всё ещё стоял перед глазами, особенно эти отчаянные слова, которые Чонин сказал в состоянии алкогольного опьянения. Чонин же сидел, нервно теребя рукав своего свитера. Он чувствовал себя неловко, но понимал, что разговор неизбежен. — Ну? — первым начал Сынмин, наконец, повернувшись к нему. — Что ты хотел этим сказать вчера? Чонин глубоко вдохнул, стараясь собрать мысли. — Я... Я, наверное, сказал слишком много, — начал он, опустив глаза. — Но я был искренен. Сынмин хмыкнул, но в его взгляде не было осуждения, скорее, лёгкая растерянность. — Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Чувства — это не игрушка, Чонин. Чувства — это не то, что можно выкинуть, когда надоест. — Я знаю! — быстро перебил его Чонин, поднимая взгляд. Его голос был полон решимости. — Я, может, не идеальный, Сынмин. И да, я многого не понимаю. Но... я хочу понять. Сынмин удивлённо посмотрел на него. Чонин выглядел серьёзно, и это сбивало с толку. Обычно он видел перед собой легкомысленного парня, который всегда улыбался, но сейчас всё было иначе. — Зачем тебе это? — наконец спросил Сынмин, облокотившись на скамейку. — Ты ведь можешь быть с кем угодно. Почему именно я? Чонин задумался на мгновение, подбирая слова. — Потому что ты настоящий, — тихо ответил он. — Ты никогда не притворяешься, никогда не делаешь вид, что всё в порядке, если это не так. Ты... ты просто такой, какой ты есть. И это вызывает у меня уважение. Сынмин посмотрел на него, слегка удивившись таким словам. Он ожидал чего угодно, но только не этого. — А ещё, — добавил Чонин, усмехнувшись, — ты не бегаешь за мной, как все остальные. Ты заставляешь меня задуматься, заставляешь работать над собой. На мгновение между ними повисло молчание. Сынмин задумчиво смотрел на Чонина, пытаясь понять, насколько тот искренен. — Хорошо, — наконец сказал он, вздохнув. — Я не обещаю ничего. Но если ты действительно хочешь, чтобы я был рядом... докажи это. — Как? — спросил Чонин, не скрывая своей готовности. — Не словами, а действиями, — сказал Сынмин, вставая со скамейки. — И начни с того, что перестань пить, когда что-то идёт не так. Чонин улыбнулся, но на этот раз это была искренняя, тёплая улыбка. — Ладно. Это я могу. Они пошли по парку вдоль аллеи, разговаривая о простых вещах, как будто вчерашний вечер остался далеко позади. Но между ними что-то изменилось. Это было начало чего-то нового, чего-то, что оба не до конца понимали, но уже не хотели терять.